Преступник

Живот Гарри завязался узлом, как только он шагнул из лифта в холл пентхауса. Он не разговаривал с Драко с той ночи, что они провели вместе — ничего, кроме торопливой трусливой записки, которую Гарри оставил на тумбочке, прежде чем сбежать. Если бы все сложилось наоборот, Гарри был бы в бешенстве. Если бы кто-то — если бы Драко — оставил его в постели одного и исчез на рассвете, не попрощавшись, Гарри бы выследил его и проклял так, что у него яйца бы отвалились. Но какая-то часть его все еще чувствовала, что Драко хотел, чтобы он ушел. Между ними все было так запутанно и непонятно, что Гарри, честно говоря, понятия не имел, как себя вести дальше. Осмотревшись по сторонам и нигде не заметив Драко, Гарри прочистил горло и позвал: — Драко? — а потом поморщился. Наверное, стоило назвать его Малфоем? Существовали ли какие-то правила поведения после головокружительного секса с бывшим врагом и нынешним поднадзорным? Казалось неуместным использовать фамилию, но и имя Драко по-прежнему ощущалось чужеродным у Гарри на языке. — Я сейчас буду, — голос Драко донесся до него откуда-то справа, скорее всего, из спальни, поэтому Гарри решил подождать его в противоположной стороне — на красивой, а главное, безопасной кухне. На обеденном столе он обнаружил свой обычный чай под стазисом, а рядом с чашкой — тщательно завернутый сверток, украшенный зеленым бантом. Гарри замер. Он не ожидал, что Драко на самом деле приготовит ему что-то, потому что решил, что тот просто дразнил его, когда обещал выиграть соревнование на лучший подарок среди его друзей. Гарри ни на что не рассчитывал, но подарок был здесь — небольшой и красиво упакованный — и ждал его. Он опустился в кресло, все еще глядя на сверток, но отвел глаза, чтобы посмотреть на вышедшего из спальни Драко. На нем были брюки, рубашка и жилет. Он выглядел немного запыхавшимся, но, по крайней мере, его самодовольная ухмылка была на месте. Драко упал в кресло напротив Гарри и закинул ногу на ногу. Его ухмылка превратилась в широкую улыбку. — Привет, — сказал он. — Привет, — ответил Гарри, неуверенно улыбаясь. Он кивнул на сверток: — Это для меня? — Вообще-то нет, — покачал головой Драко. — Это для другого парня, который придет попозже. У него сегодня день рождения. Гарри закусил губу и нахмурился, глядя сначала на подарок, а потом на Драко, который только нежно закатил глаза. — Конечно, он для тебя, Гарри. Вот почему он завернут в зеленую и серебристую бумагу, — подмигнул Драко. Гарри не знал что думать. Разве он не должен был вести себя иначе? Конечно, может быть, Драко считал, что они просто перепихнулись по пьяни и это ничего не значило. Гарри не был уверен, что он сам так не думал, но все же он не ожидал, что Драко будет вести себя как ни в чем не бывало. Он не пытался прикоснуться к нему и был дружелюбен, и Гарри постарался найти в этом успокоение. — Можешь открыть, — сказал Драко. — Конечно, если хочешь. Это необязательно. Гарри нахмурился еще сильнее: — Я открою его. Почему нет? — Ну, ты смотришь на него так, будто он может тебя укусить. — А он укусит? — спросил Гарри, потянувшись за подарком, но остановившись на полпути. Драко усмехнулся: — Открой и узнаешь. Гарри притянул к себе сверток. Он любил, когда подарки были завернуты в бумагу. Он никогда не получал таких в детстве, и ему нравилось, как упаковка шуршала под его пальцами. Ему нравилось аккуратно снимать ленту и разворачивать бумагу бережно, чтобы она не порвалась. Он думал, что Драко посмеется над ним или поторопит, но он только краем глаза наблюдал за Гарри, меж его бровей пролегла морщинка. Он лениво пил свой чай и даже не прокомментировал ужасный сорт чая Гарри. Когда Гарри раскрыл бумагу, он увидел обратную сторону рамки для фотографии из темного дерева, что было странно. Он не мог представить, что Драко мог бы туда поместить. Гарри перевернул рамку, и сердце его остановилось. Из-за стекла ему улыбалась женщина — рыжие волосы, зеленые глаза, как его собственные. Она застенчиво улыбнулась ему, а потом весело рассмеялась, запрокинув голову. Лили. Его мама. В горле Гарри встал ком, и он с трудом сглотнул. — Где ты это взял? — спросил он. — Нашел среди вещей Северуса. У него не было семьи, поэтому они отошли мне. Мать хранила их у себя, пока я не сумел разобрать их, что я и сделал пару лет назад. И нашел там эту фотографию. Она была подписана, так я и узнал, кто она. На самом деле, я был очень удивлен, обнаружив её. Наверное, мне нужно было отдать её тебе раньше, но… ты сам знаешь, — Драко прочистил горло. — Они были друзьями? Северус и твоя мама? Гарри только кивнул. Он потерял дар речи. Несколько фотографий родителей, которые он получил от их друзей и знакомых, были самой большой его ценностью. Он никогда не ожидал, что увидит еще одну, что будет держать её в руках. — Подумал, что твоему новому дому не помешает немного… личных вещей, — сказал Драко. — Спасибо. Драко снова откашлялся и поерзал на месте, но Гарри не мог отвести глаз от фотографии. — Пожалуйста, — мягко ответил Драко. — С днем рождения, Гарри. Гарри посмотрел на него. Драко кусал губу и крутил кольцо на пальце. Значит, нервничал. — Так я выиграл? — спросил он наконец. — Что? — Лучший подарок? — Ага, — хрипло откликнулся Гарри. — Да, ты выиграл. Они пили чай. Драко рассказывал о своем визите к Панси и Луне, об их доме и путешествиях, но Гарри почти не слушал его. Его взгляд вернулся к фотографии в рамке на столе между ними. Казалось, что кто-то вонзил ему нож в сердце и повернул его, выбивая из легких воздух. Драко подарил ему фотографию его мамы. Драко Малфой подарил ему вставленную в красивую рамку фотографию его мамы, и Гарри не мог понять почему. Дело явно было не в несуществующем конкурсе подарков. Если бы он хотел выиграть его, то подарил бы что-то вызывающее и дорогое, что Гарри совсем бы не пригодилось, но никак не это. Этот подарок был особенным. Такие подарки дарят тем, о ком заботятся, к кому испытывают чувства. Были ли у Драко чувства к нему? Было ли это вообще возможно? Он чувствовал беспокойство Драко, его попытки заполнить тишину, но Гарри был слишком погружен в свои мысли, чтобы помочь ему. Вместо этого он просто наблюдал за ним. Он наблюдал, как тот каждые две секунды передвигает чашку, крутит кольцо на пальце, теребит волосы или проводит пальцами по подлокотнику кресла. Было еще слишком рано, но Гарри знал, что не сможет долго просидеть здесь. Ему нужно было уйти, побыть немного одному, обдумать все. Он резко поднялся на ноги. — Мне пора, — объявил Гарри. Глаза Драко расширились, и он несколько раз моргнул, удивленный неожиданным порывом Гарри. — Да. Конечно, — Драко поднялся и неловко сцепил руки за спиной. Гарри обернул серебристую бумагу вокруг фотографии и прижал её к груди. — Ну, — сказал Драко своим ботинкам. — Хорошей вечеринки. — Да, спасибо, — Гарри на мгновение засомневался: — Ты не… ты хотел бы пойти? Глаза Драко метнулись к лицу Гарри, и он поморщился: — Боже, нет! Гарри рассмеялся, чувствуя, как напряжение в его груди немного ослабевает: — Я тебя не виню. — О, да ладно, дай фанатам возможность повосторгаться тобой сегодня. Постарайся не выглядеть таким кислым, — сказал Драко, закатывая глаза. — Ладно. Увидимся позже? — Конечно. Ты знаешь, где меня найти. — И спасибо. За это, — Гарри крепче прижал рамку к груди. — Правда. Драко подступил к нему, не слишком близко, но достаточно, чтобы Гарри почувствовал запах его одеколона, и протянул руку, заправляя волосы Гарри за ухо. Его пальцы на мгновение задержались на скуле Гарри. — Всегда пожалуйста, Гарри. Гарри отступил на шаг и повернулся к лифту. Как только он подошел к нему, Драко окликнул его. — Знаешь, если вечеринка будет ужасной, ты всегда можешь вернуться сюда. Я обещаю не брать у тебя автограф, не заставлять есть торт и не петь грустные песни о дне рождения, — предложил он с робкой улыбкой. — И слава Богу, — усмехнулся Гарри. — Посмотрим, хорошо? Что-то в лице Драко вздрогнуло, но всего на мгновение. Это произошло так быстро, что Гарри не был уверен, не почудилось ли ему. — Конечно, как знаешь. Гарри вошел в лифт и помахал Драко на прощание, перед тем как двери закрылись. Он прижался к стене, как только остался один.

***

Вечеринка по случаю дня рождения Гарри проходила в новом пабе в волшебном районе недалеко от Далтона. Гермиона зарезервировала весь внутренний дворик, и, когда Гарри прибыл на место, все уже были там и разразились криками и улюлюканьем при виде него. Что-то взорвалось позади толпы, после чего снова послышались крики, в основном на Симуса. — Я попросила его не пускать фейерверки, — пробормотала Гермиона себе под нос, подхватив Гарри под локоть, и повела его к столу. — Скажи Симусу пропустить фейерверки — он притащит огнемет, — откликнулся Рон, передавая Гарри холодную пинту пива, которую тот с благодарностью принял. — С днем рождения, Гарри, — поцеловала его в щеку Гермиона. — Двадцать восемь, ты стареешь, приятель, — сказал Рон, ухмыляясь из-под усов от пивной пены. Гермиона прищурилась и стерла её пальцем, заставив грудь Гарри болезненно сжаться. — Я чувствую себя старым, — признал он. — Не слушай его, — сказала Гермиона, нежно похлопав Рона по плечу. — Ты не выглядишь ни на день старше двадцати семи. Это был прекрасный вечер. Жара уступила место приятному теплу, которое идеально подходило для того, чтобы выпить немного в компании тех, кого Гарри любил. Его пинта никогда не пустела, и Гарри позволял себе наслаждаться вниманием друзей. Он вспомнил о всех тех днях рождения, которые он провел в одиночестве на Тисовой улице, когда ему в радость было получить в подарок даже пару поношенных носков. Он вспомнил о всех тех днях рождения, после которых наступал новый учебный год. Он наедался шоколадными лягушками, которые присылал ему Рон, и перелистывал хрустящие страницы очередной книги, подаренной Гермионой, потому что они были небольшой гарантией того, что все происходящее ему не снилось. И вот он оказался здесь — выросший, окруженный друзьями, которые смеялись, танцевали и пили, пока небо темнело, а внутренний дворик освещался мерцающими волшебными огоньками. Он был счастлив в этот момент. Тоска по-прежнему жила на границе его сознания, но он не позволял ей победить этим вечером. Он старался не думать о Драко, хотя это было почти невозможно. Драко пригласил его к себе, и какой-то части Гарри отчаянно хотелось закончить вечеринку и аппарировать в пентхаус, чтобы провести последние часы своего дня рождения, трахаясь на террасе с видом на лондонский горизонт. Потому что этого Драко и хотел, правда? Поэтому он его пригласил — чтобы потрахаться. Гарри хотел этого, конечно же. Секс с ним был одним из лучших за последнее время. Черт, возможно, одним из лучших в его жизни. И он мог поддаться своему желанию. Он мог заниматься сексом без обязательств, чтобы не чувствовать себя таким одиноким. Он был молод и не в отношениях, это ему и стоило делать — веселиться. Но потом Гарри увидел перед глазами лицо своей мамы, улыбающейся из рамки, завернутой в серебристую бумагу, и его пальцы сжались на кружке. Он никак не мог понять, что это значило. В глубине души Гарри знал, что ему хотелось бы, чтобы это значило. Он хотел, чтобы отголоски того, что он ощущал между ними, жили не только в его голове, он хотел, чтобы Драко тоже это чувствовал. Было ли это возможно? И даже если Драко тоже это испытывал, если он хотел Гарри, что могло из этого получиться? Гарри хотел отношений. Он хотел то, что было у Рона и Гермионы, что было у Джинни и Йена, черт, он бы даже согласился на то, что было у Луны и Паркинсон. Ему нужны были чаепития на диване, воскресные обеды в Норе, пальцы в его волосах и два комплекта одежды в шкафу. Он не хотел просто кого-то трахать. Он хотел кого-то любить. А Драко Малфой был не из тех, кого Гарри мог любить. Правильно? Гарри вынырнул из своих мыслей, когда к нему подошла Гермиона. Рядом с ней — красивая ведьма с каштановыми волосами и приятной улыбкой. — Гарри, — сказала Гермиона. — Ты же помнишь Оливию? С одного из наших заседаний? Гарри постарался не поморщиться и протянул ей руку: — Конечно. Оливия, как дела? Рука Оливии была маленькой и мягкой, а хватка — нежной. Он тут же отпустил её. — С днем рождения, Гарри, — пожелала Оливия. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я заскочила на твою вечеринку. Гермиона сказала, что ты будешь не против. Оливия улыбнулась. «Милая улыбка», — подумал Гарри. Мягкая и спокойная, ни намека на издевательскую ухмылку. — Да, конечно, все в порядке. Спасибо, что пришла. — Ой, вы только посмотрите. Мой стакан пуст, я пойду… налью чего-нибудь еще, — Гермиона даже не попыталась подыскать более правдоподобный предлог, чтобы оставить их одних, и поспешила к остальным гостям. Оливия изящно опустилась на скамейку рядом с Гарри и чуть наклонилась в его сторону. — Как ты? Как аврорат? — спросила она. Гарри пожал плечами: — Более-менее. — Должно быть, это ужасно увлекательная работа. — Гораздо больше бумажек, чем ты думаешь, — пожал плечами Гарри. — Ох. Между ними повисла тишина. Гарри покрутил бокал в пальцах, собирая конденсат на стекле. — А что насчет тебя? — попробовал он. — Как на работе? В прошлом месяце меня не было на заседании. Был занят. Оливия просияла: — Все великолепно. На прошлой неделе мы приняли закон об интеграции оборотней. Это был чрезвычайно важный проект, и я очень рада, что он удался. Оливия затянула монолог, в котором рассказывала о подробностях закона, а мысли Гарри пошли своим чередом. Он знал, что это было грубо, потому что Оливия казалась милой девушкой. Он хотел рассердиться на Гермиону за то, что та скинула на него бедняжку, но подозревал, что в этом была и его вина. Он не успел рассказать подруге то, в чем признался Джинни, и что только недавно осознал сам. Гарри посмотрел на Оливию. Он попытался представить, каково бы ему было с ней или с кем-нибудь вроде нее. Он полагал, что может себе это вообразить. Не требовалось большой фантазии, чтобы нарисовать картину того, как они вместе занимаются маленькими повседневными делами — моют посуду, работают в саду, готовят ужин. Именно этого Гарри и хотел, так что это могло сработать. Но стоило Гарри подумать об этом, как почти сразу же к нему пришло неприятное осознание. Он мог признать, что мечтал о быте, который делили его друзья. Он сидел перед девушкой, которая могла его предложить, но, хотя Гарри прекрасно видел их совместную жизнь, этого было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Суровая правда заключалась в том, что Гарри нужна была не только нежность и забота. Что почувствовала бы такая девушка, как Оливия, когда Гарри был бы не в духе? Как она отреагировала бы, когда он проснулся бы посреди ночи, крича и сражаясь со своими невидимыми врагами? Дала бы она Гарри отпор, если бы он огрызнулся на нее? Смогла бы противостоять ему? Позволила бы после ссоры нагнуть её над столом и жестко оттрахать? Гарри сомневался. Но он знал человека, который мог бы предложить ему все это. И Гарри это было необходимо. Ему нужен был кто-то милый и грубый. Подлый и нежный. Заботливый и порочный. Одного или другого никогда не будет достаточно, и эта мысль отрезвила его. — Ты меня не извинишь? — резко поднялся Гарри. Оливия моргнула, её лицо чуть помрачнело. — Конечно, — ответила она с натянутой улыбкой. Гарри знал, что это было грубо, но он больше не мог усидеть на месте ни секунды. Он взял еще одно пиво и выскользнул в переулок, где привалился к стене. Он думал, что ему удалось сбежать незамеченным, но через несколько мгновений он услышал шаги: тяжелый топот ботинок и легкий цокот каблучков. Гарри вздохнул. — Он здесь, Гермиона, — крикнул Рон, указывая через плечо на укрытие Гарри. — О, Гарри, ты в порядке? — спросила Гермиона, выглядывая из-за угла в переулок. — Да. Мне просто нужна была минутка, — Гарри потер лицо, когда его друзья подошли ближе, становясь по обе стороны от него. Рон вытащил из кармана пачку сигарет и с кривой усмешкой протянул её Гарри. — Рональд! Не предлагай ему их! — укоризненно воскликнула Гермиона. — Гарри, пожалуйста, не кури. Это ужасная привычка. Рон пожал плечами: — Да ладно тебе, Гермиона. У него день рождения. — Где ты их вообще взял? — спросила она, выхватывая пачку из рук Гарри, но не раньше, чем он успел зажать одну сигарету между губ. — В магловском магазине. Я знаю, что Гарри любит покурить, когда пьян. Или не в настроении. Так что тебе лучше вернуть их ему, потому что сейчас, похоже, речь идет и о том, и другом. — Он может оставить ту, что уже взял, — Гермиона подняла один палец для выразительности. — Остальные я выброшу. — Спасибо, мам, — хмыкнул Гарри, после чего поджег сигарету беспалочковой магией, на что Рон усмехнулся, а Гермиона нахмурилась, отгоняя от себя облако дыма. — Что ты здесь делаешь, Гарри? — спросила она. — Серьезно, приятель, птичка, которую ты там оставил, выглядела довольно расстроенной, — заметил Рон. Гарри пожал плечами: — Мне захотелось немного подышать. — Так быстро сбегаешь с вечеринки по случаю твоего дня рождения? — со смехом спросил Рон, прижимаясь к стене рядом с Гарри и пряча руки в карманы. Гарри повернулся к Гермионе, которая внимательно за ним наблюдала. — Мне очень жаль, — сказал он. — Я ценю твой труд, и ты большая молодец. Все очень здорово, правда. Гермиона похлопала Гарри по плечу. — Немного странно, что ты прячешься здесь, приятель. Обычно ты душа вечеринки, — ухмыльнулся Рон. — Я? — удивленно переспросил Гарри. Он никогда не любил вечеринки, особенно в его честь. Слишком много внимания к его персоне, слишком много требований к тому, что он должен делать и как себя чувствовать. Рон фыркнул: — Нет. Но обычно ты умеешь притворяться гораздо лучше, чем сегодня. — Что у тебя на уме, Гарри? — спросила Гермиона. — Ничего, — сказал Гарри, потом остановился и вздохнул. — Есть кое-что. Но скорее кое-кто. Гарри почувствовал, как Рон развернулся к нему, а Гермиона подошла ближе. Он зажмурился. — Кое-кто? — переспросила Гермиона. — Гарри, ты с кем-то встречаешься? — Нет. Да. Я не знаю. Все сложно, — покачал головой Гарри, не открывая глаз, чтобы не видеть удивленных выражений на их лицах. Рон сжал ему плечо: — Молодец, приятель! Новый дом и секретная девушка? Да ты в ударе! Это девчонка, с которой тебя пыталась свести Джинни? Гарри открыл глаза и усмехнулся: — Нет, она плеснула мне напиток в лицо, помнишь? — Да, но тебе всегда нравились острые ощущения, — пожал плечами Рон. Гермиона бросила на него укоризненный взгляд, а затем снова повернулась к Гарри. Её тон сделался осторожным, как бывало всегда, когда она пыталась вытянуть из него информацию. — Что в этом сложного, Гарри? — спросила она. — Боже, — сказал он, выдыхая сигаретный дым, который задержался в его легких. — Все. Друзья ждали, пока он продолжит, и Гарри затянулся еще раз, чтобы успокоиться. Он внимательно изучал свои ботинки. — Во-первых, это парень. Сначала никакого ответа не последовало. Не было вздохов или удивленных восклицаний, и, когда Гарри поднял на друзей взгляд, он увидел, что они обмениваются ухмылками. Рон сломался первым, и широкая улыбка расползлась по его лицу. Он так сильно хлопнул Гарри по плечу, что тот покачнулся. — Блять, ну наконец-то. Сиськи Цирцеи, мы все дождаться не могли, когда же ты скажешь это вслух, — весело проговорил Рон. — Вы знали? — озадаченно спросил Гарри. — Догадывались, — признала Гермиона. — У тебя не может быть секретов от нас, Гарри. Ты разве этого еще не понял? Мы как трехголовый пес, — подтолкнул его плечом Рон. Гарри внутренне съежился, потому что именно это его и пугало. Дело было не в том, что у Гарри и Драко была длинная история взаимной неприязни. У Рона и Гермионы были свои болезненные и мучительные воспоминания, связанные с ним, которые они не скоро забудут. Он не был уверен, что они смогут простить Драко или хотя бы попробуют. — Боюсь, это меньшая из проблем, — выдохнул Гарри. Гермиона сочувственно взглянула на него: — Но он тебе нравится, Гарри? — Иногда, — честно ответил он. Рон рассмеялся: — Хорошее начало. Тебе нужно было привести его на вечеринку. Тогда я бы выполнил главную задачу лучшего друга и скормил ему речь на тему: «Причинишь боль Гарри, и мы подвесим тебя за трусы на Гремучую иву». Гарри усмехнулся при виде картинки, которая пришла ему в голову. — Что, ты не думаешь, что я смог бы взять над ним верх? — Рон замахал веснушчатыми кулаками. Гарри улыбнулся другу: — Не знаю, как насчет тебя, но держу пари, Гермиона точно могла бы его уложить. Рон громко рассмеялся: — Ты прав, приятель. Ты абсолютно прав. Ладно, нытик, хорош дуться. Ты пропустишь вечеринку. Гарри кивнул и оттолкнулся от стены. Он раздавил сигарету каблуком ботинка, и Гермиона уничтожила окурок, бормоча под нос что-то о мусоре, вредных привычках и глупых мальчишках. Шум вечеринки окружил Гарри, как только он вышел за Роном из переулка. Но, прежде чем он успел последовать за другом в толпу, Гермиона схватила Гарри за руку. — Знаешь, мне тут Луна рассказала, что сразу после несчастного случая на задании к тебе домой пришел Малфой, — начала она. Гермиона хмурилась, но выражение её лица оставалось нечитаемым. Желудок Гарри упал, и ему с трудом удалось сохранить спокойствие. Гермиона была проницательной и слишком хорошо его знала. Если бы он хоть немного дал слабину, она сразу бы все поняла. — Да, он заходил, — пожал плечами Гарри. — Гарри, — обратилась к нему Гермиона низким от беспокойства голосом. — Почему Драко Малфой приходил к тебе домой? — Я пропустил встречу с ним, пока был в госпитале. Должен был проверить его волшебную палочку. — Неужели тебя никто не мог подменить? — спросила она. — Бриггс меня прикрыла. Гермиона нахмурилась еще сильнее. Ни для кого не было секретом, что Гарри отстранили из-за перепалки с Бриггс. К несчастью для Гарри, Гермиона была самым умным человеком, которого он только знал, и он не сомневался, что она уже начала складывать детали пазла воедино. Гарри отчаянно хотелось избежать её неодобрения, и он мечтал, чтобы этот разговор закончился, прежде чем она разберется. — Я не могу решать за тебя, как тебе жить, Гарри, — проговорила она мягко, гораздо мягче, чем, Гарри казалось, он заслуживал. — Но пообещай мне, что будешь осторожен, хорошо? — Не волнуйся так уж сильно, — слегка фальшиво ухмыльнулся Гарри. — Ты разве не знала, что я самый осторожный человек на свете? Ответная улыбка Гермионы была неуверенной. Она нежно покачала головой, но не стала на него давить: — Сейчас принесут торт. Постарайся не делать вид, что тебя пытают, пока все поют, ладно? — Сделаю все возможное, — ответил Гарри. Она похлопала Гарри по руке и, к его большому облегчению, оставила его в покое. Гарри на самом деле ждал торт, пение и свечи, которые взорвались у него перед лицом, когда он попытался задуть их, оставив его перепачканным в саже и со звоном в ушах. — Фантастика! — восторженно воскликнул Джордж Уизли. — Из Гарри всегда получается лучший испытуемый. Эти свечи точно появятся в магазине! Гарри выпил еще несколько бутылок пива, наслаждаясь покоем в кругу друзей. Вечеринка приближалась к концу, и, когда все начали расходиться, Гарри знал, что ему нужно принять решение. Он мог пойти домой, в свой маленький коттедж, и хорошенько выспаться или… Или он мог аппарировать прямо в пентхаус, прижать Драко Малфоя к стене и целовать его до тех пор, пока не вспомнит, что ему не стоит этого делать. К счастью для Гарри, Рон принял решение за него. — Хочешь остаться у нас сегодня, Гарри? — спросил он, обнимая его за плечи и слегка покачиваясь. — Снова используешь меня ради завтрака, Рон? — Что поделать, если ты только на это и годишься, — рассмеялся он, крепче стискивая Гарри в объятьях и взъерошивая ему волосы. Гарри улыбнулся. — Ага, хорошо. На этот раз я подумываю о вафлях, — признал Гарри. «Так будет лучше», — решил он. Он проспится и хорошо проведет время с друзьями, а позже, при дневном свете, сможет разобраться, что происходит. Он решит, что делать с Драко Малфоем, завтра. — Гермиона, ты слышала? У нас на завтрак будут вафли. Гермиона только закатила глаза и аппарировала их в коттедж на берегу моря.