Человеку нужен человек

      «Я жив»? — наконец удалось связать мысли воедино. Прошло больше часа, как сознание начало проясняться, но парень так и проваливался в темноту, едва пытаясь пошевелиться. Потребовалось много усилий, чтобы наконец-то открыть слипшиеся веки. Сначала мутная и расфокусированная картинка больно резанула по мозгу, заставляя лихорадочно вспоминать, что произошло. А вспомнить было что, вот только всё обрывается как прерванная кинолента и склеивается уже в неизвестность, пронизанную ноющей болью по телу и невозможностью сделать ни малейшего движения.       Оставив тщетные попытки шевелиться, парень просто ждал, когда зрение хоть немного восстановится, подавляя в себе панические импульсы. Непонимание происходящего не позволяло даже дышать полной грудью. То, что его кто-то спас и приволок куда-то, он понимал, но кто и зачем, хороший вопрос. Лишь через какое-то время картинка наконец-то обрела резкость, и можно было различить брёвна на потолке и пляшущие по нему блики огня. Новая попытка повернуть голову вбок увенчалась сомнительным успехом, отозвавшись новой порцией боли, зато можно было теперь осмотреться.       Небольшая комната, освещённая лишь полыхающим огнём из камина, с потрёпанной шкурой какого-то животного на полу, за окнами лишь чернота – значит, сейчас глубокая ночь или вечер. Диван напротив с облокотившимся на него крупным телом. Сидящий на полу мужчина спал, склонив голову к плечу и скрестив руки на груди. В тусклом свете рассмотреть его было тяжело, но частично возможно, и пока было понятно, что «спасителю» лет под сорок или около того, хотя из-за бороды он, может, и выглядел старше. Волосы, кажется, светлые, отросшие до плеч и слегка вьются. Даже во сне его лицо не выглядело расслабленным, о чем свидетельствовала глубокая морщинка на лбу. Старый вязаный свитер под горло делал мужчину похожим на дровосека из фильмов. Осталось только молиться, чтобы не из фильмов ужасов.       Больше в таком свете рассмотреть ничего не удалось, и парень поймал себя на мысли, что даже если он нарвался на очередного психа, главное, что он жив, а дальше найдёт способ выбраться, не в первый раз всё же. А сейчас самая главная проблема — это жажда. Пить хотелось дико, а во рту пересохло так, что даже прохрипеть ничего не получилось, лишь какое-то едва различимое шипение. Тут откуда-то прямо перед лицом возникла огромная лохматая собачья морда. Парень бы подскочил от неожиданности, если бы мог, но лишь вздрогнул, испуганно глядя на пса, а тот дружелюбно ткнулся холодным носом ему в щеку и активно завилял хвостом, что-то тявкнув.       — Чарли? — вскочил мужчина, стряхивая с себя сонливость и оглядываясь по сторонам. Радостная улыбка расползлась по лицу вперемешку с облегчением и дикой усталостью в глазах. Отгоняя пса подальше, он наклонился к своему гостю в попытках разобрать слова по едва движущимся губам, но быстро понял, что тот пытается произнести, — Воды? Сейчас, — и тут же унесся прочь, скрываясь в тёмной части комнаты. Он отсутствовал буквально считанные секунды, вернувшись уже с железной кружкой в руках. И, опустившись на колени, поднес к чужим губам что-то тёплое и пахнущее травами, — Не спеши и не волнуйся, — прошептал мужчина, аккуратно поддерживая голову своего больного. — Тебе нечего бояться, я не причиню вреда, — добавил он, пытаясь успокоить парня, который аж дёрнулся от прикосновения, но, пару раз недоверчиво моргнув, всё же попытался сделать глоток тёплой жидкости, похожей на чай. Сухое горло сильно резануло и пришлось откашляться, давя в себе подкатившую дурноту. Но мелкими глотками всё же удалось выпить всю принесённую жидкость. — Вот, молодец, — с широкой улыбкой мужчина отстранился и убрал куда-то в сторону кружку. Затем, усевшись по-турецки прямо напротив дивана, поднял руки кверху, показывая свои благие намерения, но по глазам паренька понял, что это выглядит по меньшей мере глупо, и сразу попытался начать разговор. — Это Чарли, — с добродушной усмешкой мужчина потрепал по холке пса, который уже успел устроиться рядом с хозяином, положив рыжую морду тому на коленку, — Мы нашли тебя полуживого в машине, ты хорошо так в столб вписался… — он замялся, чуть смутившись под недоверчивым взглядом, — Ты у меня дома, и кто бы тебя ни преследовал, тут тебя не найдут, — эта новость весьма порадовала парня, он почувствовал облегчение, но страх перед этим огромным бородатым мужчиной с низким, немного хрипловатым, голосом никуда не делся. Но ничего другого и не оставалось, как только слушать и стараться «верить» словам.       — Я Алан, — мужчина ткнул себя пальцем в грудь, — Алан Холл. А кто ты, расскажешь, когда в себя придёшь. Очень повезло, что я тебя нашёл: сам бы ты не выкарабкался, и пришлось хорошо потрудиться, откачивая с того света. У тебя, помимо возможного сотрясение, переломаны ребра, приличная рана на руке, а ещё обезвоживание и истощение, так что валяться тебе ещё и валяться, — он внимательно посмотрел на парня, пытаясь прочесть в его глазах реакцию, но кроме холода и страха ничего не увидел. Так и не удалось понять, какой же цвет у этих недоверчивых глаз, — Ты как себя чувствуешь? Очень больно? — парень едва кивнул в ответ, — Ясно, тогда уколю тебя обезболивающим, чтобы ты мог спокойно заснуть, — мужчина потянулся к коробке, что стояла возле дивана, извлекая на свет стерильный шприц в упаковке и пару ампул. При виде иглы парень вздрогнул чуть ли не всем телом и тут же сморщился от боли, с ужасом смотря, как Алан набирает в шприц мутноватую жидкость. — Это всего лишь обезболивающее, — заметив испуг паренька, успокоил его Алан, — придётся мне поверить на слово, в противном случае будешь мучиться так ещё очень долго. Или ты уколов боишься, дружок? — с усмешкой добавил он, пытаясь разрядить тяжёлую атмосферу.       — Нет, — раздался в ответ сиплый тихий всхлип.       — Во… Голос прорезался, уже на поправку идёшь, — вновь усмехнулся мужчина, и чуть откинув с парня одеяло, быстро протёр небольшой участок кожи, куда сразу же всадил длинную иглу – парень даже понять не успел, что произошло, лишь сдавленно зашипел, — Сейчас легче станет, — тёплые пальцы заботливо растёрли место укола влажной салфеткой и вновь укрыли одеялом оголённое бедро. — Ну вот, а ты боялся. Давай ещё накормим тебя и спать уложим, — мужчина, поднявшись с пола, быстро скрылся в дальнем тёмном углу комнаты и чем-то зашуршал. «Вот странный мужик», — пронеслось в голове парня, — Зачем он это делает»? Всё происходящее никак не вязалось со страшными картинами, что так тщательно вырисовывал мозг, но выбора всё равно не было, как только плыть по течению, надеясь не на самый жуткий исход.       — Для начала только бульон из кролика, — вернулся Алан с той же кружкой в руках, от которой шёл такой приятный аромат, что у бедняги аж живот заурчал от предвкушении. — Проголодался, — добродушно усмехнулся этот странный мужик, так же усаживаясь на пол рядом, — Ты больше недели провалялся без сознания, и неизвестно сколько не ел до этого, так что начнём понемногу, чтобы не перенапрячь желудок, — и так же запустив ладонь под чужой затылок, помог парню чуть приподнять голову, давая возможность глотать бульон в более удобном положении.       От первого глотка по телу побежали мурашки, и пареньку показалось, что ничего вкуснее он не ел за все последние семь лет. — Ну как? Вкусно? — поинтересовался мужчина, убирая пустую кружку и вытирая парню губы мягким полотенцем. Получив в ответ лёгкий кивок, вновь заулыбался, будто это единственная знакомая ему эмоция, — А теперь отдыхай, если что понадобится, дай знать, я тут рядом, — как следует укрыв парня одеялом, он уже хотел было уйти в неизвестном направлении.       — Китан, — чуть более твёрдый голос заставил Алана обернуться, — Меня так зовут.       — Приятно познакомиться, Китан, — немного удивился мужчина, и в его серых глазах блеснула искренняя радость. И именно этот взгляд немного расслабил, давая надежду, что за ним не скрывается жестокость и предательство. Алан ушёл, оставляя гостя наедине со своими мыслями и страхами, и всё, что тому оставалось, так это пялиться в догорающий камин или в темноту дальних углов комнаты. Но, к счастью, сонливость быстро пришла на помощь, закрывая глаза и унося в спасительное забытье.       Пробуждение оказалось не таким тяжёлым, каким могло быть. Китан, разлепив сонные глаза, увидел наступившее утро, и совсем не раннее. Солнечные лучи, проскальзывающие в комнату, окутывали ее тёплым мягким светом, и теперь была возможность тщательно все осмотреть. Бревенчатые потолок и стены с каменными перекрытиями, полки с книгами и целый угол, просто забитый коробками. У окон с подвешенными пучками различных трав находилась маленькая кухонька, уставленная посудой. Также внимание привлекла деревянная лестница на второй этаж – по всей видимости, там была комната Алана.       Вспомнив о своём спасителе, парень непроизвольно вздрогнул. Этот странный мужик его пугал и одновременно внушал доверие, от чего становилось ещё страшнее. Но он был прав, Китан сегодня уже чувствовал себя в сотню раз лучше, и даже двигаться получалось без особых усилий. Парень наконец смог поднять перевязанные руки и рассмотреть их как следует. Белые бинты скрывали сейчас от глаз последствия недавних событий, и парень прекрасно помнил, как стесал до костей кулаки о морду одного из тех ублюдков. Он бы с удовольствием убил бы его, что, наверное, было бы разумнее, чем оставлять ходить по свету подобное чудовище. Но Китан не был убийцей, и идея забрать чужую жизнь, пускай даже такого куска дерьма, претила всем его моральным устоям.       Отогнав подальше эти страшные мысли, он чуть приподнялся на локтях, чтобы заглянуть в угол, где стояли стеллажи то ли с ружьями, то ли с удочками, и сразу пожалел, поскольку сломанные рёбра тут же дали о себе знать. Паренёк поморщился, уже собираясь рухнуть обратно на подушки, но стоящий рядом с диваном стул с той же самой железной кружкой на нем в момент привлек внимание. А лежащая рядом записка гласила: «Бульон. Если сможешь, выпей. Вернусь к обеду». Коротко, но отчего-то столько заботы чувствовалось в этих строчках. Ну точно, Алан — самый странный мужик, что он встречал. Вот на какой чёрт так заботиться о совершенно незнакомом человеке, если не имеешь скрытых мотивов или выгоды. Но есть всё равно хотелось, и особого выбора не было, поэтому Китан всё же выпил знакомый на вкус уже остывший бульон и абсолютно без сил упал на подушку. Сытый и довольный желудок благодарно заурчал, заставляя потянуться ладонью к животу… «Вот чёрт…» — выругался он, только сейчас понимая, что полностью обнажён под шерстяным одеялом. Краска тут же прилила к щекам. Раз голый, значит Алан его всего осмотрел, и уж точно заметил эти «прекрасные» шрамы, украшающие практически всё тело, и возможно не только их. Дикое смущение с головой захлестнуло разум, но ничего с этим поделать уже было нельзя. «Интересно, что подумал мужчина, какие выводы сделал? Да и вообще, зачем ему всё это? Спас, откачал, да ещё и носится как с писаной торбой. По логике и законам нового мира, таких людей уже не должно остаться в природе. Просто обязан быть подвох, ну по-любому…»       Бессвязный поток мыслей вдруг оборвал скрип входной деревянной двери, и в проёме показался хозяин дома с двумя огромными железными вёдрами в руках.       — Привет, — прозвучал уже знакомый радостный голос. Мужчина, поставив вёдра у стены и скинув на крючок куртку, сразу шагнул к своему гостю, — Как ты?       — Привет… — выпучив глаза, Китан рассматривал его. Алан был совсем другим, или это у него уже поехала крыша. Но вместо лица с заросшей бородой, были чисто выбритые щёки с небольшой щетиной на подбородке. Длинные русые волосы не спадали ворохом на плечи и не торчали соломой во все стороны, а были зачёсаны в хвост на затылке. Лишь только дружелюбные серые глаза были прежними на этом будто помолодевшим лет на десять лице.       — А, ну это… Я побриться решил, а то словно леший какой-то. Даже боялся, что ты меня испугаешься, когда очнёшься, — усмехнулся Алан, заметив удивление парня, и, поскребя пальцами подбородок, плюхнулся на пол возле дивана, — Ну, как себя чувствуешь?       — Намного лучше, — уже более твёрдым голосом ответил Китан.       — Это хорошо, а теперь давай осмотрим-ка твою голову, — Алан потянулся было к парню, но тот опять испуганно дёрнулся, — Да не бойся ты меня, — он дружелюбно усмехнулся, — Ничего я тебе не сделаю. Поправишься, отъешься, и как захочешь – пойдёшь своей дорогой, — с этими словами он всё же коснулся пальцами повязки на голове и, быстро её размотав, стал ощупывать шишку, не дав парню возможности вновь дернуться.       Теперь Китану оставалось лишь смотреть в глаза мужчины, которые оказались совсем близко, чтобы как следует рассмотреть затянувшуюся рану на лбу. Алан тут же словил его взгляд и удивлённо моргнул. — А у тебя глаза разные, — и чуть коснулся тёплыми пальцами щеки парня, на которой на удивление не было не единого жёсткого волоска.       — Угу, — разрывая зрительный контакт, Китан отвернулся, уходя от тёплого касания, — Голубой и зелёный…       — Как здорово. Вот уж не думал, что вновь когда-нибудь увижу гетерохромию, — Алан повернул лицо парня за подбородок и вновь с нескрываемым восторгом уставился в чужие глаза, пристально рассматривая с каким-то профессиональным интересом.       Китана аж до костей пробрало от неожиданной наглости, и, тут же осознав свою ошибку, мужчина отстранился, виновато поднимая руки, — Ой, прости… не хотел тебя пугать, просто это и в старом мире было редкостью, а сейчас так вообще… — он чуть замялся, — Извини… Давай, я ещё руку твою осмотрю и оставлю в покое, — Алан протянул к парню ладонь, терпеливо ожидая, когда тот сам подаст руку. Парнишка замешкался лишь на мгновение и с прежним недоверием в глазах позволил этому «странному мужику» размотать старые бинты и ощупать пальцами корочку засохшей крови на длинном рубце. — Ну, всё как по маслу, скоро можно будет швы снимать, — с самым довольным видом Алан наложил свежую повязку и принялся за разбитые костяшки.       — Спасибо, — выдохнул Китан.       — Да ладно тебе, это мой долг как врача, — отводя свой проницательный взгляд от его лица, Алан вновь заулыбался, — А руки-то почти зажили, даже бинтовать больше не надо. Но будут чесаться – не вздумай сдирать корку, — добавил он строгим голосом, и заботливо укрыл своего пациента одеялом. — Есть хочешь? Хочешь, знаю, сейчас приготовлю что-нибудь, только огонь разведу, — Алан, будто разговаривая сам с собой, полез укладывать поленья в камин, — Я там ещё кое-какую одежду подобрал, надо будет одеть тебя…       — Сколько я тут? — вдруг подал голос Китан.       — Ммм… Почти две недели, если быть точным, то 11 дней.       — Долго я в отключке валялся, — вздохнул парень.       — Могло быть и дольше, и намного хуже. Нам повезло, что у тебя довольно крепкий организм…       — А где пёс? — неожиданно перебил мальчишка, будто пытаясь соскочить с темы.       — Чарли? На улице бегает, — пожал плечами Алан, — И всё же возвращаюсь к вопросу о шмотье. На неделе в город смотаюсь, подберу тебе тёплых вещей, а то скоро снег выпадет, и тонкая куртка тебя уже не спасёт.       — Не нужно, я скоро уйду и не буду тебя обременять… — Китану пришлось резко замолчать под скептическим взглядом серых глаз.       — Увы, приятель, но должен тебя разочаровать, — от этих слов парень напрягся, и Алан поспешил объяснить, пока тот не успел себе надумать лишнего, — Зимы здесь суровые и снежные, ты физически далеко не уйдёшь. А когда полностью поправишься, то снега выпадет по уши, и на машине мы из леса не выберемся. Идти здесь не меньше двадцати километров только до трассы, и заблудиться как нехрен делать, я уж не говорю о голодных диких зверях. Даже если снега будет немного, я не хочу оставлять явные следы от колёс, ведущие к моему дому. Так что, дружок, придётся до весны у меня гостить, а как подсохнет, доброшу тебя до города и помогу с машиной и провизией.       Ошарашенный Китан только и мог, что хлопать глазами, понимая, что завяз в компании этого странного мужика надолго, и страшно даже представить, что можно от него ожидать. Гнетущая тишина повисла в комнате, Алан с тяжёлым вздохом опустился на диван напротив и упёрся локтями в колени.       — Послушай, тебе действительно нет смысла меня опасаться, — начал он спокойным, вкрадчивым голосом, будто пытаясь что-то объяснить маленькому ребенку, — Я прекрасно понимаю, что и доверять мне причин у тебя нет. Но чтобы ты перестал шугаться каждый раз, когда я рядом, повторю ещё раз. Я не причиню тебе зла, — паренёк в ответ лишь нахмурил брови, показывая что не верит ни единому слову. Алан задумчиво потёр лоб и продолжил, — Хорошо, давай попробуем по-другому. Мне от тебя, кроме компании и общения, совершенно ничего не нужно. Видишь ли, я больше трёх лет ни с кем, кроме Чарли, не разговаривал и чуть не сошёл с ума от одиночества, — он слегка приподнял уголок губ, — Я очень рад, что нашёл тебя и смог спасти, и надеюсь, со временем ты это поймешь. А сейчас просто постарайся не придумывать себе всякие глупости и не рисовать меня чудовищем, кушающим на завтрак маленьких мальчиков. Я как бы тоже рисковал, притащив тебя в свой дом. Так что хорош уже вздрагивать от каждого шороха, договорились?       — Эм, я постараюсь, — это прозвучало как-то даже виновато, и Китан опустил глаза, обдумывая услышанное.       — Вот и ладненько. А теперь я пойду займусь уборкой и состряпаю нам поесть. Ещё Чарли домой позвать надо.       Алан удалился в сторону кухни и долго там возился, накидывая в котелок мясо и какие-то овощи, гремя посудой с плеском воды. А затем, повесив котелок в камин, вышел на улицу и громким свистом позвал пса домой. Мгновение, и в дом влетел радостный Чарли, сразу же подбежав к дивану, виляя хвостом. Уткнулся мокрым носом прямо в ухо парню, так что тот даже ойкнул от неожиданности, но, получив смачный мазок шершавым языком по щеке, глухо засмеялся, ухватив ладонями мохнатую пёсью голову.       — Эй, вы там поаккуратнее, — вмешался мужчина, отгоняя Чарли в сторону, — У тебя рёбра сломаны, на бок нельзя, — и уложил Китана обратно. До него дошло, что парень банально устал лежать в одном положении. Решение проблемы нашлось быстро. Алан сгреб подушки с другого дивана и аккуратно подсунул Китану под спину, помогая принять полусидячее положение, — Ну, вот так поудобнее?       — Да, спасибо, — прошептал парнишка, в очередной раз тронутый подобной заботой со стороны этого огромного и странного мужчины.       — Да было бы за что, — Алан по привычке плюхнулся на пол и принялся помешивать похлёбку в котелке. А Китан разглядывал широкую спину, отчётливо себе представляя, как этот человек проводит одинокие холодные вечера вот так вот, сидя на облезлой шкуре возле камина, — Хочешь, завтра книгу какую-нибудь тебе почитать достану? — спросил он, не оборачиваясь к парню, — Ну, чтоб не скучно было. Есть классика и научная литература… — он слегка усмехнулся, — Я успел обзавестись неплохой библиотекой.       — Было бы здорово, — отозвался парень, продолжая рассматривать собеседника.       — Тогда что бы ты хотел почитать, что любишь? — Алан чуть обернулся.       — Ну… — замялся парнишка, — Я лет семь не читал ничего, кроме вывесок и этикеток. Трудно теперь сказать, что нравится, в детстве фантастику любил, кажется…       — Ооо, у меня есть парочка отличных произведений, может тебе и понравится, — Алан радостно почесал затылок, — завтра тогда обязательно найду их…       Дальше повисла тишина, и разговор потерял свою нить. Алан понимал, что сейчас беседу поддержать крайне тяжело, и пройдет не один день, прежде чем мальчишка доверится ему и сам захочет поговорить. Всё, что сейчас остаётся, так это просто ждать. Так они и молчали минут двадцать, пока Алану всё же не пришлось открыть рот.       — Сегодня опять супчик, лёгенький, а завтра уже что-нибудь посерьёзнее попробуем. Говори обязательно, если что понадобится, или что-то не так, не стесняйся, — он подмигнул парню.       — Хорошо, — Китан отвернулся, пряча смущение, боясь даже думать, что в скором временем ему и правда понадобится помощь в банальных вопросах гигиены и удовлетворении естественных потребностей. Как-никак, а организм начал подавать признаки функционирования.       Опять повисла неловкая атмосфера, которую никто из них не знал как разрядить. Да и Китан молчал теперь уже больше не от страха, а от того, что просто разучился нормально разговаривать с людьми. Все, с кем он мог свободно общаться, уже давно покинули мир живых и пополнили ряды ходячих мертвецов или вовсе пропали без вести, оставив глубокую дыру одиночества в груди. Воспоминания больно резанули по сознанию, и на глазах выступила непрошеная влага. Только из-за двух родных людей он так долго жил в том жутком месте. И после смерти матушки дал дёру, пытаясь спасти от этой участи младшую сестру. За что собственно и поплатился… Но он старался даже не думать о том, как Хлоя осталась там совсем одна, выбрав тех ублюдков, а не своего брата…       — Китан, — от тяжёлых раздумий его отвлёк обеспокоенный голос над головой. Алан стоял совсем рядом, держа в руках две увесистые кружки, — У тебя всё нормально? — парень только грустно кивнул, принимая из чужих рук одну из них, — Ну как, сам сможешь, или помочь? — спросил Алан, пытаясь растормошить паренька.       — Думаю, сам справлюсь, — немного дрожащими руками Китан поставил кружку себе на бедро.       — Из неё полегче будет, чем из тарелки.       — Спасибо, — в ответ засияла благодарная улыбка, на что мужчина довольно хмыкнул, по обыкновению усаживаясь на пол — вот любит же он на холодном полу задницу морозить. Наконец сделав пару глотков, Китан вновь улыбнулся: уж очень вкус напомнил ему детство. Алан с любопытством поглядывал на своего пока ещё недособеседника и пытался понять, что же творится у того в голове.       — Слушай, знаю, что ещё рановато для расспросов, — не выдержал всё же мужчина, — Но хотелось бы узнать о тебе больше, чем только имя и цвет глаз.       — И что бы ты хотел узнать? — сделав очередной глоток, парень перевёл на него нахмуренный взгляд.       — Ну для начала, сколько тебе лет?       — Двадцать четыре.       — Оу, на вид тебе не больше двадцати.       — Ну увы, я действительно мелковат на первый взгляд…       — Скорей худоват, — добродушно хмыкнул Алан, отпивая бульон из своей кружки, — А откуда ты?       — Чикаго.       — Далековато, однако…       — Я бежал на север в надежде, что здесь людей и мертвецов поменьше, — Китан сразу решил ответить на напрашивающийся вопрос.       — В этом ты не ошибся. Тут живых совсем не осталось, ну может только индейцы. За эти годы ты первый человек, что я встретил… И как же так вышло, что ты в таком состоянии оказался?       — Нарвался на не очень хороших людей, — сухо ответил парень, глядя в потолок. Продолжать этот разговор было в тягость, но он чувствовал, что стоит сказать больше, иначе этот странный мужик не отстанет, — Меня хорошо помяли, но я держался до последнего. Вырубило уже в городе… Очнулся тут…       — Понятно, — Алан закусил губу, уже зная, что большего он от мальчишки не добьётся. — А ты как сюда попал? — последовал вопрос, а затем второй, — и сколько тебе лет?       — Ну мне 36, точнее 37 будет весной, — Алан прям присвистнул в душе от проявления неожиданного интереса со стороны, — А этот город, где я тебя нашёл, мой родной. Я тут вырос и до апокалипсиса жил и работал хирургом. Когда всё скатилось, попал в Детройт в колонию выживших. Но как и ты, сбежал, решив прятаться здесь, в лесу, на берегу большого озера. Этот лесничий домик, — Алан, обвёл ладонью пространство, — Здесь мой дед жил почти всю свою жизнь, поэтому я и вернулся сюда. Чарли я нашёл по дороге, и почти в таком же состоянии, как и тебя.       — Вот как, — Китан уловил дрожь в голосе мужчины, но выяснять подробности не стал.       — Ну как? Ты наелся, или может ещё чуть-чуть добавить? — Алан поднялся с пола.       — В меня больше не влезет.       — Хорошо, — он забрал протянутую пустую кружку, — Тогда отдыхай, а я пойду ещё дела поделаю. Надо бы дров побольше заготовить, а то скоро снег ляжет… Не скучай тут, — и, легонько потрепав парня по волосам, ушёл, позвав с собой Чарли.       Китану пришлось вновь остаться наедине со своими мыслями и опасениями, и пусть не хотелось признавать, но этот огромный и местами даже нагловатый, неотёсанный мужик умел располагать к себе людей. И за какие-то пару дней знакомства он успел пропитать собой всё существо несчастного паренька, заполняя ту самую дыру в душе.