Не твоя смерть

Часть 13.

Кровавое зарево всецело окутывало окружности района Троста. Алые лучи, подобно паутине, цеплялись за верхушки огромных деревьев и неспеша ползли вверх по стене. Первый луч пробился в окно, заливая лазарет золотистыми отблесками на белоснежных простынях. Нэнси не понимала сколько минут назад она пришла в сознание, но осознание происходящего явно задерживалось. Приподнявшись на локтях, она смогла увидеть вид из окна. Лучи теплого света разливались по узким улочкам принося в мир новый день. Новый день полный страданий. «Что случилось с Тростом? Почему я в лазарете и где все остальные?» Мысли змеиным клубком медленно ворочались в голове девушке, мешая осознать ситуацию. Она окинула взглядом сначала себя, а потом окружающую обстановку. На ней была все та же форма. Брюки, пропитанные кровью и разодранные в нескольких местах, откуда виднелись ссадины, куртка в кровяных подтеках и бордовая рубашка. Некоторые ее места стали жёсткими от кровавых пятен, но цвет ее никак не изменился. Ком застрял в горле Нэнси немым вопросом: «Макс, почему твоя кровь не может испариться подобно крови титанов? Мне правда было бы легче от этого.» Вокруг девушки спали люди. Кто-то мирно, кому-то снились кошмары от увиденного, а кто-то уснул навсегда. Пытаясь отогнать от себя горькие мысли о бесчисленных смертях, девушка попыталась сесть. В голову будто ударил разряд боли. «Похоже на сотряс.» Превозмогая боль, Нэнси смогла сесть и свесив ноги к кровати прикоснулась босой правой ногой, обмотанной бинтом к холодному каменному полу. Это немного отрезвляло. Ее ладони были перемотаны до локтей, на голове так же имелась повязка, а остальные раны были лишь промыты м обработаны, отчего каждое движение отдавалось больными мурашками в ссадинах. «Выгляжу, будто у меня был результативный поединок со стеной.» Нэнс глупо усмехнулась своим мыслям, но ее лицо тут же искривилось от боли. Осторожно протянув пальцы, она коснулась губы и нащупала лишь два шва. Ее глаза наполнились слезами. Ей всего 15, а ее лицо уже будет изуродовано отвратительным шрамом, полученным по собственной неосторожности. Протянув руку под кровать, она быстро нашла второй сапог и кое-как натянув его на забинтованную ногу, встала. Держать равновесие было трудно. Голова кружилась, правая нога болела и норовила подогнуться в другую сторону, а колени плохо сгибались из-за ран. Но сделав над собой усилие, Нэнси неуверенно шагнула. Первые шаги были осторожными и некрепкими, но чуть привыкнув к состоянию, девушка смогла доковылять до выхода держась за стену. Выскользнув из лазарета, девушка поплелась куда глаза глядят. Пройдя пару домов в направлении от стены, она услышала приглушённый разговор. Голоса были смутно знакомы и осторожно выглянув из-за угла Нэнси увидела Конни. Его собеседника закрывали ящики с припасами и крепче сжав челюсть, она сделала пару шагов в их сторону. Но не успев даже попасть в область обзора друга, Нэнси увидела, как он резко развернулся и пошел в другую сторону. Кажется, его собеседник оставался на месте. Головная боль заглушала все, и девушка даже не смогла разобрать слов, но переборов тревогу она вышла из тени. — Нэнси? — Глаза Жана округлились от удивления, а рот приоткрылся в недоумении. — Челюсть подбери, а то она у тебя до пола отвисла. — Подойдя поближе, девушка хлопнула Жана по подбородку и завалилась на ближайший ящик. Все тело снова откликнулось болью на резкий жест и прошипев что-то нечленораздельное, Нэнси взглянула на Жана Он все так же стоял и глупо хлопал глазами, смотря на нее. — Ты реально задрал пялиться. Смотришь, будто я из могилы вылезла. — Немного изогнув бровь, девушка уставилась на юношу. — Да не… Просто… Врачи… — Тряхнув головой приводя себя в чувства, Жан глубоко вздохнул и продолжил. — Врачи говорили, что ты придёшь в себя не ранее чем через сутки. Ты неплохо приложилась головой. Ещё говорили, что ходить тебе можно лишь через пару дней. — Осознание свалилось на него как снег на голову. — Стой! Какого хера? У тебя вывих, а ты прошла почти три квартала? — Жан, успокойся, и без тебя голова раскалывается. Я вышла подышать. В лазарете безумно душно. Кирштейн лишь понимающе кивнул и присел рядом на ящик. Нэнси быстро пошарила по карманам и выудив пачку сигарет, протянула одну Жану. Прочитав в его глазах непонимание, Нэнси громко вздохнула. — Боже, да я у гарнизоновских стырила ещё утром. Бери давай, пока предлагаю. — Жан медленно моргнул и принял сигарету. Пока Нэнси поджигала спичку, он крутил ее в руках, но смотрел сквозь реальность. Его будто тут и не было. Протянув коробок Жану, Нэнси втянула сигаретный дым, позволяя окутать лёгкие и расслабить мышцы. Они сидели и просто курили. Горький дым уже не драл горло, а мысли потихоньку приходили в порядок. — Жан, что ты делаешь тут в такой час? — Нэнси серьезно посмотрела на юношу. — Время, наверное, с пол пятого, почему ты не спишь? Неспеша, будто подбирая слова и решая, что говорить, юноша начал. — Я не мог уснуть. Пока ты была в отключке, многое произошло. Мы отвоевали Трост, но по возвращению я не смог найти Марко. Мне не разрешили проверить другие казармы, ведь распихали нас по койкам как попало и вот я решил выйти прогуляться. Встретил Конни, хер его пойми, где он был. Когда я спросил про Марко, он лишь нагрубил мне и вернулся в казарму. А тут ты пришла. Я просто… — Кирштейн запнулся об свои слова и посмотрел на Нэнси. — Ты просто боишься. — Девушка мягко положила свою руку на плечо другу и взглянула в его карие глаза. В свете зари они отливали золотом и алыми волнами. Но она видела в них лишь смятение. — Я тоже боюсь. Очень сильно. Я не знаю где Берта, что с ней и как она. Понятия не имею, что с моими родителями и что ждёт нас в будущем, но давай сейчас, лишь на минуту откинем все это дерьмо и просто докурим эти странные сигареты глядя на этот сраный рассвет. Я устала от всего этого и хочу минутную разгрузку. Мне ещё спать в лазарете с видом на трупы. — Взгляд девушки в мгновение потемнел. Есть ли там ее товарищи? Макс все ещё лежит там за стеной, где она его оставила. Жан несколько секунд озадачено смотрел на девушку, но кивнув своим мыслям взглянул на небо. — Знаешь, ты права. Мы все заслужили хоть минуту спокойствия. — Сделав затяжку, он начал медленно выпускать дым из лёгких. Его лицо окутала прозрачная пелена, ещё более обостряя черты лица. Бронзовые лучи очерчивали его точеный профиль, острый подбородок и точеные скулы. Нэнси смотрела на его лицо. Лишь пара царапин. Все те же пепельно-русые волосы. Все тот же симпатичный юноша, что поступал в ней в один корпус, которого ждёт большое будущее. Слезы вновь покатились по щекам Нэнси, но она лишь делала затяжку за затяжкой, сохраняя внешнее спокойствие. — Ты чего? Ты зачем плачешь? Все же хорошо, все закончилось. Мы в безопасности. — Жан уставился на девушку. Только сейчас пришло осознание того, как она выглядела. Волосы, слипшиеся от крови. Перемотанные ладони, вся в бинтах и эти ужасные швы. Глухой всхлип застрял в горле, заставляя закашляться. Руки затряслись и повернув голову в сторону юноши, Нэнси взглянула на него своими светлыми глазами. — Знаешь, мне кажется, будто я умерла. Старой милашки Нэнс больше нет. Есть теперь только Нэнси со спутанными волосами, ободранным телом и уродливым шрамом на лице. — Девушка грустно улыбнулась и отвела взгляд. — Возможно оно и к лучшему. В разведке ценят воинов, которые не боятся боли. — Стой блять что? Ты собралась в разведку? — Жан подскочил и откинув бычок, схватил Нэнси за плечи. — Ну-ка повтори, что ты сейчас блять сказала! Сделав глубокую затяжку, Нэнси выпустила клуб дыма Жану в лицо и пока тот зажмурился, ловко скинула его руки и шмыгнув в сторонку, оказалась у него за спиной. — Прости Жан, передавай привет моему отцу и… Поживи за меня немного. — Нэнси улыбнулась и развернувшись на каблуках заковыляла в сторону лазарета. — Ты не можешь просто так взять и уйти в разведку. Как же твое светло будущее? Твоя семья? — Жан с надеждой взглянул девушке в спину. — У меня нет ни надежд на будущее, ни семьи. Все это умерло там, в Тросте. И меня больше нет. Осталась лишь покоцанная оболочка, не более. — Нэнси пустыми глазами взглянула на Жана и грустно улыбнулась. — Спокойной ночи, Жан, мне было приятно знать тебя. Я попрошу прислать тебе письмо, когда меня сожрут. Жан ещё долго кричал Нэнси что-то в след, но крепче сжимая кулаки и пачкая белоснежные бинты кровью, девушка лишь сильнее закусывала губы, сдерживая слезы, чтоб не сломаться. Чтоб не развернуться и не попросить Жана переубедить ее. Помочь ей. Но она все решила. Решила отдать свое сердце. Слезы драли горло, ноги подкашивались, а голова кружилась. Дома вокруг превращались в калейдоскоп из камня и стекла. Солнечные лучи засвечивали глаза и мешали сфокусировать взгляд на дороге. Тело Нэнси с каждым шагом слабело и сделав последний шаг, она обессиленно выдохнула и потеряла сознание.

Часть 14.

Едкий запах нашатырного спирта беспардонно драл слизистую носа, попадая в глотку и обжигая все дыхательные пути. Слезы выступили из-под густых ресниц и Нэнси резко вздрогнула. Широко распахнув глаза, она скорчила самую недовольную гримасу и закашлялась. Перед ней сидела все та же сестра, а чуть позади стояла взволнованная Берта. Подруга нервно теребила ворот куртки и закусывала губы. По правую сторону от нее она различила фигуру другой подруги. Саша широко улыбнулась, когда увидела, что Нэнси пришла в себя. — Сколько я была без сознания? — голова кружилась и норовила треснуть, конечности пробирала ломота, а глаза все никак не могли привыкнуть к яркому свету. — Пару часов от силы. Тебя нашли сменные часовые, около половины шестого утра. Долго не могли понять кто ты, откуда такая побитая вылезла, вся в крови, но в бинтах. Да уж, заставила ты всех поволноваться. — В глазах медсестры не было злости, а лишь забава, будто ее это искренне веселило. — Твои подруги настояли на том, чтоб привести тебя в чувства и узнать, что ты делала посреди улицы в дали от лазарета с раннего утра. — По лицу сестры промелькнула хищная тень, будто она уже придумала себе ответ. — Я вышла подышать. Меня воротит от запаха застоявшейся крови. Потом я услышала голоса, пошла посмотреть и все. Я, кажется, даже не дошла до места, где были эти люди. — Нэнси виновато потупила взгляд в бок, но не из-за лжи, а для правдоподобности, ведь если узнают, что кадеты шляются в одиночку по окружности в такое время, то и Конни, и Жан, и она получат по шее. — Ладно, главное, что с тобой сейчас все в порядке, а с этим разберемся позже. Я принесла тебе сменную одежду. Твои подруги вызвались помочь принять тебе ванну, если вдруг что. — Медсестра коротко кивнула в сторону девочек и привстал с кровати. — если что, то зовите меня. — Стойте, а как вас зовут? Вы столько сделали для меня, а я даже не знаю имени своего героя. — Нэнси мило улыбнулась, глядя на медсестру. — А вы довольно любознательная, кадет Харрис, мне это нравится. — сестра одобрительно улыбнулась и развернувшись чтоб уйти бросила через плечо — Хильд. Меня зовут Хильд. Нэнси сидела в небольшой ванной бывших казарм гарнизона. Вода багрового оттенка плескалась чуть выше ее груди смывая кровь с саднящих ключиц. Берта сидела позади и усердно натирала спину подруги мылом. Саша же сидела возле стены и со спокойным видом уплетала какую-то булку. — Как ты только можешь есть когда на всю комнату так тащит железом? — Берта поморщилась от воспоминаний из лазарета и заправив черную прядь за ухо, продолжила свое дело. — Если бы подобные мелочи смогли перебить мой аппетит, то я уже сдохла бы от голода. — Саша засмеялась, заставляя Берту улыбнуться. Нэнси лишь сидела в воде, обнимая колени руками и всматривалась в темную воду. Концы волос касались воды и мокрыми сосульками прилипали к лопаткам. Они все ещё были в крови. Крови Макса и других кадетов. Когда Берта начала поливать на голову девушке чистую воду из таза, та чуть вздрогнула, но продолжила сидеть тихо и смирно. Мутно-коричневая вода потекла по лицу и плечам, смывая все последствия битвы. «Жаль изнутри всю эту кровь нельзя вымыть мылом. Вычистить до блеска и забыть этот блядский день как страшный сон. Ведь в детстве мне часто снились кошмары, и я уже их не помню, но смогу ли я когда-нибудь забыть все это и жить как прежде?» Нэнси стояла, обмотавшись светлым полотенцем и смотрела на себя в зеркало. Седые волосы спадали на лицо и плечи, в них уже не было тех кровавых колтунов, но девушка прекрасно помнила те слепленные концы, царапающие кожу. Ее лицо было усеяно россыпью ссадин, как и плечи. Ладони и предплечья были стёрты, колени оббиты, а губа зашита. Девушка напоминала старую куклу, которые обычно валялись на чердаке забытые годами. Только вот она не кукла и пришла в негодность не за года, а за день. За день, который переживал и искалечил ее полностью и без остатка. Потухший взгляд зацепился за небольшой металлический поднос с бинтами и ножницами. Аккуратно прикоснувшись к холодному металлу, Нэнси покрепче сжала рукоять и повернувшись к Берте протянула ей ножницы. — Стриги. — ее глаза не выражали сомнений. Было понятно, что она все решила. Ей было больно смотреть на себя. Свое тело. Свои волосы. — Ты уверена? — Берта заглянула в глаза подруги и поняла все без слов. — Я вижу, что уверена. Ладно, давай сюда. Прядь за прядью падала на холодный кафельный пол. Щелканье ножниц эхом разносилось по ванной, пока Саша наблюдала за происходящим, а Нэнси лишь покрепче сжав глаза, глубоко дышала. Стрижка вышла не очень ровной, чуть ниже подбородка. Нэнси взглянула на свое отражение ещё раз. От тех слипшихся концов не осталось и следа, все это сейчас валялось на полу и выделялось серыми пятнами на белоснежной плитке. — Спасибо тебе, на одно напоминание меньше. — Нэнси улыбнулась уголками губ и подцепила стопку одежды со стула взглянула на водолазку. Ту самую, что подарила ей мама перед отъездом. Поразмыслив пару секунд, она кинула ее в ведро с окровавленными бинтами и схватив с веревки чуть влажную алую рубашку повернулась к подругам. — На ней крови не видно. Не то что на этих блядских брюках. — Будто сплюнув в пустоту оправдалась Нэнси. Не перед подругами, а перед собой. Ей сейчас это было нужнее. Закончив с перебинтовкой рук, девушки направились в большой зал, представлявший собой столовую для кадетов. Берта и Саша шли по разные стороны от хромающей Нэнси, но та усердно продолжала ковылять самостоятельно. Хоть Хильд и дала запрет на передвижения, но все прекрасно знали, что зеленоглазую это не остановит. Распахнув тяжёлые двери, Берта и Саша дали дорогу Нэнси. Окинув взглядом столовый зал, она лишь подметила насколько их стало меньше. Больше не было тех легкомысленных и счастливых ребят, а лишь дети с переломанными судьбами. Натянув самую беспечную улыбку и гордо выпрямив спину, девушка сделала несколько неуверенных шагов к центру зала. Все смотрели на нее. Сломанную, но не сломленную. На секунду она сама поверила в свой образ, но перед глазами всплывали кадры из жизни. Пьющий отец, мать, истекающая кровью, безжизненное тело сестры и слезы Макса. Сглотнув подступивший ком к горлу, она нашла взглядом Жана и Конни и неспеша приблизилась. Нелепо повалившись на скамью, Нэнси подвинулась, давая место Саше и взглянула на Берту. Подруга села рядом с Эреном и Микасой. Неужели они никогда не будут столь близки как раньше? Конни уплетал суп с парой кусков картошки больше похожий на воду из лужи, Саша тоже не теряла времени и перешла к еде, но лишь Жан сжимал алюминиевую ложку в руке и разглядывал свое отражение в поцарапанном металле. Нэнси осторожно взяла ложку, забинтованная ладонь чуть сковала движения запястья, но в целом не приносила неудобств. Аккуратно попробовав суп, девушка выпрямила спину и продолжила есть, ведь на удивление обед был не столь отвратителен. Чего не скажешь о лице Жана. Потухший взгляд, залегшие синяки под глазами и растрёпанные волосы. Все это придавало его, итак, помятому виду должной небрежности. Он просто сидел и глупо смотрел в пустоту. Тот, кто вытащил девушку из пучины отчаяния сейчас сам тонул в ней. Возможно, правильным бы было забить на это и продолжить есть, ведь отношение девушки к этому человеку было отнюдь противоречивым. Вроде бы он был ее хорошим другом, которым она дорожила, но, с другой стороны, этот человек причинил ей немало боли. Своими словами, оскорблениями и поступками. В глубине души она до сих пор ненавидела его, она никогда его не простит и тем более никогда не сможет полюбить вновь, ведь Нэнси давно все решила. Она не даст больше волю тем чувствам. Той наивной и детской любови… нет симпатии, которой она прониклась, когда только поступила. Она сразу заприметила симпатичного юношу с ослепительной ухмылкой. Но чем дольше они находились в зоне досягаемости друг друга, тем скорее симпатия сменялась неприязнью и ко второму году обучения осталась лишь маленькая брешь в самообладании девушки по имени Жан-мать-его-Кирштейн. А к сегодняшнему дню в душе Нэнси не осталось ничего от нее прежней. все было сломано и эта часть, что она настойчиво застраивала стеной оскорблений и взаимных насмешек треснула. Дала брешь и потихоньку расползалась по швам выпуская все это наружу. Ту истеричную девочку с кучей комплексов и не взаимной симпатией к сокурснику. — Чего пялишься, будто впервые меня увидела? — Жан смотрел в глубину зелёных глаз девушки, не давая ей и шанса ускользнуть от этой ситуации. — Думаю, что же с тобой случилось. Думаю, что случилось со мной и всеми другими. — Лёгкая улыбка потихоньку сползала с ее лица, оставляя лишь холодное безразличие. Руки Жана затряслись. Запустив длинные пальцы в русые волосы, он шумно выдохнул и прикрыл глаза. — Я не намерен сейчас это обсуждать, тем более с тобой. — Он снова посмотрел на нее. Изучая, но не упрекая, а жалея. Его взгляд был полон сожаления к девушке и от этого внутри у нее свернулся комок горечи. Сердце пропустило удар, а разум будто окутал туман. «Ты вздумал меня жалеть? Меня, мои чувства и всё прочее?» Резко вскочив на больную ногу, Нэнс чуть незаметно поморщилась и резко развернувшись направилась к выходу. Смерив Берту безразличным взором и чуть нахмуренными бровями, девушка в гордом одиночестве покинула столовый зал и направилась вглубь «штаба». Сердце бешено колотилось, ноздри раздувались от злости, а глаза метали молнии. «Неужели ему больно смотреть на меня? Искалеченную девочку, которая пытается сохранить остатки здравого смысла. Он не хочет травмировать меня разговорами о случившемся. Не подпускает к себе, но почему? Неужели я настолько стала ему неприятна?» Сама того не заметив Нэнси дошла до небольшой площади. С разных сторон суетились солдаты. Они носили доски, небольшие канистры и… трупы… Девушка уставилась на происходящее с нескрываемым любопытством. Неужели Макс тоже здесь? Отогнав порыв кинулся рассматривать каждого покойника, Нэнси медленно развернулась и поковыляла в сторону лазарета. Сегодня будет погребальный костер. Прощание с товарищами и нескончаемая пустота в душе.

Часть 15.

Остаток дня Нэнси провела в лазарете внимательно наблюдая за работой сестры Хильд. Девушка в силу своего небольшого возраста была отличным врачом и воистину творила чудеса. Пришивала оторванные пальцы нерадивым кадетам, зазевавшимся при работе с УПМ, облегчала симптомы аллергикам, вправляла открытые переломы и прочие ужасы человеческих травм были ей подвластны. Но лечила она отнюдь не каждого. Будто видела судьбы людей и тратила время и медикаменты лишь на тех, кто точно будет жить. К сожалению, были совсем тяжёлые пациенты. С переломанными ребрами, которые пробивали лёгкие, оторванными конечностями или перебитыми позвоночниками. Наверное, они были не жильцы. Нэнси плохо разбиралась в подобной теме и понятия не имела насколько эти травмы серьезные. А Хильд знала. Знала, что их не спасти и лишь облегчала боль до поры, пока смерть не заберёт беднягу. Нэнси знала, насколько это тяжело, знать, что ты просто не можешь помочь и смотреть как человек умирает. Жизнь медленно покидает тело, а ты лишь помогаешь ей быстрее это сделать. Девушка восхищалась мужеством Хильд и надеялась стать однажды такой же. Такой же решительной и несломимой, как эта брюнетка. -Хильд, простите, что отвлекаю вас. Я просто хотела узнать, могу ли я сегодня сходить на сжигание? Хочу… — Нэнси нервно прикусила губу подбирая слова. — Хочу попрощаться с друзьями. Хильд понимающе взглянула на девушку и по-доброму улыбнулась. — Давай я осмотра твою лодыжку и решу. — Конечно. — Глаза Нэнси радостно заискрились и быстро присев на кровать, она стянула сапог. Хильд аккуратно размотала бинты и взглянула на ногу девушки. Она все ещё была немного припухшей, но гематом не было. Прощупав лодыжку и оценив ее подвижность, она сделала для себя вывод. — Тебе повезло, ты отделалась растяжением, скорее всего есть микро-разрывы, но это не опасно. Так что я думаю, что ты вполне можешь сходить… попрощаться. Только я попрошу Скинт тебя проводить, чтоб ты меньше опиралась на больную стопу, так она заживёт быстрее и через неделю ты сможешь вести привычный образ жизни. — Хильд улыбнулась Нэнси, но глаза ее были серьезны. Конечно, она видела столько смертей и, наверное, радоваться выздоровлению одного пациента не уважительно по отношению к другим. Тем, кто не смог выкарабкаться и покинул своих товарищей и семью навсегда. — Слушайте, а вы давно работаете сестрой милосердия? — Резко спросила Нэнси, ведомая своим любопытством. — С чего ты решила, что я сестра милосердия, милая? — Хильд посмотрела на Нэнси и от этого взгляда что-то сжалось внутри. — Капитан Хильд Майклсон, старший военный врач развед отряда. — Она приложила кулак к сердцу и тихо засмеялась. На лице Нэнси расплылось удивление. — В связи с прошедшей ситуацией и колоссальным количеством пострадавших тут моя помощь была нужнее, чем разведчикам, вернувшимся с вылазки. У нас, итак, много хороших врачей для помощи им, чего не скажешь о гражданских обычно работающих в таких местах. — Спасибо вам, капитан Майклсон, вы мой герой! — Выпалила Нэнси и в порыве обняла девушку. — Спасибо вам за все. За то что прибыли сюда и помогли всем этим беднягам, за то, что помогли мне и вообще за все-все. Хильд чуть растерялась, но через секунду придя в себя приобняла Нэнси за плечи и погладив по голове сказала: — Да что уж там, это моя работа. Спасибо тебе за твои слова, но сейчас моей помощи ждут другие люди. — Она мягко отстранилась и улыбнувшись Нэнси двинулась на помощь другим солдатам. На улице смеркалось, но близлежащие кварталы были освещены светом пламени. Несколько огромных костров полыхали, неистово пожирая огнем останки бывших солдат. Или тех, кто даже не успел им стать. Простых кадетов, пущенных на убой без шанса на взросление. Нэнси стояла в стороне, опираясь на Берту и в ее зелёных глазах бликовали слезы, отливая алым заревом костров. — Пойдем? — Берта посмотрела на подругу, но не сумев поймать ее взгляд, прикованный к огню, вскинула голову. — Иди если хочешь, я побуду тут ещё немного. Я смогу сама дойти до лазарета, правда. Мне просто нужно побыть наедине с собой и… и своими мыслями. Берта тихо кивнула, не решаясь перечить подруге в такой момент и нежно коснувшись ее плеча, удалилась вглубь «штаба». «Ну чтож Макс, надеюсь ты будешь приглядывать за мной и теперь. Ведь если бы я была внимательнее, то ты сейчас был бы рядом.» Нэнси словно зачарованная смотрела на костры, скрываемая тенью домов не замечая, как все кадеты уже разошлись. Остался лишь один Жан. Казалось, что без Марко он остался один во всем мире, но это было не так. Нэнси это знала. Но знал ли он, было загадкой. Стараясь поменьше хромать, девушка вышла из тени и приблизилась к Жану. Он стоял неподвижно и лишь смотрел на обугленный кусочек останков в своей руке. Нэнси аккуратно взяла Жана за левую руку и поймав его вопросительный взгляд прошептала: — Ты не один. — И вскинула голову к небу. Жан последовал ее примеру. Яркая звезда пронеслась по ночному небосклону, за ней ещё одна и ещё, и вот через пару секунд сотни звёзд скользили по небу, оставляя лишь след, напоминая о каждой душе, покинувшей этот мир. — Я нашел его. Нашел там, где-то среди домов, искалеченного и совсем одного. Никто не видел, как он умер. Никого не было рядом, когда смерть настигла его и никто даже не мог ему помочь. — Нэнси видела в глазах друга боль и сожаление, но не посмела вставить ни слова. — Я не хотел тебе этого говорить, боюсь, чтоб тебя не задеть и окончательно не сломать, но вот рассказываю тебе все. Сам не знаю зачем. Возможно, чтоб ты убиралась подальше отсюда и забыла о существовании разведки. Чтоб ты прожила спокойную жизнь и забыла это все как страшный сон. Или знаю, что ты сильная и верю в тебя, что ты справишься с этой ситуацией. Я запутался. — Его взгляд был абсолютно безучастным, будто он говорил это не Нэнси, а самому себе, но она стояла и слушала, понимая, что эти слова нужны им обоим. Они оба хотят сбежать отсюда подальше, но оба не могут теперь себе этого позволить, ведь сбежать значит доломать себя окончательно, бесповоротно и навсегда. Яркое пламя грело лица ребят, а горечь в душах лишь расцветала ядовитыми бутонами, создавая внутри лишь холодную темноту. Нэнси смотрела вглубь костра не понимая, почему не может выжечь плохие мысли и воспоминания из памяти подобно костру. Лишь бросить спичку и заставить все внутри полыхать подобно пожару, заполняя пустоту огнем и выжигая душевные раны. Звучит так просто, но на деле прошлое это единственное, что есть у кого-либо и забыть его потерять часть себя. «Ведь все что нас не ломает делает сильнее, верно? Но что делать, если ты сломался? Прогнулся под обстоятельства и не выдержав давления треснул подобно соломинке? Сдаться жестокому миру или чинить себя самостоятельно? По кусочкам заново выстраивать мозаику мыслей, чувств и эмоций, пытаясь залатать каждую брешь наглухо. Но, тогда как это сделать?» — Нэнси тихо выдохнула и выпустив пальцы Жана из хвата чуть отстранилась. — Я, пожалуй, пойду спать. Завтра распределение и… — Глядя в карие глаза, отливающие цветом костра, будто закатного солнца, Нэнси боялась потеряться и передумать, но удавка из колючей проволоки уже затянулась на ее шее, когда она отвернулась от отца. В составе авангарда выжила в Тросте и до сих пор не сбежала подальше. Она знала, что она тут лишь благодаря Максу и прожить жизнь иначе будет не честно по отношению к нему. Заставить его мечты о свободе сгореть в этих сраных кострах и быть развеянными пеплом со стены. Для нее нет другого выхода. Ее всегда учили идти до конца с железной осанкой не оглядываясь. Нэнси медленно отвела глаза от пронзительного взгляда Жана и вновь взглянула вглубь огня. — Я сама так решила. Мне никто не помогал поэтому даже не пытайся меня переубедить. — Девушка прекрасно знала, что скажет юноша и просчитав его действия наперед монотонно выложила как факт. Жан громко втянул воздух и приложив кулак ко лбу, заметно напрягся. Его плечи чуть подрагивали, а губы были поджаты в тонкую нить. — Я знал. Знал, что так и будет. Я даже не могу найти слов чтоб спорить с тобой, так что живи со своим выбором, но никогда, слышишь, никогда не смей пытаться защитить меня. Я не выдержу если ты погибнешь… Погибнешь из-за меня. — Выпалив последние слова Жан немного залился румянцем неразличимым в свете огня и развернувшись на пятках быстро удалился с площади. «В каком смысле защищать? Кирштейн, сукин ты сын, неужели ты собрался в разведку?» — Сердце Нэнси рухнуло в пятки и разбилось о каменную выкладку площади. — «Надеюсь не из-за меня.»