Преступник

Гарри оттянул воротник парадной мантии. — Перестань. Ты её сомнешь, — отчитала его Гермиона, осторожно отводя руку Гарри от воротника, сжимая ему ладонь и отпуская. — Я ненавижу официальную одежду, Гермиона, ты же знаешь. — Я знаю, Гарри, — ответила она. — Но мы получаем в два раза больше пожертвований, когда ты появляешься на наших благотворительных вечерах. В этот раз тебе не нужно даже произносить речь. Просто пожми нескольким гостям руку и улыбнись так, будто тебя не пытают Круцио в эту самую секунду. Все закончится быстрее, чем ты думаешь. В год Гарри был вынужден посещать четыре благотворительных вечера, устраиваемых его организациями. Гермиона заставляла его появляться только на самых важных, потому как, по её словам, его хмурое выражение лица в случае маленьких сборищ только отпугивало гостей. Гарри пытался выглядеть доброжелательно, но он ненавидел пустую болтовню, классическую музыку и крошечные порции виски, которые подавались на такого рода мероприятиях. Ради Гермионы он был готов вынести что угодно, даже это, но только четыре раза в год. Обычно Гарри всегда мог рассчитывать на поддержку Рона. Но из-за партии бракованных любовных зелий, поступивших в магазин, Гермиона вынуждена была освободить Рона от участия в этом вечере, чтобы он мог исправить то безумие, что зелье вызвало среди учеников Хогвартса на летних каникулах. Поговаривали даже о каком-то происшествии в кабинете директора. Честно говоря, Гарри считал, что это звучало гораздо интереснее, чем предстоящий ему вечер, который он мог описать двумя фразами: неудобная одежда и натянутые разговоры. К счастью, в зале, где сегодня собирали средства для Мемориального фонда Битвы за Хогвартс, был нормальный бар, в котором подавали порции виски почти приличного размера, а еще фаршированные сыром грибы, которые, Гермиона знала, Гарри любил. Гарри облокотился на стойку бара. Он как раз глотал пятый канапе и третью порцию огневиски и пытался избежать скучнейшего разговора с миссис Гренальдой Гринвич из Ассоциации чистокровных дам, когда почувствовал движение у себя за спиной и услышал прохладный высокомерный голос: — Гарри Поттер, рад видеть тебя здесь. Гарри обернулся. На Блейзе Забини был строгий костюм пурпурного цвета, который, Гарри был почти уверен, он видел в огромном гардеробе пентхауса. Блейз выглядел прекрасно, и Гарри стоило больших усилий не оскалиться на него. — Это моя организация, — резко ответил он. Забини опустил подбородок: — Да, но ты почти никогда не появляешься на подобных вечерах. — Откуда ты знаешь? — Я их не пропускаю. — Я не знал, — проворчал Гарри. — Нет? — уголки губ Блейза приподнялись. — Ты подписал для меня открытку с благодарностью в прошлом году. — Их составляла Гермиона. Я только подписывал. Но спасибо. — Тогда, полагаю, мне стоит забыть о том, что у меня есть твой автограф. Забини кивнул бармену, который снова наполнил его бокал взмахом волшебной палочки. Забини понаблюдал за тем, как переливается виски в его стакане, и небрежно оперся на стойку, блокируя для Гарри единственный путь к отступлению. — Честно говоря, Поттер, я надеялся, что столкнусь с тобой сегодня вечером. — Не могу сказать того же самого, — пробормотал Гарри, сильнее сжимая бокал. Забини почти не обратил внимания на его грубость, только вздернул бровь, а после обронил: — Я думаю, между нами возникло некоторое недопонимание. — Не было никакого недопонимания, — отрезал Гарри. — В самом деле? Ты уверен в этом? Потому что я припоминаю, как ты появился в моей квартире в очень неловкий момент, — наклонил голову Забини. Что-то скользкое заворочалось в желудке Гарри. Он ненавидел Забини в этот момент. Он ненавидел подергивание его губ, пронзительность его взгляда и небрежную элегантность его позы. Гарри мог понять, что Драко находил в нем. Даже он мог признать, что они потрясающе смотрелись вместе — оба холодные и отчужденные в шикарной одежде и с надменными выражениями на лицах. Гарри с трудом подавил желание снова оттянуть воротник мантии, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке. — Чем ты занимаешься в своем доме — это твое дело, Забини, — ответил Гарри. — А что насчет того, чем ты занимаешься в моем доме? — вскинулся он. Волна гнева залила Гарри изнутри, и он почувствовал, как лицо его вспыхивает. Он попытался обойти Забини, но был остановлен опустившейся на его плечо рукой. Пальцы Гарри тут же дернулась к кобуре для палочки на его бедре. Ему пришлось прикусить язык, чтобы не проклясть Забини на месте и не заставить его проехаться на заднице до середины зала. — Это прозвучало не совсем так, как я планировал, — признал Забини, поморщившись. — Прошу прощения. — Неважно, — мотнул головой Гарри. — Убери руку. Он вырвался из хватки Забини и развернулся, чтобы уйти. — Знаешь, ему ужасно плохо, — бросил Блейз ему в спину. Гарри застыл, до боли сжимая челюсти. Ему нужно было уйти, но он обнаружил, что не может сдвинуться с места. — Он хандрит уже несколько дней, — продолжил Блейз. — На это невыносимо смотреть. — Не понимаю, как это связано со мной, — процедил Гарри сквозь стиснутые зубы. — Не скромничай, Поттер, — усмехнулся Забини тепло и глубоко — его голос походил на растопленный шоколад. — Это напрямую связано с тобой. Гарри покачал головой, и ухмылка, вздрогнув, исчезла с губ Забини. — Между мной и Драко ничего нет, — сказал он. — Меня это не волнует, — отрезал Гарри. — А должно бы, — ответил Забини, а потом нахмурился: — Никогда не думал, что ты способен на жестокость, Поттер. Гарри повернулся к Забини и подошел ближе, почувствовав запах его лосьона после бритья. Он понизил голос, чтобы не дать повода для сплетен любопытным ушам. — Я не знаю, что он тебе сказал, но то, что между нами произошло, было на один раз. Та ночь ничего не значила. Я был пьян, и я ошибся. Можешь забирать его себе. Выражение лица Забини стало мягким и немного грустным: — Но единственный человек, который ему нужен, это ты. Гарри отпрянул, пораженный. — Если для тебя это ничего не значило, то я неправильно оценил ситуацию, — проговорил Забини. — Я передам это Драко, чтобы он смог пережить произошедшее и двигаться дальше. Мне не нравится видеть его таким. — Каким? — Разбитым, Гарри. Это не могло быть правдой. Гарри не мог в это поверить. Не после того, что он видел. Он был полным идиотом, буквально дрожал от нетерпения за завтраком в тот день, думая только о том, как он аппарирует в эту дурацкую квартиру, уничтожит шелковый халат, в котором, он знал, Драко будет расхаживать перед ним, а затем прижмет его к окну и оттрахает, заставив кончить прямо на стекло, чтобы весь Лондон мог это увидеть. Гарри хотел наказать Драко за постоянное трепетание в его груди, за то, что тот, кажется, всегда произносил именно те слова, которые он хотел слышать. Но вместо этого он выставил себя дураком, когда вышел из лифта и обнаружил почти обнаженного Драко, цепляющегося за Забини, на губах которого играла самодовольная ухмылка. Гарри стало плохо. Он почувствовал себя униженным. Драко доказал все то, чего Гарри боялся. Знаки всегда были там, но Гарри хотелось верить, что происходящее между ними что-то значило, что они что-то значили. И разве мог он не хотеть этого? Слова Драко были созданы для того, чтобы сломать его барьеры — каждый его шаг тщательно выверен и спланирован, чтобы разбить Гарри на кусочки. Теперь Гарри понимал, что происходило на самом деле, даже если это и доставляло ему боль. — Это ничего не значило, — повторил Гарри, пытаясь придать своему голосу немного уверенности. — Для него значило, — отрезал Забини. — Зачем ты говоришь мне это? Какое тебе дело? — спросил Гарри, подозрительно прищурившись. В выражении лица Забини не было ничего насмешливого или мстительного, но Гарри не смел этому поверить. Забини вздохнул: — Он мой друг, Поттер, и он несчастен. Может быть, для тебя это было ошибкой, но не для него. Возможно, ты не знаешь, но Драко хотел тебя черт знает сколько времени. Годами. Ему потребовалось немного времени, чтобы понять, что это значило на самом деле, но тем не менее. Гарри переступил с ноги на ногу: — Он знает, что ты говоришь мне все это? — Конечно, нет! Он бы убил меня! Уже пытался, сразу после того, как ты промаршировал в мою гостиную, — Забини всмотрелся в Гарри. — Так ваша связь что-то значила для тебя? Или и правда была только ошибкой? Гарри пожевал щеку: — Это не твое дело. Умные глаза Забини скользнули по лицу Гарри в поисках чего-то, хотя Гарри не мог понять, чего именно. Но, очевидно, Блейз нашел то, что искал, потому что слегка улыбнулся и протянул Гарри руку. — Было приятно увидеться с тобой, Поттер. До встречи на следующем вечере, — сказал он, кивая в сторону зала, где мероприятие продолжалось без них. Гарри пожал его руку — коротко и крепко, — и Забини развернулся. — Кстати, ты должен мне новую рубашку, — бросил он через плечо, прежде чем исчезнуть в толпе. Гарри заказал еще выпивки и постарался сделать неприступный вид. Вероятно, это сработало, потому что большую часть времени гости держались от него подальше, а некоторые даже награждали его испуганными взглядами. Позже к Гарри подошла Гермиона и сообщила, что они наконец могут отправиться домой. — Так как все прошло? — спросил Гарри с явной усталостью в голосе. — Замечательно, Гарри! Мы собрали больше пожертвований, чем когда-либо. Не знаю, что ты сказал Блейзу Забини, но он чуть ли не удвоил наши пожертвования за год! Гарри с легким недоверием покачал головой: — Я ничего ему не сказал, если не считать того, что попросил его отвалить и оставить меня в покое. Гермиона бросила на него недовольный взгляд, но затем примирительно похлопала по руке: — Слизеринцы. Клянусь, чем хуже ты с ними обращаешься, тем больше им нравишься. Неважно. Пойдем домой? — Да, пожалуйста, — с облегчением ответил Гарри и последовал за ней к камину.

***

Следующие несколько дней прошли для Гарри в свадебных хлопотах, третьесортных заданиях на работе и ночей, когда он падал в постель таким измученным, что ему ничего не снилось. Поневоле он начал задаваться вопросом, зачем люди вообще устраивали свадьбы. В чем был смысл всего этого планирования и подготовки: цветы, одежда, приглашения, схема рассадки гостей, — если в результате они получали несколько напряженных часов, во время которых вынуждены были много есть, много пить и постоянно фотографироваться. Это походило на ад для Гарри. Но несмотря на усталость, Джинни светилась от счастья. Йен наконец вернулся из Уэльса и погрузился в последние приготовления к свадьбе с таким энтузиазмом, что даже миссис Уизли выглядела ошарашенной. Нора была переполнена желающими помочь родственниками и их супругами, а под ногами постоянно крутились дети. Хоть Гарри и нравилась суматоха, он осознавал, что жаждал немного тишины и покоя собственного дома. Ему полагалось пребывать в приподнятом настроении, но Гарри чувствовал себя растерянным и уязвимым. Вместо того, чтобы вступать в долгие споры о том, где лучше разместить увитую розами арку или куда посадить воинственную тетушку Розмари, Гарри просто слушал препирания остальных: присутствовал в Норе, но не совсем. Когда ссоры между Джинни и Молли достигли апогея, Рону и Гарри удалось сбежать в дом, прежде чем те начали бросаться друг в друга заклинаниями. Рон рухнул на потертый диван в изнеможении, а Гарри устроился в кресле у камина. — Черт возьми, наша с Гермионой свадьба была такой же ужасной? — спросил Рон, потирая лицо руками. Гарри мягко улыбнулся и покачал головой. Гермиона и Рон поженились на пляже в Шотландии. На свадьбе присутствовали только родители Гермионы, ближайшие родственники Рона и Гарри. После церемонии они собрались в «Дырявом котле», закатив, наверное, самую шумную вечеринку, на которой Гарри только доводилось побывать. Все были там. Даже МакГонагалл заглянула и принесла с собой бутылку эльфийского вина, украшенную бантом. — Нет, — ответил Гарри. — Ваша свадьба была совсем другой. — Какое облегчение, — проговорил Рон, откидывая голову на спинку дивана. — Я подумал, может, я забыл, как это было на самом деле. Я был слишком счастлив в тот день. — Думаю, так и должно быть, — заметил Гарри, и Рон согласился. Несколько минут они сидели в уютной тишине, пока Гарри наконец не заговорил снова. — Рон, — начал он, — ты когда-нибудь жалел об уходе из аврората? Рон фыркнул: — Мерлин, нет. Честно говоря, я не знаю, о чем вообще думал, когда решил поступить туда на службу. До этого я сражался с тёмными волшебниками, потому что это было необходимостью. Мы должны были пройти через это вместе. Но мне не нужно было много времени, чтобы понять, что рисковать жизнью изо дня в день — все равно что искать короткий путь в могилу. Рон забросил ноги на кофейный столик и потянулся. Его глаза закрылись. — Что, приятель, сомневаешься в своем выборе? — спросил он. — Не знаю. Может быть, — ответил Гарри. — Я тебя не виню. Это уже немного поднадоело, знаешь, что кто-то постоянно пытается тебя убить. Гарри усмехнулся: — Да, это правда. Рон приоткрыл один глаз, на его лбу образовалась морщинка: — Ты изменился в последнее время, ты в курсе? Гарри ниже опустился в кресле: — Потому что мне наконец перестало нравиться бросаться в опасность? — Нет, это никогда не изменится. Что-то другое. — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, не отрывая взгляда от трещины на потолке. — Я не знаю. Ты кажешься… спокойнее? Признаюсь, я все еще удивлен, что ты избавился от старого особняка. Думал, что ты будешь жить там, пока он не сгниет и не обвалится вокруг тебя. Не то чтобы я не рад за тебя, я очень рад, — сказал Рон, открывая оба глаза и с усмешкой глядя на Гарри. — Черт, да я в восторге. Очень рад, что мне больше не придется спать там. Рон подавил дрожь. — Да, здесь наши мнения совпадают, — согласился Гарри. В гостиную влетела Джинни. Джордж — у нее на хвосте. Она опустилась на подлокотник дивана, а потом откинулась назад, падая на подушки рядом с Роном. — Мама, наконец, совсем чокнулась, — объявила Джинни. — Она полностью переделывает схему рассадки гостей, над которой мы с Флер трудились весь вечер. Джордж прислонился к каминной полке: — Джиневра, дорогая, ты прекрасно знаешь, что, если тетя Ирис и кузина Беллатрикс окажутся на расстоянии плевка друг от друга, они начнут швыряться тарелками, прежде чем подадут ужин. Я не позволю испортить хороший фарфор! — произнес Джордж — его голос был пронзительным и встревоженным, почти точная копия интонаций Молли Уизли. Джинни фыркнула: — Я начинаю понимать, почему вы с Гермионой отказались от традиционной свадьбы, Рон. Это настоящий кошмар. — Еще не поздно все изменить, — заметил Рон. — Поздно, если, конечно, я не хочу оказаться на том конце маминой волшебной палочки, — сказала Джинни и села. Она сбросила ноги Рона с журнального столика и заменила их своими. — Итак, о чем вы тут сплетничали? — У Гарри кризис среднего возраста, — ответил Рон. — Нет у меня никакого кризиса, — нахмурился Гарри. — Все потому, что он все еще любит меня. И рыдает в подушку каждую ночь, потому что я выхожу замуж, — сказала Джинни. — Вы разве не читали газеты? — О, неужели любовную жизнь Гарри снова обсуждают в газетах? Помните ту статью о тайном романе Чарли и Гарри, из-за которого они якобы расстались с Джинни? — спросил Джордж. Гарри застонал. Когда эта история только вышла, он не мог заставить себя смотреть на Чарли за рождественским ужином. — А я-то думал, что все дело в том, что он влюблен в Гермиону, Джинни узнала и бросила его, и теперь мы живем втроем, — добавил Рон. — Я начинаю задаваться вопросом, почему мы все еще друзья, — сказал Гарри, закрывая лицо руками. — Взбодрись, Гарри, — подмигнул Джордж, взъерошивая волосы Гарри и направляясь на кухню. — Они придумывают эти истории, просто потому что ты ужасно скучный. Джинни прищурилась: — Я не знаю. Мне кажется, с ним что-то происходит. — Именно это я только что ему и сказал, — кивнул Рон. — Можете вы все успокоиться? Ничего не происходит, — проворчал Гарри. — Что-то определенно происходит, — решительно заявила Джинни. — Он говорит о том, чтобы уйти из авроров, — добавил Рон. Джинни хлопнула в ладоши: — Наконец-то! — Я здесь, вы в курсе? И прекрасно вас слышу, — недовольно заметил Гарри. — Не знаю, Гарри. Мы уже много лет советуем тебе бросить этот чертов отдел, — сказал Рон. — Ты правда думаешь, что мне стоит это сделать? — вздохнул Гарри. — Мы думаем, что тебе стоит делать то, что делает тебя счастливым, — сказала Джинни. Джордж вернулся с бутербродом в руках. Он упал на диван, вынуждая сестру прижаться к Рону. — Думаю, что тот, кто оставил ему эту отметину на шее, делает его довольно счастливым, — пробормотал Джордж, проглатывая кусок индейки. Рон и Джинни так быстро оказались рядом с ним, что Гарри даже моргнуть не успел. Джинни немедленно залезла на него, оттягивая его воротник в сторону. — Слезь с меня! — проворчал он, отталкивая её. — Он прав! У Гарри засос! — воскликнула Джинни. — Ничего подобного, — попытался отбиться от Джинни Гарри. — Но это правда, приятель. Я вижу его отсюда, — с усмешкой заметил Рон. Гарри в ответ только застегнул рубашку до подбородка. — Итак, кто она? — спросил Джордж, многозначительно поигрывая бровями. Джинни и Рон обменялись взглядами, и Гарри захотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть. — Никто, — пробормотал Гарри. — Я ведь узнаю, Гарри, — предупредила Джинни, стряхивая крошки с дивана и скрещивая руки на груди. — Кто-то наверняка знает, что происходит, и это только вопрос времени, прежде чем я выясню, в чем дело. — Так и будет. Ты ведь знаешь, какой она становится, когда её пчела жалит в одно место, — покачал головой Рон. — Хуже Гермионы. — Я ненавижу вас всех, — заявил Гарри, поднимаясь с места. — И собираюсь помочь Молли с планом рассадки. — Ты труп, Гарри, — крикнул ему вслед Джордж. — Скажи хоть, кому нам отправлять открытку с соболезнованиями? — Хорошая попытка, — заметила Джинни, похлопывая брата по плечу.