Месть или чувства?

Низкие серые тучи угрюмо нависли над маленьким отрядом, остановившимся на южном берегу Ред-Ривер. Тэхён с волнением наблюдал, как Чонгук заставляет Гамлета осторожно входить в бурлящую воду. От весенних дождей река вышла из берегов. Однако уровень был достаточно низким для переправы. Опасность таилась в другом — под мутной, коричневой водой скрывался топкий песок. Тэхён боязливо посмотрел на скопище грубых деревянных крестов, обозначающих место, где покоились те, кому не повезло на переправе. — Здесь топкий песок! — закричал Гук, когда Гамлет провалился на несколько дюймов. Несколько мгновений конь и всадник боролись с быстрым потоком и с засасывающей глубиной, пока наконец не двинулись вперед. На середине река сделалась глубже, и вода достигла лошадиных боков, но ближе к берегу река стала мелеть. — Здесь тоже плохой песок, — донесся голос с противоположной стороны. Горожане, покинув дома, стайками собирались на дощатой набережной, чтобы поглазеть на переправу. — Ладно, погнали стадо, — распорядился Намджун, и его команда привела в движение небольшой отряд. — Богом, веди лошадей, чтобы Чонгук успел устроить для них загон, пока мы не переправим коров. И тут же возвращайся назад. Нам понадобится твоя помощь. Богом поскакал к лошадям и, громко свистя и щелкая кнутом, загнал мустангов в воду. Благородные животные показали себя прекрасными пловцами и легко добрались до противоположного берега. Гук тут же согнал их в табун и начал сооружать временный загон. А когда покончил с делом, помахал шляпой, давая сигнал начинать переправу стада. — Чим и Хёнсик, — приказал Джун, — отправляйтесь вниз по течению ярдов на двадцать пять. Будете перехватывать телят, если их начнет сносить. Богом, становись с левой стороны. Я пойду на правую. А ты, Тэхён, подгоняй сзади. Не давайте стаду ни на секунду останавливаться. А то коровы начнут вязнуть в зыбучем песке либо их закрутит на стремнине. Фургоны переправятся в последнюю очередь, когда все стадо выйдет из воды. Чимин и Хёнсик поспешили вниз по течению, Джун привел коров в движение, а Тэхён поскакал в конец растянувшегося на полмили стада и тоже начал подгонять животных вперед. До него доносились свист и крики альф, перекрывавшие рев вошедших в воду коров и жалобное мычание телят. Наконец и его кобыла ступила в реку — ноги и лицо обожгли холодные брызги. Впереди тянулась длинная вереница животных, и над водой виднелись носы плывущих телят, державшихся рядом с крутыми боками матерей. Тех, что теряли силы, начинало сносить вниз, но там их поджидали Чимин и Хёнсик и поворачивали мордами к берегу. А если переставала плыть одна из коров и ее поворачивало на стремнине, Тэхён или кто-то из альф щелкали кнутом и, приведя в чувство, заставляли двигаться вперед. Изнурительная, ни на секунду не прекращающаяся работа продолжалась почти два часа. Наконец Гук собрал стадо и оставил пастись на противоположном берегу. Телята с дико выпученными глазами мычали и метались туда-сюда в поисках своих матерей. Бэки сидел между папой и отцом, крепко прижимая к себе Амиго. Его лицо пылало от восхищения. А Джун, ухватив вожжи, переводил через реку фургон Джина. Наконец настала очередь походной кухни. Чонгук и Богом привязали веревки к ее передней оси и обмотали за луки своих седел. — Но! Пошли, старые клячи! Иначе клянусь, что вы кончите жизнь в сегодняшнем вареве, — кричала Джи, нахлестывая кнутом и вожжами пару лошадей. Но несмотря на усилия четырех животных, тяжело груженная кухня по самые ступицы увязла в топком песке. Гук спрыгнул с коня и окликнул Богома: — Цепляйте за заднюю ось! Быстро накинули еще две веревки. И шесть лошадей, потянув разом, вытащили застрявшую повозку на противоположный берег. Кобыла Тэхёна, спотыкаясь от усталости, уже выходила из воды, когда рядом послышалось жалобное мычание теленка. Тэхён оглянулся и понял, что сосунок отбился от матери, повернул обратно к реке, и теперь его засасывал зыбучий песок. Он подъехал к нему и слез с кобылы. — В чем дело, малыш? Потерял маму? — Тэ обмотал вокруг его шеи хлыст и попытался осторожно потянуть — так, чтобы не задушить бьющееся в воде животное. Теленок жалобно замычал, сделал еще усилие и наконец освободил передние ноги, но задние оставались в ловушке. Тэхён обошел его и принялся раскачивать и толкать сзади плечом. Но когда теленок выбрался из песка и отскочил в сторону, сам потерял равновесие и уперся ладонями и коленями в дно, тут же почувствовав, как его засасывает топкий грунт. Он еще посмотрел вверх и увидел, как от стада спешит к детенышу корова. Но тут же его внимание переключилось на собственное незавидное положение. Подъехавшие Чонгук и Чимин в недоумении уставились на него. — А это что тут такое, братец Гук? — невинно поинтересовался Чим. — Как будто собачка, — отозвался альфа. — На нашу не похож, — покачал головой Чимин. — Наверное, отбился от чужого стада. — Да нет, скорее, похож на симпатичную телку, — возразил Чонгук. Тэхён скрежетал зубами, пока альфы, неторопливо спешившись, подошли поближе и задумчиво поглаживали подбородки. — Но только очень мосластую, — продолжал рассуждать Гук. — Зато с шикарным маленьким задиком. — На него бы наше клеймо, — предложил Чимин. — Не выйдет! — сердито выдохнул Тэ, которого нисколько не забавляло его положение. — А ты уверен, братец, что это телка? По разговору больше смахивает на большую кусачую черепаху. — Альфы прыгнули в седла, всем своим видом показывая, что намереваются уехать. — Эй вы! Сейчас же вернитесь и вытащите меня из песка! — не выдержал и завопил Тэхён. Чонгук обернулся и прищурил глаз: — А телочка симпатичный. Может, не будем его оставлять? Они снова спешились. — Веревку не за что зацепить. Придется поднимать так. За какой конец предпочитаешь взяться, братец? — По мне, так оба хороши, — отозвался Чонгук. — Ну, погодите, дайте только вылезти отсюда и освободить руки. Тогда вам обоим придется уносить ноги! — пригрозил Тэ. — Телка-то, видно, породистый, — шутливо предположил Чим. — Увяз по уши, а продолжает брыкаться. — Они вдвоем взялись за беспомощного пленника — Гук подложил руки на грудь, Чим взял за бедра — и, рывком выдернув из песка, поставили на берег. Тэхён посмотрел на альф, стряхнул песок с рук, повернулся и пошел прочь. А в его ушах не умолкал их веселый смех. Сзади подъехал Чонгук, подхватил за талию, усадил перед собой на Гамлета. — Ей-богу, телочка! — Но продолжать тираду не стал и прервал слова поцелуем. Потом пришпорил коня и пустил в галоп. Настроение у всех было отменное. Хотя предстояло ещё около пятидесяти дней пути, за плечами осталось одно из самых серьезных испытаний — переправа через Ред-Ривер. И притом они не потеряли ни одной коровы. Отряд оставался на месте несколько часов. Люди отдыхали, скидывали промокшую одежду и переодевались в сухое. Тэхён еле дождался момента, когда снимет сапоги, забитые мокрым песком. После обеда все стали собираться в путь. Впереди их ожидала новая большая опасность — три сотни миль по территории индейских племен. Джун созвал небольшой отряд и предупредил, что отныне самое главное — не давать разбредаться стаду и никому не отбиваться от остальных. — Мы в безопасности, пока вместе, — закончил он и поскакал вперед. — Неужели команчи испугаются нас, если не испугались целого каравана фургонов? — спросил Тэхён у Чонгука. — На тот караван напало враждебное племя, ступившее на тропу войны, — объяснил он. — Теперь они, должно быть, где-то в Вайоминге. Команчи делятся на много мелких племен, и не все из них враждебны нам. А если встретим апачей или киова, как знать, может, удастся договориться. — Договориться о чем? — не понял Джин. — Отдадим мустанга и пару омег, а сами со стадом двинемся дальше, — весело рассмеялся Чонгук и пришпорил коня. Друзья ошарашенно переглянулись. — У него особое чувство юмора, — наконец выдавил из себя Джин — Весьма особое, — подтвердил Тэхён и устремился на свое место к правому флангу. Несколько часов спустя Гук появился снова и сообщил Намджуну, что лучшая трава и водопой в миле впереди. Поэтому на этот раз они остановились на привал раньше обычного и принялись разбивать лагерь. Ближе к вечеру Тэхён сидел у огня и наблюдал, как прощались Джин и Джун перед ночным дежурством. Супруги так откровенно обожали друг друга, что Тэхён почувствовал неловкость, словно подглядывал в замочную скважину. О таких отношениях с Чонгуком ему оставалось только мечтать. Да, в присутствии других он начал проявлять к нему знаки внимания, но назвать этого человека влюбленным было, конечно, трудно. — Богом, а что ты собираешься делать, когда мы доберемся до Абилина? — услышал он голос Гука. — Поищем работу. Может быть, устроимся пастухами. Хорошо бы обзавестись своим ранчо. Но для начала потребуется уйма денег. — Тогда почему бы вам не вернуться с Намджуном в Техас? Уверен, он вас возьмет. — Неужели у него не хватает рабочих рук? А как же вы с Чимином? — Мы уедем, как только закончится перегон. Будем снова искать Джи Чанука с убийцами нашей мамы и Лихи. Чим отправится на юг, а я уже шел по следу двоих, когда наткнулся на караван, в котором путешествовал Тэхён. — И каким образом ты рассчитываешь снова выйти на их след? — Буду спрашивать до тех пор, пока не услышу что-нибудь путное. Чувствую, они где-то здесь. А Чимин побродит по югу, потому что, по слухам, несколько мексиканцев из банды болтаются на границе. — Но возможно, часть бандитов уже мертвы, — вмешался Тэхён. — Безусловно. Я сам убил нескольких. Еще нескольких уничтожили Чим и Джун. Но мы никак не можем достать главаря. — У Намджуна семья, Чонгук, — продолжал Тэ. — Каким образом он может гоняться за бандитами, если не в силах оставить мужа и сына даже на время перегона? — Знаю, знаю. Но когда мы поймаем главаря, я думаю, он хотел бы быть с нами. Ведь мать Бэкхёна убита во время набега. И Джун мечтает за нее отомстить. — Даже если Джин не захочет его отпустить? — Альфа должен подчиняться велению совести. — А если убьют и его? Какое тогда значение будет иметь его совесть? Ожить не поможет. — Не поможет. Но пока дело не завершено, омеги не должны в него вмешиваться. — Что значит, не должны вмешиваться? Разве речь идет не о мести за омег — тех двух, что убиты? Если тут омеги ни при чем, значит, вы мстите за свою уязвленную гордость. И уж явно не за любовь, которую потеряли. — Тэхён поднялся и пошел прочь. После его ухода у костра воцарилось неловкое молчание. Наконец Богом нарушил тишину: — Пойду выпью воды. За ним последовал брат. А Гук остался смотреть на огонь. Тэхён слишком измотался за день, чтобы ложиться спать. И успокоенный красотой наступившего вечера, решил прогуляться. Теплый ветерок доносил с юга запах дождя. Он взглянул на небо, но не заметил никаких признаков надвигающейся грозы. Луна испещрила землю серебряными брызгами, а на небе сияли мириады звезд. Тэ прислонился к дереву, скрестив на груди руки. Разговор с Чонгуком не давал ему покоя. Гук убедил себя, что у него есть дело. Но как только перегон подойдет к концу, снова бросится разыскивать убийц матери. И ни за что не возьмет его с собой. А сейчас им просто по пути. Однако в Абилине они расстанутся, он поскачет куда глаза глядят — недаром же повторяет то и дело, что их ничто не связывает. Интересно, как он поведет себя, если признаться, что у него под сердцем его ребенок? Останется с ним? А если даже и так, не возненавидит ли за то, что связал его по рукам и ногам? Тэхён не знал, как поступить. Следовало только ждать и окончательно убедится, что он не ошибся. Тэхён поднял глаза к небесам. Как ему нужен какой-нибудь знак, уверение в том, что он значит для Чонгука больше, чем любой другой, с кем можно порезвиться в постели! «Боже, ну, пожалуйста, дай мне какой-нибудь знак!» — Что ты делаешь здесь один? Голос прозвучал так внезапно, что он вздрогнул от неожиданности, хотя тут же узнал его обладателя. — Как ты умеешь так тихо подкрадываться, Гук! — Так же, как и команчи. Слышал, о чем предупреждал утром Джун? — Он подошел ближе и загородил собой луну. — Но ты ведь не позволишь, чтобы со мной что-нибудь случилось? Гук подошел еще ближе и намотал на палец несколько медных локонов. — В один прекрасный день, когда ты попадешь в такой переплет, меня может не оказаться рядом. Поэтому не стоит разгуливать одному. Идем обратно. Тэ молча позволил отвести себя в лагерь. Все, кроме Намджуна, который отправился в дозор, и Бэки, уложенного в постель, собрались у костра и с увлечением наблюдали, как Джин и Хёнсик играли в карты. — Хорошо, а теперь давай сыграем вдвоем пятью картами. — Джин раздал по пять карт. — У тебя что на руках? — Пара восьмерок, два валета и трефовый король. — Альфа улыбнулся и выложил карты на середину импровизированного стола из одеяла. — Ставка — пять спичек. — У меня пара шестерок, восьмерка, девятка и пиковая дама. Играю. Сколько хочешь прикупить? *какое-то время идет игра* - Поднимаю ставку. Вот еще десять спичек. — У меня, — Джин повернул ладонь с картами так, чтобы видели все, — три, семь и валет. Никакой от них пользы. Но я тоже поднимаю ставку на пять спичек. — И я. — Богом снова бросил пять спичек. — Потому что мои две пары бьют вашу пару шестерок. — Он широко улыбнулся Хёнсику. — Но только не это! — Джин снова повернул карты лицом к зрителям и показал картинки. — Полный дом! — У него в руках было две шестерки и три туза. — Да уж, такую карту не побьешь! — хлопнула его по колену Джи. А Богом ошарашенно уставился на него через стол: — Как вы сумели это проделать, мистер Джин? Омега молча вытряхнул три исчезнувшие карты из левого рукава. — Чисто проделано, — похвалил Чимин. — Но откуда взялись три туза? — Хёнсик скреб пятерней свои густые светлые волосы. — Скорее всего из правого рукава, — со знанием дела объяснил Чим. — Настоящий мастер! — восхитилась Джи. — Никогда не пытайся повторить этот трюк, пока не осталось только два игрока, а сам ты за банкира, — продолжал наставлять партнера Джин. — Не пытайся повторять его вообще, — резонно поправил Чимин, — если не хочешь, чтобы твою руку вместе со всем остальным зарыли в сосновом ящике. Где ты научился передергивать карты, Джин? — Я много путешествовал с актерами. — А честно выиграть когда-нибудь пытался? — поддел его Чимин. Глаза омеги засветились озорством: — Наверное, я многое позабыл в покере, но не больше, чем ты знаешь вообще. — Это вызов, братец! — воскликнул Чим. — Ну-ка подвинься, Богом. Сейчас я преподам мистеру Джину урок. — Полегче на поворотах, — рассмеялся он. — Покажи, на что ты способен, Чон Чимин! Они продолжали играть, а зрители один за другим уходили спать. И наконец у костра остались только Джин и Чимин.