Месть или чувства?

В комнате было темно, но Тэхён почувствовал на себе взгляд Чонгука. Он прислонился к косяку, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. И наконец увидел его. Гук сидел на кровати. Лунный свет серебрил обнаженные плечи и грудь, но лицо оставалось в тени. Он протянул руку к лампе. — Не зажигайте, — попросил Тэхён. Он весь дрожал и про себя молил об одном: только бы сохранить хладнокровие. Ноги так подкашивались, что хотелось сесть. Он сбросил ботинки и сделал шаг к кровати. Пальцы так онемели, что никак не могли расстегнуть блузку. — Разве я неясно выразился внизу? — начал Чонгук. — Из каких только переплетов я вас не вытаскивал! Довольно. Если вы снимете блузку, обратной дороги не будет. — А я, помнится, говорил, что способен позаботиться о себе сам. — Тэхён сбросил блузку и откинул ее в сторону. — Это вы называете заботой о себе? Сами не понимаете, в какую готовы вляпаться неприятность. — Так отчего же вам прямо об этом не сказать? — Он освободил ремень на своих штанах, те упали к его ногам, Тэхён перешагнул через лежащую ворохом одежду и еще приблизился к кровати. Теперь на нем оставалось только нижнее белье. — Я все уже говорил. Что, не помните? Я не юный Ли Хёнбин и не старикан Ким. Никакие семейные штучки-дрючки со мной не пройдут. Настанет утро — только меня здесь и видели. — Говорили. — Тэхён подошёл ещё ближе. — Черт возьми, парень. Я дурака не валяю. Как сказал, так и будет. — Понятно. Но я хочу всего лишь воспользоваться случаем. — Нагота его никогда не смущала, и он без колебаний сбросил остальную одежду. Теперь он стоял перед Чонгуком совершенно голый и лихорадочно думал, что делать дальше. Все случилось быстро, под влиянием порыва, но теперь его уверенность в себе быстро таяла. А что, если все это было ошибкой? Что, если он не сможет его удовлетворить? Или хуже, если Чон просто над ним посмеется? Тогда он сгорит от стыда. Умрет от унижения. — Волосы. Не забудь про волосы, вдовец Ким. — Его спокойствие удивляло Тэхёна. А Чонгук держал себя в руках. Тэхён быстро растрепал волосы и расчесал пальцами локоны. Потом тряхнул головой. На миг рыжие кудри взвились золотистым облаком и легли на лоб. Он уронил руки и ждал, что Гук сделает дальше. Поглощённый желанием, Чонгук голодным взглядом окинул наготу Тэ. Однажды он уже видел его голым при свете солнца. Но лунный луч делал зрелище несравненным. Изгибы тела подчеркивали таинственные тени, а рыжая копна волос казалась дикой, как у очаровательной ведьмы. Желание росло — ни одну омегу на свете он не хотел так сильно, как Тэхёна. — По моим расчетам, вдовец Ким, до рассвета осталось часов пять. Так что не будем терять времени. Тэ бросился в его объятия. Их губы сомкнулись. В поцелуе Чонгука не ощущалось ни капли нежности. Да в этом и не было нужды. С первой их встречи там, у костра, их потянуло друг к другу, и этот миг неминуемо приближался. Не было смысла подогревать ласками страсть — она закипела от одного прикосновения губ. На Тэхёна нахлынуло удивительное чувство, которое пробирало его до самых костей. Гук оттолкнул его, расстегнул ремень на штанах из оленьей кожи, быстро стянул их вместе с нижним бельем и нетерпеливо отбросил в сторону. Потом снова лег и положил на себя Тэхёна — его ягодицы прижались к достоинству Чона. Омега устроился удобнее, тесно прижимаясь к плоти, и Чонгук запустил руки в его пышные кудри. — Но никаких условий, рыжий. Тэхён поднял голову и посмотрел ему в глаза. Сиявшее в них желание еще больше распалило его. — Для тебя никаких. *** Через несколько минут Тэхён вернулся с небес на землю и стал ощущать несовершенство бренного тела: трудно было вдохнуть, от бухающего сердца ломило в груди. Почувствовав прикосновение к щеке, он открыл глаза и перехватил озадаченный взгляд Чонгука. Он нежно провел по лицу Тэ рукой, убрав со лба влажную прядь. — Вот что, милый, если ты всегда любил, как сейчас, то ничего удивительного, что довел обоих мужей до ручки. — Он скатился с Тэ и растянулся на матрасе. Тэхён повернулся на бок, оперся на локоть и посмотрел на Гука: — Ты, как всегда, верен себе, Чон. А я надеялся, что хоть теперь ты окажешься вежливым и поблагодаришь меня. — Его губы растянулись в улыбке. — Это ты должен меня благодарить, — в ответ улыбнулся он. — Я ведь тебя предупреждал, каково заниматься любовью с настоящим альфой. — Значит, опять я обязан тебе? А мне показалось, что и у тебя получилось со мной не как со всеми. Помнишь, я тебя предупреждал, что ты в меня влюбишься? — Влюбишься! — Чонгук даже фыркнул. — Любовь к этому не имеет никакого отношения. Давай называть вещи своими именами — мы просто переспали. — Называй как хочешь, а я считаю по-другому, — упрямо проговорил Тэхён. — Ну и черт с тобой. — В его голосе появились нотки раздражения. — Но мы переспали. И ничего другого в этом не было. Он наклонился, погасил поцелуем его воинственность, провел языком по губам и поправил: — Мы занимались любовью, Чонгук. — Красивые слова, и только. Надеюсь, вдовец, ты не рассчитываешь, чтобы я в них поверил? — Когда-нибудь поверишь. — Он поцеловал его опять. Чонгук обвил его талию руками и притянул к себе. — Я готов поверить в другое, — хрипло прошептал он Тэ на ухо. — Во что? — В то, что твоя мама молодец, потому что научила всяким хитрым штучкам, как распалять альфу. Они действуют безотказно. Тэхён почувствовал, что он снова возбужден, и, подняв глаза, улыбнулся. — Я тебе тоже скажу: заниматься любовью с настоящим альфой — это нечто… — Он смело скользнул ладонью по его телу и, подобравшись к достоинству, лишь на миг замешкался и стал его ласкать. Чонгук застонал, жадно его поцеловал, а когда оторвался от губ, посмотрел в глаза. — А этому фокусу тебя кто научил: мальчонка или старый джентльмен. — Я приберег его для тебя. Гук навалился, распластав Тэ под собой, и усмехнулся: — Только на этот раз, вдовец, полегче. Может, это не худший способ умирать, но мне пока к твоим мужьям присоединяться не хочется. Когда Чонгук проснулся, за окном сияло солнце. Рядом еле слышно дышал Тэхён. Альфа осторожно, чтобы не разбудить его, освободился из объятий и встал. Они ласкали друг друга и целовались всю ночь, пока наконец, обессиленные, не заснули под утро. Гук долго смотрел на него и качал головой — необыкновенный омега, настолько соблазнителен, что способен влезть в душу даже к такому бродяге, как он. И великолепен в постели. При этом нисколько не притворяется, как дешевые шлюхи, — в каждом стоне ни тени фальши. Он искренне наслаждается любовью. Чонгук поспешно оделся. Следовало проявить благоразумие и поскорее убраться из этого городка. Тэхён настолько его притягивал, что одна мысль о нем приводила его в возбуждение. Он застегнул ремень с кобурой и, на мгновение задержавшись, взглянул спящему в лицо. Оно было спокойно и прекрасно, как никогда. — Ты что надо, рыжий, — прошептал Гук. — Но я тебя предупреждал — никаких обязательств. Отныне будешь заботиться о себе сам. Его бёдра стало сводить. Еще немного, и он поддастся искушению забраться обратно в кровать и разбудить Тэхёна поцелуем. Но и на этот раз Чон превозмог себя, нахлобучил на голову шляпу и стремглав понесся прочь от соблазна. Тэхён проснулся, испытывая необыкновенную умиротворенность. Его губы распухли от поцелуев, тело еще покалывало после ночи. Он повернул голову и обнаружил, что любовник исчез, как он и предполагал. Чонгук не из тех альф, которые будут ждать в постели, пока не откроет глаза любовник. Как многие альфы, он поступал так, как хотел. Вообще жизнь альфы казалась Тэхёну легкой. Ведь омеге выпало на долю ловить альф в свои сети и день за днем сражаться, точно с врагом. «Только Чонгук мне не враг», — подумал Тэхён, нежась в кровати. Он встал и посмотрел на свое обнаженное тело. Оно выглядело по-прежнему, но ощущения были совсем другие. И себя он чувствовал совсем другим. И первый раз за взрослую жизнь восхитился, что родился омегой. Он подошёл к висевшему над туалетным столиком зеркалу и вгляделся в отражение. Его щеки горели, глаза сияли мягким блеском. Тэхён приложил к щекам ладони. — Ты влюблен, Ким Тэхён. В первый раз за двадцать шесть лет влюблен безоглядно… по-настоящему… бесповоротно. Впервые в жизни нашелся человек, способный о тебе позаботиться, который — признает он это или нет — нуждается в тебе не меньше, чем ты в нем. — Когда-нибудь признает, — поклялся себе Тэхён. Почему-то он остался жив, в то время как погибло столько людей. И теперь ему казалось, что все трагедии вели его сюда, к этому человеку. Без сомнения, они созданы друг для друга. На мгновение в голову закралась предательская мысль: а не обманывает ли он себя? Не вводит ли его в заблуждение похоть? Ну, конечно же, нет. Он не какой-нибудь девственник. И раньше делил постель с альфой. Но к Чонгуку испытал настоящее чувство. Ничего подобного его мужья ему дать не могли. Поначалу он отправился к Чонгуку, повинуясь лишь собственному рассудку. По этим же соображениям Тэхён вышел замуж за Господина Кима. Чонгук был рядом, и Тэ требовалась его помощь. Однако со временем он все больше склонялся к мысли: их любовь предначертана. И теперь ему предстоит прожить с Чонгуком целую вечность. Если только удастся его найти! Улыбнувшись своим мыслям, Тэхён принялся приводить себя в порядок. С помощью Сунми он приготовил ванну и неохотно смыл с себя следы любви. Потом быстро оделся и устремился вниз, надеясь обнаружить там возлюбленного. Но вместо него натолкнулся на разъяренного Кана, который с сигарой во рту поджидал его у подножия лестницы. — Вот вы где! — сердито взревел он. — А я уже собирался подниматься наверх. — Доброе утро, мистер Кан. Как прошел день рождения вашего сына? — Не увиливайте, мистер Ким. Куда это вы запропастились? Разве вам не было велено оставаться внизу, пока я вас не отпущу? — Прошу прощения. Но за целый вечер не зарегистрировался ни один человек. И в конце концов я решил подняться к себе. — Неужели? А я только что встретил двух спускавшихся сверху ковбоев, но имен их в книге не обнаружил. — Ах это… Вы встретили братьев Пак. Они помогли мне выпутаться из неприятностей в баре, и в благодарность за это я предоставил им комнату. — В баре? — Два новых клуба дыма устремились к потолку. — А какого черта вам понадобилось в баре? — Разыскивал человека. — И кого же именно? — Мне кажется, мистер Кан, это вас не касается. — Я вам говорил, мистер Ким, у меня не приют. Считайте, что вы уволены. И должны мне доллар за комнату, которую отдали ковбоям, а еще доллар за вашу, поскольку не выполнили порученную вам работу. — Я оставался за конторкой после часу, сэр, и считаю это вполне достаточным. — Тэхён порылся в кармане и швырнул на стойку монету. — Вот вам деньги за комнату братьев Пак, но за свою я платить не собираюсь. — Отлично! Тогда собирайте вещи и выкатывайтесь. Таким, как вы, не место в моей гостинице. — Таким, как я? — Он оскорбился. — Извольте объясниться, сэр! — Я жду. Чтоб через пять минут вас с вашими пожитками и духу здесь не было. — С превеликим удовольствием! — Круто повернувшись, Тэхён устремился вверх по лестнице. Пока Чонгук не соберется покинуть город, угол найти труда не составит. Он сложил свои вещички и завернул их вместе с рубашкой и штанами Гука в бумагу, накануне взятую в магазине. Спустившись в холл, Тэхён гордо прошёл мимо хозяина гостиницы, не удостоив его даже мимолетным взглядом. Но на улице сообразил, что понятия не имеет, где искать Гука. К счастью, город был маленьким, и вскоре он заметил знакомую фигуру у станции дилижансов. Чон разговаривал с каким-то человеком. Тэхён поспешил было к ним, но, услышав обрывок разговора, остановился и отступил в тень. — Всего-то и делов, что поедешь охранником до Уэйнесбурга. Стингер дал туда телеграмму и получил ответ, что замену они приготовили. — А что с Юджоном? — поинтересовался Гук. — Док вытащил из него индейскую стрелу и считает, что через неделю он сможет вернуться на службу. Значит, подхвачу на обратном пути. Спасибо за помощь, Чонгук. — Я все равно еду в ту сторону. Так что не стоит благодарить. Да и негоже упускать случай честно заработать. — Я трогаюсь через десять минут, — предупредил незнакомец. — Подожди, только заберу из платной конюшни своего серого и привяжу его к задку экипажа. Так он собирается улизнуть, расстроенно думал Тэхён. Даже не попрощавшись! Но, вместо того чтобы выйти Гуку навстречу и бросить в лицо обвинение, омега только отступил еще дальше. Тэхён представлял себе его бешенство при виде его. Но стоит промедлить, и он потеряет его навсегда. Проскользнув на станцию, Тэхён купил билет до Уэйнесбурга и к тому времени, как вернулся Чонгук, устроился в дилижансе. Пока он привязывал Гамлета, Тэ скрючился на сиденье в три погибели. Однако, к его облегчению, внутрь Чонгук не удосужился заглянуть, а молча полез наверх устраиваться на скамейке рядом с кучером. Тэхён распрямился и улыбнулся своим спутникам. Их было трое. Один из них показался Тэ солдатом, а молодая пара — молодоженами. Улыбка Тэхёна стала еще шире, и он обратился к попутчикам: — Приятный для путешествия денек, господа!