Тот самый сложный год

      Когда-то давно на Руси жил мудрый волшебник. Его имя уже давно затерялось в летописях, которые аккуратными стопками лежат сейчас в залах Либерии, хрупкие, покрытые вековой пылью. От его трудов не осталось почти ничего, кроме зелья, стоившего ему речи. Лишь маленькая оплошность глупого человека, одна единственная, но потрясшая людей и колдунов и он потерял всё. Его славу, его деньги, его друзей и голос. Он стал забыт, беден, одинок и нем, и так и погиб в тишине.       И то ли судьба решила сыграть с ним злую шутку, то ли это решил сделать скульптор его изваявший, но теперь статуя, простая и неприметная, стояла в одном из пустейших коридоров пред неприметным окном. Рядом, в мраморном полу лежало то, над чем он трудился и что его погубило, а голос, даже через столетия, всё так и не вернулся.       Стук чьих-то каблуков донёсся до его ушей, и взгляд его каменных глаз направился к источнику шума. Сорока. Та самая, та глупая, та издевающаяся. Оставившая его ошибку у его же ног. Она наклонилась к мраморной плитке и с беззвучным шевелением губ провела над ней рукой, пронаблюдав за ярким голубым перстнем.       Медленно, заставляя сороку испытывать небольшое раздражение, мраморная плита отошла, собираясь показать то, чего не ожидали. Пустоту. Сорочьи глаза метались по углам ниши, но единственной вещью в ней был маленький лист бумаги, свёрнутый вдвое. Дрожащая рука взялась за него, развернула, и только взгляд сороки прошёлся по ровным буквам, как с уст сорвался злой рык. Она кинула его на пол, зло выругавшись.       Сорока, беззвучно топая, шла прочь. Мудрый волшебник, прищурив каменные глаза, улыбнулся ей в след. Он глянул на бумажку и, прочитав, был рад, что не мог издать ни звука, ведь не имел желание гулким смехом будить картины с соседних коридоров.       «Когда-то мудрый волшебник сказал, что не хватает знать как спрятать — надо знать как защитить. Ты же, похоже, даже первую часть сделать нормально не можешь»

***

      — Катя, прекрати.       С уст Златы сошёл тихий медленный и невозможно усталый вздох. Катя, её соседка, с старательным вниманием пыталась украсть красивое гусиное перо с кровати, словно Златкин кот Боря, старающийся стащить кусок курицы со стола. Она вновь протянула пухлую руку и почти схватила перо, но по ней стукнули небольшой кипой бумаг.       — Ай! — она одёрнула руку и фыркнула. — Я имею право украсть это перо! Сегодня же день похищений!       Злата на это лишь закатила глаза, что-то пробормотав и продолжив писать статью. Ей не особо нравился день похищений. По большей части потому что после него ей приходилось обновлять чуть ли не весь набор драгоценной канцелярии. Воровство ей не особо нравилось и таким делом она занялась только раз в прошлом году под руководством главы «Вестника». Тогда они затащили в кабинет Димку Калыгина с театрального под слова главы о том, что «вообще-то у этих театралов итак много людей, а у нас Анька недавно ушла».       — Забирай, — она отдала новенькое перо Кате и дёрнулась, когда почти в то же мгновение раздался стук.       — Входите! — беспечно пригласила нежданного гостя Катя, даже не задумываясь.       Злата нахмурилась только увидев высокую фигуру и чуть растерянное лицо. Эмоции на нём казались наигранными, неправдивыми. Злата, дружившая с ним, сейчас искренне его боялась. Он был её другом, товарищем, но теперь какая-то подлая хитринка виднелась в его глазах, заставляя дрожать и думать о нехороших вещах. В общем, она так теперь о всех левшах думала.       — Простите, у меня тут украли кое-что, — он оглянул комнату и почесал нос. — Я не говорю, что это вы, но я чисто найти хочу.       — Валяй! — опять сказала спокойно Катя.       Злата же, замерев от какого-то испуга, даже страха, перед Володей, смотрела как тот копается в вещах, шарит по углам, заглядывает под кровати и чешет затылок в размышлениях. Интересно, и что он потерял? Он выглядел обеспокоенным, будто это «что-то» было очень важным и ценным.       — Хей, — сказала наконец Злата, подумав о довольно логичном решении проблемы, — Может ты в «Эхо Горы пойдёшь»? Объявление попросишь сказать, типо «У Володи Митаева украли то-то, то-то. Вещь важная, верните, пожалуйста»?       — Эта вещь очень важная и личная, — лишь сказал он и почти заполз под кровать Кати. — Я не могу просто взять и объявить о ней.       Злата лишь подозрительно поджала губы, хмыкнула и вернулась за статью, всё же время от времени поглядывая на суетящегося Володю. Спустя время, так и не найдя ничего, он махнул рукой и, быстро проговорив «простите за беспокойство», убежал куда-то дальше, возможно, чтобы продолжить искать свою «важную вещь».       И тревожная Злата осталась наедине с пергаментами, чернилами и беззаботной Катей, ни капли не переживающей о том, что возможно происходит.

***

      — И ещё один.       Влада отпрянула от персиковых губ и улыбнулась. Все друг у друга в День похищений крали безделушки, канцелярию, бумажки и даже еду, вроде каких-нибудь леденцов и булочек. Влада с Васей крали у друг друга сладкие поцелуи при первой же возможности. Для яриловны это было какое-то даже облегчение. Оно отвлекало от бесконечной суеты десятиклассницы, недо-детектива и сестры идиота-загонщика, вечно попадающего в неприятности.       — С одной стороны, мне нравится, а с другой, я читаю, — Вася ухмыльнулась и взяла её за руку.       — Я знаю, — хмыкнула она и глянула на аккуратную ладонь. — Просто пытаюсь немного отвлечься. Никогда не думала что в десятом буду нервничать больше чем в девятом.       Вася, как и всегда, хотела вновь сказать что-то приободряющее в попытке успокоить девушку. Может это не всегда помогало, но у Влады всегда появлялось стойкое чувство, что она не одна. Но ей не удалось, потому что их прервал так некстати явившейся паренёк с прямыми волосами и немного неловкой улыбкой.       — Хей, вы нигде никого подозрительного не видели?       — Володь, ты сам подозрительным кажешься, задавая этот вопрос, — Влада вздохнула. — У тебя украли что-то?       — Да! — он почесал затылок. — У меня кое-что очень дорогое украли.       — Ну объявление сделай, — просто кинула Вася.       — Это вообще-то личное! — он скрестил руки на груди. — Может к вам в сумки подкинули?       — Володь, я тебе ни в жизни не дам рыться в моей сумке, — сказала Влада и, развернувшись на каблуках, пошла вперёд по коридору. — Я на Теорию опаздываю.       Вася, посмотрев ей вслед показала Володе содержимое своей сумки и, махнув ему на прощание рукой, пошла на гербологию, мысленно заметив, что Митаев ей как-то резко начал не нравится.

***

      — Можно его украсть?       Звонкий, уже привычный голос заставил Славу внезапно вздрогнуть и резко повернуть голову, когда чьи-то руки коснулись его плечей. Это вновь был Саша. На его лице была усмешка, а хитрый взгляд был направлен то на девушек, стоявших перед ним, то на самого Славу, до этого спокойно слушавшего их жалобы. Возможно, он был даже благодарен тому, что этот поток мыслей был прерван.       — Вообще-то я не- — говорившая до этого Ленка недовольно нахмурилась, как вдруг её в бок ткнула локтём Ксюша, заставляя обратить на себя своё внимание. Ксюша чуть наклонилась и принялась что-то шептать на ухо Лене, которая, выслушав её, сказала: — Ах, да, бери.       Девочки вдруг захихикали, переводя взгляд с Воронцова на Поречкина и обратно. Они быстро побежали дальше по коридору, кажется, забыв о проблемах, которые привели их к жалобам бедному члену ДэКа.       — Не думал, что скажу это, — он обернулся и встал прямо перед парнем, — но спасибо за спасение.       — Я не спас, а украл, — сказал важно Саша, схватив Славу за руку. — Теперь ты идёшь со мной!       — Теперь, я иду на чаровство, — он попытался выпустить чужую руку из своей, но её только сильнее сжали.       — Нет, я украл тебя, ты теперь мой и мы идём раскрывать тайны!       Слава с раздражением выдохнув посмотрел другу в глаза. Он вглядывался в них, пытался найти что-то странное, но видел лишь знакомую хитрую искорку, любопытство и предвкушение приключений, на которые, как он был уверен, Воронцов согласиться незамедлительно, лишь немного поворчав.       — Ты знал, что для того чтобы влюбится, людям хватает зрительного контакта длинной в тридцать секунд или даже меньше? — выдал внезапно Саша, опуская взгляд в пол, прерывая пристальные рассматривания со стороны Славы.       — Ага, — он потёр переносицу. — Только вот я проверял не принял ли ты чего, потому что с пьяным тобой у меня нет желания разбираться.       — Я не пьян! — притворно оскорблённым тоном сказал парень. — Я пытаюсь разгадать тайну и мне для этого нужна помощь!       Слава нахмурился и посмотрел на него, как на идиота. Хотя, почему «как»? Саша был настоящим идиотом. Безрассудным, смелым, стоящим на своём, даже если ему твердят, что он убьётся. Воронцов даже не понимал чего он с ним ведётся. Хочется спокойной жизни, но с ним в итоге получается старое доброе «как всегда», состоящее из придумывания отмаз и сидения в медпункте.       — Ладно, — сорвалось с его губ смирённое согласие, и он сжал держащую его руку в своей. — Веди, Шерлок.

***

      — Я могу читать по губам, ты можешь сказать мне.       Женя искала. Женя облазила всю школу в поисках тайника загадочной сороки. И вот, она наконец нашла ту самую нишу, где должно лежать то самое зелье, помотавшее ей и её друзьям нервы. Но сейчас там одна лишь пустота. А единственный свидетель, стоящий подле, не мог раскрыть уст, и лишь виновато улыбался ей.       — Прокляла бы того долбоёба, что тебя делал! — рыкнула она, ударив выступ, на котором стояла статуя, молчаливо сочувствуя сороке.       Она долго ругалась, бормотала проклятия, но тут же умолкла, когда до её ушей донеслись чьи-то шаги и переговоры. Встав в стойку, которой учили в дуэльном клубе, она нахмурив брови, двинулась вперёд. Тихо прислушиваясь к голосам, она медленно шла, пытаясь их различить, но те слишком сильно спорили, от чего всё превращалось в непонятную какофонию.       — А я говорю, что это точно её тайник! — наконец донёсся чистый голос до Жени и она облегчённо вздохнула. Этот уверенный тон Саши она узнала бы всегда и везде.       — А я говорю, что ты зря тратишь моё время, — а это уже Слава, такой привычно-недовольный.       — На самом деле Сашка прав, — она решила прервать дурацкий спор, потому встала перед ними и улыбнулась. — Там тайник нашей несмышлёной торговки.       — Женька! — уголки губ Саши приподнялись, и он, всё держа Славу за руку, подбежал к сороке. — А я так и знал! А Славка мне не верил!       — Очень зря, — сказала тоном мудреца Женя и повела их к нише. — Вот она сокровищница. Но её успели разграбить.       — Может спросит у статую кто это сделал? — Воронцов взглянул на каменного волшебника, взирающего на них.       — Я пробовала, — Женя почесала затылок. — Он не может говорить. Он способен только глазами двигать, да губами. Но разлепить он их не может, так что максимум, что он сделает — это улыбнётся.       — То есть, у нас есть пустой тайник и единственная на всю гору немая статуя, — подвёл итог хорсич и почесал лоб. — Прекрасно.       — Может сорока не такая глупая, как мы думали? — Саша, отпустив руку Славы, присел на корточки и запустил руку в нишу, шаря по ней рукой.       — Не, кто бы этой сорокой ни был — он абсолютный идиот, — твёрдо сказала Женя, поглядывая на задумчивого Славу.       — Кто идиот?       В очередной раз за этот день, услышав чужой голос, все быстро обернулись. Это был Володя. Он нервно оглядывал их, статую, нишу. Теребя край рубашки, он улыбнулся им. По нему было видно, что он весь на нервах. Он был зол, раздражён, но будто старательно пытался всё это скрыть. Новак посмотрела на него, сведя брови переносице, и скривила губы, показывая свою неприязнь.       — Твоего ли это ума дела? — спросила она, хмыкнув.       — Нет, наверное, — он почесал затылок, — Полагаю, моей пропажи вы не видели, поэтому пойду. Не буду вам мешать.       И он оставил их одних, быстро скрывшись за поворотом, словно боясь их настороженных взглядов. А они остались стоять в неприметном коридоре, в обществе друг друга, своих мыслей и складывающихся выводов и молчаливой статуи, с неприязнью смотрящей парню в след.