Ангелы с грязными душами

      Кроули среагировал молниеносно. Как только он услышал выстрел и заметил, что Азирафель застрелил того, кто удерживал ребенка — ликвидировал главную угрозу — он бросился на бандита, выбивая пистолет у него из рук, ударил коленом в живот, затем кулаком в висок и поваливая на пол.       — Кого ты собрался убить? — прошипел Кроули, усевшись сверху и занеся кулак для удара.       Хастур выстрелил в оставшегося бандита, и стоило тому упасть на пол, он бросился к девочке, вставая перед ней на колени и обнимая.       Происходящее казалось Азирафелю ненастоящим. Все звуки в какой-то момент исчезли, а действия замедлились.       Он сквозь блеклую пелену наблюдал за тем, как Кроули в кровь избивает бандита, валяющегося под ним на полу, а его напарник дрожащими руками развязывает открывшую глаза девочку.       Лишь одно в данный момент имело для Азирафеля значение.       Он только что застрелил человека!       Убил, лишил жизни. Сделал то, чего клялся не делать никогда, потому что считал убийство недостойным, аморальным и неправильным.       Как он мог так поступить?..       Самое ужасное — он не думал, что это неправильно. Злость и ярость настолько затмили разум, что он выстрелил, думая лишь о безопасности ребенка. И что хуже — Азирафель даже сейчас не чувствовал сожаления, ведь девочка в безопасности.       А должен! Он должен чувствовать сожаление и вину за то, что только что самолично, черт возьми, убил человека, но этого не произошло!       Голову заполнила пустота, а к горлу начала подкатывать проклятая паника. Дышать стало тяжело, но Азирафель насильно уговаривал себя не поддаваться, терпеть, пока они в опасном месте. Пока рядом с ним два киллера и маленький, черт, ребенок.       Кроули встал, вытирая кровь с рук, и развернулся к Хастуру. Тот стоял, прижав к себе девочку, обхватившую его худыми руками, и глядел перед собой остекленевшим бешеным взглядом.       — Она в порядке? — спросил Кроули, оглядев девочку.       Хастур кивнул.       И лишь после Кроули перевел взгляд на Азирафеля, стоящего у стены.       Азирафель в ужасе глядел на собственные дрожащие ладони. Он весь побледнел и едва не трясся, плотно сжав губы и глядя в одну точку. Становилось невыносимо тяжело дышать, вдох давался с трудом, и он паниковал. Ведь если прямо сейчас он не вдохнет, воздуха не будет, а если не будет воздуха, он задохнется.       Паника, поднявшаяся где-то в глубине сознания, не давала Азирафелю дышать, а невозможность вдохнуть рождала новую панику, которая верещала, что сейчас он умрет от недостатка кислорода. Круг замыкался, и Азирафель паниковал сильнее, не понимая, что делать, едва не плача от бессилия. Он пытался вспомнить названия улиц, но это лишь путало еще больше.       Теплая рука обхватила его ладонь, мягко сжав пальцы, а на лоб в успокаивающем жесте легла вторая.       — Дыши, ангел, — Кроули встал у него за спиной, отодвинув от стены и прижав к себе, чтобы создать связь с реальностью. — Ты можешь вдохнуть. Не думай про улицы. Просто дыши. Сделай глубокий вдох.       Ладонь Кроули сжалась, и Азирафель, слыша его четкие и спокойные указания, послушался.       Он вдохнул.       — Видишь, ты можешь вдохнуть, тебе только кажется, что не можешь, — шепнул Кроули ему на ухо. Он надавил ладонью на лоб, заставив Азирафеля откинуть голову ему на плечо, и прижал к себе плотнее. Спиной к груди. — А теперь задержи дыхание. Ненадолго. И повторяй.       И Кроули глубоко вдохнул. Азирафель спиной почувствовал, как поднимается и опускается его грудная клетка, и послушался. Нарастающая паника замерла. Он в самом деле мог вдохнуть, а значит, не умрет прямо сейчас.       Азирафель выдохнул с тяжелым облегчением, а потом вновь глубоко и жадно вдохнул, наслаждаясь столь обычным процессом, который лишь минуту назад казался невыполнимым и смертельным.       Он продолжал дышать, прикрыв глаза и чувствуя, как спокойно дышит Кроули за его спиной. Вторя его движениям и успокаиваясь.       — А ладони все еще дрожат, — заметил Кроули, когда дыхание Азирафеля пришло в норму. Он плотнее обхватил его ладонь и мягко потянул за собой.       Хастур благодарно кивнул ему, и Кроули кивнул в ответ. Они поговорят о случившемся после. Сейчас, когда опасность устранена, для него остался лишь Азирафель, у которого началась паническая атака, и Кроули не понимал, в чем причина, но знал, что прямо сейчас его важно успокоить.       Потому что иначе он просто сбежит от него. Кроули допустил ошибку, потащив его сюда и подставив их и так шаткое доверие под угрозу.       Но если бы не привел… смогли бы они спасти девочку? Потому что он видел, что Хастур потерял контроль над ситуацией, увидев дочь с ножом у горла, а сам Кроули не мог допустить, чтобы ее убили.       Наличие третьего человека спасло их. Выстрел Азирафеля спас ее.       Главное сейчас — позаботиться о нем.       Азирафель послушно шел за ним. Он тупо пялился перед собой, ничего не замечая, слыша лишь оглушительный выстрел.       Он в самом деле это сделал? Он… убил человека?.. Сделал то, за что осуждал других, то, чего клялся никогда не делать, в память об убитых когда-то родителях, и теперь… предал их? Предал, спустив курок и застрелив…       Азирафель вздрогнул, тяжело вздохнув. Хотелось плакать. Нет, не плакать. Рыдать навзрыд и в истерической ярости бить стены. Но он не мог себе этого позволить, ведь его сейчас вел за руку, словно ребенка, Энтони Кроули.       Кроули усадил его на пассажирское сидение машины Хастура и захлопнул дверь. Обойдя машину, сел на водительское сидение и щелкнул кнопкой, блокируя все двери в салоне. Он посмотрел на Азирафеля, продолжающего пялиться в одну точку.       — Ты раньше когда-нибудь… — начал Кроули спокойно и немного настороженно, предположив несколько вариантов причин подобного состояния. — Убивал?       Азирафель молча покачал головой.       — Но ты ведь…       — Я знаю, что полицейский рано или поздно кого-нибудь убивает, — перебил его Азирафель стеклянным шепотом. — Я был к этому готов, правда. Просто… это неправильно, понимаешь? Нельзя… нельзя просто брать и убивать людей, Кроули.       Кроули посмотрел на него в изумлении.       — Послушай, этот человек пытался убить девочку. Ты помешал ему, и теперь ее жизнь в безопасности, понимаешь? Ты спас ее. Отнесись к этому… положительно.       — Положительно?! — Азирафель в ужасе уставился на Кроули. — Одна жизнь взамен другой, смерть одного ради жизни второго? Жизнь — не игра, Кроули, а люди — не разменные карты. Это живые существа, у каждого из которых своя судьба, свои семьи и близкие…       Азирафель осекся, вновь глубоко вдыхая.       — То, что ты говоришь, лишь иллюзия, — Кроули посмотрел на Азирафеля сквозь очки, — убиваешь либо ты, либо убивают тебя, вот и вся наука. Рано или поздно перед тобой бы встал выбор, Азирафель. И тебе повезло, что ты сделал его сегодня.       Азирафель поднял взгляд. Конечно, Кроули спокоен, ведь убивать — его работа. Это он впервые выстрелил в человека. Стал убийцей… тем, кого когда-то презирал.       — Первый раз всегда… неприятный, ангел, — Кроули положил ладонь ему на плечо, — будь это твой первый день в школе, первый секс или первое убийство. Ты никогда не получишь удовольствия, сделав что-то впервые. Только за счет повторения это превратится в рутину, которую ты в итоге попытаешься игнорировать. Как школа, как работа. Как секс. Больно только в первый раз, Азирафель. И его нужно просто пережить.       Азирафель замолчал. Он несколько минут пялился в окно, а потом посмотрел на Кроули.       — И как… — начал он тихо, искренне пытаясь отвлечься в надежде, что компания Кроули — это не хуже, чем сидеть в одиночестве, лакая виски и глядя в стены. — Как это пережил ты? У тебя ведь тоже было первое убийство.       Пальцы на его плече сжались, и Кроули напрягся.       — Я? — спросил он так, будто никто и никогда не интересовался у него тем, как он переживает то, что всю жизнь убивает людей, и теперь несказанно удивился. — Напился и наглотался таблеток до отключки, а на следующий день у меня было только желание сдохнуть и выблевать весь яд, что я влил в свое тело.       — А сколько… сколько тебе было на тот момент?       Кроули замолчал. Азирафель мог поклясться, что тот отвел взгляд.       — Пятнадцать, — ответил Кроули нарочито спокойным голосом. — Мне было пятнадцать.       Азирафель посмотрел на него в искреннем ужасе.       — Как же… — начал он, и Кроули испуганно сглотнул. Он не понимал, зачем сказал Азирафелю правду. — Как же ты выжил после такого?       Кроули затаил дыхание. Азирафель не спросил его, кто это, человек или может быть просто кошка. Не спросил, зачем он это сделал и не было ли ему стыдно. Это обычные стандартные вопросы, от которых становится неловко, словно стараются раздеть перед толпой, но нет.       Азирафель спросил, как он после этого остался живым.       Кроули удивленно моргнул. Азирафель должен плакать и кричать от ярости, бить кулаками и обвинять во всем произошедшем его — настоящего убийцу — он должен истошно кричать о собственном состоянии.       Но он думал не о себе.       — А ты точно не настоящий ангел? — пробормотал Кроули, не подумав, а после прикусил язык, осознав, насколько сейчас облажался с этой фразой.       Но Азирафель покачал головой, не обратив внимания на это обращение.       — Ангелы не убивают людей, Кроули.       Кроули считал иначе. Азирафель не убил. Он спас. Как бы сильно ему теперь не было за это стыдно. Хастур теперь на колени будет готов упасть перед Азирафелем, Кроули в этом уверен.       И он должен доказать, насколько неправильно Азирафель размышлял. Исказить его восприятие ситуации и показать, что можно просто думать по-другому.       — Азирафель, ты ведь стал полицейским, чтобы защищать людей?       Фэлл, по его мнению, совсем не подходил для этой работы. Слишком нежный, а судя по тому, как сильно переживал из-за простого убийства, он скорее ломал себя, чтобы стать подходящим, нежели делал это от всей души.       Другой причины, кроме как искренняя помощь и спасение людей, Кроули просто не мог придумать. Нельзя вот так терзать себя за нелюбимым делом, если искренне не желаешь кому-то добра.       Азирафель кивнул.       — И ты сделал это, — подтвердил Кроули, — ты спас дочь моего друга. И важно только это. Не стоит переживать из-за ублюдка, который бы убил ее.       Азирафель снова кивнул.       Азирафель долго молчал, продолжая пялиться в одну точку, и Кроули оставалось только гадать, о чем он думает.       — Помоги мне, — произнес, наконец, Азирафель, повернувшись к нему всем корпусом и посмотрев настолько убитым взглядом, что Кроули стало дурно. Он многое видел в своей жизни, но эти глаза, хранившие в себе столько отчаяния и боли — худшее из всего. — Забыть об этом…       Как он мог отказать в подобной просьбе, когда ангел смотрел на него вот так?       Кроули с трудом отвернулся, положил руки на руль и завел машину.       Хастур отдал ему ключи, когда они шли в дом. Теперь он вместе с дочерью поедет на такси, потому что так безопасней. И, вероятно, Хастур еще несколько дней не будет вылезать из тени.       Они ехали молча. В окнах мелькали огни фонарей ночного Лондона. Азирафель смотрел вперед нечитаемым взглядом, уставившись в одну точку. Хотелось лишь одного — напиться. И все забыть. Абсолютно все. Сегодняшний день, собственное детство, убийцу на соседнем сидении, а главное — самого себя.       Напиться так, чтобы завтрашний день и вовсе не наступил.       Азирафель не знал, в какой бар привез его Кроули. По виду не очень примечательный, а значит, не такой дорогой. Неоновая вывеска, на которой горел огнями синий зонт, местами выцвела, а некоторые буквы в его названии не высвечивались.       Когда он выходил из машины, где-то на подкорке мелькнула ироничная мысль — они с Кроули, все же, добрались до бара, как и хотели в начале вечера.       Прямо сейчас он должен пойти домой, оттолкнуть Кроули, подошедшего вплотную и кивнувшего в сторону дверей.       Азирафель прошел за ним, входя внутрь, уловив терпкий запах алкоголя, и сел на предложенное место за столиком.       И в этот момент терапия от Энтони Кроули началась.       Они пили долго и много. Очень много. Азирафель, откинувшись на спинку мягкого диванчика, вливал в себя бокал за бокалом, которые молодой и, как он успел заметить, очень красивый официант едва успевал подносить. Кроули, сидящий рядом, почти вплотную к Азирафелю, откинув руку на сидение за его спиной, все диктовал ему новые и новые заказы.       Кроули не стал ломать Азирафеля сразу и наповал. Он начал с малого. Сперва официант подносил легкие алкогольные напитки, которые Азирафель, к истинному изумлению Кроули, глотал, словно воду. Он не ожидал, что юный Фэлл будет настолько медленно пьянеть.       Затем пошли алкогольные коктейли. Один, второй, третий и все разные. Азирафель слышал их названия лишь краем уха, когда Кроули говорил их официанту.       Азирафель не слушал. Принципиально. Просто не хотел. Не поднимал на Кроули взгляд. Он напряженно пялился в появляющиеся перед собой заполненные, а затем пустые бокалы.       И в какой-то момент терапия начала действовать.       Напитки стали питься легче и приобрели приятный вкус. Реальность начала плавно расползаться в стороны, смазывая происходящее перед глазами. Азирафель расслабился и откинулся на спинку диванчика, затылком ощутив чужое запястье. Чувства от произошедшего несколько часов назад притупились, и Азирафель начал цепляться за столь желанную блаженную пустоту.       И вдруг понял, насколько сильно не хватало ему этой пустоты, забытья. Дома, в одиночестве, он позволял себе лишь несколько бутылок вина, боясь собственноручно дойти до подобного состояния. Но сейчас он не мог отказать настойчивости Кроули, а поэтому продолжал пить все, что тот предлагал, сильнее теряя связь с настоящим.       Настолько прекрасно… наконец-то забыть томящуюся в душе боль, все мысли. Попросту не думать.       Кроули удивился, увидев, как Азирафель после стольких выпитых напитков начал по-настоящему пьянеть, лишь когда он в отчаянии заказал самый крепкий алкоголь. И его потребовалось немало, чтобы детектив расслабился. Перестал смотреть в одну точку и, наконец, улыбнулся.       Кроули не мог оторвать от него взгляд. Ангел жадно прикладывался к каждому полученному бокалу, а затем облизывал влажные от алкоголя губы. В подобном состоянии он не замечал, насколько близко, вплотную прижавшись, сидит к нему Кроули, наслаждаясь теплом его бедра, и руки за спиной, на которую Азирафель, окончательно опьянев, без стеснения прижался затылком.       Кроули едва сдержался, чтобы не запустить пальцы в эти белые кудри. Для этого слишком рано, слишком… несвоевременно.       Он следил за напивающимся в его руках Азирафелем, словно змея за птицей, попавшей в еще расслабленные кольца. Внимательно, почти не мигая. Благодаря очкам Азирафель не видел, насколько хищный у него взгляд.       Азирафель манил невинностью и доверием. Хоть и пьяным и под действием шока, но доверием.       Змее оставалось лишь затянуть кольца потуже, чтобы жертва не выскользнула из объятий, придушивая, а потом глотая целиком.       Азирафеля так и хотелось сожрать.       Кроули глубоко вдохнул, откинувшись на спинку дивана, и завел диалог ни о чем. Азирафель отвечал. Немного невпопад и совершенно не то, что спрашивал у него Кроули, но все равно говорил, и это отвлекало от тягостных раздумий, а именно это Кроули и нужно.       Отвлечь Азирафеля. Заслужить его доверие. Не выпускать его.       Краем глаза он оглядывал бар, не позволяя себе столь же расслабленно вытянуться на диване и притянуть Азирафеля к себе. Нет. Кроули следил за тем, что на его ангела и в самом деле поглядывали. Все. И девушки, и парни, и даже этот чертов крутящийся рядом весь вечер официант. Поэтому Кроули оставалось, хищно выпрямившись и плотно сжав губы, активно показывать, что этот ангел принадлежит ему.       Помимо того, что они сидели вплотную, Кроули ни разу не коснулся его за весь вечер. Лишь один раз придержал его ладонь, когда Азирафель едва не пролил бокал на пиджак.       Кроули глянул на Азирафеля. Тот все еще недостаточно пьян.       — Ты когда-нибудь курил, Азирафель? — спросил Кроули, с нежностью оглядев распластавшегося по дивану Фэлла, сжимающего в ладони рюмку.       — Нет, — ответил Азирафель, расфокусировано посмотрев на него, — от запаха у меня кружится голова.       Кроули ухмыльнулся одним уголком рта и достал из внутреннего кармана пиджака серебряный портсигар.       — Что это? — спросил Азирафель, когда Кроули протянул ему тонкую самостоятельно скрученную из белой бумаги сигарету, и обхватил ее пальцами.       — Ганджубас, — протянул Кроули тихим и низким голосом Азирафелю в самое ухо.       Азирафель поднял на него неуверенный взгляд.       — Не переживай, — Кроули поднес зажигалку, другой рукой направив ладонь Азирафеля ко рту, чтобы взять сигарету в рот, — это совершенно безопасно. Можешь мне поверить.       Азирафель послушно кивнул и обхватил сигарету губами, позволив поджечь ее, а потом затянулся, выдохнул немного дыма и закашлялся.       — Всего один день, а ты уже затащил меня в ад, Кроули, — бесцветно произнес он. — Либо настолько слаб я, либо настолько силен ты…       И Азирафель снова затянулся.       — Хотя это неважно, — он выдохнул дым вместе со словами, — я и так всю свою жизнь в аду.       Кроули моргнул, аккуратно высвободил сигарету из слабых пальцев и затянулся. Намного сильнее, чем это делал Азирафель.       — Ты ведь не расскажешь мне, если я спрошу? — уточнил он осторожно, в надежде на то, что Азирафель достаточно пьян.       — Нечего рассказывать, Кроули… — Азирафель прикрыл глаза.       Кроули кивнул. Они до этого еще доберутся. Не обязательно все и сразу. Нет, он будет действовать постепенно. Пока ангел не доверится ему целиком и полностью.       Азирафель еще долго курил. Они делали это вместе, и Кроули с упоением прижимал сигарету к губам, чувствуя на ней следы губ Азирафеля.       Детектив начал отключаться лишь к середине ночи. Кроули смотрел на него с удивлением и нежностью, когда тот начал приваливаться к его боку и сонно закрывать глаза, а официант, наблюдавший за тем, как он пил весь вечер, с нескрываемым ужасом. Боялся, что придется вызывать скорую.       — Скажи мне свой адрес, ангел, я вызову такси, — шепнул Кроули, пока Азирафель еще оставался на краю сознания.       Адрес Азирафеля — то, чего Кроули никак не мог найти, как ни старался. Он жаждал его заполучить, и очень раздражился, когда Азирафель не захотел его говорить, чтобы Кроули заехал за ним. Значит, боялся, не доверял.       От этого Кроули хотел получить его еще больше.       И Азирафель назвал его. Тихим пьяным полушепотом, путая слова, которые Кроули жадно разобрал, растянувшись в улыбке.       Кроули вызвал такси, расплатился за весь выпитый почти одним Азирафелем алкоголь и притянул к себе полусознательного детектива, не соображающего, что происходит. Он чувствовал странное удовольствие, пока волок его к машине и усаживал на заднее сидение, с улыбкой называя адрес.       Азирафель не держался на ногах, спотыкался, и Кроули пришлось придержать его за талию и закинуть одну руку себе на плечо, чтобы не уронить. Благо, он обладал достаточной силой, а детектив оказался не слишком тяжелым.       Нагло пошарив у него в карманах, Кроули нашел ключи, открыл квартиру и вошел.       Кровать нашлась быстро. Квартирка маленькая, однокомнатная. Почти все необходимое в одном месте, в том числе небольшая кухня у стены. Он осторожно уложил Азирафеля на кровать, следя за тем, чтобы не вызвать внезапный приступ тошноты. Не стал укрывать одеялом, чтобы Азирафель не вспотел в слоях одежды. Это тоже могло усугубить состояние.       Кроули еще никогда не видел человека, выпившего так много.       Он долго и жадно смотрел на мгновенно уснувшего и раскинувшегося на кровати Азирафеля, практически не мигая.       Кроули вдруг понял, что не видел Азирафеля по-настоящему. Поэтому, убедившись в том, что тот действительно спит, снял очки.       Поморгав от яркого света и зажмурившись, Кроули, наконец, открыл глаза и глянул на Азирафеля без призмы темного стекла.       Азирафель, словно маленькое божество. Он едва ли не светился благословенным светом, подтверждая свое звание, которым окрестил его Кроули, как только увидел. Невольно облизнувшись, Кроули прошелся взглядом по белым кудрям, прикрытым глазам со светлыми подрагивающими ресницами и приоткрытым бледным губам.       Кроули сжал челюсти.       Азирафель слишком хорош.       Он не для него.       Он прав, сказав, что Кроули за один день, за пару часов умудрился затащить его в ад.       Кроули — опасная змея, тварь Люцифера, уничтожающая все, к чему прикасается. Он не мог порочить Азирафеля собственной сущностью.       Не мог, но так сильно хотел!       Азирафель одним видом умолял влезть к нему в душу. Он сказал, что его жизнь была адом, Кроули запомнил. Конечно, запомнил, и теперь не сможет выкинуть из головы. Будет думать и гадать, что произошло с этим ангелом, раз он считает себя падшим.       Будет хотеть разгадать эту загадку.       Кроули всего передернуло, и он сделал шаг назад, попятившись от Азирафеля. Посмотрел на него еще несколько секунд, не выдержал и надел очки обратно.       Не так, совершенно не так…       Еще раз бросив на Азирафеля взгляд и убедившись, что он мирно спит, Кроули вышел из квартиры, погруженный в собственные мысли и раздирающие на части противоречия.