Тот самый сложный год

      Карина не считала себя везучей. Когда она пыталась списывать, её всегда заставали за этим делом. Мама всегда узнавала о том, что она натворила, как бы хорошо она не старалась скрыть свои деяния. Вот и сейчас ей разумеется не свезло, хотя она очень надеялась на другое.       Ранним утром первое что почувствовала Карина был едкий запах какой-то противной бурды, пахнущей хуже мази от прыщей по рецепту её бабки. От такого утра она резко распахнула глаза и тут же пожалела, потому что была ослеплена ярким светом лампочки над головой. Белые стены не делали ситуацию лучше, а только больше раздражали бедную девушку. Последним её «везением» было ехидное выражение лица Андрея Львовича, смотрящего на неё и явно придумывающего причитания в стиле Михаила Михайловича.       — Доброе утро, — сказал он не спуская с лица явно гаденькой улыбки. — Хорошо спалось?       — Я-       — Не, не так, — он перебил растерянную Карину. — Хорошо меня посреди ночи будить из-за своих прогулок под луной.       — Да я не-       — Да не оправдывайся, — Андрей Львович протянул Карине какой-то бутылёк. — Пей. Я скажу твоим сообщникам, что ты проснулась. И, господа бога ради, не ходите вы по ночам, я спать хочу, а вы мне работы прибавляете.       Он с этими словами взялся собирать склянки со столика, гремя ими и раздражая бедные Каринины ушки. Она наблюдала за ним, держа свою бутылочку с розовой водичкой и не знала как она вообще тут оказалась. Отрубилась она под сценой и точно не просыпалась. Об этом ещё напоминала большая шишка на затылке, прикасаться к которой было до боли неприятно.       — Простите, Андрей Львович, — она окликнула колдомедика прежде чем тот вышел из маленькой палаты. Он кивнул, разрешая спросить: — А я как тут появилась?       — Ну, — Андрей Львович изогнул бровь, — не думал, что с сотрясение такие вопросы бывают, но ладно. Когда мама и папа любят друг друга и решают, что пора завести ребёнка, они-       — Да нет! — поалевшая Карина сжала кулаки и нахмурилась. — В смысле в медпункте!       — Выражайтесь яснее, юная леди, я старый! — абсолютно молодой мужчина без всяких признаков старения закатил глаза. — Вас ваши сообщники притащили. Поречкины, Зоревцева, Юсупова, Новак, вы даже Воронцова припахать умудрились. Я вами право поражаюсь.       — Простите, — она стыдливо опустила взгляд в пол.       — Ай, да мне то что, — он махнул рукой. — Я злой почему? Потому что будят все кому ни попадя. Я на твоём бы месте ещё больше людей собрал. Я пойду, вы гостей ждите.       Дверь палаты закрылась за Андреем Львовичем, а в голове Карины появились две мысли. Смогли ли они донести о Володе и что будет с Славой, которому за очередной проступок светит уход из ДэКа.

***

      — И что делать будем?       Саша посмотрел на друзей, а потом на запись со злющим Володей, убегающим от Карины. Они уже четыре раза пересмотрели запись и с каждым разом все больше и больше злились на него и желали прибить.       — Относить запись Анне Васильевне, — Вася пожала плечами. — Только вот, кто пойдёт это делать?       — Я, — Слава взял в руки Женино чарзеркальце с записью, положил в карман и собрался уже выходить из рекреации, как его за руку схватил Саша.       — Куда? Ты дурак? Тебя ж из ДэКа выпнут, если узнают, чем ты последний год занимался!       — Я хотя бы знаю, что со мной будет, а вот что с вами сделают, если узнают — загадка, — он стряхнул чужую руку. — Да и тем более, я с тобой дружу, меня рано или поздно все равно выпнут.       Он, как всегда, вышел до того, как Поречкин успел сказать хоть слово. Саша смотрел на закрытую дверь, а после глянул на друзей, понятия не имея, что же ему делать. С одной стороны ему не хотелось мешать Славе, а с другой не было желания оставлять его одного.       Влада, увидев растерянный взгляд брата мягко ему улыбнулась и кивнула. Без раздумий Саша тут же выбежал из рекреации за Воронцовым. Он спотыкался, догоняя Славу, матерился себе под нос и думал, как сейчас остановит его и… и дальше по ситуации.       Когда он добежал до него, то, не успев затормозить, вновь упал на него. Слава лишь тяжело вздохнул на такую обыденность и глянул на зажмурившегося Сашу, ждущего ругань.       — Ты меня не остановишь.       — Точно?       — Да.

***

      — Точно с тобой нельзя?       — Саш, — Слава нахмурившись посмотрел на друга. — Я сам, ты меня только нервировать и перебивать будешь.       Саша только поджал губы и обиженно отвернулся. А Слава подошёл к большой двери и, глубоко вздохнув и пройдясь по всем своим ошибкам, постучал в дверь. Пару секунд ответом была угнетающая тишина, до невозможного нервирующая парня. Только сомнения начали его трогать как по ту сторону прозвучало «Войдите». Он проглотил вставший в горле ком и прошёл внутрь, в последний раз кинув взгляд на Сашу.       Перед Славой предстал большой кабинет, красиво украшенный какими-то артефактами, картинами, книжными полками. Меж двух больших шкафов у левой стены стоял камин, а перед ним мягкие кресла и пушистых ковёр. Под потолком большая хрустальная люстра играла скорее роль украшений, потому что освещали кабинет свечи, которые по странному не таяли. Всё это выглядело так величественно, что перехватывало дух. Слава бы смотрел на это гораздо дольше, если бы не пришёл с одной конкретной целью. Он посмотрел в центр кабинета, где стоял большой стол из красного дерева, заваленный книгами и пергаментами. За ним и сидела Анна Васильевна.       Её волосы были аккуратно уложены, серебряные пряди на висках украшали, а паутинки морщинок совсем не бросались в глаза. Она подняла на Славу взгляд голубых глаз и мягко улыбнулась.       — Слава, Воронцов, — она отложила перо, которым что-то писала в старом пергаменте, поправила очки с серебристой оправой. — Что-то случилось? Скоро должны начаться уроки, я не думаю, что ты должен быть здесь, ты опоздаешь.       — Я здесь по поводу происшествий, связанных с учениками, попадающими в медотсек без видимой на то причины, — отрепетировано сказал он, не опуская взгляд от женщины. — Проведя расследования в компании других учеников мы смогли найти виновника и доказательства его причастности.       — Слава, — нежный тон, вроде бы успокаивал, но заставлял насторожиться. — рассказывай.       Слава кивнул, подошёл ближе, протянул зеркало и, пока Анна Васильевна смотрела всё то, что было отснято ими, принялся рассказывать обо всём что произошло за последние несколько месяцев. Анна Васильевна его не перебивала. Смотрела записи, кивала, но не задала ни одного вопроса.       Когда своеобразный отчёт был окончен она стала переводить свой взгляд со Славы на чарзеркало и обратно, о чём-то думая и нервируя. Слава покусывал губу, боясь представить, что с ними всеми будет и сделают ли что-то с Володей.       — Хорошо, — она прервала тишину наконец, заставив Славу вздрогнуть. — Володя получит наказание, но, к сожалению, вас оно тоже ждёт.       — Я это понимаю, Анна Васильевна, — он всё также смотрел на неё, но голова уже кружилась, а тошнота подступала.       — Ты ведь понимаешь, что ждёт именно тебя?       — Я потеряю место в дисциплинарном комитете, — Анна Васильевна ему кивнула.       — Я понимаю, место там тебе дорого, но, увы, мне придётся это сделать.       — Я знаю.       — Хорошо, — Анна Васильевна качнула головой и протянула Славе чарзеркало. — Можешь идти. И передай друзьям что их ждёт отработка на выходных.       Слава ничего сказал и, забрав зеркало, быстрым шагом пошёл прочь из кабинета. Его колотило и сердце бешено билось в груди. До боли было обидно от того, что он потерял своё место в ДэКа, от того, что им придётся идти на отработку. Они же столько сделали. Но он всё же понимал, что они заслужили. Они знали на что шли. Они слишком много школьных правил понарушали из-за своего расследования.       Он вышел из кабинета и увидел Сашу, обеспокоенно смотрящего на него. Он то открывал, то закрывал рот, думая, что сказать, но ничего не говорил. Слава, перегруженный переживаниями, подошёл к нему, уткнуться носом в плечо и тяжело и нервно вздохнул.       — Ничего не говори, я устал.       — Ага, — только тихо произнёс снёс Саша.       Стоять вот так стало неловко особенно от того, что руки деть абсолютно некуда. Поэтому Саша обхватил руками Славу и прижал к себе. Слышал успокаивающееся сердцебиение, чувствовал, как прекращается дрожь. Он, словно захотел успокоить, аккуратно коснулся губами макушки.       — Зато теперь время на мои тренировки всегда есть.       Услышал Саша только нервный смешок и тихое бормотание о том, какой он дурак. Ему и этого хватило.

***

      — Ты в порядке!       Злата накинулись на Карину, крепко обнимая бедную девочку. Она чуть ли не плакала от счастья, потому что, когда они нашли её под сценой, она так перепугалась, что сама чуть в обморок не упала. Сдержала её тогда мысль о том, что её уже в медпункт не утащить.       — Да успокойся ты! — Карина посмеялась, обнимая дажбожью. — Жива, здорова, только с шишкой.       — Благодаря кому? — спросил сидящий в углу Андрей Львович, поедающий принесённую Васей шоколадку.       — Благодаря вам, Андрей Львович, — сказали девочки, а Женя, почесала нос и лишь кивнула, смотря с беспокойством на дверь.       — Чую, там писец происходит, — сказала она.       — Да, — Влада вздохнула. — Думаете, нас сильно накажут?       — За что? — Злата искренне удивлялась. — Мы отравителя разоблачили!       — И попутно нарушили тучу правил, — заметила Вася. — Увы, но нам хотя бы немного, да прилетит.       — А может мы всё же-        Не успела Злата договорить, как дверь в палату распахнулась и вошли Слава и почему-то радостный Саша.       — Ну? — Влада посмотрела на них, нахмурившись. — Что сказала?       — Две новости: хорошая и плохая.