Месть или чувства?

Дорога оказалась широкой и укатанной, и по ней легко было ехать даже в темноте. Чонгук по-прежнему мирно похрапывал, уронив голову на плечо Тэхёна. А он, несмотря на желание как можно быстрее оказаться подальше от города, заставлял лошадей идти размеренным, ровным шагом. Первые несколько миль нелегко приходилось с вожжами: Гамлет не привык ходить в упряжке и показывал норов, но в конце концов смирился и приспособился к трусце чалой кобылы с облезлой мордой. Предвещая скорый восход, на небе появились сероватые и темно-синие пятна и тусклый свет стал пробиваться сквозь обрамляющие дорогу бесформенные тени. Тэхён заметил, что путь впереди сужался и превращался в аллею — верный признак того, что близко вода. Он натянул повод и свернул на небольшую поляну, по которой протекала речушка не шире горного ручья. Пока утомленные лошади с жадностью припадали к воде, омега потянулся, размял затекшие мышцы и тряхнул головой так, что огненно-рыжие волосы рассыпались по лбу. В это самое время Чонгук открыл глаза. В ту же секунду в божественном великолепии из-за горизонта вынырнуло солнце и омыло Тэхёна золотым сиянием. А он поднял руку, чтобы заслониться от яркого блеска. Чонгук восхищенно хлопал глазами, ничего не понимая. Солнечный луч выхватил из полумрака хрупкую фигуру Тэхёна, но его колени и ноги окутывала утренняя дымка. Черты лица казались размытыми, а рыжие локоны горели как медь. С поднятой рукой он походил на дикую лесную нимфу, возносящую солнцу молитвы. Тэхён почувствовал на себе взгляд и повернулся к Чонгуку: — Ну, наконец проснулся. Гук огляделся и обнаружил, что сидит в остановившейся у ручья повозке, в которую был запряжен его Гамлет. Ничего не соображая, он вопросительно поглядел на спутника. — Что, черт подери, происходит? Последнее, что я помню, как мы с тобой… — Сидели в моем номере в гостинице «Пастушья», — закончил он за него. — Верно. А что дальше? Кто-то шарахнул меня по голове? — Не кто-то, а что-то, Чон. Ты напился до беспамятства. — Тэхён сложил на груди руки и смотрел, словно школьный наставник на провинившегося ученика. Чонгук с трудом спустился с повозки и встал на колени у ручья. — Такое чувство, будто меня треснули по голове. — Он начал плескать водой на лицо, но внезапно замер. — Дьявольщина! — Его глаза округлились, пальцы принялись лихорадочно ощупывать щеки. — Или я сплю? — Это долгая история, Чонгук, — проговорил Тэхён, надеясь, что он успокоится. Но Чон, забыв о головной боли, вскочил на ноги. — Седельные сумки! Где мои седельные сумки? — В повозке. Но послушай, что я тебе скажу! Однако Чонгук и слышать ничего не хотел. Он рылся в сумке до тех пор, пока не выудил из нее зеркальце. Поднеся кусочек стекла к глазам, он в отчаянии завопил: — Боже праведный! — Потом скинул шляпу и посмотрел на себя еще раз. — И волосы тоже! Его удивление сменилось гневом. Гук застегнул на поясе ремень с револьвером и сердито спросил: — Кто обкорнал меня, как худую овцу? Тэхён сглотнул застрявший в горле комок и судорожно вздохнул: — Я. Гук круто повернулся и недоверчиво уставился на него: — Ты? Он отскочил, но было слишком поздно — длинные пальцы Чонгука впились в его плечи. — Зачем? Когда-то обещал расплатиться — так это и есть твоя месть? Или хотел сделать по-своему? Не понравилась борода — и давай ее кромсать? Не думал я, что ты так злопамятен. Вопиющая несправедливость вывела Тэхёна из себя. Чонгук даже не удосужился выслушать его. Он почувствовал, как гнев стремительно охватывает его изнутри. — Я сделал это, чтобы спасти твою жизнь. Хотя сейчас сомневаюсь, что стоило с ней возиться. Гук презрительно скривился: — Подумай, что ты несешь! Каким образом бритье бороды могло спасти мне жизнь? — и отвернувшись от Тэхёна, принялся распрягать Гамлета. — Видите ли, сэр, — холодно продолжал он, — когда вы напились до чертиков и впали в беспамятство, в вашу комнату наведались Чхве Вонён и мистер Ок. Голова Чонгука удивленно дернулась, и Тэхён увидел его недоумение. — Ты полагаешь, я бы не справился с Чхве и Оком? — Ха! В том состоянии, в каком ты находился? К тому же с ними были еще двое или трое. — Значит, надо было закрыться в комнате и замереть, пока я не проснусь. — Я решил, что, обыскав все в округе, они вернутся ни с чем в гостиницу и начнут прочесывать номер за номером. И поэтому поступил так, как считал правильнее всего. Побрил тебя, чтобы изменить наружность, и вывез из города. — Тебе следовало меня разбудить. Я никогда не бегал от драки и не улепетывал тайком. Но я понимаю, ты хоть и напортачил, но хотел сделать как лучше. Мне было бы стыдно перед собственной матерью, если бы я не поблагодарил тебя за помощь. — Не за что, — насмешливо проронил Тэхён. — Ты спас мне жизнь, и я не мог не отплатить тем же. — Вот и хорошо — выходит, мы квиты. Никто никому не должен. Такой черной неблагодарности Тэхёну слышать еще не приходилось, и его гнев от слов Чона нисколько не утих. — Ты прав, совесть моя чиста: мы оба квиты. Но проиграл все же ты. Борода и волосы отрастут, а вот я не вернусь. — Последние слова Тэхён почти выкрикнул. — Ты потерял самое ценное, что у тебя оказалось. Но я вижу, с твоей тупостью тебе этого не понять. Глаза Чонгука тоже потемнели от ярости. — Не старайся, не заарканишь. — Он хлопнул ладонью Гамлета по седлу и помахал пальцем прямо перед носом Тэхёна. — Остриг? Ну ладно. Но лишить свободы — не выйдет. Я еще не выжил из ума. — Он подтянул подпругу и спрятал ружье в чехол. — Мистер Чон, у тебя умишко блохи, манеры обезьяны и упрямство мула — и все это замешано на «я» ростом с целого слона. — А ты, вдовец Ким, оказывается, сварливый, злопамятный омега. — Чонгук принялся подтягивать подпругу. — До сих пор не пойму, почему я не послушался данного мне Всевышним здравого смысла и связался с таким злющим и мерзким на язык Далилой. — Далилой? — удивлённо переспросил Тэхён. — Я читал о ней в Библии. Тоже не могла успокоиться, пока не упрятала под каблук Самсона. — Вот это самомнение, мистер Чон! Я крупно бы разбогател, купи я тебя, за цену которую ты стоишь, и продай, на сколько ты за себя просишь. Только заруби себе на носу — я не пытаюсь тебя окрутить. Мысль о браке мелькнула в моей голове. Но теперь я не выйду за тебя замуж, даже если ты приползешь ко мне на коленях. Гук презрительно фыркнул и вскочил на Гамлета: — Как же! Не дождетесь, милорд! — Он дернул поводья. Конь сделал несколько шагов и остановился, — Если я правильно помню, город от этой рощицы милях в десяти. Поезжай по дороге и никуда не сворачивай. — Спасибо за совет. — А я… я отправляюсь на юг. Теперь, когда разлука стала реальностью, гнев Тэхёна поутих и сменился внезапным острым чувством потери. — До свидания, Чонгук. — До свидания, рыжий. Он посмотрел на Тэ: глаза омеги округлились и стали большими, как блюдца, и Чонгуку показалось, что в них заблестели слезы. Тэхён выглядел таким беззащитным, что ему захотелось спрыгнуть с коня, обнять его, утешить и любить — хотя бы в последний раз. Любить! Черт побери! Вот этого он и добивается! Гук пришпорил Гамлета и понесся прочь. Но на вершине холма натянул поводья и оглянулся. Тэхён все так же стоял у повозки. Раньше, когда наступало время расставания, Чонгуку не приходило в голову оборачиваться. Так отчего же должно быть по-другому сейчас? Было и быльем поросло. Надо же, побрил его! И остриг волосы! Оглянуться не успел, как этот рыжеволосый соорудил ему клетку и загон. Но расстроился Гук не оттого, что лишился волос. Волосы отрастут — тут Тэхён прав. Его огорчило, что он утратил власть над собой: до того напился, что вручил собственную судьбу в руки другого человека. Раньше подобного легкомыслия Чонгук себе не позволял. Все из-за него — впился, как клещ, и пьет жизнь вместе с кровью! Пора, пора ему ехать — вытащить поскорее из своей шкуры этого рыжего паразита. — Вперед, Гамлет! Гук уже собирался пришпорить коня, как увидел на дороге позади Тэхёна облако пыли. Кто-то сломя голову несся в их сторону, и судя по размеру облака, всадников было несколько. Вскоре он насчитал пятерых. Ему стало не по себе. Чутье, как всегда, его не обманывало. Похоже, угроза была намного опаснее, чем дымы апачей. Он перевел взгляд на Тэхёна — омега все еще стоял там, где они расстались. Не пройдет и пяти минут, как Чхве и Ок будут на поляне и непременно его узнают. Чонгук немедля пустил коня в галоп. Тэхён забрался в повозку и только собрался трогаться, как, к его изумлению, на поляну влетел на полном ходу Гук. Ружье он держал в руке и соскочил на землю, не дожидаясь, пока остановится разгоряченный конь. — Сюда направляется Чхве со своими людьми! Он быстро выпряг из повозки кобылу и тут же оседлал. — Едь на тот холм! — А ты? — Я тебя догоню. Только держи все время на юг. — Гук, я тоже могу управляться с ружьем. Я хорошо стреляю. Спорить было некогда. На краю поляны появились пять всадников. — Выноси, Гамлет! — Конь потрусил к деревьям. Чонгук шлепнул ладонью по крупу кобылы Тэхёна, и та последовала за ним. Они укрылись в кустах за повозкой. — Пригнись, — предупредил он омегу, а сам послал пулю перед скачущими всадниками. Те мгновенно натянули поводья. — Не приближайся, Чхве! — Это ты, Чон? — По кивку предводителя верховые направились к деревьям на северной стороне дороги. — Не высовывайся! — Чонгук обернулся к Тэхёну, когда первые пули ударили в стволы за их спинами, и сам несколько раз выстрелил по несущимся бандитам. — Теперь пару минут будут собираться с духом. Они не смогут как следует прицелиться, если не подойдут поближе. И тогда им придется оставить лошадей. Пригнись и отходи за тот холм. — А что будет с Гамлетом и кобылой? Пешими мы от Чхве не уйдем. — О них не беспокойся. Вот, держи. — Он подал Тэхёну револьвер. — Стреляй, если кто-нибудь проскочит мимо меня. — А ты со мной не пойдешь? — Нет, присоединюсь позже. Только не стой на месте, все время двигайся. — Он несколько раз выстрелил в сторону бандитов. Пули защелкали по веткам над головой, когда те, в свою очередь, возобновили огонь. — Чонгук, что ты задумал? — подозрительно спросил Тэхён. Но ответить он не успел: с противоположной стороны поляны раздался голос Чхве: — Эй, Чон, вот уж никогда бы не подумал, что ты побежишь от драки, прячась за омегой. — Не понимаю, о чем ты говоришь, Чхве! — крикнул в ответ Гук и сердито посмотрел на Тэхёна. — Нетрудно было догадаться, что рыжий назвался в гостинице другим именем и вывез тебя из города. — А ты, вдовец Ким, оказывается, сообразительнее, чем я поначалу решил, — тихо шепнул Гук. Тэхён ехидно ответил: — Я тебе это припомню, когда мы отсюда выберемся. — Не сомневаюсь, — а про себя подумал: «Чертовски стойкий омега». Его не могло не восхищать, что он сказал «когда», а не «если». Внезапно его осенило, как им выпутаться из этой передряги. — Дай сюда «кольт», — повернулся он к Тэхёну, — и возьми ружье. Стреляй через пару минут, чтобы привлечь их внимание. — А ты куда? — взволновано спросил омега, когда он засунул револьвер в кобуру. — Без лошадей они за нами не угонятся. Согласен? Тогда сиди смирно и изредка постреливай. Чонгук проворно пополз меж деревьев. Хотя рощица давала какое-то укрытие, было слишком светло, и он понимал, что все решают мгновения, иначе люди Чхве доберутся до Тэхёна. Он исправно делал свое дело — изредка палил и не давал противнику поднимать головы. Гук заметил, что стреляли с противоположной стороны дороги, и надеялся, что до поры до времени его не засекут. — Это ты, Гынсок? — окликнул кого-то Чхве с той стороны, — Да, хозяин. — Голос прозвучал почти рядом, и в нескольких ярдах впереди из-за ствола показался человек, который, стремительно метнувшись, тут же скрылся за другим деревом. Судя по всему, Чонгука он не заметил. Чон про себя чертыхнулся: как он не предусмотрел, что бандиты поставят стрелка и по эту сторону дороги! Попался на удочку, не слыша выстрелов. Теперь придется его убирать. Однако стрелять не придется — не выдавать же себя. Гук зашел за иву, достал нож и, как пружина, напрягся. И когда бандит проходил мимо, молниеносно кинулся на него. Тот не издал ни звука. — Эй, Гынсок, — раздался негромкий окрик Чхве. — Начинаем продвигаться вперед. Только не вздумай стрелять. Оставайся на той стороне дороги и ни звука — застанешь их врасплох. — Хорошо хозяин — ответил Гук. Он услышал тихое ржание, пополз дальше и вскоре увидел пять лошадей, привязанных по другую сторону дороги. Их охранял один человек с ружьем. Люди Чхве находились в противоположном направлении, но Чонгук понимал: если он вздумает перебегать дорогу, охранник его непременно заметит. Он перекатился на другой бок, вытащил «кольт» и выстрелил в бандита. Пуля угодила в голову, и тот опрокинулся навзничь. Ружье отлетело в сторону и, зацепившись спуском за ветку, выстрелило. Лошади заржали и в панике шарахнулись, три из них оборвали поводья и кинулись прочь. Флинт метнулся через дорогу. Нападавшие удивленно загалдели. — Что, черт подери, там происходит? — завопил Чхве. Гук перерезал поводья оставшихся двух кобыл и несколько раз пальнул в воздух. Испуганные животные бросились наутек. По топоту ног Чон понял, что Чхве и Ок что есть духу бегут назад. И как бы ему ни хотелось разделаться и с ними, он понимал, что риск слишком велик. Прежде всего приходилось заботиться о безопасности Тэхёна. Он пригнулся и быстро скрылся в лесу. Оставшиеся в живых бандиты пытались поймать лошадей, и с этой стороны пока что не было угрозы. Но неожиданно возникла другая опасность — Тэхён стрелял все чаще и чаще, и пули сбивали ветки над его головой. Отбросив всяческую осторожность, Гук кинулся через дорогу. Бандиты заметили его и тут же открыли огонь. — Шевелись! — крикнул он Тэхёну. — Беги на холм! — И, подскочив, вырвал ружье и схватил омегу за руку. Они продирались сквозь деревья, а пули свистели у них над головами. Оглянувшись, Гук заметил, что Ок отстал, а Чхве и еще один бандит продолжают погоню. Беглецам следовало поскорее оторваться от преследователей, пока бандиты не перевалили через гребень холма. Иначе их могли подстрелить, словно куропаток. Однако Тэхён стал заметно сдавать. — Не могу… больше не могу. — Он споткнулся и рухнул на землю. — И не надо. Мы, кажется, пробились. — Гук два раза резко свистнул. Раздался конский топот, и Тэхён в изумлении обернулся. Из чащи к ним несся Гамлет, а от него не отставала кобыла. Чонгук подхватил спутника, забросил на седло и шлепнул по боку лошадь. Та резко взяла к вершине холма. Не мешкая и сам, он вскочил на Гамлета и, пришпорив коня, погнал наверх. Пули, не достигая цели, зарывались в землю где-то позади. Когда они выскочили на холм, Чонгук оглянулся. Чхве отшвырнул бесполезное ружье и с досады пинал кучу засохшего навоза.