Месть или чувства?

Когда они подъехали к дому, один из альф громко воскликнул: — Боже! Да это же Чонгук! — Чонгук! — радостно закричал Джин и бросился вперед. Гук спешился, и омега оказался в его объятиях. Они расцеловались и, отступив на шаг, альфа произнес: — Все хорошеешь, братец. — Как я рад тебя видеть, Гук! — Тэхён заметил, что в голубых глазах улыбающегося омеги заблестели слезы. — Без твоей ужасной бороды я тебя не сразу узнал. Просто прелесть! Почти, такой же красивый, как твой брат. — Джин не умолкал и озорно посматривал на альф. — Славно оказаться дома! Здорово, Намджун! — Братья пожали друг другу руки и похлопали по спинам. — Глазам своим не верю! — К ним подошел самый высокий из трех братьев и тоже протянул руку. — Привет, Чимин! Давно приехал? — Пару дней назад. — Раздались новые шлепки по спинам. — Уж не команчи ли лишили тебя волос на лице, братишка? — Почти угадал. — Чонгук наклонился и подхватил на руки Бэкхёна. — Как поживаешь, малыш? Мальчик радостно обнял его за шею: — Здорово, что ты приехал, дядя Гук. Помнишь, ты обещал научить меня бросать лассо? Чон снял шляпу и нахлобучил на головку ребенка: — Сколько тебе лет, Бэки? — Семь. Ты что, не помнишь? — Семь лет? И отец с дядей Чимином ещё не научили тебя бросать лассо? — Бэки покачал головой. — Они что, не думают, что тебе пора зарабатывать на шпоры? Глаза мальчика от возбуждения расширились: — Ура! Значит, когда я научусь бросать лассо, мне разрешат носить шпоры! Гук опустил глаза на Амиго. Пёс ластился к его ногам, и хвост неистово бил из стороны в сторону. — Я смотрю, у тебя все та же хромоногая собака? — Конечно! Амиго — мой друг. — И, быстро перескочив на другое, мальчик дотронулся пальцем до его подбородка: — Зачем ты сбрил бороду, дядя Гук? Теперь ты похож на папу. Поглощённый созерцанием сцены счастливого воссоединения семьи, Тэхён не заметил, как к нему направился Чимин, и очнулся, только когда его голос раздался совсем рядом: — Позвольте помочь вам спешиться. Тэхён невольно задержал взгляд на поразившем его своей красотой человеке. Дружеская улыбка Чимина рассеяла страхи перед встречей с родственниками Гука. — Ах, извините, я вас не заметил. — Тэхён сразу же обратил внимание на сходство между возлюбленным и стоящим перед ним человеком: те же темные волосы и коньячные глаза под густыми ресницами. Но в одном они по крайней мере отличались: у Чимина не было настороженного, загадочного взгляда, который так поражал в Чонгуке, а выражение лица было приветливым и открытым. Руки альфы сомкнулись на его талии и опустили на землю. — Я Чимин, младший брат Гука. — Очень приятно. А я Ким Тэхён, — улыбнулся он в ответ. Темная бровь вопросительно изогнулась: В глазах альфы читался немой вопрос. — Я вдовец, мистер Чон, — ответил Тэхён. Глаза альфы заискрились радостью: — Значит, я был прав? Про вас и Чонгука?.. — Гук спас меня, когда на наш караван напали индейцы. — Извините. Ради Бога, простите. А я понадеялся, что брат влюбился. И тут Тэхён сделал нечто такое, что несколько недель назад счел бы бесстыдным — он подмигнул Чимину и тихонько прошептал: — Я стараюсь, чтоб так оно и было. Альфа запрокинул голову и весело расхохотался: — Рассчитывайте на меня… Будьте уверены, помогу всем, чем смогу. Он взял Тэхёна за руку, они повернулись и заметили, что остальные пристально глядят в их сторону. — Джин… Намджун… Это мистер Ким Тэхён. Гук отбил его у команчей. Джин тут же всплеснул руками: — Бедняжка! — В его голубых глазах отразилось сочувствие, и он поспешил навстречу гостю. Намджун последовал за мужем. — Рад знакомству мистер Ким. И этот альфа симпатичный, решил про себя Тэхён, отметив такие же, как у брата, темные волосы и живые, цвета коньяка глаза. Его глаза говорили о сильном характере, а волевое лицо, казалось, было просолено всеми ветрами. Но он познал глубокое горе, понял он, вглядевшись еще пристальнее. Джин обнял его за плечи и повел к дому: — Проходите, будьте как дома. Вы наверняка устали с дороги. Его внимание совершенно ошеломило Тэхёна, и он вопросительно взглянул на Чонгука. — Позабочусь о лошадях и сразу же вернусь, — бросил тот. — Я тебе помогу, дядя Гук, — с готовностью вызвался Бэки. На пороге дома Тэхён снова обернулся: Чонгук вел лошадей к сараю, мальчик взгромоздился на кобылу, а Амиго путался у всех под ногами. Намджун и Чимин тоже вышли на помощь брату, а Джин тем временем воспользовался случаем, чтобы показать гостю дом. Кроме большой четырехугольной комнаты, которая служила и кухней, и гостиной, в нем находились еще две спальни и чердак. И хотя обставлен дом был довольно скромно, внутреннее убранство оставляло впечатление приятного уюта. — Мы с Бэки сами сшили этот коврик. — Джин с гордостью указал на лоскутный ковер у камина. — Целую зиму подбирали кусочки из тех, что остались от занавесок на кухне и в спальнях. Следующей зимой Намджун собирается сделать еще один стул для гостиной. — У него, должно быть, золотые руки, — заметил Тэхён. — Намджун может сделать все, что захочет, — подхватил омега, бросая обожающие взгляды за окно, где у входа в сарай разговаривали трое альф. — Вот продадим скот и купим плиту, и мне не придется разжигать камин для готовки. А на будущий год он собирается пристроить еще одну комнату. С тех пор как мы сюда перебрались, сделать пришлось очень много. А когда здесь появляются Чонгук и Чимин — просто не протолкнешься. Только не подумайте, что я против, — быстро добавил он и снова с любовью посмотрел на улицу. Тэхён подошел к порогу и выглянул за дверь, туда, где в сгущающихся сумерках слышались голоса братьев. Каждый из них казался великаном, и он не мог отделаться от впечатления, что втроем они непобедимы. — Правда, забавно? — проговорил Джин. — Сами себе целая армия. Тэхён вздрогнул и круто обернулся: — Как вы узнали, о чем я подумал? — Потому что, то же самое пришло мне в голову, когда я увидел их вместе впервые. Меня всегда интересовало, как выглядел их отец. Знаете, он погиб в Аламо. — Да, Чонгук мне говорил. — Тэхен снова взглянул на братьев, подошедших к могильной ограде, за которой возвышалось несколько крестов. — Наверное, их мать была необыкновенной женщиной. Гук просто боготворит память о ней. — Так же как и все они. Значит, он рассказывал вам и о ней? Удивительно… Из троих братьев Гук самый замкнутый. Тогда, наверное, вы знаете и о Чон Лихе, и о том, что Бэкхён не мой сын? Тэхён кивнул. — Но он добавлял, что, глядя на вас, ни за что об этом не догадаешься. — Правда? Он так и говорил? Мне кажется, я полюбил Бэкхёна сразу, как только увидел. — Джин поспешно смахнул подолом передника навернувшиеся на глаза слезы. — Боже мой, что вы обо мне подумаете! Обычно я не такой плаксивый. — Он протиснулся к камину и помешал в кипящей на огне кастрюле. — Нужно решить, как будем спать. Вы можете разместиться в нашей комнате, Намджун устроится с Чонгуком и Чимином, а мы с Бэки поднимемся на чердак. — И слышать не хочу! — запротестовал Тэхён. — Ни за что не соглашусь выгнать вас с Намджуном из собственной спальни. Я прекрасно высплюсь здесь или в сарае. — В сарае! Боже, вы не знаете Чон Намджуна! Он никогда не позволит омеге спать в сарае одному. Тэхён подумал, что лучшего момента не представится, чтобы сказать о том, о чем вскоре они догадаются сами. Он набрал побольше воздуха в легкие и посмотрел Джину прямо в глаза. — Я там не буду один. Ко мне придет Чонгук. Прошло несколько томительных мгновений, пока слова гостя дошли до сознания Джина, и его глаза удивленно распахнулись. — Ни за что не поверю! Чон Чонгук влюбился! — Только не спрашивайте его самого. Он в жизни не признается в этом, мне кажется, даже себе самому. — А вы его любите? — серьезно спросил Джин. — Не был бы с ним, если бы не любил, — с такой же торжественностью ответил Тэхён. Джин схватил его за руки, сжал ладони в своих. — Понимаю. — И в этот миг омеги почувствовали, как между ними установилась невидимая связь. Но в следующее мгновение Джин отстранился. — Нужно что-то приготовить на ужин — все наверняка голодны. — Чем я могу помочь? — тут же поинтересовался Тэхён. — Ну, нарежьте пару батонов хлеба. Нож найдете в правом ящике стола. Они работали бок о бок, и Джин то и дело искоса поглядывал на гостя. — Откуда вы, Тэхён? Тот вкратце рассказал о своей жизни, не забыв и о том дне, когда познакомился с Чонгуком. — Хорошо, что вы поехали за ним, а то бы неминуемо погибли, — сочувственно охнул Джин. — Я только увидел его и сразу понял — это моя судьба. Во дворе Чонгук подбрасывал на плечах Бэки. Но вот альфы направились к дому. — Возвращаются. — Тэхён повернулся с улыбкой к Джину. — А у нас через секунду все будет готово. Нужны только четыре стула. — Я могу сесть перед камином, — предложил гость. — И я тоже. А альфы пусть устраиваются вместе и вдоволь наговорятся, вспоминая былые времена. — Джин склонил голову к Тэхёну и тихонько шепнул: — Честно говоря, все их истории я давно уже слышал. — И обе омеги рассмеялись, как нашкодившие школьники. Альфы гурьбой вошли в дом и остановились посреди комнаты. Они только что умылись, и зачесанные назад волосы влажно блестели. — Только посмотрите, как они красивы! — всплеснул руками Джин и поспешил навстречу. — Особенно этот! — Он подхватил на руки Бэки, и мальчик довольно хихикнул, когда лицо омеги, заменившего ему мать, ласково ткнулось в его шею. Джин стремительно опустил ребенка на стул и повернулся к альфам: — Ужин готов. Прошу к столу! Мы с Тэхёном устроимся у камина. — И строго предупредил Бэки: — Вот что, молодой человек, когда я вернусь, чтобы тарелка была пуста! Но это вовсе не значит, что из нее можно кормить Амиго. — Все доем, папа, — пообещал мальчик, и взрослые весело рассмеялись, когда он с детской непосредственностью добавил: — Даже если будет невкусно. Джин и Тэхён взяли тарелки и устроились у камина, и когда через некоторое время Чимин поднял на них глаза, раскрасневшиеся и оживленные омеги, склонившись друг к другу, весело щебетали. — Растрещались словно сороки — улыбнулся Чимин братьям. — Голову даю на отсечение, у кого-то из вас уже уши горят. И звон в них стоит, как от сотни колоколов. Намджун лишь усмехнулся, но Чонгук подозрительно покосился в сторону омег. — Папа! — подал голос Бэки. — А почему звон? Вы что, как дамы, прицепили к ушам колокольчики? — Нет, сынок, просто так говорят, если кто-нибудь о тебе сплетничает. — Неправильно говорят, правда, Амиго? — Мальчик свесился со стула и сунул собаке кусочек мяса. — Динькают не уши, а пальцы, потому что на пальцах кольца. — А еще иногда в голове звенит, — прогудел Чимин. — В голове? — удивился мальчик. — На голове никто колоколов не носит. У нашей коровы Касси колокольчик на шее, а не на голове. А на голову его никак не надеть — на голове у нее рога. Страдальческий взор Намджуна обратился на Чимина: — Я тебя предупреждал, братишка, — осторожнее выбирай слова, не то сам будешь целый вечер их объяснять племяннику. Гук не сводил пристального взгляда с омег, особенно с Тэхёна. — Ума не приложу, о чем болтают эти двое. Вот ведь сцепились языками. — Знаешь, братишка Гук, после двух недель в твоем обществе бедняжка Тэхён рад любому человеческому общению, — добродушно заметил Чим. — Папа, я закончил. Можно выходить? — спросил Бэки, отталкивая стул. — Только отнеси свою тарелку к раковине, Бэки. Не думай, что папа должен это делать за тебя. Мальчик отнес тарелку, бегом вернулся и уселся у ног Джина. И тот, не прекращая разговаривать с Тэхёном, машинально обнял его за плечи. — Я так рад за Джина, — заметил Намджун. — У него здесь ни одного друга и поговорить не с кем. Хорошо, что ты привез сюда Тэхёна, Гук, а не оставил в каком-нибудь захолустном городишке. — И я, скажу тебе честно, пожалуй, доволен, — отозвался брат. — Мы решили держаться друг друга, пока один не надоест другому. Чимин, безмятежно откинувшийся на спинку стула, при этих словах вскинулся в изумлении. — Что я слышу? А как же твоя одинокая жизнь? Наконец решил, что есть другой способ согреваться зимними ночами, а не только подкидывать сучья в костер? Чонгук в ответ усмехнулся. — У самого-то, братишка, что-то не видно омеги под боком. — Будет, дай срок найти подходящего. Уж его я узнаю с первого взгляда. А пока приходится стараться сделать всех в округе счастливыми. — Только не преувеличивай того, что происходит между мной и вдовцом. — Гук осторожно посмотрел на брата. — Кстати, ты из нас один грамотей. Что-нибудь читал про судьбу? Рыжий постоянно о ней толкует. — Судьба… Божественное предначертание… Кысмет… назови как хочешь. Все это одно и то же. — Когда мы стояли у сарая, я тебе говорил, что направлялся прямиком сюда, но остановился в Дос-Риосе купить какой-нибудь еды. Там и услышал о тех двух парнях, что ускакали с Джи Чануком. Если бы я не бросился по их следу, то не оказался бы вблизи фургона, в котором ехал Тэхён. — Гук покачал головой. — Не хочешь, а задумаешься, что за этим стоит. — А меня больше волнует, что приключилось с тем парнем, которому удалось улизнуть. — Не знаю. Его следов я больше не встречал. Может быть, попался команчам. — А меня, — вставил Намджун, — интересует участь Джи Чанука. В последнее время его не слышно и не видно. Никаких набегов здесь. Чимин только что вернулся из Далласа. И там ничего не слыхать. Я обменялся телеграммами с двумя знакомыми законниками из Калифорнии. У них тоже тишина. Так где же он, черт побери? — Не иначе кто-нибудь пристрелил сукина сына, — предположил Чим. — Нет, этот подонок не сдох, — возразил Гук. — Змея только затаилась в траве и готовится ужалить. Очередной взрыв смеха заставил его оглянуться на омег: — Ума не приложу, о чем они так долго стрекочут. — И посмотрел на Нама. — В доме у тебя места не густо. Так что когда я ставил Гамлета в сарай, то приглядел для нас с Тэхёном местечко там же, на чердаке. — Это уж ни к чему, — запротестовал Нам. — Ложитесь на чердаке в доме. Или Бэки с Чимом устроятся наверху, а Тэхён займет детскую. — Да нет, нам чудесно будет и в сарае. — Не сомневаюсь, братишка, — улыбнулся Чимин. — Только посмотри на ухмылку нашего младшего, Нам, — засмеялся Чонгук. — Помнишь, как пацанами мы его быстро приводили в чувство? Кажется, настало время повторить. — Побереги силы, Чонгук, — улыбнулся Чимин и вскинул вверх руки. — Они тебе скоро пригодятся. — После ужина присядем и поговорим о гуртовке скота, — предложил Намджун. — Мне важно знать, что каждый из вас думает об этом деле. — А нельзя ли подождать до утра? День выдался не из легких, и думаю, Тэхён совершенно вымотался. — Согласен. Поговорим после завтрака. Тогда пора ложиться спать. Наконец посуда была вымыта, и Тэхён помог Джину замесить тесто для утреннего хлеба. Все пожелали друг другу спокойной ночи. Гук схватил фонарь: — Пошли, рыжий. Увидимся утром, — повернулся он к остальным. На чердаке, прямо посреди сена, Чонгук устроил постель из одеял и окружил ее травяным валиком. — Конечно, не гостиница, но крыша на случай дождя над головой есть. Что скажешь, рыжий? Предпочитаешь дом? Нам предлагали там остаться. — Нет, здесь очень мило. И для меня важнее уединение. А для тебя? — Тоже. Поэтому я все так и устроил. — Мне понравилась твоя семья, Чонгук, — промурлыкал Тэхён, выскальзывая из одежды. — Похоже, и ты им приглянулся. — Гук улегся в устроенном им уютном уголке и ждал, когда Тэхён присоединится к нему. Когда молодой омега оказался рядом, он привлек Тэ к себе и потянулся поцеловать, но он быстро отстранился. — Ох! Твоя борода так колется! — Чон провел пальцами по жесткой щетине. — Знаешь, Гук, к нашему соглашению придется добавить еще один пункт. Брейся, если хочешь, чтобы мы оставались вместе. Я вовсе не желаю, чтобы мое лицо оказалось до крови исколотым. — Раньше надо было думать — перед тем как обдирать бороду. — Но она мне нравилась не больше этих колючек. Ну, так что же решим? Чонгук приподнялся на локте и посмотрел на Тэхёна сверху вниз. — Одного у тебя не отнимешь, рыжий, — пробормотал он, стягивая через голову рубашку. — Ты умеешь ставить условия альфе именно тогда, когда у него кровь кипит и ему не терпится тебя отведать. — И он быстро склонил голову к его соскам. — Значит, договорились? — почти беззвучно спросил Тэхён, запуская пальцы в его волосы. — Похоже на то, Далила, — буркнул Чонгук, накрывая соединяя их губы в поцелуе.