Почувствуй этот холод

- Доброе утро, Мистер Майклсон. - дрожь в моем голосе не унималась, не говоря уже о пальцах, которые нервно поправляли юбку, которая так не вовремя задралась. - Уже день, милая. - он улыбается мне, оголяя свои ямочки, по которым я бесконечно скучала. Он так изменился. Как бы это ни звучало парадоксально, но он будто постарел на лет десять: образовались глубокие складки над переносицей, глаза такие потухшие, уставшие от всего, а мешки под ними свидетельствовали о бессонной ночи, если семнадцать лет назад я смело сказала бы, что ночь он провел с какой-нибудь сногсшибательной брюнеткой в самом дорогом баре города, то сейчас я знаю, что ночь была тяжелой из-за каких-то личных проблем. Семейная жизнь его так вымотала. - Простите. Я насчет договора. - я пытаюсь повернуть все в деловую сторону, но тщетно. - Кэролайн, я так по тебе скучал. - он поднимается на ноги и медленно, мучительно медленно, сокращает дистанцию между нами. - Не надо. - шумно выдыхаю я, чувствуя его горячее дыхание у себя на шее, отчего он резко отстраняется. - Давай же, скажи, что мне надо быть с семьей и сыном. - его тон такой раздраженный, я так не люблю его злить. - Я тебя люблю, Клаус. - его губы, такие манящие, накрывают мои в неистовом поцелуе - страстном, горячем, желанном. Я отдаю власть над собой этому мужчине, уже в который раз, отдаю всю себя: не просто тело, а свою душу. "У него есть жена и ребенок" - прокручивается у меня в голове фраза, которая стала для меня моим спутником по жизни. Каждый раз, когда я хочу вырваться из любой страны, города, в котором нахожусь, или даже когда действительно делаю это, меня останавливает лишь эта фраза. - Что не так? - снова его этот тон. - У тебя есть жена и ребенок. - произношу я свою мантру. - Она мне не жена, - он так спокоен. - Сыну уже семнадцатый год, Кэролайн. Он счастлив, как я и обещал. Теперь позволь мне быть счастливым? - Ты должен быть счастлив с ними, не со мной. - чувствую как ком подкатывает к горлу, а горячая пелена слез окутывает глаза. Как же, черт возьми, не вовремя! - Моя девочка, - он тянет меня к себе за левую руку и крепко прижимает к груди. - когда же ты поймешь, я могу быть счастлив только с тобой; ты можешь быть счастлива только со мной. - Мы обязательно будем счастливы, - я искренне верю в это. - когда-нибудь будем. - Подари мне три дня счастья, Кэролайн. Всего три дня. - в его глазах читается мольба, а руки крепко удерживают меня за плечи, будто боясь, что я сейчас убегу. - Слишком много для нашего счастья, - я возобновляю наш поцелуй, дабы прекратить этот разговор, который проходится словно нож по моему сердцу. Он обхватывает меня за ягодицы и подсаживает на его рабочий стол, попутно сметая с него все лишнее. Я аккуратно расстегиваю пуговицы его рубашки, беспокоясь о каждой из них, в то время как он одним движением руки рвет на мне юбку, затем снимает рубашку, которая была идеально выглажена для сегодняшней строго деловой встречи. Его ласки такие грубые, властные, будто срывающие на мне всю боль, что копилась в течение этих семнадцати лет. Он ложит меня на стол спиной, а сам нависает надо мной, жадно вглядываясь в каждый изгиб моего тела. Восхищение в его взгляде очевидно; рядом с ним я чувствую себя самой желанной женщиной на планете, ведь рядом самый желанный мужчина. Он гладит внутреннюю сторону моего бедра, в то время как его губы целуют мою грудь. Проникнув в меня одним пальцем, он совершает там манипуляции, что так необходимы мне сейчас, заставляя меня наслаждаться сладостным ожиданием. - Ты все еще думаешь, что без меня тебе будет лучше? - выдыхает он, оторвавшись от моей груди. Он проникает в меня уже двумя пальцами, прибавляя темп. Свободная рука моего мужчины сжимает в себе мои ягодицы, заставляя меня чувствовать смешанное чувство наслаждения и боли, которое я способна ощущать лишь рядом с ним. - Я никогда не говорила, что без тебя мне будет лучше. - наконец отвечаю я, переведя дыхание от бури, что бушует внутри. Услышав эту фразу, что, должно быть, была необходима ему, он вошел в меня своим членом, позволяя мне испытать настоящее удовлетворение, сие я была лишена все эти годы. Темп его ускорился, а толчки становились лишь яростнее, но боль, которая ощущалась в начале, сменилась абсолютным наслаждением. Я вцепляюсь в его спину ногтями, которые царапают ее до открытых ран, что мгновенно затягиваются. Такой кровавый, порочный, неправильный секс. Начинаю биться в конвульсиях от той волны удовольствия, что накрыла меня с ног до головы. Клаус кончает вслед за мной и благодарно целует меня в лоб. - Я тебя люблю. - его хриплый голос говорит те заветные слова, которые в последний раз были сказаны им целых семнадцать дет назад. Он заглядывает в мои голубые глаза своими серо-голубыми - за то время, которые мы провели вместе я так и не определила настоящий цвет его таких любимых мною глаз - они снова горят. - У тебя есть семья. - шепчу я, будто напоминая об этом скорее себе, чем ему и, начинаю собирать остатки своих вещей с деревянного паркета.