Преступник

Следующий день Гарри в отделе, как он и ожидал, выдался дерьмовым. Он в принципе не должен был еще вернуться туда: целители были вне себя, когда Гарри потребовал, чтобы его допустили к работе. Он давно по именам знал большинство целителей в отделении «Недугов от заклятий» Святого Мунго, так что Гарри удалось убедить их выписать его, пообещав, что он будет заниматься исключительно бумажками. Трудно было сказать, согласились они потому, что поверили ему, или потому, что устали с ним бороться. Уоттс и Уиллоуби от души похлопали Гарри по спине, когда он появился в отделе. — Мерлин, Поттер, этим своим героизмом ты выставляешь нас всех в дурном свете, — воскликнул Уоттс с широкой улыбкой на мальчишеском лице. — Снова выпрыгиваешь из горящих зданий, Поттер? Вот увидишь, скоро тебе предложат сняться в одном из магловских боевиков, если ты продолжишь в том же духе, — вмешалась Уиллоуби. Гарри только отмахнулся от них со слабым смешком. Его раздражало, что все вокруг считали, что он сделал это из-за показного героизма, а не просто потому что был, как сказал бы Малфой, самоотверженным идиотом. Не то чтобы Гарри в принципе задумывался, как будет выглядеть со стороны, прежде чем прыгал в опасную ситуацию. Он видел только людей, которым нужна была помощь, и возможности для их спасения, все остальное было лишь вопросом инстинктов. Гарри чувствовал прищуренный взгляд Бриггс с другого конца комнаты. Он и без того был не в духе сегодня, и у него не было настроения вступать с ней в перепалку, но, к сожалению, стол Бриггс находился прямо возле дверей его офиса, и, если Гарри собирался скрыться в нем, то ведьмы было не избежать. Гарри не спускал глаз со своей двери, когда направился к ней, и надеялся, что Бриггс будет держать рот на замке. — Поттер, неужто ты уже вернулся? Я была уверена, что целители продержат тебя дома еще несколько дней, — сказала Бриггс, прихлебывая кофе из треснувшей кружки. — Они пытались, — признал Гарри с натянутой улыбкой. Он был всего на расстояние вытянутой руки от безопасности и уединения своего кабинета. Еще несколько шагов и… — Какое облегчение. Значит, мне больше не придется терпеть жалкие насмешки этого педика Пожирателя смерти в его башне из слоновой кости. Кровь Гарри похолодела, и он замер, взявшись за дверную ручку офиса: — Что ты только что сказала? — Не понимаю, как ты его терпишь, Поттер. Готова поспорить, он куда лучше к тебе относится, потому что надеется забраться к тебе в штаны. Он так же откупился и от Азкабана? Кружка Бриггс взорвалась. Бриггс отпрыгнула от стола и вскочила на ноги. — Черт возьми, Поттер, что это было? — прорычала она. Гарри обернулся: — Ты когда-нибудь научишься не трепаться попросту, Бриггс? Или этой болтовней ты отвлекаешь внимание от своей жалкой статистики арестов? — Что, ты уже трахаешь его? Уверена, твои фанаты будут в восторге от этого, правда, Поттер? Скиттер чрезвычайно обрадуется такому эксклюзиву. Гарри ухватил Бриггс за мантию и ударил её по самодовольному лицу, прежде чем сообразил, что он делает. Она вскрикнула, вцепляясь пальцами в руку Гарри, что железной хваткой удерживал её, и пытаясь освободиться. Вокруг них возникла суматоха, и наконец Уоттс оттащил Гарри от Бриггс, пока та отплевывалась и ругалась. — Я добьюсь, чтобы тебя уволили за это, Поттер! — Поттер! — прогремел голос Робардса поверх всеобщей суматохи. — Ко мне в кабинет. Сейчас же! Гарри одернул мантию и презрительно фыркнул. Весь офис застыл и уставился на него широко раскрытыми, испуганными глазами. Только Уиллоуби прятала за кулаком довольную усмешку, а Уоттс крутился рядом с Гарри, готовый вцепиться в него, если ему вздумается снова напасть на Бриггс. День Гарри становился все лучше и лучше. Он все еще кипел от злости, когда опустился в кресло напротив стола Робардса. Тот изучал его со смесью едва сдерживаемой ярости и крайнего разочарования во взгляде. — Ты не облегчаешь мне жизнь, Поттер. — Я не знал, что моя работа заключается в том, чтобы облегчать вам жизнь, сэр, — вскинулся Гарри. Это было все равно что тыкать в медведя палкой — так отвечать Робардсу, но по какой-то причине Гарри не в силах был больше сдерживаться. Он так чертовски устал от всего этого. Ему надоели идиотские правила, бесконечные бумажки и настороженные взгляды, которыми его провожали в офисе. Робардс провел рукой по лицу и наклонился над столом: — Поттер, зачем ты пошел в авроры? Не этого вопроса Гарри ожидал, но он ответил на него правдиво и единственным способом, который знал: — Чтобы помогать людям, сэр. — И ты это делаешь, Поттер. Но остальное… нарушать протокол? А теперь еще и нападать на других авроров? Что дальше? Гарри нахмурился: — Мы говорим о вчерашнем дне? Как я и написал в отчете, те дети погибли бы. Времени не было. И о соблюдении протокола не могло быть и речи. — Ты не можешь просто бросаться в гущу событий. — Так это не только о вчерашнем дне, — Гарри откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. — Речь о вчерашнем дне! — закричал Робардс. — И да, о деле Инголлсов в том числе. И о нападении на товарища! Ради Мерлина, Поттер! Ты сломал ей нос! — Может быть, Бриггс стоит начать следить за своим языком, тогда с ней все будет в порядке, — заметил Гарри равнодушно. — Гарри. — Значит, Бриггс может быть гомофобкой и фанатичкой, а я должен просто принять это? Пусть дети погибнут в огне, пока я заполняю все необходимые документы, но мы будем защищены от нападок прессы в случае неудачи? Мы должны были оставаться в стороне и позволить случившемуся с Инголлсами просто произойти, даже несмотря на то, что я точно знал, что они были приманкой? Я же попросил подмогу! Робардс ударил кулаком по столу: — Речь идет об исполнении приказов! Ты должен делать свою гребаную работу! — Я делаю свою работу! А вы? Как насчет того, чтобы на самом деле что-то сделать, а не внести в отчет информацию об очередном трупе? — И ты думаешь, что справишься с этой задачей лучше, чем я, не так ли, Поттер? Возможно, ты и победил Волдеморта, но ты все еще пацан. Ребенок с огромной властью и нулевой дисциплиной. Я занимаюсь этим почти столько же, сколько ты живешь на свете. Ты ничего не знаешь о политике. — К черту вашу политику! Я не собираюсь быть пешкой или козлом отпущения, Робардс! Больше нет. — Тогда, возможно, тебе следует пересмотреть свои отношения с авроратом, — голос Робардса был холодным, но вена на его лбу пульсировала, а лицо его приобрело тревожный фиолетовый оттенок. — Хочешь быть мстителем и нарушать протокол? Я явно не могу остановить тебя. Но я не потерплю этого в своем отделе. — Так вы посадите меня за отчеты до конца моей карьеры? — Если только так тебе можно показать твое место, то да. Гарри потребовалась вся его сила воли, чтобы сдержать рвущуюся наружу магию, и он заскрипел зубами, пытаясь успокоиться. Он затолкал её обратно, свернув клубком в груди и сосредоточив на ней свое дыхание. — Возьми отгул и остынь, Поттер. А теперь проваливай из моего офиса. Гарри последовал его совету, хлопнув на прощание дверью с такой силой, что рамки портретов на стенах задребезжали.

***

Когда Гарри вернулся домой, он обнаружил сидящую на его крыльце Джинни, что пускала пузыри из голубой жевательной резинки и грелась на солнце. Она присвистнула, когда он подошел к ней и резко взмахнул палочкой, чтобы пройти сквозь магический барьер, окружающий Гриммаулд-Плейс. — Плохой день на работе, Гарри? — спросила она с ухмылкой и щелкнула жевательной резинкой. — С чего ты взяла? — сухо откликнулся он и прошел прямиком на кухню, где достал из холодильника бутылку пива и залпом выпил половину. Джинни оперлась бедром о кухонный стол: — Почти уверена, что атмосферное давление на всей улице только что упало. Гарри глубоко вздохнул и выдохнул через нос. — Робардс, — только и сказал он. — Опять этот хрен? Мерлин, Гарри, просто уволься уже, — Джинни достала себе пива и открыла его с помощью волшебной палочки. Она прилепила жвачку на крышку от бутылки и запрыгнула на кухонную тумбу, принявшись раскачивать веснушчатыми ногами. Задники её кроссовок постукивали по ящикам. — Шеклболт поимеет его за то, что он тебя потерял. — И что мне делать потом? — Я не знаю, — пожала плечами она. — Все что хочешь. В этом и была проблема: Гарри не знал, чего он хотел. Он никогда этого не знал. Его жизнь была распланирована за него к одиннадцати годам, а до этого он и подумать не мог о том, чтобы мечтать о каком-то будущем. Гарри никогда не принимал решения, не на самом деле, и, когда война закончилась, он оказался брошенным на произвол судьбы, и просто проживал один день за другим, надеясь, что они сойдут за нормальную жизнь. — Мерлин, Джинни. Я понятия не имею, с чего начать, — признался он. Выражение её лица немного смягчилось, но в нем не было жалости. Она никогда не жалела его. — Как насчет того, чтобы начать с того, чего ты точно не хочешь. Гарри облокотился на столешницу, крутя пивную бутылку в пальцах и ковыряя этикетку: — Я не хочу застрять в офисе на всю оставшуюся жизнь. Это я точно знаю. — Значит, пора попрощаться с авроратом. Гарри фыркнул. — Да ладно тебе, Гарри. Ты же понимаешь, что пока Робардс руководит всем, он не выпустит тебя на задание. Ты проведешь остаток своей карьеры, бодаясь с этим стариканом, пока либо он не умрет, либо ты, потому что Кингсли никогда не отправит его в отставку. Она была права, конечно. Как бы Гарри не хотел это признавать, они с Робардсом оказались в тупике. — Хорошо. Чего еще ты не хочешь? — Не хочу позировать для фотографов и давать интервью, рассказывая о своей любимой еде или идеальном свидании, — нахмурившись, ответил Гарри. Джинни хихикнула: — Полагаю, это значит, что карьера модели и звезды для тебя тоже закончена. — Честно говоря, я не знаю, почему она в принципе началась. — О, Гарри, ты такой наивный, что это даже мило. — Мерлин, Джинни, ты говоришь, как… Как один мой знакомый. Неважно. Она приподняла брови, но Гарри уже захлопнул рот. Она звучала, как Малфой, но он не собирался признавать это вслух, потому что в таком случае его бы ждала серия неудобных вопросов, на которые он не готов был отвечать. — Это потому что ты красавчик, Гарри. И полон загадок. Людям это нравится. Гарри закатил глаза. — Не смотри на меня так, тупица. У тебя вообще есть зеркало? — Вроде бы есть одно в ванной наверху? Я не знаю. Там живет призрак, который постоянно вопит на меня и потешается над моей прической, — Гарри смущенно пригладил волосы. — Тогда тебе придется поверить мне на слово. Ты красавчик и мог бы быть всеобщим любимчиком, который живет за счет интервью и фотосессий в одних трусах, если бы захотел. — Обойдусь, спасибо. Он не сказал Джинни, что на самом деле у него была фотосессия в одних трусах, хотя ему так и не хватило смелости взглянуть на результат. Джинни никогда ему этого не забудет, если узнает. — Итак, никакого аврората, никакого света софитов. Что еще? — Я не знаю, Джин! Я просто… хочу быть полезным. Я хочу делать что-нибудь полезное. — У тебя есть все эти благотворительные организации. Почему бы не помочь в их работе? Гарри сразу покачал головой: — Мы все знаем, что это проекты Гермионы. Я всего лишь кошелек в этом уравнении. — Ты мог бы быть чем-то большим. — Просто фигурой. Снова. И в этом-то и проблема, правда? Все хотят, чтобы я был Гарри Поттером, Избранным, или Гарри Поттером, Мальчиком, который выжил! Никто не хочет, чтобы я был просто Гарри. Парнем, у которого нет никаких фантастических навыков, только чуть больше магии, чем он может удержать внутри, и в целом дурные манеры. Джинни фыркнула: — Вау, Гарри, тебе нужно указать это в резюме. Отбоя от предложений не будет. — Но это я, Джинни. Вот почему в конце концов все во мне разочаровываются. «Даже ты» повисло в воздухе, так и не произнесенное. Гарри знал, что Джинни все равно его услышала. Она спрыгнула с тумбы и опустила на нее бутылку, после чего взяла Гарри за руки и заглянула ему в глаза. — Ты ошибаешься, Гарри. И всегда ошибался. Ты думаешь, что ты этот человек, но на самом деле он — это только малая часть тебя. У тебя одно из самых больших сердец, которых я только знаю. Ты постоянно жертвуешь собой ради других. Ты умеешь быть преданным и любить с такой самоотдачей, что другие могут только позавидовать. Да, иногда ты можешь быть немного импульсивным. И угрюмым. Но тебе была уготована такая страшная судьба, а посмотри, в какого человека ты вырос. Доброго, заботливого, поддерживающего нас всех несмотря ни на что. Мне бы очень хотелось, чтобы ты начал относиться к себе так же хорошо, как ты относишься к другим, потому что ничего меньшего ты не заслуживаешь. Гарри отвел глаза и с трудом сглотнул. Ему всегда с трудом удавалось сохранять самообладание, когда Джинни отзывалась о нем так откровенно и с такой теплотой. Джинни провела по волосам Гарри и мягко улыбнулась ему: — Ты знаешь, что я люблю тебя, правда? Гарри выдохнул, даже не осознавая, что задержал дыхание: — Да, Джин. Я знаю. — Ты можешь заняться всем чем пожелаешь. Черт, какое-то время ты можешь даже ничего не делать. Никто не посмотрит на тебя косо. Просто… будь. Гарри поймал себя на том, что кивает. — Сделай что-нибудь для себя ради разнообразия. — Я купил дом, — выпалил он. Глаза Джинни расширились: — Что? — Я купил дом. Сделал что-то для себя. Джинни моргнула несколько раз: — Когда? — На прошлой неделе. — На прошлой неделе?! — Ага. За городом. Он классный. — Как… это… это просто потрясающе! — Думаешь? Джинни широко улыбнулась и встряхнула Гарри за плечи: — Блять, конечно! Хочешь сказать, что наконец-то избавишься от этой мрачной дыры? Энтузиазм Джинни был заразителен, и Гарри почувствовал, как уголки его губ вздрагивают от улыбки. — Не думаешь, что это неправильно? Избавляться от дома Сириуса? Что это оскорбит память о нем? Она смерила Гарри взглядом: — Гарри, Сириус ненавидел этот дом. Он, вероятно, был бы только рад, что ты избавился от него. «Скатертью дорога», — сказал бы он. Гарри никогда не думал об этом с этой стороны. Он цеплялся за последний подарок от Сириуса, как за спасательный круг — отчаянная попытка почувствовать себя ближе к крестному, хотя это и делало Гарри несчастным. Отпустить Гриммаулд-Плейс было все равно, что сбросить груз с плеч, который был там так долго, что Гарри уже и забыл, как он давит. И теперь, когда он исчез, все что Гарри чувствовал, это невыносимую легкость. — Где ты нашел это новое место? — спросила Джинни. — Не может быть, чтобы ты сделал это один. — Я большой мальчик, — раздраженно возразил Гарри. — Гарри, нам с трудом удается заставить тебя надеть новую пару кроссовок — приходится подшучивать над тобой из-за старых. Это была Гермиона? Она не рассказывала. Она бы обязательно рассказала. — Гермиона еще не знает. Только Луна в курсе. — Тебе помогла Луна? Мерлин, Гарри. Ты переедешь в юрту? Домик на дереве? Я люблю её, но даже с появлением Паркинсон вкусы Луны остались более чем специфическими. Гарри засмеялся, потому что она была права: — Нет, это была не Луна. Кое-кто еще. И агент по недвижимости. Магла. Джинни внимательно посмотрела на него: — Кто-то еще? Гарри Поттер, ты что-то скрываешь, и я требую объяснений. Гарри вздохнул и покачал головой: — Ты все равно мне не поверишь. Её глаза сузились, и она всмотрелась в него еще раз, словно могла вытащить все ответы прямо из его головы. К счастью, Гарри знал, что об этом можно было не волноваться. Джинни была паршивым легилиментом. — Ладно. Храни свои секреты. В конце концов, я вытащу их из тебя. — Абсолютно уверен, что так и будет, — честно ответил он. К счастью для Малфоя, к тому времени его уже не будет здесь. — Есть какие-нибудь идеи о том, кого ты приведешь на свадьбу? — спросила Джинни, опираясь на стойку и делая глоток пива. Гарри застонал: — Джинни, мы уже говорили об этом. — Гарри, — захныкала она. — Ты должен привести кого-нибудь! Ты подружка невесты, если ты придешь один, это будет выглядеть странно и печально. — Мерлин, Джин, я не гребаная подружка невесты! И можем мы вернуться к той части разговора, где ты называла меня загадочным красавцем, пожалуйста? — Мама не оставит тебя в покое, ты же знаешь? Она уже спрашивала у миссис Фицпатрик из своей группы по садоводству и миссис Розенблюм, что живет через дорогу, приведут ли они на свадьбу дочерей. Ты знаком с дочерью Доры Фицпатрик? Гарри, она ужасна. У нее голос, как у домашней мыши. — Не будь жестокой, — ответил Гарри, хотя ему с трудом удалось подавить смешок. — Я уверен, что они прекрасные девушки. Она бросила на него испепеляющий взгляд: — Не усложняй все, Гарри. Я могу свести тебя с Минди, охотником из «Воронов». Она довольно милая и симпатичная. — Это вряд ли. — Вряд ли? Почему? Она идеально подойдет! Гарри поморщился: — Возможно, я прокомментировал то, что она использовала «Трансильванский захват» в плей-офф, и она выплеснула напиток мне в лицо. — Гарри! — В мою защиту хочу сказать, что это едва ли разрешенный прием даже при правильном исполнении, а её было далеко от идеального. — Боже. Хорошо. Что насчет симпатичной барменши из «Дырявого котла»? Ханна сказала, что она засматривалась на тебя во время нашей последней встречи в пабе. — Почти уверен, что она набиралась смелости, чтобы попросить автограф. — И? — И никаких фанатов. Мне с ними некомфортно. — Ладно, — Джинни накрутила прядь рыжих волос на два пальца, как всегда делала, когда напряженно над чем-то размышляла. — Всегда есть эта девушка, которая работает с Гермионой. Оливия? Гарри помнил её. Она была хорошенькой и спокойной и рассмешила Гарри, когда они виделись в последний раз. — Да, она вполне ничего, — пожал плечами Гарри. — Вполне ничего? От тебя это просто блестящая рекомендация! Пригласи её. Она наверняка согласится. Скорее всего. Она мило улыбнулась Гарри и сказала, чтобы он звонил ей в любое время, если ему что-нибудь понадобится, и сделала заметный акцент на этом. Гарри подумал, что вечер с ней будет куда проще пережить, чем сводничество миссис Уизли. По крайней мере, он сможет насладиться свадьбой. — Я подумаю, хорошо? — пообещал Гарри. — Подумай, — согласилась Джинни и сменила тему: — Так когда я увижу твой новый дом? Гарри улыбнулся и рассказал ей все о нем. Или почти все.