третий лишний?..

три месяца хан открыл глаза, по инерции ударившись о переднее сиденье такси, когда машина остановилась. три месяца прошло с тех пор, как он в последний раз видел своих парней. джисон смутно помнит то, как его вытаскивали из подвала, так же смутно помнит радостные вопли феликса и его горячие слёзы на своей шее. смутно помнит мертвенно бледное лицо минхо, его бесконечные извинения и слова любви. смутно помнит реабилитацию в больнице под наблюдением психотерапевта. смутно помнит месяц в доме отца и судебное разбирательство, длящееся до сих пор... окна общежития дружелюбно сверкнули. улыбка тронула губы хана, и парень еле сдержался, чтобы не побежать в родную комнату. нет... нужно закончить ещё кое-что. свернув в ещё более бедный переулок, хан решительно направился к ветхому, покосившемуся зданию. — помоги ему, — чанбин смотрел в пол, сжав зубы. — прошу. он не слушает меня. не хочет слышать... я знаю, что ты был в похожей ситуации. умоляю, джисон... — одинокая солёная капля скатилась по пухлой щеке, разбившись о холодный кафель. джисон выдохнул. ему было крайне трудно общаться с людьми, но чанбин был так искренен... джисон не смог отказать. худые костяшки соприкоснулись с твёрдой поверхностью двери, издав негромкий стук. внутри послышались тяжёлые шаги, но открывать хану никто не спешил. — чан хён? — вязкая слюна мешала говорить. ох уж эта социофобия... — открой. мне нужно с тобой поговорить. — ты принёс деньги? — слабый голос еле слышался из-за двери. джи шумно вздохнул. — нет. чан, я думаю... — проваливай, — сухо кинул бан. — у меня нет настроения разговаривать с кем-либо. — но это насчёт твоей сестры!! — выпалил хан. секунда молчания, и дверь медленно открывается. лицо чана хуже некуда — щёки впали, под глазами залегли огромные синяки, губы были суше пустыни и кровоточили у уголков. нездоровый цвет лица лишь усугублял образ живого покойника, коим выглядел крис. — чанбин распиздел? — безэмоциональное лицо на мгновение исказилось в гримасе боли, на губах сверкнула и тут же погасла улыбка. — друг называется... — чан, — хан решил быть настойчивым до конца, раз уж пришёл вправлять этому идиоту мозги. — что ты творишь. твоя сестра... — я знаю, что с моей сестрой, — грубо прервал кристофер. — если ты пришёл читать нотации - уходи. у меня нет сил тебя слушать. хан усмехнулся, скрипнув зубами. — вот как? — ладони непроизвольно сжались в кулаки. — тогда ответь мне на один вопрос: как давно ты её навещал? чан саркастично изогнул бровь. — какая тебе разн... — ты идиот, бан кристофер чан!! — выпалил джисон, замахнувшись. от соприкосновения со стеной костяшки взвыли, резкая боль прошла от пальцев рук по позвоночнику. с потолка грустно посыпалась штукатурка. глаза застилали злые слёзы. — по-твоему, ханне нужны деньги? — джисон не удержался от едкой усмешки. ком стоял в горле от одних лишь воспоминаний... — если ты и вправду так думаешь, ты полнейший дурак, хён. хан развернулся, намереваясь сбежать из этой душной атмосферы безнадёжности. ханне не помогали лекарства. ей не нужны были те огромные суммы, которые тратил на неё брат. ей нужно было другое... совершенно другое. — она умрёт, если я ничего не сделаю, — голос чана стал на грани слышимости. сон остановился. — она в любом случае умрёт, чан, — грубо выдал парень, с упрёком смотря на хёна. — пойми это наконец. смирись с этим неоспоримым фактом. чан скрипнул зубами, очень низко опустив голову. широкая спина мелко затряслась, и крис грузно осел на грязный пол. джисон смягчился. он сел рядом, накрыв большую холодную ладонь своей. — она умрёт, чан. ей не нужны твои деньги. ей нужен ты. кристофер молчал, сверля невидящим взглядом противоположную стену с облезшими обоями. хан вздохнул. ладно... если это поможет... — моя мать тоже болела раком, — руку джисона неожиданно резко сжали. чан смотрел на парня понимающим взглядом, сочувственно погладив пальцем тыльную сторону его ладони. — у неё тоже была четвёртая стадия. я помню, как отец вкладывал все деньги в её лечение... — слабая улыбка тронула губы хана. — она прожила дольше, чем прогнозировали врачи. вот только все эти четыре года была прикована к кровати и не видела смысла своего существования. чан ощутимо вздрогнул. хан закрыл глаза, улыбнувшись. слёзы тускло блестели на кончиках ресниц. — в последнюю неделю своей жизни мама сказала, что хотела только одного: быть рядом с нами. она не хотела жить в одиночестве. "я бы лучше прожила с вами четыре дня, чем без вас четыре года." - сказала она и улыбнулась. это было последнее, что я от неё услышал... — ком в горле сильно мешал разговаривать. — отец отправил её в швейцарию. там она и умерла. одна. джисон посмотрел на чана сквозь слёзы. — так что нехер заниматься бредом, хён!! иди и дай ханне то, в чём она нуждается, если ты правда её любишь!! чан шокировано смотрел на хана, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. в постоянно тусклых глазах на миг загорелся живой блеск. *** джисон стоял напротив двери, почему-то чувствуя, что он здесь лишний. общежитие ни капли не изменилось: всё те же неровные стены и вечный шум. но отчего-то хан чувствовал, что здесь ему не место. он так давно не видел своих парней... за дверью послышался смех феликса и ворчание минхо. ничего не изменилось. вот только... был ли хан здесь к месту? или же... третий лишний?