Мердред

После магической подпитки от Эмриса, Мордред чувствовал себя необычно. Ещё более необычно, чем после перемещения в детское тело. Он шёл задумавшись, изучая пристальным взглядом мага напротив. Тогда на поляне друид был слаб, уязвим как никогда. Он не учёл свои нынешние способности и был очень близок к провалу. И когда он почувтвовал позади себя хаотичное движение магии Эмриса. Смирился с тем, что тут маг его и подставит. Как всегда это делал из раза в раз, в самый неудобный для друида момент, в момент его слабости. Но вместо удара магией ему в спину пришёл тёплый, питающий поток. Мордред мужественно ожидал подставы, но, получив неожиданную помощь вздрогнул, как от удара. Его привычная картина мира рушилась, как карточный домик. А маг позади него, не осознавая этого продолжал уверенно рушить фундамент — прочный фундамент из убеждений. Магия Мерлина вливалась мощным потоком. Она была прекрасна. Друиду никогда не приходилось чувствовать подобного. Казалось, все эмоции Эмриса лежали у него как на ладони, текли по венам и медленно оседали в сознании. Дыхание перехватило. Он ощущал беспокойство мага, нервозность, сосредоточенность и веру. Веру в маленького друида. Ничем не обоснованную, но отчего-то столь явную. Мордред не успел опомниться как всё закончилось. Связь резко оборвали и он по инерции чуть не завалился вперёд, с трудом устояв на ногах. Детское тело не было готово к такому количеству магии. Это был перебор. А его представление о мире только что перевернули с ног на голову. Мерлин. Помог ему. Поделился самым сокровенным. Разделил с ним силу и чувства. От чрезмерных переживаний друид ощутил, как к щёкам прилила кровь. Это всё не правильно. Этого просто не могло произойти. Он согнулся пополам и опёрся руками в колени, пытаясь отдышаться. Друид осторожно глянул в сторону мага. Их взгляды тут же пересеклись, как примагниченные, и Мордред резко отвернулся. Нет, невозможно. Мерлин бы никогда… Мальчик то краснел, то белел. Сердце колотилось, как после пробежки и сам он сильно вспотел, так что рубаха местами прилипала к телу. Артур где-то там опять понапрасну обвинял своего слугу. И впервые Мордред был рад этому, ведь на него не обращали внимания. Эмрис действительно помог ему. Мордред был признателен. Он пообещал себе отплатить магу, когда представится возможность. Друид осторожно наблюдал за Эмрисом, с трудом доверяя тому, что видит и слышит. Но постепенно, как дикий зверь, которого приручают лакомствами, он начал привыкать. После разговора у костра Мордред окончательно убедился: этот Мерлин не тот, кого он помнил. Этот юноша смеялся с ним искренне и не пытался отстраниться. Сомнения и страхи на время ушли, оставив вместо себя надежду и трепетное чувство понимания. Мерлин был щедр и искренен в проявлении эмоций, он по-видимому не особо мог управлять ими. Если улыбался, то словно освещал всё вокруг своей радостью, если грустил, то замыкался и уходил в себя, уперев взгляд в землю, никого больше не замечая. Тогда вокруг словно сгущались тучи и становилось зябко. Настроение чародея можно было с лёгкостью читать по его лицу. Да и врал маг просто ужасно. Так что не стоило и думать о том, что Эмрис лукавил с ним. Но друид всё равно с трудом верил в происходящее. Совершенно немыслимая ситуация: он умер, наверняка умер там в Камелоте, затем попал в прошлое, и сразу, с ходу, смог поладить с Эмрисом. Спустя столько лет, столько безуспешных попыток… Сейчас он практически ничего не делал. Всё то же самое — обычная вежливость и заинтересованность. Это было слишком просто, странно. Немыслимо. Словно само время смеялось над его прошлыми потугами. Сколько сил он приложил, ничего не добившись. А теперь, всего лишь попав под лошадь принца, стал в миллион раз ближе к магу, чем будучи рыцарем, защищающим страну. Но друид не спешил смеяться над собой. Ему некогда было предаваться самоиронии. Мордред, поражаясь своей удаче, ловил дождь из улыбок и смешков от вечно сурового и холодного с ним величайшего мага всех времён. Он словно попал в чудесный мир, где мечты становятся явью, где сон превращается в реальность. Бывший рыцарь с теплотой смотрел за таким живым и обыденным в общении магом. За его доброй улыбкой, хитрыми голубыми глазами, изящными пальцами, могущественными в сотворении заклинаний, но такими рассеянными в простых вещах. Из рук мага постоянно что-то падало, выскальзывало и улетало. И друид помогал ему всё подобрать, пряча за напускной серьёзностью рвущуюся наружу мальчишескую улыбку. Сидя у костра напротив Мерлина, друид не раз и не два ловил себя за тем, как беспардонно любуется Эмрисом, почти не отрывая взгляда. Ему становилось теплее от того, что Мерлин цел и здоров. Сидит вместе с ним и весело проводит время. Что не было никаких хлопот, которые бы очередным грузом свалились на плечи великого волшебника и омрачили его беззаботный взор. Одного этого было достаточно для того, чтобы Мордред почувствовал себя счастливым. А в груди потеплело. А маг не замечал, занятый перепалкой с принцем, что кто-то с нежной улыбкой ловит каждый его взгляд. Тёплое щемящее чувство поселилось в груди Мордреда. Это произошло само собой, так естественно, словно Солнце взошло после грозы. Мимолётно брошенный взгляд мага, открытые друг другу маленькие секреты и сердце забилось чуть быстрее. Это волшебное чуство то затихало, то появлялось вновь, стоило Эмрису к нему обратиться. Мордред заметил это, но не придал особого значения. Просто он давно мечтал подружиться с магом. Очень давно. Теперь он был так рад, что было бы наоборот странно, если бы он не почуствовал этого тепла в груди и сердце не запело.

***

Ветки хлестали в лицо, трава цеплялась за ботинки, а кони упрямились и не хотели продолжать путь. Мордред шёл позади всех, ему было чуть легче продвигаться, ветки уже были обломаны и не спешили его оцарапать. Поэтому он с любопытством изучал окружающую их магию. Словно незнакомое насекомое, терпимое, но надоедливое. По сравнению с магией Эмриса она была блёклая. Чужеродная. Друид заметил отголосок силы в самых густых зарослях, словно отсвет пурпурного крыла стрекозы. Их что-то не пускало дальше в лес. Стена или лабиринт. И честно говоря друид был рад этому. Чутьё подсказывало, что в глубине находится то самое место силы, о котором спрашивал его Мерлин. Кто-то скрыл источник от посторонних. И не известно друг это или враг. Старейшины точно не были знакомы с этим чародеем, раз не рассказывали о нём. Мордреду не было известно зачем Мерлин и Артур решили пройти сквозь лес Осетир нехожеными тропами, куда они направлялись, и почему Мерлин выглядел так, будто всё время сверялся с внутренними часами и переживал из-за отклонения от какого-то ему одному известного плана. Он вечно следил за положением Солнца на небе, недовольно постукивал пальцами из-за длительных остановок и довольно резко отвечал на шуточные подколки Артура. Принц же явно никуда не торопился и даже наслаждался прогулкой, видно было что он привычен к более суровым условиям в походах. И вот уже как второй день они ходили по кругу в зачарованном лесу. Друид надеялся, что принцу надоест и он прикажет возвращаться обратно на запад. Но ни на следующее утро, ни на последующее Артур не выказал желания прекращать попытки. Благо дичи в этих краях было много и можно было не беспокоится на счёт еды. К концу третьего дня Мордред заметил, что Эмрис стал ещё более странно себя вести. Маг не находил себе места, кусал губы и постоянно оглядывался, словно отыскивая что-то. «Должно быть он тоже заметил пурпурную стену, пока мы шли», — подумал друид с грустью. Ему совсем не хотелось узнавать, что скрыто по ту сторону. Вечером четвёртого дня от начала блужданий Мерлин вызвался первым дежурить. Он был слишком довольный для того, кому предстоит сидеть не смыкая глаз первую половину ночи. В его задумчивом взгляде направленном в чащу не сложно было разгадать причину такого поведения. Маг собирался сходить к барьеру. Мордред тяжело вздохнул, улёгся на чужую постель, уже ставшую такой привычной и сделал вид, что заснул. Когда стемнело, мальчик услышал тихий шелест плаща и осторожный хруст веток. Не долго думая друид поднялся, как только шаги стихли среди кустов, наспех обулся и отправился следом за магом. Путь занял около часа. Мерлин двигался быстро, ступал твёрдо, поднимая неимоверный шум в тихом ночном лесу. И ни разу за всё это время Мерлин не почувствовал слежки. Мордред непременно рассмеялся бы от невнимательности мага, не будь это место таким подозрительным. В воздухе витал влажный туман. Он стелился плотным ковром под ногами и мешал смотреть. С трудом удавалось разглядеть очертания стволов деревьев в паре метров впереди. Друид быстро семенил ногами, стараясь не отставать, и часто спотыкался о корни, в который раз мечтая вернуть себе прежнее взрослое тело. Лес снова начал сгущаться. На ветках в темноте едва-едва виднелись зарубки оставленные мечом принца в прошлые разы. Мордред в темноте на ощупь находил эти следы, а по издаваемому шуму вычислял мага впереди. Внезапно шаги остановились. Мордред мигом застыл на месте, а Мерлин вышел вперёд поднимая глаза к небу. Друид не решался выходить из укрытия, он подозревал, что быть пойманным за слежкой не самое лучшее продолжение их отношений. Вверху же, над головами, блестело среди россыпи звёзд чужеродное едва уловимое взглядом полотно. Полупрозрачным покрывалом блестело оно с плавными переливами, как на крыльях стрекозы, словно мозаика, собранная из мельчайших осколков. Друид хотел спросить Эмриса куда он спешит попасть, чего хочет добиться, почему нельзя просто обойти это место. Да, это был бы большой крюк, ведь придётся возвращаться к прохоженным дорогам, но зачем лишний раз рисковать? Мордред хотел бы выйти и спросить мага, но считал себя здесь лишним. Его никто не звал. Он сам увязался. Следил. Это действительно было так. Он пошёл следом, потому что боялся за Эмриса, маг был очень рассеян последнее время и крайне невнимателен. Он даже не заметил, как друид шёл за ним по пятам около часа. Мордред лишь хотел убедиться, что с Эмрисом всё будет в порядке. Однако Мерлин мог понять всё иначе. Его бы непременно насторожило «преследование». А терять оказанное магом доверие друид совсем не хотел. Он со смешанными чуствами наблюдал, как Эмрис прощупывает силой едва уловимую взглядом пурпурную завесу. Тёмные деверья по ту сторону причудливо преломились. Словно натянутая перед ними невесомая ткань пошла волнами. Мерлин отступил на шаг назад. Огонь вспыхнул у него в ладони, осветив всё вокруг. Ослепнув от внезапной вспышки, Мордред пригнулся среди густых кустов можжевельника. Когда друид снова выглянул, небольшое пламя уже лизало воздух рядом с преградой, оставляя на ней дымящиеся слегка обугленные разводы. Довольный результатом Мерлин оставил огонёк парить в воздухе. А сам размял запястья и сделал несколько примеряющихся движений, как бы вспоминая позабытое заклинание. И затем, уже уверенно призвал между ладонями огромный пылающий огненный шар. Миг и он со взрывом врезался в колышущуюся стену. Завеса задрожала. На ней появилось серое пятно размером с ворота замка. Мерлин повторил удар. Пятно разрослось. После десятка ударов оно окрасилось в чернильно-чёрный цвет, но дырки так и не образовалось. Мерлин недовольно ходил взад вперёд. Он со злости пнул полупрозрачную преграду, но поверхность спружинила и резко отбросила ногу, так что маг чуть не шлёпнулся на пятую точку. Мордред задумчиво смотрел из-за укрытия. Мальчик тоже не мог придумать, как разрушить преграду. Эмрис шёпотом ругался и мерил шагами пространство перед барьером. А друид присел на землю прямо за кустом. После дневного похода, ночной пробежки и полного отсутствия сна мальчик сильно устал. Он некоторое время изучал отблески преграды высоко в небе на фоне точек звёзд. Но вот Мерлин, успокоившись, начал искать другие подходы. Стихийной магией пробовал сделать подкоп, но земля не поддавалась. Пробовал чистой силой разрезать, раздвинуть границу но и это не возымело эффекта. Мордреду пришла идея полить пятно холодной водой, возможно от разницы температур и стихий, завеса поддастся, но он быстро отбросил эту мысль. Ему лучше не вмешиваться. Да и простые перепады температур наверняка были бы бесполезны простив этих чар. Эмрис, долго и неотрывно изучавший преграду, резко вскинул голову. Поднял обе руки к небу и нараспев произнёс слова длинного рокочущего заклинания. Голос в ночи зазвенел песней, наполненной древней магией. Мордред поражённо замер. По рукам от пальцев и вверх пробежало лёгкое покалывание. Будто его магия тоже хотела принять участие в колдовстве. Как только распев оборвался, с неба грозно сверкнула вспышка, и как в замедленной съёмке друид увидел молнию. Вспышка влетела в чёрные отблески барьера и колышущееся полотно разлетелось на множество бликующих искринок. Они таяли в воздухе так быстро, как снег летом. Сразу запахло дымом и морем. Послышался ужасающих грохот. Мордред испугано поднял голову. В него же молния не ударит? Небо ещё сильнее почернело. Его заволокло тучами. По лицу влажно ударили первые капли и друид понял, что пора убираться от сюда. Раз Мерлин сейчас смог призвать такое мощное заклятье, значит не так уж рассеян он был на самом деле. Друид честно говоря боялся оставаться здесь. Он в последний раз взглянул на мага, тот ничуть не утомившись, в отблесках новых вспышек молний вдали, с улыбкой изучал получившуюся прореху. Дыра была огромной, край едва угадывался за сотню метров над кронами деревьев, блестел тёмно-пурпурным неровным сколом. Мордред сглотнул и быстро направился в сторону лагеря. Засечки находил почти не глядя, хватаясь руками за каждый куст или дерево. Он боялся, что если Мерлин придёт в лагерь раньше его, то заподозрит что-то неладное. Поэтому мальчик бежал изо всех сил, спотыкаясь и снова вставая. Хоть он и смог наладить общение с Эмрисом. Он всё же не смел надеяться на то, что уже стал ему другом. И Мерлин вряд ли простит ему преследование какова бы не была на то причина. Хотя теперь маг прикрывал ему спину, помогал незаметно колдовать и делился своими мыслями, даже выслушал его историю о странностях в детстве и не отшатнулся. Это не означало, что он не изменит своего отношения. Мордред не был готов снова почувствовать чужую холодность и подозрение. Он привык каждый день просыпаться и в нетерпении ожидать в пути новых мысленных разговоров с Эмрисом. Ничего не значащих, но приятных, почувствовать его магию и тепло. Возможность говорить с кем-то так, как он привык, не заботясь об условностях общества. Когда не нужно было прятать себя настоящего за маской разбойника, рыцаря, не мага. И Мерлин позволял ему быть собой. Вместо ожидаемого ножа в спину, Эмрис дал ему поддержку. Своей магией. Поделился самой сокровенной частью. Вместо обвинений, искреннее сопереживал. Вместо привычного недоверия, сам открылся ему, стоило Мордреду немного рассказать о себе. Бывший рыцарь не готов был расставаться с этим так скоро.