Преступник

Драко с закрытыми глазами пошарил рукой по кровати, ища рядом теплое тело и мягкую кожу, но обнаружил, что шелковые простыни уже остыли. Он крепче зажмурился, а потом открыл глаза и поморщился, когда обнаружил, что Гарри в постели и правда нет. Трудно сказать, чего Драко ожидал. Неудивительно, что, как только алкоголь выветрился, Гарри психанул и сбежал домой, чтобы зализать там свою уязвленную гордость. Очень жаль. Если бы он остался еще ненадолго, Драко дал бы ему понять, что ни о чем не жалеет. Он бы отсосал ему, приготовил завтрак, а потом зацеловал до умопомрачения. Но нет. Это было бы неправильно. Не так Драко обычно проводил время со своими любовниками. И уж точно не с Гарри Поттером. Они просто переспали. Как он того и хотел. Так почему Драко чувствовал себя таким потерянным? Он потер лицо и приподнялся на локтях. Солнце было высоко, что означало, что время приближалось к полудню, но это не имело значения. Не то чтобы Драко нужно было куда-то идти. Тут он заметил, что мартовский номер «Ведьмополитена», лежащий на прикроватном столике, открыт. Он нахмурился и притянул журнал к себе. Увидимся в четверг. — Г Улыбка расползлась по лицу Драко. Гарри оставил ему записку, нацарапав ее неряшливыми каракулями поверх собственного обнаженного снимка, словно автограф. Мерлин, Драко собирался хранить этот номер вечно. Слава Салазару, рядом с ним никого не было и никто не мог увидеть глупое выражение у него на лице, с которым он не мог справиться. И Мерлин, Цирцея и чертов Иисус Христос, ему нужно было взять себя в руки! Драко с трудом узнавал себя в эти дни. Все его мысли были заняты Гарри Поттером. И ведь не то чтобы Поттер был настолько хорош! Его волосы торчали в разные стороны, он носил нелепую одежду и так глупо смеялся, что Драко становилось жарко. И уж тем более не стоило вспоминать о том, как блестели его глаза, когда он дразнил Драко. Или, Боже, помоги ему, как он стонал его имя, или держал его лицо в ладонях, когда они целовались, или пах и… Драко вздохнул и спрятал лицо в ладонях. Ему нужно было выбраться из квартиры. Драко мечтал о том, чтобы Блейз поскорее вернулся из своей поездки черт знает куда и отвлек его. Он не слышал об ублюдке уже две недели, получив от него короткое сообщение на магловский телефон: «Контракт продлен, наслаждайся квартирой, не сломай ничего». Вместо того, чтобы расхаживать по пентхаусу, как запертая в клетке пантера, Драко решил сдаться и наконец позвонить Панси. Прошли годы с тех пор, как они обменивались короткими письмами через сову, в которых интересовались, как у кого дела, и, честно говоря, Драко не был уверен, что Панси ему нравится. С её острым языком и надменным выражением лица она слишком напоминала Драко его самого. Но, очевидно, что за то время, что Драко провел с Гарри, мозг его начал разрушаться, потому что его преследовали мысли и желания — жалкие, нелепые, — которые были абсолютно чужды ему. И если кто-то и мог вернуть Драко обратно к реальности — быстро, жестко и с удовольствием, — то это Панси Паркинсон. Драко казалось довольно забавным, что его язвительная и жестокая подруга сошлась с Луной Лавгуд. Драко мог признать, что Луна обладала своеобразным обаянием и была достаточно привлекательной. Но, борода Мерлина, он не знал, как кто-то мог оставаться серьезным, рассуждая о нарглах, очищении ауры и чувствительности чайников. Поначалу Драко решил, что Панси так веселится, но, когда год назад они съехались, он пересмотрел свое отношение к их роману: даже Панси не зашла бы так далеко шутки ради. Драко связался с Панси через камин. Она была удивлена увидеть его, заметила, что рубашка чрезвычайно неприлично облегает его тело, а потом пригласила Драко на чай. Дом Панси и Луны представлял собой странную смесь несочетающихся вещей, которым каким-то образом удавалось работать вместе. Кремовые диваны и акцентные подушки жемчужного цвета кричали о Панси, в то время как засушенные цветы, колокольчики в форме нюхлеров и стойкий аромат пачули и аниса определенно пришли от Лавгуд. Драко рассматривал фотографии на книжной полке и чувствовал себя так, будто ему открывались события из жизни незнакомца, а не одного из его ближайших школьных друзей. Внезапно разрыв между ними показался ему пропастью, и Драко задумался о том, не изменилась ли Панси гораздо сильнее, чем он представлял. На одной из фотографий Панси и Луна стояли у подножия Эйфелевой башни: Панси выглядела шикарно и до смешного самодовольно, пока Луна со вплетенными в волосы ромашками целовала её в щеку. Драко с трудом подавил смех, когда увидел Панси на другой карточке. Она хмурилась и притопывала ногами, стоя в шерстяном свитере у фьорда, в то время как Луна носилась позади нее в меховых сапогах. Здесь были фотографии с их школьными друзьями и с людьми, которых Драко не знал. У него почти не было фотографий, если не считать тех нескольких, что хранились у матери на Ривьере. И даже они не принадлежали ему. Драко внезапно захотелось увидеть их снова, и он решил позвонить Нарциссе при первой же возможности. Панси вышла из кухни в сопровождении парящего в воздухе серебряного подноса, который аккуратно опустился на небольшой столик у окна. — Я думал, мы будем пить чай, — заметил Драко, глядя на бутылку просекко и печенье. Панси всегда разделяла его тягу к сладкому и дорогому игристому вину. — Чай — это слишком скучно. Просекко лучше, — заявила она, наполняя бокалы до краев. Драко не мог с ней не согласиться. Поначалу они болтали ни о чем: обсудили цены на магловские дизайнерские сумочки, преимущества итальянского вина над французским и не по сезону жаркую погоду. Но голоса их звучали неестественно, словно все это было постановочным актом, и Драко подозревал, что Панси ждет от него первого шага. Когда светская беседа стала слишком напряженной, Драко наконец сдался. В конце концов, Панси на это и рассчитывала. — Ты так и не спросила, что я делаю здесь, — сказал он, отпивая из бокала. — Сдается мне, что ты присматриваешься к печенью и выпиваешь все мое просекко, — заметила она. Драко смерил её взглядом, но Панси осталась невозмутимой. — Мне не нужно спрашивать, что ты делаешь здесь, Драко, — сказала она наконец, опуская бокал на стол. — Я знаю, что тебя арестовали, потому что ты сделал что-то ребяческое. Опять. — В этом не было ничего ребяческого, — раздраженно возразил Драко. — Мы говорим про азартные игры. Фактически первое правило участия в азартных играх — не быть ребенком. — Хорошо, ты сделал что-то идиотское. Так пойдет? Ты сделал нечто идиотское и застрял в секс-берлоге Блейза, а Поттер присматривает за тобой, чтобы ты не сделал ничего еще более глупого. — Это и правда секс-берлога, — фыркнул Драко. — Ты бы видела. Повсюду шелк и животные принты. Боже. — Как декорации для порно, — ухмыльнулась Панси, покачав головой. — Но чертовски красивый вид. — Чертовски красивый вид, — согласился он со вздохом. — Могу я поинтересоваться, как ты узнала? — Вероятно, это случилось, когда Поттер ворвался в паб и заявил: «Вы не поверите, кого я арестовал сегодня! Этого скользкого ублюдка Драко Малфоя!» — Как грубо, — усмехнулся Драко. — Почти уверен, что существует закон, запрещающий рассказывать об арестах в пабах во всеуслышание. — Наверняка. Я не придала этому особого значения, пока Луна не вернулась домой несколько недель назад и не рассказала, что провела вечер с тобой и Гарри. Вы помогали ему собрать вещи для переезда. И вот это уже показалось мне странным, особенно когда она заметила, что ты был расстроен из-за того, что Поттер покалечился, и хлопотал вокруг него, словно курица-наседка. — А вот это наглая ложь! — Скажи мне, Драко, как именно Поттер нашел этот прекрасный коттедж в Велвине? — Наверное, обратился к агенту по недвижимости. Так люди обычно и поступают, — попытался уклониться Драко. — Возможно. Вот только Луне показалось странным, что никому из друзей не пришлось подталкивать его к этому. И тут я задумалась: «Хм, кто из моих знакомых может уговорить кого угодно на что угодно и заставить человека простых вкусов потратить две тысячи фунтов на диван от Итана Аллена», — сказала Панси, постукивая длинным красным ногтем по подбородку. — Он остановился на Аллене? Черт. Я надеялся, это будет Бернхардт. Куда больше сочетается с комнатой. И к шторам лучше подходит. — Драко, — только и сказала Панси, её тон был таким же предупреждающим, как и взгляд. Драко вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Ладно! Мне было скучно! И Поттер был рядом. Я хотел немного повеселиться, — проговорил он, стараясь звучать как можно более беззаботно. Изогнутая темная бровь Панси вздрогнула. — Повеселиться? Тебе было весело с Гарри Поттером, Драко? Я думала, ты убиваешь время и тратишь его деньги. Есть что-то еще? — Нет, конечно, нет. Это же Гарри Поттер. — Именно. — И что это значит? — вскинулся Драко. — Ты пускал на него слюни годами. Драко уставился на нее: — А вот и нет! — Да, и все это знают, — отрезала она, разглаживая юбку на коленях одной рукой. — В этом нет ничего такого, Панс. Не знаю, что тебе сказала Лавгуд, но между мной и Поттером ничего нет. Мне нужно было чем-то заняться, и, Салазар мне свидетель, этот человек сам ни на что не способен. Так что я помог ему с его глупым домом. Тоже мне проблема. — Ты вообще слышишь себя? Ты ведь не сорт чая для него выбрал, Драко, — сказала Панси. — Очень жаль, иначе он давно бы избавился от того отвратительного пойла, который зовет чаем. И что, разве я не могу дружить с гриффиндорцем? — Сомневаюсь, — пожала плечами Панси. — Забавно слышать это от тебя, Панс. Из нас двоих это ты встречаешься с Луни Лавгуд. Лицо Панси напряглось. — Я знаю, ты не понимаешь этого. Меня и Луну, — сказала она. — Ни капли, — согласился Драко. Панси окинула его оценивающим взглядом, прежде чем снова заговорить: — Они не такие, как мы думали. — Они? Кто они? — Все остальные, — просто ответила она. Драко нахмурился. — И Луна? Она весь мой мир. С ней… — Панси поджала ярко-красные губы. — С ней я могу быть собой. — О Боже, — пробормотал Драко, закатывая глаза. — Нет. Заткнись, — рявкнула Панси. — Не смей высмеивать меня за это. Тебе самому прекрасно известно, что это такое — постоянно носить маску и изображать для папочки и мамочки кого-то, кого они одобряют, до тех пор, пока ты сам уже не перестаешь себя узнавать. Тебе это известно даже лучше меня, вот почему ты укатил в Америку и выбрал жизнь мелкого преступника. — Не такого уж мелкого, — слабо возразил он, почувствовав себя очень незначительным. — У меня были и серьезные приводы. — Рада за тебя. Но знаешь, что еще ты мог бы сделать, чтобы показать окружающим, что ты не тот, кем они тебя считают? — сказала Панси, наклоняясь к нему. — Ты мог бы начать жить. — Я живу, — проворчал Драко. — Да, как будто завтра не существует. — Не каждый из нас может сойтись с членом Отряда Дамблдора и притвориться, что войны никогда не было. Лицо Панси исказилось, и Драко почувствовал укол вины: — А убегать — это выход? Драко вздохнул: — Панс, это уже слишком. Я не в настроении для интервенции или что ты пытаешься сейчас устроить. Панси опустила руки на колени и откинулась на спинку кресла: — Луна любит меня такой, какая я есть, и впервые за долгое время я чувствую себя свободной. Когда я говорю что-то глупое или что-то в жизни идет не так, Луна остается рядом, держит меня за руку, любит меня так же сильно, как и прежде. Может, даже сильнее. — Да-да, — снисходительно отмахнулся Драко. — Целебная сила любви и регулярного секса. Ты раскрыла тайну счастливой жизни. — Ты не такой уж кусок дерьма, каким тебя все считают, Драко Малфой. Несмотря на то, как сильно ты пытаешься доказать всем обратное. — Черт, вот спасибо. — Ты обороняешься и огрызаешься, когда чувствуешь угрозу. Как чихуахуа, — сказала Панси. — Это уже обидно! — Готова поспорить, что так и есть. — Я больше похож на английского сеттера, — задумчиво проговорил Драко, зачесывая волосы пальцами. Панси улыбнулась и закатила глаза: — У тебя отличное чувство юмора. Ты язвительный, но все же очаровательный. И я знаю, что ты любишь неистово и всем сердцем, если кому-то удается его выиграть. — Мне жаль разочаровывать тебя, дорогая, но на это «язвительное, но все же очаровательное» сердце никто не претендует, — сказал Драко, допивая просекко. Панси подхватила бутылку и без колебаний снова до краев наполнила бокал Драко: — Очень жаль. Потому что для подходящего парня оно могло бы стать настоящим призом. А теперь выпей еще просекко и расскажи мне о всех тех мелких пакостях, которые ты вытворял с американцами. Прошло много времени с тех пор, как я слышала одну из твоих нелепых историй, и мне не помешало бы посмеяться. Драко усмехнулся и рассказал ей частично правдивую историю о том, как он угнал у лидера мексиканского картеля «Эскалейд» и сразу же разбил его, потому что не умел водить машину, а потом прятался под мостом два часа. Это была очень приятная встреча. Драко почти не вспоминал о Гарри Поттере.

***

Драко взъерошил волосы и задумался о том, не переборщил ли он, расстегнув сразу три пуговицы на рубашке. Он не хотел выглядеть отчаянным, скорее уверенным в своей сексуальности, но был уверен, что с треском провалился. Он снова принялся расхаживать по гостиной, надеясь протереть дыры в персидском ковре Блейза. Наступил четверг, и Гарри должен был с минуты на минуту появиться в пентхаусе. Чай был заварен, Драко был идеально причесан, все было готово. За исключением того, что Драко казалось, что он проглотил корзину с шершнями и что его может вывернуть в любую минуту. Он уже и забыл, что это такое — сильно нервничать. Конечно, в жизни Драко был период, когда он жил в постоянном беспокойстве, которое опустошило его до такой степени, что он вздрагивал от собственного отражения в зеркале, чувствуя колотящееся в горле сердце. Сейчас он испытывал нечто похожее. Ему определенно было страшно. Но в нем было и много радости, восхитительное чувство предвкушения, которое наполняло его всякий раз, как Гарри должен был прийти. Как же это было утомительно — чувствовать. Не помогало нервам Драко и то, что этот конкретный день был не просто четвергом, а днем рождения Гарри, и Драко сделал кое-что глупое. Он взглянул на аккуратно завернутый сверток, который чуть раньше опустил на обеденный стол. Может, ему не стоило этого делать. Это был блестящий подарок, и сначала Драко поздравил себя с тем, что вспомнил о нем. Но теперь, когда день настал и подарок лежал перед ним, Драко волновался, что он может показаться Гарри неуместным или, что еще хуже, сентиментальным. Не такие подарки обычно дарят почти друзьям или тем, с кем трахаются, останавливаясь в городе. В приступе отчаянного беспокойства Драко даже подумал о том, чтобы выкинуть сверток с балкона, сбросить штаны и сказать: «Вот твой подарок», — но он подозревал, что Гарри не сочтет это забавным. Он, вероятно, сразу же заколдует его. Без палочки. Самодовольный придурок. Но было уже слишком поздно. Колокольчик лифта звякнул. Драко бросился в спальню, чтобы еще раз переодеться. Может быть, если он будет выглядеть достаточно хорошо, Гарри не заавадит его на месте.