Невеста темной ночи

       Чонгук кинул Лису на кровать, не желая терять время, которого и так у них было мало. Юнги отнял у него так много времени, которое он мог посвятить Лисе, что Гук задумался над тем, чтобы вернуться в сад и еще раз побить его. Но Лиса крепко ухватилась за его шею, притягивая к своей груди, не желая отпускать его. Она бы и сама побила Юнги, но сейчас она хотела узнать: вернутся ли воспоминания, если они будут заниматься сексом, как раньше. У нее не было других идей для проверки правдивости слов Чонгука, поэтому оставалось только пробовать все, в надежде найти верный вариант.        Гук рывком стянул с нее юбку и скинул на пол, совершенно не церемонясь, что утром она может не найти ее. Его никогда не волновало что-то подобное, поэтому после секса, Лиса всегда ходила в его вещах, привыкшая к тому, что он не церемонится. Но Чонгук понимал, что сейчас Лиса могла не помнить таких моментов и пообещал себе завтра ночью, как только она снова разбудит его, сразу же пойти искать решение данной проблемы. Ну, а сейчас, ему хотелось погрузиться в Лису, как в старые добрые времена, даже несмотря на то, что она могла этого не помнить.        Он стянул с нее трусы, откидывая их туда же, куда и юбку и опустился к животу, нежно целуя его. Это единственное, что Чонгук мог сделать, чтобы дать ей понять, что не врет. У нее всегда живот был гораздо чувствительнее, чем все остальные части тела, даже внутренняя сторона бедра, и Гук неоднократно получал от нее коленкой по лицу, за то, что полез туда, куда она не разрешала. Но всегда Лиса била нежно, а сейчас могла и безжалостно расцарапать лицо, не поведя и ухом.        Гук совсем не нравилось то, что Юнги сделал с его Лисой и это становилось еще одним поводом для убийства. Но пока что он был занят любимой невестой, поэтому все остальные могли подождать и немного пожить спокойно. Но совсем скоро Чонгук сделает все, чтобы они позаботились о покупке гроба, если у него получится что-то оставить от них. Он сильно сомневался, что не перестарается и сможет оставить что-то от своих врагов, чтобы их могли похоронить с почестями.        Гук целовал ее живот, сдерживая все свое животное нутро, чтобы снова не накинуться на нее. Ему очень хотелось повторить все то, что они творили в саду, чтобы еще немного полюбоваться на свои укусы на ее шее, но и пытался дать ей понять, что его слова не ложь. Чонгук до сих пор проклинает себя за то, что позволил Юнги каким-то образом заменить воспоминания всех. Будь он хотя немного внимательнее к своему окружению — никогда бы не допустил подобного, но сейчас уже не было никакого смысла переживать о том, что случилось когда-то давным давно.        Сейчас для него самое главное то, что Лиса даже несмотря на потерю памяти, все же оказалась в его руках. Юнги не удалось разлучить их, как сильно он не старался это сделать и то, что она сейчас лежала на кровати Гука, наслаждаясь его прикосновениями, стало тому доказательством. Чонгук обязательно потом спросить у Юнги про ощущения от того, что желанная девушка все-таки так и не стала его, а он в итоге довел все до того, что Лиса возненавидела его.        Гук всегда знал, что с ней нужно быть осторожным, потому что в любое время будешь ходить по тонкому льду. Хотя она и была доброй и милой, за ее спиной всегда был отец, готовый закопать любого за свою дочь. А сейчас Чонгук только увидел доказательство своих мыслей, ведь стоило Лису довести, как она стала полной противоположностью прошлой себя. Но, какой бы холодной она не была снаружи, ее тело оставалось таким же горячим и возбуждающим.        Она пыталась отодвинуть его от своего живота, не понимая, как он вообще смог узнать про эту особенность, ведь про нее не знает даже отец. Гук усмехнулся, хватая ее за бедра, подтягивая под себя, и придавливая к кровати, чтобы Лиса не смогла вырваться. Ему нравилось таким образом издеваться над ней, каждый раз показывая свое превосходство. Он доводил ее до состояния, когда она просто не могла отрицать, что у него значительно больше сил. И Гук совсем не хотел возвращаться в состояние сна, когда все воспоминания исчезают. У него сейчас складывалось ощущение, что внутри живет несколько личностей: одна бодрствует днем, а вторая ночью.        — Отпусти. — Лиса пыталась оттолкнуть его от себя, но Гук очень крепко держал ее и не позволял вырваться.        Он усмехнулся и рывком закинул ее ноги себе на плечи, удобно устраиваясь между ними. Гук прикусил кожу на животе зубами, смотря на то, как Лиса выгнулась в спине, закидывая голову назад. Он сжимал правую ногу Лисы в районе бедра, не позволяя ей пошевелиться, и оставлял возможность только выгибаться и стонать. Ему нравилось смотреть, как она беспомощно извивалась, пытаясь скинуть его с себя, хотя уже убедилась, что у нее ничего не получится.        — Нет, милая, я тебя так просто не отпущу. — Чонгук показывал, что ей бесполезно умолять его, и он будет продолжать эту пытку.        Это небольшая месть за то, что она позволила себе забыть его, поставить на колени, так еще и вытерла об него ногу. Гук хоть и не злопамятный, но Лисе готов припоминать абсолютно все, а потом еще и наказывать за проступки, чтобы у нее не было возможности расслабиться. Он не переставая целовал ее живот, иногда поднимаясь выше, оставляя поцелуи под грудью, не в силах отвести от нее взгляд. Лиса злилась все больше и больше, желая хорошенько ударить его, но не могла этого сделать, потому что оказалась в его плену. У нее никак не получалось выбраться из его хватки и напомнить, кто сейчас главный в этих отношениях.        Лиса толкала его в плечи, чтобы он убрался подальше от ее живота и оставил в покое эту зону, но Чонгук только активнее издевался над ней, переходя от поцелуев к облизыванию. Он водил языком по нежной коже, поднимаясь к груди, и даже не думал переставать издеваться над ней. Но ему немного не нравилось то, что Лиса переходила от простых отпихиваний к царапанию кожи. На нем все еще не так быстро заживают раны, как на остальных вампирах, потому что не все силы еще пробудились.        — Откуда ты вообще…ах… — Чонгук прикусил кожу внизу живота, выбивая из нее стон, усмехаясь. — Сука…        — Это разве не доказательство моих слов? — Он наклонился к влагалищу, проводя языком по внутренней стороне бедра. — Мин Юнги бесцеремонно забрал тебя у меня, но все равно не смог встать рядом с тобой. — Он поднялся и навис над ней, все еще держа лодыжки на своих плечах. — Раньше ты смущалась секса со мной, а теперь от всего этого осталась только эрогенная зона на животе.        Лиса посмотрела на него недовольным взглядом, в котором прекрасно можно было прочитать все мысли, которые крутились в ее голове. Конечно, можно понять, чем именно она недовольна, но Чонгуку нравился этот взгляд, поэтому он готов ловить его на себе каждую секунду. Он наклонился, целуя ее в губы, входя в нее сразу двумя пальцами, вспоминая, как сильно краснели ее щеки раньше, когда они занимались чем-то подобным.        Он согнул два пальца внутри нее, проводя подушечками по нежным стенкам, отмечая, что там слишком узко и горячо. Гук подозревал, что до нее никто не дотрагивался все это время, а сейчас убедился в этом, переплетая их языки в страстном поцелуе. Он отвлекал ее от своих действий, чтобы не получить за них случайно по голове, чувствуя, как ее ногти царапали спину и плечи. Лиса еще и будто специально выпустила ногти подлиннее, чтобы следы были болезненнее и четче. Она словно специально издевалась над Чонгуком.        Гук водил пальцами внутри нее, проникая все глубже, раздражая нежные стенки. Он усмехался в поцелуй, раздвигая пальцы на манер ножниц, слыша сдавленные стоны Лисы, и чувствовал, как она выгибалась в спине из-за его действий. Он перестал целовать ее живот, и она на секунду выдохнула с облегчением, но Чонгук начал водить по нему рукой, придумывая новый способ издевательств.        Лиса проклинала его за все то, что он творил с ее телом, и ведь даже не стеснялся это делать. Теперь ей понятно, почему ее отец каждое утро высказывал Чонгуку все, что о нем думает и запрещал близко подходить к ней. Он вытащил из нее два пальца, отрываясь от губ, внимательно смотря в глаза, в которых читалась злость. Чонгук не мог перестать усмехаться от такой картины, и ввел в нее три пальца, наклоняясь к груди. Он решил немного послушать ее и все-таки отстать от эрогенной зоны на животе.        Он сильно кусал кожу на груди, оставляя следы от своих клыков, и сразу же отстранялся, чтобы оценить сделанное. Лиса стонала, не в силах сдерживаться после таких усилий, которые прикладывал Чонгук. Она выдавала себя, и показывала ему, что ей нравится то, что Гук творил с ней. А он не мог отвести взгляд от капель крови, которые стекали вниз. Ему хотелось больше.        Он наклонился, слизывая кровь, вставляя четвертый палец. Как же ему нравились стоны Лисы и то, как ее голос постепенно начинал охрипать, но не становился тише. Гук уже не выдерживал всех этих прилюдий и хотел вставить в нее свой член, хоть и понимал, что она еще не готова к этому. Одна только мысль, что последний секс у нее был с ним, сводила с ума, а внутри появлялось желание пойти к Юнги и сказать об этом, чтобы тому стало еще хуже.        У него была возможность завладеть Лисой, и он даже сделал очень многое для этого, но все-таки не смог довести дело до конца и облажался. А Чонгуку нравилась эта мысль, ведь сколько усилий Юнги не приложил, у него все равно не получилось стать для него настоящим соперником. Гук все еще оставался тем, за кого Лиса должна выйти замуж. Он даже на секунду задумался о том, кто действительно может стать его соперником и посоревноваться за Лису.        Гук вытащил из нее свои пальцы, усмехаясь из-за громкого снова Лисы. Она уже переставала даже просто пытаться как-то сдерживаться и смирилась с тем, что ее тело наслаждалось действиями Чонгука. Может она сама не особо хотела показывать ему это, но ее тело само давало ему понять все, что было необходимо.        Он встал с нее, не отводя взгляда от ее груди, на которой затягивались раны от его укусов. Гук снимал с себя штаны, наблюдая за тем, как Лиса пыталась отдышаться. В ее голове сейчас творился полный беспорядок, особенно из-за того, что все сказанное раньше оказалось правдой. Юнги действительно каким-то образом заменил все воспоминания и занял место Чонгука, строя из себя жениха Лисы. И хуже всего было то, что никто до последнего не мог отличить подставу. Лиса чувствовала себя просто отвратительно из-за этого, но хотя благодаря Гуку могла расслабиться.        — Перестань думать о нем, перед тобой сейчас только я. — Чонгук схватил ее за подборок, снова нависая над ней. — Или в такой момент ты намерена разбираться с Мин Юнги?        Свободной рукой он закинул одну ногу Лисы себе на плечо и приставил головку члена к ее влагалищу. Ее кровь была безумно сладкой и таяла, как мед на языке. Гук готов слизывать вечно, но пухлые губы сейчас манили его еще больше. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но Лиса резко сняла ногу с его плеча и повалила на кровать, усаживаясь сверху.        Она уперлась руками в его плечи, устраиваясь, как можно удобнее на бедрах. Лиса терлась своей попой о его член, наклоняясь к его лицу, но не позволяла коснуться своих губ. Она играла с ним, возбуждая сильнее, желая показать, что может, между ними что-то и было раньше, это совсем не значит, что сейчас все будет точно также. Лиса изменилась и выросла, поэтому нельзя было надеяться на то, что все осталось, как раньше, ведь выросли и ее желания.        Чонгук облизнул губы, кладя руки на ее бедра, фиксируя точно над своим членом, не позволяя и дальше играться. Он придерживал ее, медленно опуская на свой член, чувствуя, как Лиса сжимала руки, царапая плечи. Ей мало расцарапать ему спину, поэтому она решила оставить свои следы еще и на груди. Лиса выпрямилась, выгибаясь в спине, громко простонав. Член Чонгука полностью заполнял ее, раздвигая стенки, раздражая их своим размером.        Хоть Гук и старался делать все аккуратно, чтобы не причинить ей сильного дискомфорта, Лиса почти кричала на нем, и ему никак не удавалось понять: от дискомфорта или же наслаждения. Ее ногти почти впивались в его грудь, уставляя глубокие царапины, из которых начинала сочиться кровь. Но Лиса не могла наблюдать за этим, жмурясь от наслаждения. У нее действительно сейчас очень многое встало на свои места и появилось хотя бы несколько ответов на вопросы. Но, когда Чонгук сказал про секс, она даже подумать не могла, что все на самом деле настолько прекрасно.        Гук постепенно начал набирать темп, крепко держа ее за бедра, уже привыкнув к боли от ее царапин. Но единственное, о чем они оба не подумали, так это то, что завтра утром у него будет очень много вопрос, насчет истории их происхождения. И ведь мало вероятно, что он поверит, что у них с Лисой был жаркий секс по его же инициативе. Только из-за этого Чонгук хотел, как можно скорее избавиться от этого раздвоения личности, но понимал, что все еще сильно не стабильный и в любую секунду может выйти из-под контроля, что будет совсем не хорошо.        Он слушал стоны Лисы, наслаждаясь ими, и тем, как они разносились по всей комнате, отмечая, что лучше заниматься сексом в этом доме, где никто не подслушивает. Гук больше не хочет получать от ее отца, за то, что она опять стона все ночь, то под ним, то на нем. Хотя второй вариант они пробуют впервые, но ему очевидно это нравилось и возбуждало только сильнее.

***

       Чонгук сделал глоток воды, стоя на кухне в своем доме, пытаясь вспомнить прошлую ночь. Он не понимал, почему у него болело все тело и откуда появились странные следы на костяшках. Складывалось ощущение, что он всю ночь с кем-то дрался и при этом хорошенько избил своего оппонента, но сколько бы он не пытался, у него никак не получалось вспомнить подробности. Последнее, что осталось в его памяти, как Лиса повалила его в кусты роз и странный запах лотоса, который успокаивал и наконец подарил умиротворение. Но после этого все как в тумане.        Гук уже минут десять стоял на кухне, размышляя над всем происходящим, и заодно пытался понять, куда делась его футболка, которая еще вчера лежала на кресле в комнате. У него никогда не было проблем с памятью, и что случилось в этот раз он никак не мог понять. Он даже пытался задавать вопросы отцу, надеясь, получить от него хотя бы какие-то ответы, но тот только попросил не зацикливаться на этом. У Чонгук начинало складываться впечатление, что он сошел с ума и успел где-то натворить дел.        А еще он никак не мог понять, почему у него так сильно болела спина, как будто по ней всю ночь ходила кошка и постоянно выпускала свои когти, делая дырки или оставляя царапины. Хотя Гук точно помнил, что у них дома не жили коты, тем более такие агрессивные, но и не исключал того, что это могла сделать Лиса. Только вот, зачем ей это? Почему-то каждая ночь после знакомства с ней не обходилась без каких-либо последствий.        Чонгук мечтал задать Лисе вопрос, за что она его так мучает и почему именно его, но в последнее время, стоит им увидеться, как уже через некоторое время все воспоминания будто отключаются. Гук никак не мог себе этого объяснить и не знал, к кому идти за ответами, понимая только то, что все это совершенно не нормально. Его странные провалы в памяти начинаются с Лисы, а потом он утром просыпается в постели, причем чувствуя себя так, будто всю ночь занимался какой-то невероятно тяжелой работой.        Уже второй раз у него болит все тело, будто он поучаствовал в драке или попал под грузовик, но при этом, почти никаких внешних повреждений не оказывалось. У него даже закрадывалась мысль, что Лиса бьет его ночью и из-за этого пропадают воспоминания, но для подтверждения данной теории не хватало только синяков на теле. Чонгук перебрал в мыслях все варианты событий, но так и не пришел к чему-то одному, что мог бы принять за истинную правду.        — Ты же не собираешься и дальше гипнотизировать кружку, дорогой отец? — Соен подперла рукой лицо, наблюдая за Чонгуком, который подавился водой, услышав голос сестры за спиной.        Он все эти несколько дней думал, что ему всего лишь показалось и на самом деле Лиса не сделала из Соен свою дочь. Но сейчас полностью убедился в этом, боясь повернуться к ней лицом. Они очень много лет были кровными братом и сестрой, а сейчас Лиса всего за один вечер повернула все таким образом, что Соен неожиданно стала его дочерью, меня статус сестры. Для него до сих пор было загадкой, куда она пропала, но Чонгук никогда не думал, что вернется она именно таким образом. Хотя абсолютно никто не ожидал такого возвращения и все были шокированы такими изменениями в статусе. Вот только, если их отец понимал, что к Соен теперь нельзя прикасаться, Чонгук пока что вспоминал об этом только ночью, когда Лиса пробуждала его вампирскую сущность.        — Со…ен? И…Намджун? — Гук резко повернулся к ним, в шоке смотря на обоих, которые сидели, как парочка, и не понимал, когда они успели появиться на кухне. — Кхм, господин Ким, что вы тут делаете?        — Присматриваю за Соен по ее просьбе и выполняю приказ господина Манобан отвезти тебя в свадебный салон. Ты же не забыл, что потребовал ускорить вашу с Лисой свадьбу? Она сейчас активно выбирает платье, а тебе нужно выбрать костюм. — Джун улыбнулся ему милой улыбкой, будто пытаясь поиздеваться еще сильнее, подкидывая еще больше вопросов.        Чонгук не мог вспомнить, что было после того, как Лиса повалила его в кусты, а тут еще и появилась информация, что он торопит их свадьбу. Гук боится ее настолько, что не хочет находить в одном помещение, а тут речь про целую свадьбу. Ему казалось, что все просто начали сходить с ума и все происходящее всего лишь дурной сон. Но как бы он не пытался себя в этом убедить, у него никак не получалось соединить все происходящее хотя бы в простую логическую цепочку.       Намджун встал со своего места, а Соен состроила обиженное выражение лица, словно они под столом держались за руки, а из-за Гука им пришлось отпустить друг друга. Он подошел к Чонгуку, кладя руку на плечо, похлопывая по нему так, словно впереди ждали еще более ужасные новости, чем сейчас. А Гуку хватало и того, что он уже узнал, чтобы чуть ли не сойти с ума от всего происходящего. Ему очень хотелось задать другу вопрос насчет своей футболки, но что-то внутри подсказывало, что этого лучше не делать.        Соен взяла в руки телефон и посмотрела на чье-то сообщение, коварно усмехаясь, будто нашла на Чонгука компромат, который полностью разрушит его жизнь. Она подняла на него взгляд, еле сдерживаясь, чтобы не начать издеваться и закусила губу, чтобы точно ничего не сказать. Но уже через секунду громко рассмеялась, ложась на стол. Соен всегда так делала, когда находила на него ту информацию, которую не стоило распространять.        — Мои дорогие папа с мамой прошлой ночью думали о том, чтобы подарить мне братика или сестренку? На ком сошлись? — Ее ехидству не было конца, а Гук, который в этот момент решил сделать еще несколько глотков воды, подавился.        — Прекращай этот цирк, я твой брат, а не отец. — Джун ударял его по спине, помогая откашляться, но в итоге делал только больнее, потому что попадал по царапинам. — И что за бред про брата и сестру? Мы с Лисой не… — Соен повернула к нему свой телефон, показывая фото Лисы в его футболке, находя один ответ, но добавляя еще больше вопросов. — Не может быть… — Гук за несколько шагов подошел к столу, внимательно всматриваясь в фото, отказываясь верить своим глазам. — Нет-нет-нет, это не моя футболка.        — Твоя-твоя. Она утром уехала в ней. Я лично видела. — Соен поиграла бровями, и усмехнулась, радуясь реакции брата на такие шокирующие новости. — Так, что? Кто будет? — Она отодвинула телефон к себе, когда Гук попытался забрать его. — Кстати, ты очень отличаешься ночью. Так присосался к груди Лисы вче…        — Что ты сказала? Какой груди? — Чонгук схватил Соен за плечи, начиная трясти. — Этого не может быть.        Намджун положил руку на плечо Гука и потянул на себя, убирая его подальше от Соен, чтобы он не пугал ее. Хотя, ее невозможно было напугать, учитывая все истории, которые она рассказывала о своей жизни. Он не совсем понимал, почему она продолжала подкалывать Чонгука, особенно, когда дело касалось Лисы и того, что происходило прошлой ночью. Джун понимал, что ему будет очень тяжело поверить в то, что он творил с Лисой прошлой ночью, а если еще и рассказать про то, что была позавчера, так вообще Гук будет в шоке.        Но так или иначе, ему придется поверить в происходящее и принять факт того, что ночью он становится совершенно другим. Гук сел на стул, переваривая все услышанное. В его памяти начинали всплывать какие-то куски воспоминаний, но они были связаны уже с тем, что творилось в его спальне. Как они с Лисой занимались сексом раз за разом, вплоть до того момента, пока солнце не показало свои первые лучи.        Джун уговорил его все-таки поехать в магазин, утверждая, что тот сильно пожалеет, если не сделает этого. И Чонгуку в итоге ничего больше не оставалось, кроме, как послушаться старшего и все же поехать с ним и Соен в свадебный салон. Но у него все еще оставалось огромное количество вопросов, связанных и с Лисой, и с прошлой ночью, и даже с этой свадьбой, которая неожиданно оказалась пододвинута настолько близко.        Перед выходом отец сказал ему, что они с семьей Манобан решили и свадьба состоится в начале следующего месяца, уже через две недели. То есть у них осталось на подготовку совсем немного времени, а Чонгук совсем не готов к тому, чтобы становится мужем Лисы. И хуже всего тут было именно то, что у него осталось совсем немного времени, чтобы смириться с этим и понять данный факт. Гук даже представить не мог, за что отец так жестоко с ним обращается и кидает на произвол судьбы в чужую семью.        Мало того, что там Лиса, так еще и Соен полностью на ее стороне, имея на него все, что только можно. Чонгуку просто не за кого хвататься и просить помощи, и даже Намджун, который казалось на его стороне, как выяснилось, связан с Лисой. Гук стоял в свадебном салоне и примерял костюмы, а вокруг него бегала Соен, которая оценивала, что он примерял. Она знала какое платье заказали для Лисы и старалась опираться на это, чтобы их наряды смотрелись гармонично во время церемонии.        Конечно, она не очень понимала, зачем так торопиться, но раз этого попросил настоящий Чонгук, значит так надо. Но с другой стороны, у Юнги будет меньше шансов и соблазнов, чтобы утащить Лису в свои объятия. По крайней мере, она надеялась на то, что у него хватит совести не влезать в отношения женатой пары. Хотя Соен и сомневалась в том, что у их врагов вообще есть совесть, но все же надеялась, что Юнги не потерял хотя бы ее.        Она в очередной раз помотала головой, показывая, что ей совершенно не нравится костюм, а Джун выдохнул и пошел за следующим. Чонгук стоят и думал над всем произошедшим, только сейчас замечая ссадины на костяшках. Кажется, помимо того, что рассказала Соен, он ночью еще и успел с кем-то подраться. Он отчаянно пытался вспомнить хотя бы что-то, но все время натыкался только на воспоминания с Лисой. Они постоянно мелькали, как самое яркое, что можно было запомнить, словно ночью, кроме нее, его ничего больше не волновало.        Ему совсем не нравился такой расклад событий. Еще и складывалось ощущение, что его отец все знает и почему-то скрывает от него какую-то правду. Чонгук хотел избавиться от всего, что связывало его с Лисой и вернуться к привычному образу жизни, но почему-то с каждым днем погружался в нее все глубже. А теперь еще и Соен ехидно усмехалась, принимая в этой истории активное участие. Гук все еще не мог понять, зачем Лиса сделала ее своей дочерью.        В том, чтобы Соен входила в семью Манобан не было совершенно никакого смысла, ведь она принадлежит семье Чон и является их наследницей. Но Лиса настояла и удочерила ее, лишая одного наследства и при этом даря другое. Однако из-за этого ни семья Гука ничего не лишилась, ни семья Лисы ничего не приобрела. Чонгук пытался уловить в этом поступке хотя бы какой-то смысл, но каждый раз оказывался в тупике и в итоге возвращался к вопросам о прошлой ночи.        — Я давно не принадлежу семье Чон. Отец отказался от меня много лет назад. — Она будто прочитала его мысли, отвечая на один из вопросов. — Гены матери унаследовал только ты, поэтому тебе повезло больше, а от меня отцу нет никакой пользы, поэтому при первом промахе от меня почти избавились. Спасибо, хоть что в живых оставил, а то и убить мог.        — Но он все время говорил…        Чонгук повернулся к ней, сталкиваясь с безразличным взглядом, прямо, как у Лисы. А Соен спокойно закатила глаза на его слова, прекрасно зная всю эту историю. Их отец придумывал кучу поводов и отговорок, оправдывая исчезновение дочери, а ей приказал молчать. Но сейчас ей хотелось, чтобы Гук наконец узнал правду хотя бы об этом. Поколение их родителей не так просты, как кажется на первый взгляд, и каждый из них скрывает такие скелеты в шкафу, что никому из них даже не снилось. Но есть те, о которых Соен очень хорошо осведомлена, и это одна из причин, почему их отец так боялся ее возвращения. Но раньше он думал только о том, что может просто прийти и начать шантажировать его, однако сейчас поводом для волнения стала семья Манобан, которая покрывает Соен и делает полностью неприкосновенной.        — Да-да, я знаю. Но вы настолько про меня забыли, что даже не заметили на банкете. — Она сложила руки на груди. — Сейчас Лиса дала мне возможность зажить новой жизнью и я хочу воспользоваться этим шансом. И тебе советую подумать о том же.        Намджун принес новый костюм и Соен отправила Гука примерять его, а сама стояла и рассматривала что-то на вешалках. По крайней мере, она делала вид, что ищет там что-то, но на самом же деле погрузилась в свои мысли. На банкете ее действительно никто не заметил, словно ее там и не было, что немного странно. Может отец и не мог почувствовать ее присутствия из-за проблем с обонянием, но ведь охрана должна была предупредить. Соен еще в тот день посчитала это странным, но не зацикливалась, пока не выяснилось, что с Чонгуком все не так просто.        Теперь она задумалась над тем, а не пытались ли семью Чон стереть полностью. Возможно, начали с Чонгука, а с отцом все пошло не совсем по плану, поэтому они остановились и Соен тронули только частично. У нее в голове все это не укладывалось, но выглядело логично в некоторых частях. К тому же она никак не могла найти объяснение связи с оборотнями. Конечно, такие обвинения для вампиров караются смертью, а не простым изгнанием из семьи, но у них тогда почти ничего не было. Легкий флирт нельзя назвать чем-то вроде настоящих серьезных отношений, а ее тогда обвинили именно в этом.        Соен очень хотела очистить свое имя, но сколько бы не пыталась, никак не могла найти возможность это сделать, а отец просто прогонял ее. И сейчас, Лиса даже не посмотрела на эту историю, полностью доверяя ей. Как и Намджун, который вначале боялся ее, а сейчас, наоборот старается быть ближе, и Соен видит, что ему действительно интересно. После того разговора, он словно пересмотрел свое мнение на ее счет и начал относиться к ней иначе, а со вчерашнего дня даже пытается дать некий ответ на ее чувства, хотя и понимает, что они пока что не крепкие.        Чонгук вышел из примерочной, смотрясь в зеркало. Он думал над словами Соен, и видел в них некий смысл. Если они оба окажутся в семье Манобан, возможно, это будет даже к лучшему, учитывая то, как их отец относится к своей дочери. Хоть Чонгук и боится Лису, нельзя отрицать, что у нее прекрасная защита, и они с Соен вполне могут ее использовать. Но если те воспоминания окажутся правдой, Гук не знает, как смотреть в ее глаза после прошлой ночи.        У него было бесчисленное количество девушек, но почему-то именно после ночи с Лисой, ему становилось настолько стыдно. Соен повернулась к нему, рассматривая очередной костюм, мысленно ставя его рядом с платьем Лисы. Конечно, смотрелся он значительно лучше, чем все остальные варианты, но все еще что-то не то. Они двигались в правильном направлении, поэтому она в очередной раз отрицательно помотала головой, а Намджун пошел искать что-то похожее. Но с Соен он хотя бы делал все по собственной воле, не как с Лисой, которая постоянно ему только приказывала.        Гук закатил глаза, не понимая, почему она все еще чем-то недовольна, но зато понял, почему отец не поехал с ними. С Соен очень тяжело ходить по магазинам и что-то примерять, потому что казалось, что она может найти миллион поводов, почему ей не нравится та или иная вещь. И только из-за этого предположения, он не хотел возмущаться и вызывать ее гнев.        Чонгук спокойно примерял все костюмы, пока в один прекрасный момент не повернулся к зеркалу и не увидел на груди и плечах синяки и царапины, которые отчетливо давали понять, что прошлой ночью между ним и Лисой точно был секс. Гук в шоке осматривал свое отражение в зеркале, не понимая, как не увидел этого дома. Он не хотел верить в то, что между ними действительно могло что-то быть, но обрывки памяти и следы явно давали понять, что все именно так.        Он никогда не сможет смириться с факт, что переспал с ней. Кто угодно, но не Лалиса Манобан. Чонгук отогнал от себя эту мысль еще в тот вечер, когда она поставила его на колени, и сейчас просто не знал, как принять факт следов. Он даже готов поверить в то, что Соен притащила с собой домой кота, и это он оставил на его теле такие следы. Но воспоминания никак не позволяли поверить в это.        Гук ударился головой о стену. Ему только удалось убедить себя в том, что вариант со свадьбой не так уж и плох, как могло показаться с первого взгляда. И даже смог смириться с тем, что Лиса уехала в его футболке, и то, что ночью он какой-то другой. Но как ему теперь верить самому себе после того, как нашел доказательства секса с Лисой? Чонгук стоят и бился головой о стену, в надежде снова забыть все это, как страшный сон. Но вместо этого, в воспоминаниях становились отчетливее и отчетливее сцены прошлой ночи.        — Ты чего тут делаешь? — Намджун заглянул в примерочную, не понимая, что за странные вещи творит Чонгук.        — Как забыть стоны Лисы? — Гук посмотрел на него жалобным взглядом, в надежде увидеть хотя бы какую-то поддержку, но Джуна только передернуло от ее имени.        — Никак. Тут уже ничего не поделаешь. — Он закрыл дверь примерочной, говоря из-за нее. — Вы скоро станете мужем и женой, поэтому секса в вашей жизни будет много. Просто привыкни к этому.        — Спасибо за поддержку. — Чонгук начал натягивать на себя рубашку, саркастично отвечая Намджуну, и вспомнил про костяшки рук, и про то, что хотел задать про них вопрос. — Кстати, почему у меня все костяшки разбиты? Я вчера с кем-то подрался?        Соен шумно выдохнула, давая Чонгуку понять, что ему лучше поторопиться и наконец выйти к ним. Она уже начинала терять терпение, совсем не готовая ходить с ним по магазинам весь день, в поисках одного костюма. А ведь ему помогать больше никто не собирался. ни с Намджуном итак делали это по доброте душевной.        — Потому что кто-то вчера чуть не убил Мин Юнги. Мне указать пальцем, кто именно? — Она сложила руки на груди, прожигая взглядом дверь примерочной, а Гук стоя внутри, прекрасно чувствовал этот взгляд, не желая выходить.