Месть или чувства?

Во вторник утром пятеро альф выехали с ранчо, чтобы продолжать клеймение скота. Через некоторое время Тэхён и Джин наполнили походную корзину и отнесли им завтрак. Насквозь пропыленный воздух пронизывало возмущенное мычание коров, когда у них отнимали телят. И повсюду носился запах паленой шерсти. Животных с клеймами загоняли в наскоро сооруженный загон, жерди которого были соединены полосками сыромятной кожи. Чонгук и Богом оттесняли очередную группу коров и гнали к огню. Чимин, если требовалось, обрезал рога, а Джун и Хёнсик ставили клеймо и кастрировали бычков. Тэхён заметил, что не все животные лишались рогов. — Джун велел обрезать рога только бычкам, — объяснил Джин. — А коровам они понадобятся, чтобы защищать в дороге телят. Что-то в этой картине кольнуло Тэхёна в сердце. — А им не больно? — спросил он. — По-моему, нет. Тут подъехал Чонгук с заарканенным теленком. Одним махом спрыгнул с лошади и сдернул петлю. Ухватив теленка за шкуру, Гук подсек передние ноги. Тот рухнул на колени, и Чимин тут же отстриг ему рога. Затем он повалил на бок. Богом прикоснулся раскаленным клеймом к левой задней ляжке, а Джун кастрировал животное и прижег разрез. В это время Чонгук терпеливо ожидал, чтобы отвести мычащего теленка к матери в загон. — Малышу все это вовсе не по вкусу, — пробормотал Тэхён. — Его можно понять, — ухмыльнулся Чимин. — Ничего более гнусного с альфой проделать нельзя. — Вот что отличает кастрата от бычка. — Джун швырнул в ближайшую груду только что отсеченные яйца. — Вы разрушили мне всю романтику ранчо, — заметил Тэхён, в то время как Богом подъехал с очередным теленком. Он повернулся и направился к бочке с водой. Чонгук и Богом продолжали отделять телят от взрослых животных, и, несмотря на подтрунивание, Тэхён понял, что работа была не из легких. Особенно если дело касалось телят покрупнее. Нужно было заарканить могучее животное и повалить на землю. Если рога у быка отросли настолько, что их не удавалось укоротить, кость рубили топором или пилили пилой. Попадались животные, на которых уже имелось клеймо. Тогда Джун проверял его по каталогу и кричал: — Отпустите! — Или: — Прижигайте! — И Хёнсик брался за раскаленный металлический крест, который ставил поверх старого клейма, а рядом выжигал другое — «Чон-хаус». За время, проведенное на ранчо, Тэхен успел полюбить эту жизнь и, наблюдая, как Чонгук выныривает из стада и погружается в него опять, задавал себе вопрос: неужели он никогда не захочет завести собственное хозяйство? Вскоре он подъехал к Тэхёну, с ног до головы покрытый пылью, в прилипшей к телу рубашке с темными от пота пятнами. Все говорило о том, что в это жаркое утро работы было невпроворот. Он спрыгнул с коня, снял шляпу, тыльной стороной ладони вытер со лба пот и зачерпнул из бочки ковшом воды. Жадно напившись, стянул с себя рубашку и, снова зачерпнув воды, вылил себе на голову. У Тэхёна перехватило дыхание. Он завороженно смотрел, как Чонгук прислонился к лошади — рука со шляпой небрежно облокотилась о седло. Глаза с густыми длинными ресницами щурились на солнце. Он был обнажен до пояса — жилистые плечи и мощные бицепсы блестели от влаги. Не в силах оторваться от этого зрелища, Тэхён внезапно почувствовал на себе взгляд Чонгука: он внимательно его изучал, и омега знал, как легко было прочесть в его глазах желание. В жилах забурлила кровь, и он подумал, что никогда не сможет смотреть на возлюбленного, не испытывая острого влечения. Губы Гука изогнулись в улыбке, и он со свойственным ему ухарством нахлобучил на голову шляпу. — Буду рад принять твое приглашение, рыжий, как только покончу с делами и смою грязь. Тэхён вспыхнул и, повернувшись, поспешил к Джину, но не удержался и оглянулся — Гук по-прежнему улыбался и смотрел ему вслед. С каждым новым восходом приближался день их отъезда. В среду альфы продолжали клеймить скот, а оба омеги отправились в Калико сделать последние покупки для путешествия. И поскольку Бэки увязался с отцом, друзья чувствовали себя совершенно свободно и не спеша выбирали одежду в дорогу. Тэхён, зная, что поедет верхом, примерял облегающие джинсы. — Если бы в таком наряде меня увидели дома, многие головы омег повернулись бы в мою сторону, — хихикнул он. — Повернутся и здесь, только не омег, а альф, — усмехнулся друг, но тут же добавил: — Я тоже беру две пары. Нечего возиться с широкими в пути. Я уже обжегся на них, когда ехал на запад. Из магазина каждый выходил нагруженный двумя парами джинсов, парой рубашек, шерстяными носками и панталонами. Тэхён, кроме того, купил ночную рубашку, ковбойскую шляпу и ковбойские же сапоги. Его по западной моде считались недостаточно высокими. — Ах, Джин, — вздыхал Тэхён, — Чонгук наверняка расстроится, когда узнает, сколько все это стоит. — Глупости, — оборвал его друг. — Он сам мне велел присмотреть, чтобы ты ничего не забыл купить. К тому же это входит в издержки дороги. Они заглянули еще к кожевнику, кузнецу, завернули в оружейную лавку и уж потом остановились перед закусочной Джи. — Привет, милые, — вышла навстречу та. — Уже загружаете фургон? — И добавила ящики с горшками и чайниками. — В субботу вечером я официально закрываю закусочную, а в воскресенье выезжаю к вам с оставшимися припасами. Тогда и снарядим походную кухню. — И весело воскликнула: — Как это здорово! Тэхён рассмеялся: — Мне кажется, есть вещи получше, чем трястись в фургоне. Не так уж это забавно. — По-твоему, куда забавнее трястись на сене? — съехидничала хозяйка закусочной. Тэхён изо всех сил старался принять серьезный вид: — Зависит от того, кто с тобой на сене. Джин закатил глаза: — Но то же самое можно сказать и о фургоне. — Послушайте, милые, — не выдержала Джи. — Похоже, мне придется взять лишний кусок мыла, чтобы намыливать ваши языки. Джин порывисто поцеловал ее в щеку: — До свидания, старушка. Увидимся в воскресенье! — Он забрался в фургон. Тэхён обнял Джи и присоединился к подруге. Тот передал ему вожжи. — Следующие два месяца я буду им управлять, а сейчас позабавься ты. Омеги со смехом поменялись местами, потом снова помахали руками Джи и наконец тронулись в путь. Хозяйка закусочной качала головой, глядя вслед удалявшемуся фургону. — Боже мой, Боже мой, — ласково бормотала она, и улыбка озарила ее морщинистое лицо. — Эти омеги столько всего испытали, что могли бы разучиться смеяться. — Но тут же тряхнула головой и игриво ухмыльнулась: — Да нет, если бы я была молода и миловалась с одним из этих Чонов, то тоже целыми днями не закрывала бы рта. Джи сдержала слово и в воскресенье приехала на ранчо с целым фургоном припасов. — Как же нам впихнуть три фургона добра только в два? — удивился Тэхён, и омеги, закатав рукава, принялись за работу. Джи рассовывала продукты по всем ящикам в походной кухне, Тэхён упаковывал кухонную утварь в специальный короб под платформой. А в длинный прямоугольный ящик Богом и Хёнсик сложили клейма и другие инструменты. С помощью Бэки Джин уложил скатанные матрасы, одеяла, дождевые накидки и другую одежду, а мальчик не забыл прихватить с собой любимые книжки. Джин в очередной раз вернулся из дома с руками, полными вещей: — Вот еще бутылка с хлористой ртутью и пара жестянок с мазями. — Положи в ящик к бинтам. — Дживон указала рукой на нужное отделение. — Не забыть бы спички, — напомнил Тэхён. — У меня их столько, — успокоила его хозяйка закусочной, — что целый месяц можно поджигать весь Техас. — Бэкхён, принеси гитару! — крикнул Джин из-под тента. — И колоду карт. К вечеру вещи из трех повозок были уложены в две. Тэхён направился к сараю, чтобы собрать свои вещи. Но поставив ногу на ступеньку ведущей на сеновал лестницы, он заметил Чонгука, который возился в стойле, где раньше обитала его лошадь. Однако теперь на месте кобылы стоял мустанг. — А где моя лошадь? — озадаченно спросил омега. — Отвел в загон. Мне кажется, в дороге эта кобыла будет получше. Я ее усмирил очень аккуратно и в свободное время объездил. У лошадки твердая поступь, и она не из пугливых. — Не стоило этого делать, Гук. Я прекрасно бы доехал на своей. — У той кривая спина. И она шарахается от коров. Ты бы замучился с поводьями, направляя ее прямо. — Гук наклонился и принялся изучать копыта мустанга. — Когда же у тебя нашлось время? — спросил Тэхён. Он прожил на ранчо не так уж мало, чтобы не знать, каких усилий требует укрощение и объездка лошади. — У меня для тебя есть кое-что еще, — заявил Чонгук, не ответив на его вопрос, взял Тэхёна за руку, подвел к копне сена и вытащил откуда-то из глубины предмет в серой оберточной бумаге. — Что это? — воскликнул Тэхён и стал развязывать тесьму. Он обнаружил «кольт», кожаный пояс и кобуру. — Чонгук! Не знаю, что и сказать! — Давай-ка приладим ремень. Он послушно поднял руки, давая себя опоясать и застегнуть пряжку. — Слабоват. — Гук наметил место, снял пояс и принялся ковырять кожу ножом. Тэхён с любовно смотрел ему в лицо. Он по-мальчишески сосредоточенно проделывал новое отверстие и от этого выглядел еще более привлекательным. — Вот так будет лучше. — Чонгук снова перепоясал его ремнем. — А теперь опусти револьвер в кобуру. Он должен лежать у тебя на бедре. Тэхён несколько раз попробовал выхватить оружие и убедился, что рукоять легко входит в ладонь. — Удобно. — Я хочу, чтобы он всегда был при тебе. — Зачем? — тихо спросил омега. — Для твоей же безопасности. — Нет, я не это хочу знать. Зачем ты мне все это даришь? Лошадь? Револьвер? Я не привык, чтобы обо мне заботились. — Тэхён почувствовал, как на глаза наворачиваются горячие непрошеные слезы. Чонгук повернул его к себе и поднял подбородок кончиком пальца: — Только не вздумай расплакаться! Тэ шмыгнул носом: — Зачем ты все это делаешь? А сам все время пытаешься казаться черствым чурбаном, ни о ком не способным заботиться. Черт побери, Гук, никогда не знаешь, то ли тебя целовать, то ли бить. Он усмехнулся в ответ: — Знаешь, я как-то сам не задавался этим вопросом. Будем считать, что я вкладываю в тебя деньги. — Не пытайся — меня не обманешь. Настанет день, и ты признаешься мне в любви, Чон Чонгук! Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Он взял лицо Тэ в свои ладони и пристально всмотрелся в поднятые на него глаза. — Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь приключилось, рыжий. — И, круто повернувшись, пошел прочь. В тот же вечер Джун созвал всех напоследок перед завтрашним отправлением. — Чонгук поедет впереди, когда будет свободен от разведки, — наставлял он. — А четверо альф и Тэхён погонят стадо: двое с боков, двое поведут за собой и погонщик-крикун сзади. Тэхён может ехать по правую сторону, а альфы время от времени станут меняться местами. Фланговые одновременно будут направляющими. Что вы на это скажете? Чимин что-то быстро прикидывал в уме: — Если сбить стадо потеснее и поставить в ряд по четыре-пять коров, гуртовщикам станет легче управляться со стадом, и в случае чего они сумеют прийти на помощь друг другу. — Фургоны будут находиться по обеим сторонам стада, но чуть впереди, а когда настанет момент поворачивать, пособят фланговым, — добавил Гук. — Все согласны? — Намджун поднял глаза, окидывая присутствующих внимательным взглядом. — Джи, с припасами все в порядке? — На два месяца хватит. Мука, кофе, фасоль, сухофрукты, сахар, соль, порошок для печенья, уксус, мед. Уйма лука, картошки, солений и сала. Закваска в бочонке. Не знаю, что бы еще такое придумать. — А шоколад? — разочарованно протянул Бэкхён. — А вот этого нет, малыш. Но обещаю, как только вернемся, в первый же день испеку шоколадный торт. — А зерно для тягловых лошадей? — поинтересовался Чонгук. — В походной кухне засыпал пару ящиков овсом, — отозвался Богом. — Так ничего не забыли? Лопаты, топоры, запасные вожжи, фонари? — Все в порядке, Джун, — успокоил его Гук, стоя позади стула. — Мы с Чимином все проверили. — Джин, а одеял и дождевых накидок всем хватит? — Мы с Дживоном считаем, что вполне, — успокоил его муж. — Смотри, Джи, не забудь кофейник. По мне, это самая необходимая в дороге вещь, — весело расхохотался Джун. — Я ее уже предупредил, Джун — подколол мужа Джин. — И зная тебя, мы решили взять на всякий случай запасной. Намджун нежно обнял его за талию. — Теперь вот о чем. Джи будет ночевать в походной кухне. Джин, Тэхён и Бэкхён — в фургоне. А остальные — под повозками и у костра. — Не в обиду будь сказано, но мне что-то не по душе такие планы на ночлег, — откровенно заявил Джин. — Честно говоря, я привык устраиваться спать рядом с тобой, Джун. Но об этом мы поговорим потом. — Ты будешь так выматываться за день, милый, что тебе окажется безразлично, с кем устраиваться, — успокоил его муж. Но Джин только вызывающе поднял бровь: — Говори только за себя, Чон Намджун! — Ну ладно, — подытожил их спор Чимин, — недоволен остался один только хозяюшка. И тот — лишь месторасположением на ночь. А все остальное, кажется, в порядке. — А теперь пора спать. — Джун снова обвел взглядом присутствующих. — Надо как следует отдохнуть. Поднимаемся с первыми лучами солнца.