Тот самый сложный год

      Тик-так, тик-так.       Часы висевшие над входом в библиотеку тихо тикали, а резные деревянные совушки на них ухали каждый раз, когда минутная стрелка делала круг. Многие маги, бывавшие в Либерии, знают, что такое величественность, грандиозность, и, скорее всего, не назвали бы этими словами тот храм знаний, что есть в Колдовстворце. Он был меньше, гораздо меньше, здесь не было так много книг, большинство были нужны лишь для учёбы и вызывали лишь уставшие зевки.       Всё же, несмотря на это, здесь было хорошо. Уют — вот, что чувствовали те, кто был здесь, в кои-то веки наслаждаясь книгой. Приглушённый тёплый свет парящих огоньков, совсем не таких как в Новолетие. Больших, почти рыжих, их сложно не заметить. Непонятно было, что это, но оно светило и грело, а в эту ночь это главное.       Откуда-то доносились шепотки, откуда-то тихий смех, где-то уже можно услышать рыдания. А от ДэКа доносилось еле заметное ворчание. Они не те кто может позволить себе спокойствие в компании хорошей книги, чашки чая и сладкого мятного пряника. Они — это тайные стражи этой тишины. Эта атмосфера абсолютного комфорта была воистину их заслугой. Ну и остальных персон, следившим за тем, чтобы безобразие не началось и все смогли отдохнуть.       Уже первый месяц учёбы был странным, сложным, непонятным, путающим. Временами он даже пугал. А прошло всего тридцать с лишним дней. Единственное чего хотелось, это лечь на один из мягких пледов и уснуть под чей-то бубнёж. Но Злата, скорчив серьёзное лицо, перебирала старинные тома, чтобы хоть как-то разобраться в происходящем. Её всё никак не отпускало то, что случилось в Ладеницу. Она боялась, потому что точно знала, что было общего между всеми, кто попал в медпункт. Четыре человека за чуть меньше чем две недели. И все дажбожьи. Она не знала что с ними, не знала кто это сделал, но невозможно пугалась той возможности, что следующей будет она.       — Чем занята? — внезапно послышался чей-то голос.       Злата резко вздрогнула и глянула на названного гостя, который вторгся в её личное пространство. Это был Володя Митаев. Он был не самым приметным дажбожичем, вполне себе обычным. Прямые волосы покоились на голове в беспорядке, добрая улыбка растянулась на лице, показывая щёлочку между двумя передними зубами сверху. Он явно наслаждался той редкой тишиной, которую нельзя услышать в обычные дни. Володя сел на подушку рядом со Златой и заглянул в книгу в её руках.       — Яды? — он перевёл взгляд на удивлённое девичье лицо. — Не думаю, что твой друг хорсич будет рад, если ты кого-то отравишь.       — Я не буду никого травить! — наконец заговорила Заревцева. — Я провожу исследование.       — А я думал, что это я тут в двенадцатом классе и должен проводить исследования, — он вновь взглянул на книжку, — о ядах.       — Я не для учёбы, — она почесала нос. — Меня просто беспокоит то, что происходит. Четверо людей слегли в медпункт и все с одинаковыми симптомами.       — Разве они не выходили на следующий же день? — он потянулся левой рукой за одну из книжек и принялся пролистывать её, а правой взял пряник.       — Это не отменяет того факта, что это произошло! — Злата захлопнула книгу и вернула на место, сразу же взяв другую. — И у них целых два дня были головные боли и галлюцинации.       — И правда странно, — сказал он больше для поддержания разговора, а не от заинтересованности. — Могу помочь дальше искать.

***

      — Слав, эй, Слав! — громкий шёпот донёсся до ушей хорсича и он зло фыркнул обернулся и глянул на нарушителя спокойствия.       — Чего тебе?       — Давай к нам, читать будем, — Саша помахал книжкой со сборником сочинений Пушкина.       — Я занят, — он продолжил идти, собираясь прошагать по всей библиотеке во второй раз.       — Здесь дежурит весь ДэКа и Арлен Артёмович, что случится если один хорсич возьмёт перерыв? — Саша хорошо знал своего друга. Знал, что тот устал, хоть прошёл всего месяц. Знал, что он хочет отдохнуть, завалиться на одну из мягких гор подушек и просто почитать старенькое издание «Кобзаря».       Воронцов старался устоять. Ему правда хотелось взять что-то вроде отпуска и просто хорошо поспать. Но он ведь не мог бросить эту, можно сказать, работу. Он долго добивался звания «старшего» и не мог так просто взять и бросить это ради подушек и Шевченко. Слава смотрел на чашку чая и сладкий пряник с небывалой болью. Он был уверен, что когда его спрашивали, кого он любит больше, маму или папу, он меньше размышлял, чем сейчас, выбирая между отдыхом и работой.       — Что ж ты со мной делаешь, чёрт ты эдакий, — тяжело вздохнул Слава и, подойдя к Саше, просто завалился на мягкие подушки. Протянул руку к «Кобзарю» и наконец расслабился.       Саша с улыбкой на него смотрел, радуясь своему умению убеждать и другу, который не будет выглядеть как недовольный мертвяк завтра утром. Он будет довольным и радостным мертвяком, спокойно почитавшим сборник стихов Тараса Григорьевича. В приятном полумраке видно то, как шевелятся потрескавшиеся губы, как хлопают короткие ресницы, бегают по строкам серые глаза, просматривая их.       — Интересно? — спрашивает Поречкин.       — Очень

***

      — «Несколько фактов для вашего сведения. Вы представляете, какие повреждения получит бульдозер, если прокатится по вашему телу?»       — Какие же?       — Ты видишь сквозь книги? — Влада хихикнула и провела по рыжим кудряшкам тонкой рукой.       — Это была следующая реплика? — Вася привстала и заглянув в книгу хрюкнула со смеху. — Чудеса, однако.       — Определённо.       Скрытые ото всех в самом дальнем углу библиотеки две девушки почитывали какую-то простецовую книженцию. Это было на удивление интересно для выросшей в чистокровной семье Васи, которая к книгам простецов никогда не прикасалась, если те не были в школьной программе. Влада принесла её с собой ещё в начале года, но с этим ворохом дел и происшествиями с падающих в странных приступах учениками вспомнила лишь сейчас, в, кажется, самый спокойный день в этой временами ненормальной школе.       — Думаешь пришельцы реально есть? — Вася следила взглядом за одним из ярких огоньков. — Думаешь на Плутоне есть пришельцы?       — А Плутон — это планета? — спросила Поречкина, но увидев злобный взгляд осеклась. — Глупый вопрос задала, да?       — Конечно! — Вася села, хмыкнула и уложила голову на острое плечо. — Читай дальше.

***

      — Ничего, — хлопок книги эхом отскочил от книжных полок. — Совершенно ничего.       Целый стеллаж с книгами по зельеделию был обыскан вдоль и поперёк. Они узнали как готовить самые различные яды, как их обезвреживать и узнали сто один удивительный факт об этом «прекрасном» предмете, от которого их чуть не стошнило. Но ничего не было ни о каких голубых слюнях, больших зрачках и радостной улыбки сразу и от одного зелья.       — Может, им дали сразу несколько зелий? — Володя глянул на девушку, но та резко покачала отрицательно головой.       — Не, у всех зелий с похожими эффектами разное время проявления, а у тех дажбожичей всё вместе и одновременно, я считала.       — Их могли напоить в разными зельями в разное время?       — Нет, — она потянулась к какой-то книге, но отдернула руку, вспомнив, что уже брала её. — Они все в любом случае очень сложные и никто не сможет их повторить. Некоторые из них варятся годами. Да и исход у большинства не самый лучший, а тут головокружение и галлюцинации.       — Играете в детективов? — взявшаяся из ниоткуда Женя подала голос.       — Мы пытаемся понять, что происходит в последнее время, — неловко покашляв ответил Митаев.       Женя осмотрела его с ног до головы, хмыкнула и отвернулась. Она вглядывалась в библиотечные стеллажи, рассматривала надписи на корешках потрёпанных книг. Она будто искала что-то.       — Вот! — она взяла дажбожьих за руки и повела к дальнему стеллажу. — Это могут быть и заклинания. Если комбинировать какие-то из них, то можно спокойно провернуть то, что сделали с теми ребятами.       — Но как можно сделать это так, чтобы это не заметили, — Заревцева взяла первую попавшуюся книгу и быстро пролистнула её.       — Они были в толпе! — парень ударил себя по лбу. — Конечно, никто не заметил, не думаю, что небольшие пасы руками не сложно сделать не размахивая ими.       — Всё могли сократить до одного маха кистью! — Злата подскочила и принялась собирать ещё книги. — Я раскрою эту тайну!       — Назовём это золотым делом, — Женя потрепала девушку по волосам и улыбнулась. — Удачи вам, а моя миссия мудрого проводника на сегодня окончена!       Сорока удалилась, шагая по белому мрамору между стеллажами и напевая что-то себе под нос. «Детективы» же начали искать то, что может помочь им выяснить, что не так в этом году.

***

      Тихое сопение раздавалось то там, то тут. В этот день можно спокойно уснуть в библиотеке, за что тебя не осудят. Кто-то заснул под чужое чтение или бубнёж, кто-то под злое ворчание или своё собственное чтение. Это нормально, абсолютно, для этого дня. Библионочь кому-то приносила приятные сновидения, а кому-то страшные кошмары, но все всегда просыпались в самом приятном расположении духа и в субботу топали кто куда.       Слава был из тех, кто заснул. Он умостил свою голову на чужом сильном плече и уснул, только щека коснулась его. Грудная клетка медленно вздымалась и опускалась, когда парень размеренно дышал. Он бормотал что-то непонятное. То ли это были цитаты из книги, то ли ворчание и жалобы на учеников, учителей и ДэКа, но точно хоть раз мелькало тихое «твою-то мать».       Саша смотрел на него, замерев. Он смотрел как тот морщил нос, хмурился и кривил губы то и дело, но не старался даже пошевельнуться, пытаясь не разбудить его.       — Он уснул? — Севшая рядом с братом Влада, оглядела интереснейшую картину, которой удивил её только спящий хорсич.       — Ага, — Саша почесал нос и хмыкнул. — Мне казалось, что он может использовать мешки под глазами как рюкзак, поэтому я заставил его отдохнуть. Не думал, что он уснёт после пяти страниц.       — Это называется тяжёлая учебная жизнь, — Вася накинула на них одеяло. — Ты уснёшь где угодно, когда угодно, главное, чтобы было, на что голову умостить.       — Как человек, который-       — Ребята! — взявшаяся из ниоткуда Злата не дала закончить Владе фразу и упала перед ребятами, к удивлению, не разбудив Воронцова. — Мне кажется, здесь замешана магия.