Преступник

Драко откровенно гордился собой. Поттер подписал документы на дом на месте. Чтобы продажа завершилась, нужно было еще уладить некоторые юридические вопросы, но, когда Поттер поставил небрежную подпись внизу страницы и взглянул на Драко, он, блять, улыбнулся ему. И Драко почувствовал себя так, будто только что выиграл свой самый крупный банк. Часть Драко — и очень немаленькая — была весьма довольна тем, что ни Грейнджер, ни Уизли в этот момент не было рядом, и никто из них не мог получить даже частичку этой улыбки. Она принадлежала только Драко. Ну, может быть, еще немного миссис Уизерботтом, но Драко был уверен, что она отдаст ему её, если он вздумает возмутиться. Драко подарил Поттеру то, что никто другой не мог, и это стоило отпраздновать. Поттер, видимо, был того же мнения, потому что практически не возражал, когда Драко пригласил его к себе, чтобы поднять тост за их победу. Драко отыскал несколько слегка запылившихся бутылок очень дорогого шампанского в баре Блейза, не заботясь о том, что тот наверняка надерет ему задницу за это. Драко с радостью примет это наказание, потому что Поттер был счастливым и расслабленным, и Драко собирался напоить его до чертиков. Это будет великолепно. Они выпили первую бутылку из лучших хрустальных бокалов Блейза, и Поттер оттопырил мизинец и склонил голову набок, заметив: «Это, мой дорогой друг, абсолютно шикарно». Он явно пытался имитировать аристократический акцент Драко. Засранец. Но Драко не мог даже изобразить раздражение, потому что глаза Поттера сияли, его щеки слегка раскраснелись, и, черт возьми, Драко не мог перестать смотреть на него. Поттер ужасно обрадовался, когда обнаружил, что Блейз собирает магловские пластинки, и занялся изучением его обширной коллекции, пока они напивались. Драко поставил Depeche Mode, когда они только начали, но к моменту, когда они допивали первую бутылку, Поттер сменил пластинку в проигрывателе на Ramones. На середине второй бутылки они оба согласились на New Order, и, когда на заднем плане ревела Age of Consent, они пили уже прямо из горла, позабыв про бокалы. Когда Драко облизнул губы, сделав очередной глоток шампанского, ему показалось, что он чувствует на них вкус Гарри. Драко хихикнул и сделал еще один глоток из бутылки, пока Поттер просматривал пластинки Блейза и отбрасывал забракованные им в сторону. Он явно наложил на них невербальное заклятие, потому как они не разбивались, а подпрыгивали в воздухе, подхваченные его магией, и приземлялись в аккуратную стопку позади Поттера, что было трогательно и одновременно очень впечатляюще. — Дерьмо, — объявил Поттер, отправляя Джанет Джексон в полет. — Двойное дерьмо, — The Wallflowers. — О, Боже, мне даже неловко, — продолжил он, избавляясь от Шинейд О'Коннор. — Господи, он серьезно? — Дэвид Хассельхофф и его Night Rocker. Наконец Поттер остановился и замолчал, держа в руках пластинку. Он посмотрел на Драко и лукаво улыбнулся. — Что там? — поинтересовался Драко. Вместо ответа Поттер вытащил пластинку из конверта и заменил ею Power, Corruption & Lies — альбом New Order, который они выбрали вместе. — Не говори никому, но я в тайне обожаю эту песню. Заиграла приподнятая барабанная партия. Несколько нот на синтезаторе. Повторяющиеся аккорды, цепляющие, чертовски знакомые. — Боже мой, Поттер? a-ha? Ты издеваешься? — Прости! Мне нравится эта песня. — Всем нравится эта песня. Серьезно. Всем. А если они говорят, что это не так, то просто нагло врут. — Значит, и тебе тоже? В подтверждение своих слов Драко начал танцевать. Он качнул бедрами, прокрутился вокруг себя, указал на Поттера и запел: — Мы болтаем без умолку, и я не знаю, что сказать, но все равно скажу: «Сегодня ты, как всегда, сторонишься меня, я приду за твоей любовью, хорошо?» Поттер схватил отвратительную скульптуру лошади со столика и, используя её как микрофон, запел вместе с ним: — Дай мне шанс, прими мой вызов! Поттер запрыгнул на диван в носках. Он совершенно не попадал в ноты, и Драко так сильно смеялся, словно был под кайфом. — Ведь я уеду через пару дней! Когда они вытягивали высокую ноту, это больше походило на вопль, чем на пение, но они оба задыхались от смеха и прыгали вокруг, словно дети. Поттер играл на воображаемом синтезаторе, а Драко заскользил по деревянному полу, пытаясь изобразить лучшую пародию Элвиса, которые миллион раз видел в Вегасе. — Незачем говорить, что чувствую себя ненужным. Спотыкаюсь, но иду от тебя, и постепенно понимаю, что жить хорошо. Повтори за мной: «Лучше пожалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал». — Дай мне шанс, прими мой вызов. Ведь я уеду через пару дней! Драко сделал еще один глоток шампанского. Он подскочил к Поттеру, чтобы передать ему бутылку, и развернул его на себя за руку. — То, о чем ты говоришь, это серьезно, или ты просто хочешь разогнать мои страхи? Я не могу тебя забыть, сторонишься меня? Я по-любому приду за тобой! Когда песня закончилась и сменилась на что-то менее знакомое, они вместе рухнули на диван. Драко повернулся, чтобы посмотреть на Поттера, который криво улыбался, зажав губу между зубами, щеки его горели. Драко никогда еще так сильно не хотел поцеловать кого-то. Он не поцеловал его, конечно же. Он просто смотрел на Поттера, пока тот не поймал его взгляд, и его улыбка не стала мягкой и счастливой. Драко был абсолютно уверен, что Поттер никогда ему так не улыбался. Он был совершенно расслабленным, а оттого казался совсем молодым и беззащитным. Сердце Драко подпрыгнуло к нему в горло, и он с трудом сглотнул. Он протянул руку и убрал волосы с лица Поттера, заправляя их ему за ухо и позволяя своим пальцам задержаться на его коже. Поттер бросил на него странный взгляд — растерянный и слегка удивленный, как будто впервые видел его. Драко больше не мог это терпеть. Он вскочил. — Еще шампанского! — Малфой, нет! Меня стошнит прямо на дорогой диван Забини. — Не будь таким слабаком! Я уверен, что Спаситель магического мира может выпить куда больше! — Я не понаслышке знаю, что он не может. Драко открыл еще одну бутылку шампанского и поймал губами пену, выплеснувшуюся из горлышка. — Твоя потеря, Потти. Это Louis Roederer Cristal Millesime Brut 1986 года выпуска. Ты хоть понимаешь, что это значит? Поттер с улыбкой покачал головой. — «Чертовски дорого» по-французски. — Ты немного пьян, не так ли? — О, дорогой, ты понятия не имеешь. Драко не планировал, чтобы это прозвучало так нежно, но он был пьян, и, к счастью, Поттер тоже, судя по тому, как он широко улыбнулся Драко и съехал по спинке дивана. Драко еще не успел осознать этого, а его тело уже двигалось. Он подошел к растянувшемуся на диване Поттеру и залез на него, упираясь коленями по обе стороны от его бедер. Драко отчетливо чувствовал, что Поттер находится под ним, когда сделал еще один большой глоток из бутылки и поймал каплю, стекающую по горлышку, кончиком языка. — Ну же, Поттер, нельзя такому добру пропадать, — проговорил Драко низким голосом. Он одарил Поттера сумасшедшей улыбкой и прижал бутылку к его губам, наклоняя её так, чтобы золотистое шампанское полилось в рот Поттера. Тот поймал большую его часть, и только небольшая капелька соскользнула с его губ, скатилась по подбородку и дальше — по горлу. Прежде чем Поттер успел стереть её, Драко наклонил голову и проследил эту дорожку языком, проводя губами по щетинистому подбородку Поттера. Поттер судорожно выдохнул, и Драко отстранился, чтобы увидеть, что его изумрудные глаза затуманились и потемнели. Желудок Драко подскочил в ответ, и он почувствовал, как постоянное, едва заметное возбуждение, что он испытывал рядом с ним все это время, становится болезненно отчетливым. Ему хотелось толкнуться бедрами вперед, прижаться к Поттеру, показать этому невыносимому мерзавцу, что он делал с Драко. Заставить его почувствовать, как сильно он хотел его с этими обезоруживающими кривыми улыбками, глубоким смехом, кожей цвета жженого сахара и головокружительным запахом — но он сдержался. Драко никогда не отказывал себе в том, чего он хотел — уж точно не тогда, когда этот кто-то оказывался под ним и смотрел на него так открыто, что становилось больно — но что-то в этом воздержании приносило ему своеобразное удовольствие. Поттер был пьян и готов на все, и Драко мог бы победить в своей игре прямо сейчас, просто поцеловать его, и Поттер поддался бы ему, но Драко не хотел, чтобы это произошло так. Он не хотел обманом затащить Поттера в постель, он хотел, чтобы он пошел с ним сам, поддавшись желаниям, которые в нем определенно были, и сделал это без малейшего сомнения. Хотя бы раз Драко хотел выиграть партию без туза в рукаве, он хотел выиграть, потому что его раздача была лучшей и потому что он это заслужил. Он хотел, чтобы Поттер позволил ему победить честно. Драко слез с его колен. — Выйдешь со мной наружу? — он протянул руку Поттеру, который безо всякого сопротивления принял её, и какая-то часть Драко возликовала. Продолжая держать его за руку, Драко вывел Поттера на террасу. Ночь была жаркой и душной, и пот выступил на пояснице Драко, как только они вышли за пределы действия охлаждающих чар. Он глубоко втянул в себя лондонский воздух. Тот был тяжелым и немного загазованным, но в тоже время сильно пах жасмином, сигаретным дымом из паба внизу и неожиданно Поттером, который склонился к Драко, чтобы забрать бутылку шампанского из его расслабленных пальцев. Поттер сделал глоток, пока они наблюдали за горизонтом. Драко нужно было чем-то занять руки, поэтому он достал сигарету из мятой пачки, что была у него в кармане. Он поджег её и затянулся, затем предложил сигарету Поттеру, что сделал то же самое, пока Драко не мог перестать думать о том, что губы Поттера только что коснулись места, где его собственные губы были мгновение назад — почти как поцелуй, но не совсем. — Ты скучаешь? — спросил Поттер, возвращая бутылку Драко. — Что? — По Лондону. Драко усмехнулся и покосился на Поттера. Влажный ветерок трепал ему волосы, а в его глазах блестели огни ночного города. Он был прекрасен. — Я никогда на самом деле не жил в Лондоне. — Нет? А выглядишь очень… лондонским. Драко рассмеялся: — Правда? Наверное, мне стоит принять это за комплимент. Но нет. Единственным местом, где я на самом деле жил, был Уилтшир. И, конечно, Хогвартс. Но это другое. — Так где ты был все эти годы? — Везде, — вздохнул Драко. — И нигде. Поттер одарил его нечитаемым взглядом, и Драко продолжил, хотя и не собирался: — В основном в Америке. Иногда в Нидерландах. Еще в Германии, Швеции, Италии, Франции. Я нигде не задерживаюсь надолго. — Почему? — Знаком с фразой «не гадь там, где ты ешь»? — Ага. — Ну вот, — кивнул Драко, жестикулируя шампанским и слыша, как оно шипит, разбиваясь о стенки бутылки. — Как только я заканчиваю дела в одном городе, я перехожу к следующему. — Ты не боишься, что однажды тебя поймают? — Поймают? За что? Поттер приподнял брови. — Я пьян, Поттер. Но не настолько, чтобы признаваться в своих преступлениях аврору. Поттер уступил, пожав плечами: — Вне моей юрисдикции. И меня все равно никто не послушает. — Серьезно, что, черт возьми, с тобой произошло? Поттер вздохнул и развернулся, упираясь спиной в перила и откидываясь назад так, что Драко захотелось дернуть его на себя, защитить от опасности. — Робардс терпеть меня не может. — Да что ты? — Он думает, что я стал аврором только благодаря своей репутации. — А на самом деле? На это Поттер поднял взгляд на него, пристально изучая лицо Драко, ища в нем что-то так отчаянно, что Драко захотелось отвернуться. Поттер пожал плечами. Он часто это делал. — И да, и нет. Я не сдавал ЖАБА. Попал в корпус только по рекомендации Кингсли. — И за победу над Темным лордом. Поттер нахмурился: — В этом не только моя заслуга. Скромность Поттера на ком-нибудь другом вызывала бы раздражение, но на нем она была обезоруживающе искренней. — Но, помимо этого, у меня был самый высокий показатель арестов во всем отделе. Пока меня отправляли на задания. Судя по всему, я хорош только для PR. — Он просто боится, — сказал Драко. Поттер удивленно посмотрел на него: — С чего ты взял? Драко усмехнулся: — Потому что это ты. Ты Гарри Поттер. — Раньше тебя это не особенно волновало. — И все еще не волнует. Не беспокойся, Поттер. Я все еще считаю, что ты мудак, и это не изменится. Я тебе обещаю, — Драко ткнул Поттера в грудь, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, хотя все, что он хотел сделать на самом деле, это прижаться губами к его шее. — Но любой старожил, находящийся у власти, имеет все основания опасаться тебя. — Да, но я не могу не быть собой. — Нет, конечно, нет. Но почему ты не используешь свое влияние чаще, мне никогда не понять. — Разумеется. Ты бы использовал любую ситуацию в свою пользу, если бы мог. — Я понимаю, что это должно было быть оскорблением, Поттер, но я отказываюсь так воспринимать эти слова. Поттер покачал головой, прядь отросших темных волос упала на оправу его очков. — Нет, это не оскорбление. Ты пытался выжить. Ты делал то, что должен был. Драко недоверчиво посмотрел на него: — Неужели я только что услышал, как Гарри Поттер одобрил мою преступную жизнь? Поттер усмехнулся и отвернулся: — Не то чтобы у тебя было много вариантов. На мгновение Драко забыл, как дышать. — Что ты имеешь в виду? Потому что это точно не может быть то, о чем я думаю. — Я говорю о том, что тебе никто не дал шанса закончить школу, чтобы доказать, что ты не только сын Люциуса Малфоя. Они хотели посадить тебя на всю оставшуюся жизнь, чтобы это послужило примером для всех остальных. — Но ты им не позволил. — Ты был всего лишь ребенком. — Как и ты. Чем это отличается? Поттер фыркнул и сцепил руки перед собой, облокачиваясь на перила. Он искоса взглянул на Драко: — В школе ты был избалованным, требующим к себе внимания придурком, но ты никогда не был злым. Ты очень много воображал о себе, но не хотел никого убивать. Я знаю. — И откуда ты это знаешь, Гарри Поттер? — Потому что я тоже не хотел никого убивать. Но иногда это не зависит от нас. Драко замер, но Поттер продолжил: — Я не говорю, что ты поступал правильно. Черт, я не говорю, что я сам поступал правильно. Люди погибали из-за меня. И люди погибали из-за тебя. Но никто из нас не попал в эту ситуацию, потому что мы хотели этого. Мы оба жертвы войны, ты и я. — Но мы не умерли. — Один из нас нет. Драко выпрямился: — Так это правда? Ты на самом деле умер? Он слышал слухи, разговоры среди своих старых школьных друзей о том, что Поттер погиб от руки Волдеморта, но вернулся, чтобы сравнять счет. Драко никогда не верил в это. Он решил, что это всего лишь еще один миф, еще одна небылица о Великом Гарри Поттере, которая была призвана укрепить его героический образ. Но Поттер только кивнул — напряженный и грустный, и Драко поверил в это. Поверил ему. — Знаешь разницу между тобой и мной, Поттер? — спросил Драко. — Я бы не вернулся. Поттер только кивнул: — И я почти не вернулся. Знаешь, там было хорошо. Гораздо меньше ожиданий, это уж точно. Но потом я подумал о Роне и Гермионе. Я подумал о Невилле, Луне, Джинни и Снейпе. Черт, я даже подумал о тебе. Думаю, никто бы меня не винил, если бы я не вернулся. Я почти уверен, что именно этого все и ожидали. И, может быть, поэтому я здесь. — Потому что никто не ожидал, что ты останешься в живых? — Да, ну и это было бы напрасной тратой времени. Моя жизнь и так была короткой, нужно было хотя бы закончить то, что я начал, прежде чем откинуться окончательно. — Господи, Гарри, эта война никогда не была твоей. — Нет? — Нет. Ты был пешкой. Как и я. Тебе нужно понять это. Он повернулся к Драко, все еще слишком небрежно опираясь на перила. — Ты по-прежнему пешка, если судить по тому, как ты позволяешь Робардсу с тобой обращаться, — продолжил Драко. — Знаешь, ты мог бы разгромить его в дуэли. — Ты так думаешь? — Поттер снова улыбнулся, но остался напряженным. — В каком мире ты живешь, Поттер? Ты не понимаешь, на что способен? Ты хоть представляешь, как это ощущается — стоять рядом с тобой? — Расскажи. — Это как находиться рядом с ядерным реактором, как воткнуть столовую вилку в электрическую розетку, как прыгнуть в ванну с тостером. — Ужасное количество магловских отсылок для Малфоя. — Что ж, моя жизнь сильно изменилась с тех пор, как ты видел меня в последний раз. Выражение лица Поттера смягчилось: — Похоже, так и есть. — Я просто говорю, что ты можешь быть очень влиятельным, когда захочешь, с беспалочковой невербальной магией. Ты хоть понимаешь, насколько редко это встречается? Поттер наклонил голову, но ничего не ответил. — Первый год после войны у меня не было волшебной палочки. Знаешь, каково это было? Магия была со мной всю жизнь, а теперь мне неожиданно пришлось жить без нее. Я был совершенно потерян и что угодно бы отдал, чтобы иметь возможность делать то, что ты делаешь. — А что ты делал? — В основном прятался. Провел у матери во Франции несколько месяцев. Поездил по миру, но только туда, где никто никогда не слышал моего имени. Потом я кое-кого встретил. Он был маглорожденным и многому меня научил. Не тому, что нам рассказывали о маглах в школе. Он водил меня на футбольные матчи, показал мне телевизор и познакомил с магловской политикой. Все было так грамотно устроено, что я даже не ожидал. Мне всегда говорили, что маглы — это низшие существа, которым не досталось магии в результате естественного отбора. Но знаешь, что я понял? У маглов есть сообразительность и изобретательность, которую не встретишь у волшебников. Когда все можно решить с помощью заклинания, зачем исследовать дальше? Зачем мыслить критически? Зачем делать что-то иначе? Я не говорю, что у маглов нет недостатков, но, если честно, они не слишком отличаются от нас. Они предвзяты, обидчивы и завистливы. Они стремятся к власти и контролю с помощью все того же насилия. По правде говоря, в нас очень мало различий, и большинство из них создано чистокровными семействами, которым угрожает магловский образ жизни. — Это очень странно — слышать эти слова от тебя. Драко тихонько усмехнулся: — Наверное, так и есть. Но прошло много времени, Поттер. Я уже не тот человек, которого ты знал в школе. Поттер пожал плечами: — Я никогда на самом деле не знал тебя. — Нет, не знал. Поттер внимательно посмотрел на него, его изучающий взгляд скользнул по лицу Драко: — Как давно ты понял, что гей? Драко снова засмеялся. Весь этот разговор казался ему абсолютно сюрреалистичным, и он сделал еще один большой глоток шампанского. — Я всегда знал. — Правда? А я думал, ты встречался с Паркинсон в школе. — Панси была моим другом. Мы попробовали, я подумал, может быть, я бисексуал, но без шансов. Нет, имя Малфоев обречено умереть вместе со мной, но, может быть, оно и к лучшему. А что насчет тебя, Поттер? Как так вышло, что ты всегда подружка невесты, но не сама невеста? Почему ты ни с кем не встречаешься? Кажется, что для тебя это не должно быть такой уж проблемой. Поттер фыркнул: — Кто сказал, что я ни с кем не встречаюсь? — «Пророк», «Ведьмополитен», «Придира», «Волшебная метла», Боже, Поттер, да все. — Я смотрю, ты часто читаешь обо мне? — спросил Поттер, многозначительно ухмыляясь. — Не обольщайся. Газету невозможно открыть, чтобы не узнать, что на этой неделе Гарри Поттер ходил в Теско за печеньем. Боже мой, предупредите всех, что на этот раз он выбрал шоколадное. Это означает, что им больше не о чем рассказывать. Поттер вздохнул: — Я встречаюсь. Иногда. Драко жестом предложил ему продолжать. Он ничего не мог с собой поделать, ему нужно было знать, с кем Поттер виделся, кто ему нравился, кого он приводил к себе в постель. — В основном с маглами, — признался Поттер. — С маглами? Но ты Гарри Поттер. Ты мог бы заполучить кого угодно. — Именно. — Скромняга. — Это не то, что я имел в виду, — закатил глаза он. — У меня нет никакой личной жизни. Все, с кем я встречаюсь или делают это ради славы, или начинают ненавидеть меня из-за постоянного внимания со стороны прессы. Маглы не знают, кто я такой. Так гораздо проще. Никаких ожиданий. — Но ты не можешь быть с ними самим собой. — Нет, но они этого не знают, и это гораздо лучше, чем быть с кем-то, кто ожидает, что я буду тем, кем не являюсь. — И кто же ты, Гарри Поттер? Чего они все не понимают? Поттер опустил взгляд на свои сложенные в замок руки: — Я просто Гарри. Я хочу быть хорошим другом, потому что мои друзья заслуживают самого лучшего. Я хочу быть хорош в своей работе только из-за того, как я её выполняю, а не из-за своей популярности. Я хочу найти человека, который будет видеть во мне не героя или мученика, а только меня таким, какой я есть. — Просто Гарри. Поттер кивнул: — Просто Гарри. — Я понимаю, — признался Драко, глядя на горизонт, и снова затянулся сигаретой. Он чувствовал, что Поттер смотрит на него, но не посмел встретиться с ним глазами. — Да, — ответил Поттер. — Да, думаю, ты понимаешь. Когда Драко украдкой взглянул на него, он снова смотрел прямо перед собой. Он протянул к нему руку, и Драко передал ему бутылку. Поттер сделал огромный глоток. — Наверное, мне пора, — сказал он после. Желудок Драко сжался. Слишком рано. Он не был готов прощаться. — Тебе необязательно уходить, — слишком быстро ответил Драко, и Поттер удивленно посмотрел на него. — Здесь есть вторая спальня. Она твоя, если хочешь. — Сомневаюсь, что это хорошая идея. — Обещаю, что не буду приставать, — подмигнул ему Драко. — Знаешь, я ведь не боюсь тебя, — ответил Поттер, которого он явно не провел. — Да, я знаю, Поттер. — Можешь звать меня Гарри. — Я должен звать тебя аврором Поттером, — промурлыкал Драко. Поттер наклонил голову, и уголки его губ растянулись в ухмылке: — Да, мне определенно нравится это. Но Гарри лучше. — Ты говоришь так, будто мы друзья. — Мы могли бы ими быть. Если хочешь. Драко рискнул еще раз взглянуть на Поттера: — Может быть, я не хочу быть просто твоим другом, Гарри. Где-то у них за спиной пластинка закончилась и началась снова. И вновь заиграла Take On Me. Драко улыбнулся Гарри, и Гарри улыбнулся в ответ. — С чего-то же нужно начать, — сказал он. — Увидимся на следующей неделе. Драко выпрямился и принял бутылку шампанского, которую Гарри ему передал: — Да, увидимся. Гарри кивнул и вышел с террасы. Драко осталось только наблюдать за тем, как он натягивает аврорские ботинки и вызывает лифт. Все это время он держался на расстоянии, чтобы не сделать какую-нибудь глупость, например, поцеловать Гарри и затащить его в постель. — Спокойной ночи, Драко. — Спокойной ночи, Гарри. Войдя в лифт, Гарри обернулся, улыбнулся Драко и аппарировал. На фоне играли a-ha. — Дай мне шанс, прими мой вызов. Ведь я уеду через пару дней. Драко не глядя отправил в проигрыватель Редукто, заставив его пролететь по комнате. Ему все равно надоела эта песня.