Месть или чувства?

Когда путешественники проснулись на следующее утро, дождь лил как из ведра. Он то прекращался, то начинался снова и по пятам преследовал отряд по плоской равнине. На третий день ужасной погоды прекратились все разговоры — говорили только о самом необходимом, днем, сгорбившись, тряслись в седлах, а по вечерам растягивали на столбах брезент и разжигали костер. Укрытие позволяло людям не промокнуть, но не могло изгнать сырость из тел и душ. Джун становился все мрачнее, Джин сдержаннее, Бэкхён капризничал и ныл, Джи взрывалась, Хёнсик ушел в себя, а Чонгук сделался молчалив. Они с Тэхёном едва разговаривали. Даже Чимин, обычно такой добродушный, кажется, дошел до предела. Только Богом сумел сохранить хорошее расположение духа — улыбался и смеялся, несмотря на погоду. На Тэхёна накатило плаксивое настроение. И сколько бы он себя ни уговаривал, трясясь целыми днями в седле, все равно не мог избавиться от жалости к своей особе — такого за ним раньше не водилось. Дни проходили один за другим. Теперь не оставалось сомнений, что он вынашивал ребенка Гука. И когда на небе наконец проглянуло солнце, ко всем вернулась бодрость духа, но только не к нему. Правда заключалась в том, что оттягивать разговор было некуда. — Джун, как ты смотришь на то, чтобы остановиться и обсушиться? — предложил Джин, когда стадо задержалось у реки на водопой. — Все такое сырое. Мы бы хоть развесили одежду на солнце. — Любимый, — возразил муж, — у нас еще половина светового дня впереди. — Да и лошадям в упряжи не мешало бы отдохнуть, — поддержала омегу Дживон. — Они так долго тащили фургоны по грязи. — Мы никогда не увидим конца пути, если не будем все время двигаться, — упорствовал альфа. Джин вздохнул и подошел к мужу вплотную: — Ты прав, как всегда. Просто нам всем взбрела в голову нелепая мысль об отдыхе. Но теперь я понял, что нет ничего важнее непрерывного движения. — И он принял нарочито покорный вид. — Всегда-то ты с подковыркой, — рассмеялся Джун. — За это я тебя и люблю. Ладно, остановимся здесь. Полдня безделья поднимут всем настроение. Джин радостно взвизгнул и бросился мужу на шею. — Э-ге, старший братец, — усмехнулся Чимин. — Размяк ты на старости лет, стал податлив. — Что есть, то есть, — признался Джун. — Но черт побери, днем больше, днем меньше в дороге — какое это имеет значение? — Имеет, — пробурчал Чонгук, — если в этот последний день снова зарядит дождь. Джин и Тэхён развесили сушиться одеяла и вернулись к реке постирать одежду — Какое все грязное, — ворчал Тэ, оглядывая свои заляпанные джинсы. На щеках у Джина появились смешливые ямочки: — А не искупаться ли нам в реке? — Пожалуй. Вода хоть и холодная, но зато освежит… — Пошли! Альфам сейчас не до нас — возятся с коровами и лошадьми. Лучшего случая не представится. — Джин поспешно сбросил одежду и вошёл в воду. — Иди, тут не так уж и страшно! — Охотно бы поверил, если бы ты так громко не клацал зубами, — ответил Тэхён и тоже разделся, оставшись в одном нижнем белье. И, позабыв о смущении, омеги долго резвились в воде. А когда уже собрались выходить, Тэ заметил, что в их сторону направляется Чимин. — Милые, вам одним там не скучно? — Если ты собираешься предложить нам свое общество, то как-нибудь обойдемся! — крикнул в ответ Джин. — Так и знал, что кто-нибудь заметит, — прошептал Тэхён. Его щеки пылали от стыда. — Сейчас же уходи! — Зубы Джина стучали. — Мы начинаем синеть. Дай нам выйти из воды! — Разве я вам мешаю? — Чим изобразил притворное удивление. — Стою на бережку и просто смотрю. — Вот пожалуюсь твоему старшему брату! — пригрозил Джин. — А я скажу, что глядел на одного Тэхёна, — тут же нашелся альфа. — Чонгуку это понравится не больше, чем Намджуну. — И пусть. Может, он хоть немного образумится, — рассмеялся Чимин, оставляя омег раздумывать над его словами. — Что он имел в виду? — не понял Тэхён. — Наверное, Чиму не нравится, как Гук ведет себя с тобой. Впрочем, и Джуну тоже… Ты прелестный омега… Мы все тебя любим и хотим, чтобы Чонгук сделал… — Сделал меня приличным матроной, — шутливо поддакнул другу Тэ. — Я бы тоже не против… — Ну ладно, пора вылезать, а то совсем замерзнем. — Омеги выскочили из воды и завернулись в полотенца. — Надо пойти помочь Джи. Там, в фургоне, и переоденусь. — Джин подхватил одежду и бросился в лагерь. А Тэхён, тоже закутанный в полотенце, умудрился снять под ним мокрое белье, энергично себя растер, надел сухую рубашку и джинсы и, наслаждаясь ощущением чистоты, принялся расчесывать волосы. Тут появился Богом. — Это вы, мистер Тэхён? Вроде бы искупались, — неловко заметил он. Тэ похлопал рядом с собой по траве: — Садись, посиди. — Богом опустился рядом с ним на землю. — Вода холодная, но освежает. — Он склонил голову и внимательно посмотрел на юношу. — Тебе как будто не по себе? Кто из нас устроился на кактусе? Богом улыбнулся, и от этого лицо его стало почти детским: — Вы правы, мистер Тэхён. Я больше привык к седлу, чем к обществу омег. — Не надо смущаться. Ты и твой брат — симпатичные ребята. Такие, как вы, в одиночестве не остаются. — Да мы с братом и не видели настоящих омег, кроме нашей мамы. — Тогда скажу тебе как омега: когда ты встретишь свою единственную, у тебя все пойдет как по маслу. — Когда это будет! Мы с Хёнсиком все время вместе. Он старший и считает, что за мной надо присматривать, а я не против. И представить себе не могу, что между нами вклинится омега. — Это ты сейчас так рассуждаешь, а встретите с братом суженых и заговорите совсем по-другому. — Тэхён нарочно поддразнивал молодого ковбоя. — Вы-то с Чонгуком друг другу нравитесь, — без обиняков заметил тот. — Гук хороший парень. Мне по душе. И Чимин с Намджунон тоже. — Тем не менее, будь ты постарше, во время войны сражался бы на другой стороне. — Пожалуй, — машинально заметил Богом. — Наверное, у каждого человека есть причины, чтобы поступать так, а не иначе. Вы не из Техаса, милорд? — Нет, я из Джорджии. — Я об этом и говорю. Никогда не осуждал человека, если он защищает то, во что верит. А ни один из Чонов больше не верит в рабство. У вас были рабы, милорд? — Боже, никогда! Янки ошибаются, если считают, что каждый южанин был рабовладельцем. Они бы удивились, если бы узнали, как много людей не имели никаких рабов. Это позорная война, Богом. Погибло так много людей за то, что можно было бы решить миром. — Да, милорд. Поэтому папа говорил, что надо голосовать за этих ребят из политики. Однако они не могут прекратить драчку между собой, а не то что в стране. Тэхён попытался повернуть разговор на более веселую тему: — Если уж рассуждать о симпатичных альфах, твой брат — просто прелесть. При упоминании о Хёнсике глаза у Богома потеплели: — И заботится о нас обоих. Тэхён завернул одежду в мокрое полотенце. — Пора возвращаться, а то пропустим ужин. — Разрешите, я понесу, — предложил Богом и потянулся к узелку. Когда они вернулись в лагерь, в самой его середине пылал огромный костер. Лошади были привязаны на ночь, а альфы устраивались в ожидании ужина. Джи приготовила чугунок тушеного мяса и подала свежие галеты. Тэхён оглянулся в поисках места. Намджун и Джин сидели чуть поодаль от остальных. Бэкхён, у ног которого примостился Амиго, болтал с Чимином. Но Тэ решил устроиться в сторонке и, сев у фургона, принялся за ужин. Только тут он понял, насколько был голоден, и с видимым удовольствием поглощал аппетитную стряпню Дживон. С тарелкой и чашкой подошел Чонгук: — Ты так заглатываешь куски, как будто следующие два дня решил поститься. Тэхён в этот момент как раз пережевывал говядину. — Извини, если мой аппетит тебя оскорбляет. — Нисколько, рыжий, — усмехнулся Гук. Его глаза оценивающе скользили по фигуре Тэ. — Купался? Раскраснелся, как роза, и благоухаешь, точно цветущий сад. — Скорее уж не раскраснелся, а посинел. Чим продержал нас с Джином в воде и никак не хотел уходить. — Не хотел, чтобы что-нибудь с вами случилось. Омегам нельзя купаться одним. В следующий раз, когда надумаешь окунуться, возьми для защиты меня. — А кто защитит меня от тебя? — насмешливо спросил Тэхён. — Зато не посинеешь от холода, — хмыкнул Чонгук. Внезапно отношение к нему Чонгука вывело Тэхёна из себя. И не потому, что стояла долгая и нудная неделя дождей, и не потому, что он убедился в своей беременности. Его раздражало, что Гук видел в их отношениях лишь одно плотское влечение. Никогда не спрашивал, как он себя чувствовал или как прошел его день. Хотя с другими разговаривал о чем угодно. А с ним всегда возвращался к одному и тому же — удовлетворению своего желания. — Я начинаю догадываться, что из всех Чонов один Намджун не бабник, — гневно заявил он. — А вы с Чимином одинаковые, хотя он признается в своих грехах, а ты утверждаешь, что не хочешь иметь с омегами никакого дела. Ты лицемер. Вот ты кто, Гук. — Какая муха тебя укусила? — удивился он. — Ты не поймешь, — отрезал Тэ и направился к походной кухне помогать Джи мыть посуду. — Эй, милый! — воскликнула та. — Что ты делаешь? У тебя завтра тяжелый день. Ступай-ка лучше отдыхать! — Хочу поработать, чтобы выпустить пар. — Это кто же тебя достал? — Альфы, Джи, альфы. — Опять со своим поцапались? — снисходительно улыбнулась кухарка. — Да нет, мы не цапались. Цапался я. С самого начала согласился на условия, которые не в состоянии больше выносить. И вот наехал на Чонгука, хотя винить нужно только себя. Дживон застыла с тарелкой в руках и серьезно посмотрела на Тэхёна: — Потерпи, мальчик. Я уверена, все образуется само собой. — Если бы так, Джи, — вздохнул тот и, взяв полотенце, принялся вытирать посуду. Покончив с посудой, Тэ решил пораньше лечь спать, чтобы больше не встречаться с Гуком. Но понял свою ошибку слишком поздно. Он настолько утомился, что сон к нему не шел, и он лежал с мыслями о Чонгуке и чем больше размышлял, тем больше приходил к убеждению, что виноват сам. В фургон влезли Джин с Бэки и быстро заснули. А Тэхён продолжал лежать с открытыми глазами. Наконец им тоже стала овладевать дрема, но внезапно тишину разорвал ружейный выстрел. Тэхён сел. Ночь огласилась криками, пальбой, душераздирающими воплями. — Что случилось? Скот разбежался? — бормотал Джин. Тэ высунулся наружу. С обнаженной грудью, в одних носках к ним бросился Чонгук: — Под фургон! Тэ в быстро схватил Бэки и передал Гуку. За ним выпрыгнул Амиго и юркнул под повозку вслед за перепуганным мальчиком. Затем альфа поспешно вытащил Тэхёна, и тот тоже забился под фургон. А он снова вернулся за Джином. — Лежите и не двигайтесь! Между деревьев мелькнула чья-то фигура. Чонгук круто повернулся и выстрелил в листву. Потом укрылся за колесом фургона. — Что происходит? — Глаза Джина округлились от ужаса. — Киова. Не знаю, велик ли отряд. — А где Джун? — Его голос сильно дрожал. — Он оставался сторожить стадо. Где-то там. — Его могли убить! — Раз он отвечает на огонь — значит, жив. Тэ внезапно вспомнил о своем револьвере. Выбравшись из укрытия, он полез обратно в фургон и долго шарил в темноте, пока не нащупал ремень. Дживон стреляла от кухни из ружья, и при свете вспышек Тэ заметил, что к загону с лошадьми ползком пробирались Хёнсик и Богом. Он юркнул обратно под фургон, и в этот миг в деревянный борт как раз над его головой вонзилась стрела. — Дьявольщина! — выругался Чонгук. — Здорово они нас тут прижали. Им нужны лошади, а не мы. — С револьвером в руке Тэхён отполз к другой стороне фургона. В ближайших деревьях внезапно появился индеец. Амиго залаял и бросился вперед. — Амиго, вернись! — закричал Бэкхён. — Бэкхён, ты куда?! — взвизгнул Джин. Обернувшись на его вопль, Тэ заметил, что Чонгук стрелял в другую сторону и не видел, как мальчик ринулся вслед за собакой. Не помня себя Тэхён выскочил из-под фургона и в белой рубашке, словно движущийся маяк, кинулся к деревьям. Амиго вцепился индейцу в ногу, и тот уже готовился размозжить ему череп томагавком. Но в эту секунду Тэхён выстрелил, и дикарь упал. Тэ настиг мальчика и собаку, когда Бэки подхватывал своего друга на руки. — Немедленно к фургону! Бэки прижал Амиго к груди и побежал назад. Но в это время другой индеец выскочил из леса и устремился за Тэхёном, который на несколько шагов отставал от мальчика. — Только этого не хватало, — процедил сквозь зубы Гук, повернувшийся как раз вовремя, чтобы заметить опасность. Тэ и не подозревал о погоне. Альфа кинул Джину ружье. — Стреляй в самом крайнем случае. И ради Бога, не отпускай от себя Бэкхёна. — Выхватив «кольт», Чон бросился навстречу омеге. Он закричал, когда индеец прыгнул ему на плечи, сшиб с ног, схватил за волосы и, запрокинув голову, занес нож, готовясь перерезать горло. Стрелять Чонгук побоялся — мог ненароком задеть Тэхёна — и со всего маху налетел на краснокожего, отшвыривая в сторону. Враги покатились по земле. Гук изо всех сил пытался разжать пальцы дикаря, сжимавшие рукоять ножа. А Тэ поспешно подобрал револьвер, но цель мелькала перед глазами, и он не решался спустить курок. При свете луны было видно, как на плече у Чонгука расплывалось темное пятно. Наконец альфа сумел оттолкнуть от себя дикаря, но тот по-прежнему крепко сжимал нож. — Стреляй! — Тэхён выпалил, и индеец опрокинулся на спину. Чонгук вскочил, схватил его за руку и потащил под прикрытие фургона. Стрельба утихла так же внезапно, как и началась. Пока Джин и Бэкхён выбирались из-под повозки, Тэхён успел осмотреть рану Чонгука. Кровь обильно струилась по плечу. Омега опустился на колени и поспешно оторвал от подола лоскут. — Сиди смирно! — и прижал к ране полотняную ткань. — Прости меня. — Какого черта ты меня не послушал? — взвился он. — Я же тебе велел сидеть под фургоном! — Его ярость была так велика, что затмила все, кроме индейца, который чуть не перерезал Тэхёну горло. Что, если бы он, Чонгук, выстрелил и промахнулся? Или замешкался на пару секунд? Неужели этот омега так никогда и не научится вести себя благоразумно? Видя, как Чон негодует, Тэхён совершенно сник. Он решил, что всему виной рана, невольной причиной которой явился он сам. — Я же сказал, извини, — пробормотал он, потупившись. — Это Бэкхён во всем виноват, — вступился за друга Джин. — Не я, а Амиго, — выговорил мальчик дрожащими губами. — Я не хотел, чтобы его убили. — Омегам, детям и собакам не место в отряде погонщиков, — заключил Чонгук. Первым оказался у фургона Чимин. За ним спешила Дживон. — Сильно ранен? — Пустяки. Царапина. — А Намджун? Кто-нибудь видел Намджуна? — спросил встревоженный Джин. — Получил стрелу в ногу, — ответил Чим. В ответ на сдержанные рыдания омеги обнял его за плечи и добавил: — Богом и Хёнсик сейчас его привезут. С ним будет все в порядке, братец. — Слава Богу! — выдохнул Джин и уронил голову Чимину на грудь. У Чонгука тоже словно гора с плеч свалилась, когда он узнал, что старший брат жив. — Сколько лошадей им удалось увести? — Всего три, — отозвался Чим. — Я нашел неплохое укрытие и отпугивал краснокожих, пока не подоспели Богом и Хёнсик. — Идемте-ка к огню, — прервала их разговор Дживон и потянула Чонгука за здоровую руку. — А то изойдешь здесь кровью, пока мы треплемся. — И, осмотрев на свету рану, уверенно заявила: — Родился в рубашке, малыш. Живуч как кошка! Но нужно промыть и перебинтовать, — и, промокнув кровь, плеснула на рану виски. — Заживет куда быстрее, если сделать пару стежков. — Никаких стежков! — в ужасе встрепенулся Гук. — Не реви, точно бык, которого кастрируют, — рассмеялась кухарка. — Вот уж никак не думала, что от нескольких уколов иглой у тебя поджилки затрясутся! — Нечего меня колоть! На мне и так все быстро заживает. — Ладно, тогда пусть мальчик тебя перевяжет. — И она передала Тэхёну смотанный бинт. Тэ быстро обработал рану, помог Гуку натянуть рубашку и, несмотря на его протесты, приладил руку на перевязи. — Подержи до утра, чтобы не беспокоить плечо. — Пойду сварю кофе, — объявила Джи. — Не думаю, чтобы сегодня кому-нибудь из нас пришло в голову сомкнуть глаза. — Я тебе помогу, — предложил Тэхён. — А Джин подождет здесь, пока привезут Намджуна. Кофейник уже булькал на огне, когда в сопровождении Богома и Хёнсика в лагере появился старший Чон. Молодые ковбои помогли сойти ему с лошади. Он повел плечами, давая понять, что их заботливые руки больше не нужны, опустился на землю и лег на одеяло. Джин тут же устроился рядом. — Надеюсь, у тебя хватило ума не двигать ногой, пока не выяснилось, что стрела не отравлена? — заметил Гук. Джун бросил быстрый взгляд на его плечо: — Ты ранен? — Ерунда. Задело ножом. — Ладно, пора вынимать эту чертову стрелу. — Джун повернулся к Чимину. Все сгрудились вокруг старшего Чона. Чим достал нож, заточенным острием провел по шву джинсов и раздвинул ткань. К счастью, стрела не задела кость и торчала из мякоти бедра. Чимин отрезал древко с оперением и поднял на Джуна глаза. — Должен тебя предупредить, братец, что мне впервые приходится вынимать из человека стрелу. — Дай-ка мне, — попросила Дживон. — Я в своей жизни стрел навынималась. — Тогда за дело. — На лице у Чима читалось явное облегчение. — Я тебе уступаю. Джи склонилась над раной. — Видала и похуже. Но и в этой придется покопаться, — заключила она. — Уж представляю, — буркнул Джун и хрипло добавил: — Где-то здесь валялась бутылка виски. — Сейчас принесу. — Тэхён поспешил к фургону. — И захвати тот маленький нож, которым мы чистим картошку! — крикнула ему вдогонку Джи. Первым делом она нагрела его на костре и выждала, пока Джун сделает несколько больших глотков виски. — Я готов — лучше не бывает, — попытался улыбнуться он. Отдал бутылку Чимину и, откинувшись на спину, устроился головой на коленях у мужа. — Ребята, подержите его покрепче, — попросила Джи. Братья Пак навалились на ноги. Чимин взялся за правое плечо, а Чонгук, скинув перевязь, — за левое. Джин взял за руки и стиснул их своими ладонями. Он мужественно улыбался, хотя на глазах у него засверкали слезы. Дживон отхлебнула виски и отдала бутылку Тэхёну. Джи глубоко вздохнула и принялась острием ножа выковыривать наконечник. Лоб Джуна мгновенно покрылся испариной, пальцы в нечеловеческом усилии вцепились в ладони Джина. — Мальчик, вытирай кровь, — проговорила Джи, и Тэхён тут же промокнул рану салфеткой. — Джун, похоже, стрела никак не хочет с тобой расставаться. — Замечал, Чонгук? — прохрипел Намджун сквозь сжатые зубы. — Наш младший братец всегда выходит из таких переделок без единой царапины. — Это потому, что у меня хватает здравого смысла пригнуться, — отозвался Чимин. — В отличие от старших братьев я не полагаюсь на защиту богов. — И само собой, у тебя на это есть все ос… Черт подери, Джи! — выкрикнул Намджун. — Кончай уж скорей! — Четверо альф еле сдерживали содрогавшегося от боли богатыря. — Сейчас, сейчас, сынок. — Лоб кухарки тоже заливал пот, и ее руки дрожали. — Потерпи. Ну еще разок. Альфы снова навалились на Намджуна, а Джин тихонько попросил: — Еще немного, родной. Нож Джи проник глубже, и Джун внезапно замер. — Джун! Джун! Миленький! — отчаянно закричал Джин. — С ним все в порядке, братик, — успокоил его Чонгук. — Просто отключился, — и облегченно переглянулся с Чимином. — Ну вот! — победно воскликнула кухарка. В ее руке поблескивал наконечник стрелы. — Теперь принимайся за дело ты. — И она устало кивнула Тэхёну. Тот тотчас залил рану виски и наложил повязку, а Дживон в изнеможении опустилась на землю рядом с Бэкхёном. С тех пор как привезли раненого, окровавленного отца, мальчик оцепенел от страха и сидел с широко открытыми глазами, крепко прижимая к себе собаку. — Видишь, Амиго, я тебе говорил, что с отцом будет все в порядке, — проговорил он срывающимся голосом и бросился к папе. — Все будет в порядке, — повторил Джин и, обняв сына, притянул его к груди. Когда некоторое время спустя Джун очнулся, Тэхён уже аккуратно перебинтовал его бедро. Джин склонился и нежно поцеловал в губы. Намджун улыбнулся мужу и сыну: — Эй, чего это вы оба такие мрачные? Затем закрыл глаза и вскоре заснул.