Мердред

Во времена расцвета Камелота, при короле Артуре и королеве Гвиневре. В роще Брайновит. Дизир прорицали у древнего озера. Воды которого питал более тысячи лет священный источник, берущий начало в Кэрланрих. Центр старой религии. Могучей и незыблемой, точно скала. Кучка смертных, с мечами наперевес, ворвалась под своды пещеры. Они осквернили нерукотворный храм богини своим появлением. Оскорбили её взор, выступили против её воли. Посмели отказаться от требований старой религии. Разгневанные дизир не словом, так делом решили склонить короля к принятию древней магии. А если и это не остудит его гордую голову, быть по сему, дорога ему за завесу. Пускай более мудрый правитель займёт трон. Дизир бросают зачарованное копьё. Оно словно тень в ночи, невидимое, неслышное несётся к своей цели. Король будет страдать, долго и мучительно. Пока не склонится перед могучей силой! Однако наперерез копью бросается рыцарь. Дизир недовольно хмурят брови. Такой исход их не устраивает. Они посылают второе копьё уже в спину уходящему Пендрагону, но теперь вмешивается наглый маг. Копьё со стуком ударяется о камень. Одна из жриц окидывает взглядом смельчака. Это сильный маг. Что ж придётся изменить планы. Когда рыцари поспешно уходят из их владений, унося раненного Мордреда, дизир взывают к своей богини за советом. — О великая. — Всеведущая. — Могучая. Эхом раздаются их звучные голоса. Словно музыка они вплетаются в песнь судьбы, жизни и смерти. Эхо подхватывает и множит с переливами их просьбу. — Король ускользнул от нашей кары. — Какую же участь ты уготовишь ему теперь? — Что прикажешь нам, своим вестникам? Когда отзвуки их голосов смолкают, в наступившей тишине раздаётся чужой голос. И молодой, и зрелый, и старый одновременно: — Не спешите. Король ещё может искупить свою вину. Если же он откажет. Пускай магия его не поразила. Но меч поразит. Всё стихло. Дизир переглянулись, но не стали ничего больше спрашивать, ожидая ответа на остальные вопросы. И действительно после небольшой паузы голос снова зарокотал под сводами пещеры: — Копьё настигло сердце рыцаря Камелота, чьё имя Мордред. Он друид, маг, посему достоин моей длани. Теперь, если Пендрагон не примет старую религию, этот юноша исполнит мою кару. Одна из дизир с почтением произнесла: — О великая, что прикажешь делать нам? — Когда король откажет вам в просьбе, оборвите нить сего рыцаря, немедля. Я же найду его телу верного хозяина.

***

Рана от копья жжёт словно в неё положили раскалённый уголь. Мордред чувствует как чужая магия впивается иглами в плоть. Сознание затуманивается и его склоняет беспокойный сон. Но даже там, его не оставляет боль, будто кто-то миллиметр за миллиметром отрывает его от собственного тела. Дни тянулись подобно патоке, да и на вкус были не лучше. Когда Мордред приходил в себя, то ощущал на губах привкус горько-кислых зелий, да холодную тряпку на голове. Он слышал иногда, как Мерлин сопел или бормотал что-то себе под нос. Чувствовал как ему меняют повязку. Потом он очнулся уже в замке. Но даже Гаюс не смог унять ноющую боль у него в груди. Дни текли. Но однажды его страданиям пришёл конец, пытки прекратились, боль отступила. Он удивлённо открыл глаза. Перед ним лежало его тело. Мордред неуверенно оглядел себя со стороны, будто паря в воздухе. Он увидел, как тело моргнуло, опёрлось рукой о кушетку и медленно приподнялось. Ничего не понимая, Мордред протянул руку вперёд, надеясь схватить «себя» за плечо, но ладонь прошла насквозь. Незнакомец с его лицом сочувствующе улыбнулся: — Прощай Мордред. Богиня выбрала подходящую кару для короля. Но ты слишком мягок для исполнения её воли. Мордред хотел спросить, что за Богиня и причём здесь он, но рот не открывался, ни звука не получилось издать. Он даже мысли не смог направить, как раньше. Незнакомец с его лицом вздохнул и сухо произнёс: — Ступай, твоё время закончилось, ни о чём не думай, — он махнул рукой и всё вокруг закружилось, размылось и исчезло. Мордреда уносило куда-то сильным потоком. Вокруг всё стало непроглядно тёмным, словно наступила самая тёмная в мире ночь. Затем, вдалеке, он увидел слегка мерцающий поток. Со временем он становился всё ярче, друида несло, словно течение, в его сторону. Он подумал, — «Возможно это звёзды». Но когда достиг их понял, это не они. Мимо проплывали нити различной толщины и цвета. Кривые и прямые, оборванные и переплетённые. При касании они звенели, точно струны или колокольчики. Мордред с интересом слушал их мелодии. А они, словно колыбельная, убаюкивали его сознание, приносили покой. Уже сам он чувствовал себя ниточкой блуждающей среди других, таких же, в этом огромном полотне. Тихо. Спокойно. Ему захотелось вздремнуть, совсем не на долго. Лишь слегка прикрыть глаза, а потом, потом он найдёт выход. Мордред чувствовал непривычное для себя безразличие. Потом… Веки его сами собой начали смыкаться, словно стали в разы тяжелей после долгих дней борьбы за жизнь. Сознание плавно ускользало. Как вдруг на грани видимости мелькнуло что-то яркое. Вспышка. Мордред невольно вскинулся, резко открывая глаза. Огромный всплеск дикой магии всколыхнул всю реку нитей, а одна из них загорелась ярче других, словно фонарь. Звук разнёсся тоже особенный, звонкий как тетива и глухой как от падения. «Необычно. — Мордред развернулся всем «телом» в сторону струны. — Что это?» Он медленно направился к вспышке. Чужие нити цеплялись, мешали, но он настойчиво шёл вперёд, стряхивая с себя лишний груз. Постепенно морок отступал и не было больше той сонливости. Мордред остановился около толстой серебристой нити, подобной сплетённым локонам единорога. На тугом канате сияла маленькая точка, будто луна спустилась с небес. Бывший рыцарь хотел протянуть руку, но ничего не последовало за его желанием. Тогда он потянулся магией вперёд. Его так и манил этот свет, словно Мордред увидел нечто действительно волшебное. Словно всё, что он видел здесь до этого было лишь жалким фокусом, трюком. Нет, теперь он нашёл нечто иное. Желанное, тёплое, живое в этой застывшей реке из нитей. И как только он понял это уже ничто не могло запретить ему прикоснуться, ещё немного, ещё чуть-чуть. Точка загорелась с новой силой, отголосок её силы выбросился вперёд на чужеродную магию, потоки сцепились, плясали вокруг пока не переплелись и, затем, всё разлетелось на миллион искр вокруг друида, закрывая тому обзор. Мордред временно ослеп. Потом постепенно начал ощущать тепло рядом. Тяжесть чего-то сверху. Он осторожно приоткрыл один глаз. Вокруг было темно. С непривычки он ничего не мог разглядеть. Друид моргнул с силой пару раз. И осознал — у него появилось тело! Он мог ощущать руки, ноги, веки. Мордред приподнялся и одеяло соскользнуло вниз. В полутьме медленно проступали очертания палатки, связки сушёных трав у потолка, складной табурет и ворох одежды на нём. «Где я? Точно не в Камелоте…» Помедлив, друид встал, покачнувшись, и заметил, что ракурс на вещи как-то странно изменился. Он что, стал ниже ростом? Быстро оглядев себя с ног до головы, Мордред в замешательстве моргнул ещё пару раз. Ущипнул себя за запястье. Нет ему это не почудилось. — Так я помолодел? — тихо и поражённо раздалось в темноте комнаты.

***

Наутро Мордред окончательно убедился, что это не просто магия омоложения. Вокруг был раскинут лагерь друидов. Его родной лагерь, который давным-давно рыцари Камелота сравняли с землёй. Здесь были люди, его наставники и другие друиды, смерть которых он когда-то оплакивал. Не зная как себя вести, он вернулся в палатку, чтобы всё хорошенько обдумать. Но времени ему не дали. Послышались неспешные шаги, и снаружи раздался голос Сердана: — Модред, ты готов? Пора отправляться. Бывший рыцарь чуть не подпрыгнул на месте. Даже Сердан был тут. Отправляться? Но куда? Но, вместо множества вопросов в адрес наставника, друид коротко ответил: — Да. Мордред неуверенно вышел. Проходя по лагерю рядом с наставником он постоянно оглядывался и крутил головой, словно оказался здесь впервые. С неподдельной радостью во взгляде он смотрел на живые и такие простые лица магов. Кто-то стирал вещи, кто-то готовил завтрак, все были погружены в свои дела. — Что-то ты сегодня сам не свой, — улыбнулся Сердан, а затем взволновано добавил, — приснилось нечто необычное? Друид с интересом склонился, став с ним на одном уровне, и с азартом в глазах спросил: — Может ты увидел во сне наш лагерь? М? Тебе кажется, что ты уже видел подобное? Мордред несколько опешил от подобного напора. Но быстро собрался. Скорей всего наставнику снова не терпелось открыть в нём юное дарование предсказателя. Кажется в прошлом он очень старался пробудить в нём этот талант. Он всегда хотел чтобы в их лагере появился прорицатель. Вот только Мордред за всю свою жизнь так и не увидел ни одного малюсенько вещего сна. Да и Сердан об этом бы не смог узнать, даже если бы и захотел. — Нет, не совсем. Просто… — Мордред замолчал. Он внезапно не смог придумать хорошего ответа. Он никогда не лгал, но что он мог сказать из правды сейчас? Повисло неловкое молчание. Во взгляде друида напротив постепенно угасли искры азарта. — Эх. Ладно, я понял. — Сердан разогнулся и потрепал Мордреда по макушке. — Ничего страшного, может в будущем увидишь. Подожди тут, я схожу кое за чем. Мордред рассеяно кивнул и уныло уставился на маленькие камушки на дороге. Внезапно стало так грустно. От тона ли наставника или от того, что не оправдал чужих ожиданий, а может от того самого будущего, которое уже случилось, и с которым он ничего не смог сделать. Он не понимал почему его вдруг забросило в это странное место. Откуда взялись давно умершие люди? Может он бредит? Лежит в горячке. Сердан куда-то отошёл, сказав ему ждать тут. И невольно Мордред ощутил будто его бросили. Хотя с чего бы, он ведь не ребёнок, только с виду. Но, это тягучее чувство одиночества предательски скребло внутри. Он уселся на стоявший рядом пень. Прошло по ощущениям не мало времени, как вдруг перед ним возник бутерброд. — Вот держи, — Сердан всунул в руки мальчику пару булок с большими ломтями сыра. Хлеб был ещё горячим. — Нужно выйти как можно раньше, чтобы не пришлось ночевать в лесу. — Не переставая жевать, пояснил друид. Мордред скромно улыбнулся и с наслаждением вгрызся в душистый хлеб. Воздух свежего леса, выпечки и сыра смешался в единый благозвучный аромат. Рядом проходили улыбающиеся, тихие друиды. Кто-то обсуждал приближающийся праздник солнцестояния. Как же он скучал по этому. Раньше, скрываясь в лесах, ночуя где попадётся, воруя еду у крестьян, он не мог позволить себе такой роскоши, как воспоминания. Приходилось думать о более насущных вещах. О выживании. Став рыцарем Камелота, он тоже старался не вспоминать о том, что когда-то потерял. Иначе это бы омрачило его отношения с братьями по оружию. Он думал о настоящем, будущем, о чём угодно другом. Ступал вперёд, не оборачиваясь назад. Только сейчас Мордред начал осознавать произошедшее. Он вернулся домой. Счастливые воспоминая из детства напомнили о себе. «Конечно, так они с наставником и ели, практически на ходу, перед тем как отправиться в Камелот. Дорога же не близкая». Мордред в шоке распахнул глаза. И закашлялся, подавившись куском сухого хлеба. — Попей, — Сердан протянул бурдюк с родниковой водой. Жадно глотая воду, друид пытался собраться с мыслями. «Может ли быть … что я действительно попал в прошлое? Но как это могло произойти». Мордред лихорадочно соображал, стараясь не выдать своего смятения. Он передал бурдюк обратно. И в глубокой задумчивости продолжил есть свой хлеб. Сердан на такое поведение друида лишь заботливо улыбнулся. Друид поощрял различные размышления мальчика, часто давал ему темы для рассуждений, будучи его наставником. В итоге это сильно сказалось на характере мальчика. Но в деревне никто не осуждал Сердана за его странное воспитание и Мордреда за его нелюдимость и замкнутость. Можно сказать, что тут все были по своему странные, так что такие мелочи не стоили и внимания. Мордред тем временем решил, — «Лучше молчать, пока не удостоверюсь. Если я и в правду вернулся назад, тогда вмешаюсь в ход событий. Как-нибудь. Стоит вести себя согласно возрасту. М-м. Вспомнить бы, как я в детстве разговаривал. В основном мысленно и редко», — рассуждал про себя Мордред. И, решив так себя и вести, не проронил ни слова вплоть до Камелота. В городе они остановились на ночлег. Где, три дня к ряду Мордред обдумывал план действий, но всё никак не мог придумать чего-то стоящего. Стоя перед зеркалом в уборной, друид с пристрастием изучал своё лицо: «Я что поглупел, став ребёнком?» Он в недоумении ощупал свою голову, оттянул щёку, осмотрел зубы, хлопнул себя по лбу. Детское тело. Оно самое. Могло ли оно как-то повлиять на его сознание. Урезать способности. Всё-таки тело не только снаружи изменилось, но и внутри. Мордред тяжело вздохнул и неохотно признал такую вероятность. Но его это совершенно не устраивало. Он сурово пригрозил отражению пальцем: «Только попробуй снова всё потерять!» Друид ещё раз тяжело вздохнул и, наконец, отлип от созерцания себя, умылся и спустился вниз в залу, где за столиком его уже дожидался Сердан. Они мирно принялись завтракать омлетом, как вдруг отворилась входная дверь и в таверну вошёл кто-то уж слишком приветливый: — Утра доброго! — послышался мелодичный голос и бывший рыцарь в неверии обернулся. Появление Мерлина в таверне для друида было как гром средь ясного неба. Едва сдержавшись от удивлённого возгласа, Мордред застыл, вовремя сомкнув губы. Он поражённо разглядывал худую фигуру напротив. Эмрис тоже застыл на мгновение, дав возможность хорошенько себя рассмотреть. Он выглядел моложе, худой и неказистый, даже ростом немного ниже, хотя в лице почти ничего не изменилось, да и одежда была прежней, но вот его глаза, вернее, взгляд. Изменился. Мордред помнил Эмриса из будущего, и то, как тот смотрел на вещи вокруг. Этот вечно недоверчивый, пристрастный, колкий взгляд, ледяной, холодный и временами угрожающий до сих пор преследовал его во снах. Мордреду всегда было интересно от чего его так ненавидят эти глаза напротив, за что осуждают, почему остерегаются. Какая в нём может быть угроза для мага? Отчего он принял его за угрозу? В былые времена Мордред действительно совершил немало ужасных поступков. Он помогал работорговцам продавать людей, воровал и, признаться честно, руки его были запачканы кровью врагов. Всё это он совершал осознанно. Винил ли он себя за это? Да. Но он стал таким не от хорошей жизни. Потому совесть его не особо грызла. Разве плохо то, что он просто хотел выжить? Но каждый брошенный в его сторону взгляд тех ледяных глаз, как будто нашëптывал ему, угрожал расплатой: «Я знаю все твои грехи. Все твои тайны. Все твои ошибки. Я знаю и ни за что их не прощу» И он был здесь. Мерлин. С каждым шагом мага, Мордред всё сильнее ощущал нарастающее в теле волнение и страх. Лёгким ветерком колыхнулась магия вокруг, откликаясь на знакомую силу. Мурашки пробежали по коже и пространство вокруг как будто стало чуть более плотным, осязаемым. Мордред с удивлением проследил за столь явными потоками чужой силы. Эмрис что, специально красуется? Мальчик скосил глаза на наставника, однако Сердан даже не шелохнулся. Он будто и не заметил ничего примечательного, всё также задумчиво изучая пейзаж за окном. Наставник мог ощущать магию некоторых особых мест, предметов, людей. Это точно. Но почему теперь только Мордреду приходится себя сдерживать чтобы не скривиться от столь явного показушничества со стороны мага Камелота. Эти внезапные ощущения окончательно выбили молодого друида из равновесия. «Нужно держать лицо. Спокойно». — мысленно успокаивал своё вдруг пустившееся в скачь сердце друид. Чудом Мордред смог спокойно поприветствовать Мерлина, не отклоняясь от своей старой манеры речи, получилось правда слишком тихо и вымученно. Но никто не обратил на это особого внимания. Поэтому Мордред про себя облегчённо вздохнул. В маге напротив друид подмечал все детали, пристально выискивал подтверждение тому, что Мерлин специально заполонил всё оставшееся пространство своей силой. Друид искал любой намёк на подлянку. Не могло быть всё так просто. На самом деле он боялся кое чего ещё, даже больше всего прочего, что Эмрис внезапно опустит уголки своих смеющихся губ, обернётся, с презрением посмотрит на него и растягивая слова произнесёт: «Ты думаешь я забыл кто ты есть Мордред? Это всё сон. Все эти люди давно мертвы. А я всё так же тебя ненавижу». Друид подсознательно боялся этого фирменного взгляда полного осуждения и подозрения. Магия вокруг немного покалывала. Словно что-то касалось приоткрытой кожи, слегка кололо, но затем, через секунду, там уже не было и следа от прикосновения. От чего вернуть себе потерянное спокойствие было в разы и разы сложнее. Однако, постепенно эти ощущения сошли на нет, как будто сила вокруг ощупала всё его тело и сделала известные только ей одной выводы, наконец, Мордред смог спокойно вздохнуть. Как ни странно, с виду Мерлин не выказывал к нему и капли интереса, даже бровью в его сторону не повёл, хотя это в текущих обстоятельствах немного успокаивало. Может ли быть, что Эмрис сам не до конца контролирует свою силу? Если это действительно прошлое… Может… она ему пока не подвластна. Мордред про себя хмыкнул. Он всё больше начинал верить в своё перемещение. Если это прошлое, тогда Эмрису нет причин ненавидеть друида, не так ли? Эти не сложные умозаключенич помогли ему унять дрожь в руках, а стук крови в голове немного стих. Постыдный страх и волнение постепенно улеглись. А временное смущение и неловкость сменились неподдельным интересом к происходящему разговору. Кстати разговор выходил очень необычный. «Эмрис мог видеть их будущее? Разве в прошлом маг знал о грозящей им беде?» Голова плохо соображала, но интуиция подсказывала друиду, что, то удивление, с которым Мерлин в будущем встретил его на площади — было неподдельным. Он действительно не ожидал его увидеть. Не знал. Не был готов. «Тогда как объяснить происходящее сейчас в таверне?» Мордред пристально наблюдал, за магом. Взгляд скользил по чужому лицу. Его заговорщическая улыбка, хитрые глаза, полушёпот с которым Мерлин объяснял свой план. Друид невольно сглотнул. Он никогда не видел Мерлина планирующего что-то при нём. Такого открытого рядом с ним, непринуждённого в жестах. Когда Сердан начал подниматься из-за стола, Мордред мгновенно очнулся, словно до этого был околдован. Друид незаметно ущипнул себя за ляжку и мысленно отругал. Как можно так засматриваться на мужчину. Тем более Мерлина! В расстроенных чувствах Мордред вышел из залы.

***

После того как они приняли травы от Эмриса. Всё вернулось на круги своя. Походы в лес, стирка вещей, готовка каши. Обычные дела. Мордред думал, что около года он сможет жить спокойно в деревне. До тех пор, пока у Морганы не начнёт проявляться её дар, он не пересечётся ни с ней, ни с Мерлином. Но каково же было его удивление, когда однажды, раскрыв слипающиеся глаза и чувствуя лёгкую боль во всём теле он обнаружил перед собой чужой лагерь. Вернее так, это был маленький костёр, пара брёвен и человек в знакомой одежде, который что-то варил в котелке. Как он сюда попал? Что вообще происходит? В голове было пусто. Последнее, что он смог вспомнить, как он выходил на дорогу с корзиной полной трав. Но тут человек у костра разогнулся. Мордред уже по одежде понял, кто это был. Мерлин. «Почему его так много в этом времени!» Эмрис подошёл к нему и присел рядом. Как ни странно теперь чужая магия ощущалась привычней, друид всё ещё мог её чувствовать, но слегка, как дуновение тёплого ветерка. Видимо Мерлин, всё-таки взял свою силу под контроль. За что друид почти готов был сказать спасибо. У него побаливала голова и его слегка подташнивало, а чужая сила лишь добавила бы больше дискомфорта. Оказалось, что его сшибла лошадь. Лошадь Артура. От осознания того, что это из-за Артура всё его тело ноет, как от падения со склона горы, и рубаха порвана в нескольких местах, Мордред действительно рассердился. Поэтому не особо был доволен расспросам принца. Да и честно говоря теперь, когда его деревня была цела, он не хотел подпускать к ней ни одного рыцаря Камелота. Даже Артура. А когда принц начал выставлять своего слугу на смех, Мордер до сих пор не сильно расположенный к диалогу вовсе ушёл в свои мысли. Ему было любопытно отчего Эмрис будучи сильнейшим магом из когда либо живущих всё равно прислуживает этому лопоухому ослу. Если не захватить престол, так хотя бы уйти Мерлин таки мог. Почему же он остался? Недолго думая друид решил задать вопрос в лоб, вернее в спину, моющему у реки посуду, магу. Судьба. И видимо надежда. Эмрисом двигало именно это. Так решил друид после их коротенько разговора. В его голове появился закономерный вопрос: «Но что же двигало им, когда он пытался убить меня? В будущем. Ведь должна была быть и этому причина». Мордред убеждал себя больше не начинать разговора с магом. Он хотел просто тихо отсидеться в лагере, а на утро уйти как ни в чём не бывало. Пусть у него и останутся вопросы, всё равно нынешний Мерлин не сможет ему на них ответить. Этого попросту ещё не произошло. Друид заклинал себя не смотреть на Мерлина, но постоянно натыкался на него взглядом. Сидеть рядом было приятно. И все мысли крутились вокруг Эмриса и его необъяснимых поступков. Прикрыв глаза, Мордред обречённо выдохнул и с силой свёл брови к переносице. «Это похоже на проклятье». Даже его мысли крутились вокруг одного единственного человека. Как не справедливо. Ещё в далёком будущем он чувствовал некую странную паранойю, зацикленность на Эмрисе. Чем чаще Мерлин отвергал его, был груб с ним, тем сильнее ему хотелось переубедить последнего. Заставить его изменить свою точку зрения. Даже если было сложно со спокойным лицом терпеть его ледяной взгляд, он старался. Он доказывал всем вокруг свою полезность. И всё время смотрел за реакцией Эмриса. Но тот был очень скуп на похвалу, как и на искренние улыбки в его адрес. Сейчас друид хотел держаться от мага как можно дальше. Хотел изолировать свою деревню от влияния Камелота. Любыми способами. Мерлин принёс в его жизнь только разрушение и боль. В этот раз стоит держаться в стороне от дел двора. Но как на зло, любые доводы сейчас казались ему пустым звуком. Друид думал только об этих приятных улыбках и глазах с прищуром напротив. О предложении Мордреду занять постель мага, о его игривой ухмылке и смешке. Друид не мог отвести своего завороженного взгляда. Это было его поражение. Как он мог сейчас отказаться от возможности подружиться с этим человеком? Нет это просто выше его сил. Старое стремление снова подняло свою голову ото сна. Ему непременно захотелось изменить отношение мага к себе. Хотя бы ещё один раз. Однако кое что стоило прояснить. Друид в волнение задал мучащий его вопрос, может ли быть, что он и раньше видел, но решил помочь только под конец: — Тогда в городе ты правда увидел на перёд, что нас схватят стражники? Эмрис явно занервничал. Мордред с интересом наблюдал как тот неосознанно отводит взгляд в сторону. Как очевидно. Маг наверняка собирается соврать или увильнуть. И да, Мерлин очень неумело меняет тему: — Тебе стоит восстановить силы. Иди спать. — Ты не ответил… На этот раз Эмрис более искусно сменил тему, подключив к разговору принца. Мордред расстроенно вздохнул. Никто и не говорил, что будет легко. Даже в прошлом Мерлин, всё тот же Мерлин. Скрытный, осторожный и так далее. А как иначе, если бы не эти его качества, то он давно бы встретил топор палача на площади в Камелоте. С этими мыслями друид подошёл к чужой постели и нерешительно присел с краю. Потом оглянулся и, поняв, что никто не собирается его прогонять быстро залез под одеяло, почти с головой. Внутри было тепло и уютно. От одеял пахло чем-то приятным, скорей всего это был запах самого Мерлина. Хотя друид никогда его не чувствовал до этого, он подозревал, что маг пахнет очень приятно. Так и оказалось, словно сама магия. Вокруг этих старых серых покрывал он мог ощущать лёгкий след силы чародея. Словно всё, чего когда-то касался Эмрис, пропитывалось его сутью. Ещё некоторое время он боролся со своим смущение и горячими ушами, пока окончательно не смирился, а окружающее тепло не окутало его с головой. Сон пришёл незаметно быстро. Последняя мысль посетившая его голову была о том, что он хотел бы показать Мерлину свой лагерь. И заставить его так же чувствовать неловкость, когда тому придётся спать в палатке Мордреда. Бывший рыцарь понимал, что это бредовая затея. Но довольная ухмылка сама собой появилась на его лице, от одной только мысли. Он представлял как Мерлин ворочается под его одеялом и смущенно разглядывает охапки сушёных трав свисающих сверху. Засыпая, друид не учёл, что магу нет нужды спать в чужой постели, если у него уже имеется своя… Хотя остаток этой ночи Мерлин провалялся под одеялом принца, и как бы тот его не пинал, недовольный своей очередью дежурить, маг продолжал преспокойно храпеть.