(не)прикасаемая

- и что вы принесли мне на этот раз, мистер поттер? - снейп с сомнением оглядывает жестяную банку с желтыми буквами. холодная банка ложится в её руки, и гарри, не отрываясь от тепла её пальцев, тянет за крючок. с шипением банка открывается, и пена едва не выплескивается на одеяло. пахнет лимоном и сладким чаем. он знает, что её чувствительный нос унюхает тонкий аромат. - липтон, профессор. холодный чай. я не знаю, пробовали ли вы такие напитки. больничная диета ужасна. вы пришли в себя почти месяц назад, и я подумал, что от напитка вам не станет хуже. но если вы захотите, то я принесу что-то полезное и вкусное. мне кажется, от куриного бульона вы скоро кукарекать начнете... ай! она шлепает его по пояснице, но как-то совсем беззлобно, очевидно в наказание за дурацкую птичью шутку. гарри болезненно морщится, трет поясницу, но кривая улыбка на её губах стоит того, чтобы попасть под горячую руку. он безбожно влюблён в неё. в её птичьи пальцы, в её острый нос, как клюв, в хищный взгляд горлицы и стан великолепной лебедицы. в его глазах она - самая прелестная птица, вот только прикованная цепями к насесту. она заперта в золотой клетке из окон больницы святого мунго, редких посетителей, среди которых неизменно он - гарри джеймс поттер. иногда гарри думает, что его отец потешается над ним с того света чаще, чем сочувствует. и он почему-то всё больше уверен, что тот по началу был влюблен вовсе не в лили эванс. снейп сидит уже ровнее, иногда встаёт с постели, но повязки с шеи до сих пор, спустя десять месяцев со дня схватки у хогвартса, так и не снимают. гарри хочет увидеть её шею, но смущается одной этой мысли, словно представляет свою преподавательницу в постыдной эдемской наготе. она - его возлюбленная ева, чьи крылья оборвали, растоптали и заставили родить двух детей для междоусобной бойни. - и это, по-вашему, должно быть вкусным? она подносит банку к губам, и гарри малодушно хочет оказаться на месте этой банки. несколько капель с непривычки из-за плоского алюминия просачиваются к её подбородку, но она делает неуверенный глоток. - ну и гадость, - заключает она, ставя банку на тумбочку рядом с больничной постелью. гарри расстроенно опускает плечи и понуро качает головой: он надеялся, что ей понравится. снейп переводит взгляд на него, как бы спрашивая, почему вы до сих пор не ушли?, но гарри поттер не был бы гарри поттером, если бы не обладал навыком вовремя притворяться идиотом. он смотрит на последнюю вазу с цветами - все остальные давно завяли - и устало вздыхает, словно так может снять с себя тяжелый груз. - когда вы перестанете меня навещать? он, в противовес её словам, ставит на тумбу еще одну алюминиевую банку с зеленой эмблемой и тем же заголовком. - попробуйте. зеленый чай мягче и больше похож на сок. они сверлят друг друга взглядами, пытаются выйти победителями из невербальной схватки, и гарри сдаётся первым, просто потому, что уже привык во всем уступать этой великолепной женщине-мужчине. - я хочу наблюдать за вашим восстановлением. и как бы вы ни просили медсестер меня выставлять, я буду приходить к вам. снова и снова. - абсурд, - роняет снейп весьма снисходительно, и всё-таки, всё-таки, открывает банку так, как гарри показал ей пятью минутами ранее. - вам стоило бы готовиться к свадьбе с мисс уизли, а не тратить время на старуху. гарри изумленно моргает: на секунду ему кажется, что он слышит нотки прогорклой ревности. но скорее всего выдает желаемое за действительность. - ох, - гарри тушуется, не зная, как объяснить. - я стараюсь держать риту скиттер на коротком поводке, но если вы о тех статьях в пророке... его голос становится всё более неловким, и снейп быстро схватывает, что к чему. она срывается, бросает в него поочередно обе открытые банки, и теперь его кофта липнет к телу, а с волос стекает холодный черно-зеленый чай. - мистер поттер, да как вы смели! - я ничего не делал! - вскрикивает гарри, невольно повышая тон. - я не виноват, что она подумала о том, что подумала, и впустила это в прессу! - но вы этому не помешали! - снейп находит в себе силы встать, и гарри теряется на её фоне. она страшно худая, в ее руках остались катетеры от капельниц с растворами укрепляющего и обычными магловскими полезными витаминными комплексами. он ёжится, теряя весь свой запал. перед ней, такой оголенной и беззащитной, потерявшей свою броню, у него не было ни шанса. с его губ едва не срывается сокрушенное признание, но он заталкивает его поглубже. - простите, - тихо шепчет он, и гнев снейп замолкает звенящей тишиной. они стоят друг напротив друга и тяжело дышат. он чувствует запах больничного шампуня и геля для душа, исходящий от её тела и от волос, словно она его обнимает. банка докатилась до его стопы. он осторожно поднимает взгляд, но снейп на него не смотрит: её взгляд устремлен в окно, а она бессильно сжимает кулаки. - больше не приносите этот ваш липтон, - снейп, пошатываясь, возвращается в постель, и гарри не смеет предложить ей помощь. - в следующий раз принесите сушеной ромашки. я покажу, как правильно её заваривать. когда он понимает, снейп отворачивается к стене, и его сердце задыхается артериями от невозможной любви к ней. однозначно болен. однозначно сошел с ума. влюбиться в мужскую сталь, мужское лицо и что-то потерянное. - хорошо, - гарри улыбается и садится рядом с её постелью, шепча себе под нос эванеско. - я принесу ромашку, и что-нибудь ещё. севера снейп делает вид, что не слышит дурацкого обещания.