Ангелы с грязными душами

      Они стали встречаться чаще.       Кроули, как и обещал, не отстал просто так. Он навязчиво вертелся рядом, не спуская с детектива внимательного взгляда, везде, куда бы тот ни пошел. На работе, когда Азирафелю приходилось выезжать в город и фиксировать в отчетах тела, лежащие на асфальте, опрашивать свидетелей и вести дежурные расследования.       В кафе, когда Азирафель просто заходил купить себе кофе после тяжелой работы.       У киллера словно имелась чудесная способность — вмиг оказываться там же, где Азирафель.       Азирафель не удивлялся этому. В его понимании, профессиональный киллер способен выследить любого, кто ему нужен, а сам он представляет из себя довольно легкую мишень, учитывая их былую близость. Но его поражало другое — неужели у Кроули совсем нет других, более важных дел, чтобы маячить рядом каждый раз, когда он осматривает на улице труп очередного самоубийцы, выпрыгнувшего из окна.       По мнению детектива, Кроули должен быть занятым человеком. И ему оставалось только гадать, как у того находится время, чтобы давить на него своим вечным присутствием.       Азирафель не обращал на это абсолютно никакого внимания.       А Кроули хотел скрипеть зубами от того, насколько подлый детектив холоден к нему.       Если бы он мог забыть о том, как томно Азирафель умолял брать его еще и еще, он бы может и забил. Но он никак не ожидал от маленького детектива такой эмоциональной отдачи и теперь искренне не понимал, почему тот так упорно не желает повторения.       Это ведь всего лишь жалкий секс!       Кроули же не жениться ему предлагал, в конце концов!       В какой-то момент Азирафель смирился с тем, что Кроули появляется в участке. Вот только после этого он даже в глаза не мог смотреть своим коллегам, которым когда-то угрожал киллер, теперь захаживая в кабинет к нему и Хэмсворту, чтобы просто поздороваться. Едва ли не через день обсуждая с его напарником какие-то дела.       О да, Азирафелю не понадобилось признание Габриэля. Он и так отлично понял, что между ним и киллером какой-то договор. А ведь Кроули когда-то говорил ему, что у него нет своих людей в полиции!       Азирафель хотел обвинить Хэмсворта, но…       Но понял, что он и сам такой же. И если он мог предположить, что когда-то Габриэля шантажировали, пытались убить или быть может еще что-то хуже, в связи с чем он теперь помогал Кроули и, вероятно, его боссу.       То Азирафель сам предложил когда-то Кроули дружбу.       Поэтому он молча выходил из кабинета каждый раз, когда Энтони Кроули приходил к Хэмсворту.       Так прошел примерно месяц.       Азирафель все ждал, когда Кроули вновь «нападет» на него, но киллер после того, как отсосал ему прямо в кабинете, словно успокоился. Его смсочки резко закончились, сменившись приходами на работу, легким приветственным киванием и постоянным присутствием в его жизни.       Но не более.       И Азирафель опять не понимал, чего киллер от него хочет, чего добивается всем этим. То он не выпускал его из рук, а то и вовсе не приближался.       Но спустя жалкий месяц Азирафель понял одно — он привык к тому, что Кроули постоянно рядом.       И когда киллер пропадал…       Азирафель с ужасом понимал, что чувствует странную пустоту. И потребность увидеть его.       А еще он прекрасно чувствовал эмоции Кроули буквально на расстоянии.       Однажды, когда он был на выезде в западной части Лондона, с ним работала Алиша — фотограф, которая очень старательно делала снимки трупа на дороге. Мужчину сбил грузовик, и Азирафель не понимал, почему он должен вести это дело здесь, когда он вполне мог написать отчет об этом в офисе. Но стоило ему подойти к Алише и положить ладонь ей на плечо, чтобы помочь, как он почувствовал, что его прожигают ядовитым взглядом. Обернувшись, он заметил Кроули, стоящего неподалеку и облокачивающегося о фонарный столб.       Азирафель не замечал его темных очков.       Ему хватило всего одного раза, чтобы запомнить эти глаза и теперь представлять именно их. В буквальном смысле видеть вместо затемненных стекол. И заранее знать, какую эмоцию они выражают.       Целый месяц Азирафель терпел все это молчаливое и вежливое кружение друг вокруг друга, во время которого Кроули ни разу не коснулся его, держа вежливую дистанцию. И лишь иногда говорил обыденные дежурные фразы.       А после, ближе к полуночи, Кроули появился на пороге его квартиры.       — Я говорил, что не позволю тебе прийти ко мне, — напомнил Азирафель холодно, разглядывая киллера.       Сильно потрепанного, уставшего, Азирафель разглядел где-то в районе воротника еще свежее пятно крови.       И единственное, о чем он думал в этот момент — как же сильно он соскучился по нему! По тому, как Кроули настойчиво окружает его своим вниманием.       — Ночь долгая, а у меня есть машина, — Кроули пожал плечами.       Азирафель натянуто улыбнулся, а потом закрыл перед ним дверь.       А через полчаса Кроули уже трахал его в каком-то дешевом отеле на окраине Лондона, нашептывая на ухо грязные словечки и снова требуя просить и умолять.       Азирафелю все казалось, что вот теперь, после очередного раза, Кроули точно надоест, но тот с каждой проведенной ночью вместе становился все ненасытнее. Секс все дольше, а боль, остающаяся на утро, сильнее.       Кроули резко сменял грубость нежностью и наоборот. Слишком внезапно его ласковые словечки менялись на холодные приказы.       И почти никогда он не давал себя трогать.       Азирафель мог обнять его в машине, мог целовать, иногда он брал его за руку, но все это лишь пока они не начинали раздеваться.       В процессе киллер полностью лишал его возможности двигаться.       Кроули получал от всех этих встреч истинное наслаждение. Азирафель оказался лучше любого, кто у него когда-либо был. Его любовники, как правило, не оценивали желание обездвижить их, а потом часами творить что угодно. Иногда за это приходилось доплачивать, а в крайних случаях, когда любовник совсем не мог расслабиться, давать волшебную таблетку. И Кроули не устраивало все это. Сопротивление под ним, бессмысленная возня, поплывшие и пустые взгляды.       Все это не то.       Но Азирафель… Азирафель по-настоящему возбуждался под ним! Его член заманчиво дергался, когда Кроули защелкивал на его руках металлические браслеты.       И это было невероятно!       Азирафель — первый, кто полностью расслабился с ним сам.       Кроули отчетливо ощущал — ангелу просто это нравилось.       И все последующие ночи, в которые он толкал ангела на кровать, лишь подтверждали это. Азирафелю нравилось поддаваться, он получал удовольствие каждый раз, когда Кроули связывал его, шлепал и мучил.       Кроули балдел, глядя, как напрягаются чужие руки, как пальцы стискивают металл. И при этом Азирафель широко разводит ноги, умоляя продолжать.       И ему было мало.       С каждой ночью Кроули казалось, что ангела недостаточно, как бы долго и тщательно он ни трахал его.       Киллера не покидала мысль, что такого не бывает. Что не мог найтись кто-то, кто откровенно желал, чтобы он — Энтони Кроули — связывал его, а потом жестко трахал до криков и слез.       И спустя несколько недель подобных ночей он впал в сомнения.       Вдруг Азирафель лишь притворяется, что ему это нравится, ради каких-то личных целей? Ведь не просто так он сперва отталкивал его, а потом вновь принимал, и так раз за разом.       Поэтому один раз Кроули целых полчаса провозился с ним, нежно лаская и едва прикасаясь. Ему показалось, что он еще никогда не пытался возбуждать кого-то столь ласково и долго. И все это время Азирафель не мог возбудиться. Он вертелся под Кроули, не зная, что делать, то пытаясь обнять его, то потрогать за волосы, и все продолжал недовольно дышать.       И в этот же миг Кроули не выдержал и, отстранившись, залепил Азирафелю пощечину. Ангел вздохнул, посмотрев на него заблестевшими от выступивших слез глазами, но Кроули отчетливо почувствовал, как моментально у того встало. А после достал из кармана наручники и перевернул Азирафеля на живот.       С каждым разом Кроули все больше не мог успокоиться. Ангел позволял ему все. Он послушно замирал в любой позе, дергая руками, которые Кроули либо просто оставлял связанными, либо пристегивал к кровати. Стоял на коленях. Совершенно не сдерживался, крича во весь голос, когда Кроули обращался с ним грубо, но при этом умолял не останавливаться и продолжать.       Кроули все было мало. Азирафель слишком послушный и податливый. После секса он устало разваливался на кровати, залитый слезами и перемазанный спермой, уставившись в потолок. Он тяжело дышал и смотрел поплывшим взглядом. Он отвечал, когда Кроули говорил ему что-то, позволял обнимать и целовать себя.       Но Азирафель не выглядел счастливым.       Кроули видел, что ангел просто забывается, и чувствовал, что его используют для того, чтобы с помощью его пылкой страсти стереть что-то другое.       И видя Азирафеля удовлетворенным, но равнодушным снова и снова, злился, не понимая, что делает не так.       Азирафель никогда не смотрел ему в глаза. Он жмурился, отворачивался, он откидывал голову.       Продолжал говорить, что глаза Кроули красивые. И Кроули чувствовал, что дело не в этом. Просто во время их близости, он не желал смотреть на него…       — Ангел мой, — простонал Кроули, откинув голову и держа Азирафеля за волосы, когда тот взял его член по самое основание, пропустив в глотку. Его руки, скованные за спиной наручниками, напряглись до предела, потому что Кроули терзал его долго и насаживал слишком глубоко, а не мог оттолкнуть, когда становилось неприятно. — Где ты научился брать так глубоко, маленькая ты шлюха?! — он отстранил его от себя и звонко шлепнул по щеке. Азирафель прикрыл глаза, и по его лицу скатились слезы. — Открывай рот!       Кроули порою бывал беспощаден, особенно когда дело касалось рта Азирафеля. Ему слишком нравилось, как ангел весь извивается, стоя перед ним на коленях.       Азирафель простонал, когда Кроули вошел и замер, пытаясь прямо так сказать «хватит», но в этот момент Кроули кончил.       — Глотай, ангел! — прошипел он, выходя и тут же зажимая его рот ладонью. Азирафель прикрыл глаза и дернулся, простонав в ладонь. — Ах, какая ты умничка, кончил прямо так, от члена во рту! — восхищенно пробормотал Кроули, отстранившись, подхватил Азирафеля, помогая ему подняться, а потом жадно поцеловал в губы. — Еще немного и от простых ласк начнешь кончать, да, мой сладкий?       Кроули опрокинул его на живот поперек кровати и коленом раздвинул ноги, вцепившись в бока.       — Еще немного и у тебя вставать будет только от того, что ты будешь видеть меня, — шепнул он, навалившись сверху и лизнув его в щеку.       Азирафель измученно проскулил, когда Кроули медленно вошел в него.       — Нет-нет, сладкий мой, в следующий раз ты кончишь о-очень нескоро, — и Кроули подтянул его к себе, входя во всю длину. — Только тогда, когда я этого захочу…       Кроули слишком умело мучил его, не давая кончить. По итогу Азирафель просто начинал умолять, просить, а потом, когда Кроули в очередной раз требовал признать, что между ними что-то есть, он говорил.       Азирафель шептал Кроули, что принадлежит ему, он шептал его имя.       Но это было только в постели.       Стоило им выйти из номера отеля, как Фэлл, словно по щелчку пальцев, становился холодным и равнодушным.       И Кроули раздражало это только сильнее.       Азирафель сам очерчивал между ними границу. Он молча согласился быть его любовником, но не признавал никаких иных отношений.       Иногда Кроули казалось, что это Азирафель пользуется им.       Что руки на самом деле связаны у него.       Но не особо понимая, чего конкретно ему хочется от ангела, кроме обычного секса, он был доволен всем.       И мольбами, и признаниями. И даже послушанием.       Для этого не обязательно держаться за ручки и целоваться перед тем, как разойтись в разные стороны.       Каждый раз, когда у Кроули выдавался плохой день, когда ему сильно хотелось выпить или что-то принять, он просто заявлялся к детективу, зная, что тот не откажет ему в компании.       И наслаждаться телом Азирафеля — было лучше, чем принять любой, самый сильный наркотик…       Азирафель стал первым, кто разрушил между ними эту мнимую иллюзию обычного бездушного секса ради простого снятия напряжения.       В один из рабочих дней, когда Кроули стоял посреди кафе Рэйвена, с которым обсуждал очередную поставку партии оружия, у него зазвонил телефон. Он спокойно прервал диалог, поднося мобильный к уху и с непроницаемым лицом выслушал все, что ему сказали, пока Рэйвен, забивший на его звонок, продолжал обсуждать детали сделки.       Ему звонил Азирафель. Он попросил о встрече.       Не спросил, занят ли Кроули, с кем он и где. Просто поставил перед фактом — ему нужна помощь.       Несмотря на то, что время почти близилось к полуночи.       Кроули улыбнулся Рэйвену, кивнул Хастуру, сказав, чтобы тот сам со всем разобрался, а после направился к своей машине.       Что-то не понравилось ему в голосе Азирафеля. Та интонация, с которой он говорил. Кроули уже успел изучить, как разговаривает его маленький ангел, и теперь точно различил в его голосе нужду в помощи.       Когда он вышел из машины, приехав по адресу, продиктованному ангелом, и прошел в узкий переулок, то заметил Азирафеля, прижавшегося спиной к стене дома. В свете единственного фонаря, слабо освещавшего переулок, хорошо различался насквозь пропитанный темной кровью белоснежный рукав.       — Давай без лишних вопросов, ладно? — произнес Азирафель, повернув голову и сжав ладонью плечо, стоило Кроули стремительно оказаться рядом.       — Почему ты не поехал в больницу?! — прошипел Кроули, мягко отстраняя его от стены.       Азирафель пошатнулся, похоже, у него от потери крови кружилась голова, и Кроули пришлось придержать его, чтобы тот не упал.       — Не захотел, — ответил он, пожимая плечами, — у тебя ведь есть опыт в таких вещах? — Азирафель посмотрел на свою руку, а потом на Кроули. — Поможешь мне? Если нет, тогда я все же поеду в…       — Я тебе помогу, — процедил Кроули сквозь зубы, едва сдержав в себе желание хорошенько встряхнуть Азирафеля за подобное отношение к собственному здоровью.       Он осторожно обхватил его за плечи и помог дойти до машины. Пристегивая его, Кроули с иронией припомнил, что Азирафель слишком часто находился в его машине раненный или залитый кровью.       Детектив устало облокотился о сидение его машины, прикрыв глаза, и Кроули запоздало подумал, что теперь его красотку придется вести в химчистку, чтобы отмыть от крови. А ведь он никому не позволял пачкать ее. Даже сам ходил пешком, когда кто-то задевал его на работе.       Кроули довез его очень быстро, и Азирафель на мгновение замер, удивленно рассматривая высокий небоскреб, к которому подвел его киллер. Кроули продолжал держать его, пока они поднимались в лифте, и Азирафель, словно забыв о своем ранении, с восторгом смотрел сквозь стеклянные стены на быстро удаляющийся Лондон, который так хорошо открывался с этой высоты.       А потом детектив и вовсе стушевался, когда Кроули завел его в огромную и слишком шикарно обставленную квартиру.       Кроули провел его по темноте в свою комнату, включил свет, тускло освещающий ее, и бережно посадил на кровать.       Азирафель выглядел потерянным и испуганным, комкая пальцами черное покрывало и неуверенно оглядываясь.       Сбросив пиджак, Кроули закатал рукава рубашки до локтей и снял очки, небрежно бросив их на кровать. Он вышел из комнаты, а потом вернулся с аптечкой и положил ее рядом с Азирафелем.       Даже в тусклом свете его глаза продолжали ярко сверкать, и Азирафель поднял голову встречаясь с ним взглядом.       Кроули уселся рядом, внимательно оглядывая ранение.       — Сейчас тебе будет очень больно, ангел, — задумчиво произнес он, осторожно снимая с Азирафеля пальто, а следом рубашку.       — Знакомая ситуация, — ответил Азирафель, поморщившись от боли, когда ткань задела свежий кровоточащий порез.       Кроули недовольно на него посмотрел.       — По-настоящему больно, — уточнил он и, нахмурившись, посмотрел на глубокую рану, идущую от плеча до самого локтя, кровь с которой уже начала стекать на покрывало. — Дьявол, кто тебя так вспорол?!       Кроули привстал, чтобы рассмотреть ближе. С одеждой ранение выглядело намного меньше.       — Кто-то, я не знаю, на нем был капюшон, — Азирафель закусил губу, когда Кроули достал из аптечки антисептик и вылил на рану практически половину бутылки. — Габриэль просил поймать его, но, похоже, я его упустил.       — Ты реально переживаешь об этом, а не о том, что у тебя тут…       — Царапина, — Азирафель пожал плечами и снова закусил губу. — А начальник мой будет недоволен, это куда важнее.       Кроули цыкнул, а потом достал из аптечки еще бутылочки и марлю и принялся обрабатывать рану.       Азирафель долго терпел, пока киллер возился с ним, оставляя вокруг все больше окровавленных повязок.       — И все же, тебе стоило поехать в больницу, — произнес Кроули, доставая антибактериальную мазь. — Там стерильности больше, и швы были бы аккуратнее. Ты же детектив, там бы никто не стал спрашивать, что с тобой случилось.       — Ага, — Азирафель кивнул.       Кроули негодующе посмотрел на него, но не стал мучить расспросами и достал иголку.       — Подожди немного, я найду обезболивающие.       — Не надо, шей так, — остановил его Азирафель, перехватив здоровой рукой за запястье, — мало ли, какие у тебя дома наркотики.       — Обычный викодин, в малых дозах даже привыкания не вызовет, — возмутился Кроули, — но если хочешь повизжать, я совершенно не против!       Азирафель не визжал.       Только морщился и иногда шипел, пока Кроули молча и аккуратно зашивал ему рану. Между ними напряженно звенела тишина, словно они друг другу чужие люди.       Единственное, о чем думал Кроули — помочь. А вопросы — зачем и почему — не особенно его волновали.       В их сфере деятельности подобное сплошь и рядом. К этому можно лишь привыкнуть и относиться не более чем к обычной повседневной рутине.       — У тебя кстати… — заметил Азирафель, нарушая молчание и наблюдая, как киллер внимательно продевает иголку сквозь его кожу. Кроули отвлекся, вопросительно приподняв бровь. — Много шрамов. Как часто ты сам ходил с ними в больницу?       Кроули усмехнулся.       — Ни разу.       Азирафель улыбнулся уголками губ.       — И все шрамы у тебя с работы? — поинтересовался он.       Кроули нахмурился, молча опустив взгляд на рану и сделав очередной стежок, затянул узел и сжал губы.       — Не все, — ответил он после нескольких напряженных тихих минут, не отрывая взгляда от иголки. — Часть еще в детстве оставил отец.       Азирафель мелко вздрогнул, и иголка соскользнула, уколов его.       — Чем?       — Всем, что под руку попадется, — Кроули улыбнулся, — он меня не особо любил.       Киллер натянул нить и завязал аккуратный узел. Азирафель проследил за его движением. Он еще никогда не видел настолько красивых швов.       — Сестру тоже пытался, — неожиданно продолжил Кроули, наклеив пластырь, достал бинт и начал осторожно обворачивать руку. — Но я к тому моменту был уже взрослый, а она не особо понимала, чего отец от нее хочет, поэтому приходилось, грубо говоря, отдуваться за нее.       — У тебя есть сестра? — спросил Азирафель с искренним интересом. — Защищал ее?       — Да.       Кроули вдруг поднял на детектива недовольный взгляд, и Азирафель отчетливо различил в нем обиду.       — А что, думаешь, я круглые сутки людей убиваю? Или, если я убиваю людей, значит не способен делать что-то хорошее? Я в твоих глазах бесчувственный демон?       Азирафель безразлично пожал плечами, будто бы соглашаясь с ним.       — Я ничего не хочу сказать.       — Ты вот вроде представитель закона, ты должен спасать людей, и все это, вроде как, делает тебя хорошим человеком, — раздраженно прошипел Кроули, — но это не отменяет того факта, что по натуре ты та еще сволочь!       Азирафель мягко улыбнулся.       — Потому что я не хотел с тобой спать?       — Нет, не поэтому… — Кроули устало выдохнул и опустил взгляд, продолжив бинтовать рану. — Где ты нахватался этой дряни о добре и зле? Кто вбил всю эту чушь тебе в голову?       — Это неважно, — детектив закусил губу и отвел взгляд.       Кроули задумчиво посмотрел на него. С самого начала он видел в нем все это. Эту странную двойственность, из-за которой он не мог разгадать его мысли. То, что так сильно влекло и не давало покоя.       То, что ангел ему не позволял узнать.       — Ты неправильный, Азирафель, — произнес Кроули, — у тебя есть какой-то блок, из-за которого ты делаешь то, что тебе не хочется, и наоборот не хочешь делать то, чего на самом деле хочешь.       Азирафель недовольно выдохнул, показывая, что этот диалог не приносит ему никакого удовольствия.       — Еще скажи, что из-за этого мне нравится то, что ты меня связываешь, — пробормотал он, не сводя взгляда с его ловких пальцев, которые держали бинт.       Кроули задумчиво покачал головой.       — Вполне возможно. Разум — капризная вещь. Иначе ты бы не дал твоему первому парню так с тобой обойтись, — и Азирафель, нахмурившись, посмотрел на него. — И теперь в сексе тебе нравится грубость. А в жизни ты меня отталкиваешь.       — По твоим словам я должен быть другим?       — Скорее… я просто говорю, что ты необычный, — Кроули пожал плечами, — как и все нормальные люди. Просто хочу сказать, не считай других плохими, когда сам не святой.       И Кроули натянуто улыбнулся, завязывая на его руке аккуратный бантик.       — Готово.       — Спасибо, — Азирафель внимательно оглядел свое плечо и, пошатнувшись, поднялся с кровати. — Я пойду…       Он сделал шаг и оступился. Кроули мгновенно вскочил и подхватил его.       — Куда ты собрался, ты же прямо сейчас упадешь! — возмутился он, мягко усаживая не особо сопротивляющегося этому Азирафеля обратно. — Оставайся здесь, тебе нужно отдохнуть. Не переживай, это абсолютно ничего не будет значить, ангел. Я тебе просто помог. Люди могут помогать друг другу просто так, когда очень нужно.       Кроули оглядел детектива, испуганно осматривающегося вокруг. Конечно, оказаться в логове убийцы — такое себе удовольствие. Но и позволить ему уйти он не мог.       — Я должен пройтись по делам, от которых ты меня оторвал, — продолжил он, поднимая пиджак и надевая его, — но ты просто… просто оставайся здесь, пока я не вернусь, ладно?       И Азирафель кивнул ему, соглашаясь.       Уходя, Кроули все же опасался того, что, когда вернется, не застанет этого глупца у себя.       Но когда он вернулся домой спустя несколько часов, уладив недопонимание с коллегами, Азирафель спал на его кровати, свернувшись в комочек в ворохе черного покрывала и простыней. Он обнимал одеяло, словно ребенок, и Кроули удивленно разглядывал это необычное зрелище.       Киллер на минуту задумался, оставить ангела одного или лечь рядом с ним. После некоторых размышлений он вышел из комнаты.       Но покинуть логово киллера утром не получилось, как хотел того детектив.       У него поднялась температура, и Азирафель едва мог встать с кровати. Он смотрел перед собой поплывшим взглядом и никак не мог сфокусироваться на чем-то одном. В то время как Кроули стоял прямо перед ним, придерживая за плечи.       — Я сейчас принесу тебе таблеток, ангел, — произнес он.       — Но я должен идти… — пробормотал Азирафель, сжимая пальцы на его пиджаке.       — В таком состоянии ты дойдешь разве что к Богу, — фыркнул Кроули и все же уложил его обратно в постель.       Азирафель проспал в его комнате целые сутки. Кроули удалось заставить его выпить некоторые таблетки, и ангел лежал мирно и неподвижно.       Лишь к вечеру его сон стал беспокойнее. Азирафель нахмурился, сжал пальцами одеяло, и Кроули, все это время сидевший рядом, внимательно посмотрел на него. Азирафель завертелся и выдохнул, подтянув колени к груди.       А потом заметался по постели в такой панике, что Кроули отодвинулся и несколько секунд просто наблюдал, не предпринимая никаких действий.       Но наконец, когда до него дошло, что детективу снится плохой сон, он приподнял его и растормошил. Азирафель мгновенно открыл глаза, испуганно поглядев на Кроули, и по его щекам скатились слезы.       Кошмары мучили Азирафеля слишком давно, и он уже не понимал, какой именно триггер заставляет наемных убийц возвращаться к нему во снах. Ночь за ночью он слышал выстрелы и крики, ему казалось, что стены запертого пространства, в котором он находится, сжимаются все сильнее, а бежать совершенно некуда.       Куда бы он ни пошел, что бы ни сделал — везде один и тот же исход — смерть.       Раз за разом он умирал в своих снах, задыхаясь все больше. Зная, что помощи ждать просто неоткуда.       — Ангел! — голос Кроули взвывал его из собственного подсознания, в котором раз за разом он слышал чужие хладнокровные голоса.       Азирафель сжал пальцами рубашку Кроули, и почувствовал, как тот прижимает его к своей груди, обхватывая голову и талию.       Словно змея, пытающаяся задушить свою жертву.       — Дыши, ангел, все хорошо, — Кроули говорил настолько повелительным голосом, а Азирафель так привык его слушаться, — ты не умираешь. Ты здесь, со мной, и чего бы ты ни боялся, я защищу тебя. Никто тебя не тронет, пока есть я.       Азирафель дышал, чувствуя, как поднимается горячая грудная клетка Кроули, и, прикрыв мокрые от слез глаза, прижался к ней щекой.       Он верил ему.       Тяжело это принять, но, когда Кроули держал его, был рядом, Азирафель чувствовал себя в безопасности. Даже будучи под ним со связанными руками, он всегда верил, что Кроули не причинит ему боли.       А теперь, находясь в его объятиях, он понимал, что бояться больше нечего.       Все это лишь сон, давно забытое воспоминание из прошлого, и сколько бы раз оно ни вылезало в кошмарах, оно уже не вернется.       Оставалось лишь настоящее — Кроули, который продолжал говорить ему дышать и обнимал так крепко, что, казалось, сломаются кости.       И Азирафель расслабился в его руках.       — Вот так, молодец, — произнес Кроули, зарываясь пальцами ему в волосы и мягко дотрагиваясь до макушки губами. — Продолжай дышать, все хорошо. Ты же знаешь, я никому не позволю до тебя даже дотронуться.       Кроули мягко уложил Азирафеля обратно и лег рядом, разворачивая его к себе лицом, обнял и крепко прижал к груди.       — Ничего страшного нет, — продолжал говорить он, в то время как Азирафель бездумно хлопал ресницами и пытался восстановить дыхание, — а рядом со мной никогда не будет. Я с тобой, ангел, я охраняю твой сон.       И оказался прав.       Потому что пока Азирафель засыпал в его объятиях, кошмары перестали разрывать подсознание.       Он провел у киллера три дня, с ужасом осознав одну простую истину.       С Кроули хорошо…       После этих дней и ночей, проведенных в доме киллера, Азирафель стал необычно мягким в общении. Он больше не был так категоричен, отказывая Кроули, и теперь лишь мягко увиливал всеми возможными средствами.       Азирафель стал сам тянуться к нему.       В самом буквальном смысле. Помимо того, что он показывал свою заинтересованность в их общении, все больше разговаривая с Кроули о чем-то отвлеченном. Но теперь до момента, как Кроули лишал его возможности двигаться в постели, Азирафель трогал его так часто, как только мог. Это были совсем легкие и почти невесомые прикосновения, но даже это для Кроули уже невероятный шаг, который сделал к нему ангел.       От легкого прикосновения к плечу Кроули уже был готов урчать, словно изголодавшийся по ласке кот.       Он чувствовал, что где-то внутри Азирафеля по-прежнему остается что-то, что заставляет его разрываться между тем, чтобы умолять в постели и отталкивать вне.       Азирафель словно состоял из двух личностей, и не мог определиться, какую из них выбрать.       Но Кроули готов терпеливо ждать, желая добраться до причины, к которой Азирафель его не подпускал, как бы сильно при этом не жался к его груди. И та ночь, когда он понял, что детектива мучают кошмары, дала ему понять — что-то произошло в его жизни, в связи с чем он стал таким…       Привыкание вырастало медленно.       Так же медленно и незаметно, как Азирафель стал зависим от смс, которые слал ему Кроули, так же шаг за шагом, он привыкал к его присутствию, его прикосновениям, хриплому голосу и приказам.       А после того, как Кроули успокоил его, он словно еще больше стал зависимым.       Он не просил.       Но Азирафель всем своим видом и действиями, своим стрелянием глазами просто провоцировал Кроули на то, чтобы тот обнял его, взял за руку или погладил по голове.       Даже в постели Азирафель стал активнее, насколько ему позволяло связанное положение.       Азирафель стал подставляться под ласки, отдавался без остатка, он просил, он умолял, и иногда Кроули не требовалось приказывать.       Заметив это, Кроули решил проверить, как далеко все это может зайти и перестал требовать, чтобы Азирафель сказал, что принадлежит ему.       В конце концов, ему это просто надоело.       И пока Азирафель все еще не сказал сам то, что он так жаждал услышать, Кроули чувствовал, что еще немного и он добьется своего — Азирафель сдастся ему окончательно…       — Маленькая грязная сучка, — прошипел Кроули на ухо, и Азирафель неразборчиво промычал в ладонь, которой он с силой зажимал ему рот, — весь день так и вился вокруг этой девчонки с фотоаппаратом!       Он отстранился и звонко шлепнул Азирафеля по бедру, от чего тот проскулил и только сильнее подставился под прикосновения.       — Ты специально обнял ее на прощание? — Кроули соскользнул с его рта, и пальцы цепко сжались в светлых волосах. Он с силой потянул, и Азирафель выгнул спину, застонав от боли. Руки пристегнуты к изголовью кровати, а сам он стоял на коленях, широко раздвинув ноги. Кроули заставлял его выгибаться так, что болел позвоночник, но он все продолжал тянуть и тянуть. — Ты ведь знал, что я рядом, знал, что я все вижу!       Кроули шлепнул еще раз, оставляя яркий красный след, и Азирафель довольно простонал.       — Нравится тебе все это, да? — промурчал Кроули и отпустил его волосы, тут же пальцами надавливая на губы, заставляя приоткрыть рот и проскальзывая внутрь. Азирафель едва не подавился от такого напора, по его подбородку потекла слюна, и он лишь сильнее задрожал. — Нравится, когда я злюсь на тебя?!       Азирафелю нравилось.       Что бы ни делал Кроули, что бы ни вытворял.       Но он ни за что бы не признался в этом.       — Я сейчас расстегну наручники, — начал Кроули ровным тоном, — но, если ты дернешься, я тебя так отхлестаю, что ты несколько дней сидеть не сможешь, ты меня понял? — и Азирафель быстро закивал. — Вот молодец, хороший мальчик, — Кроули расплылся в улыбке, вытаскивая пальцы из его рта и самозабвенно облизывая их.       Он расстегнул браслеты, и Азирафель устало упал на кровать. Кроули подхватил его и уложил на спину, нависнув сверху.       — Открой ротик, сладенький, и язык высунь, да так, чтобы я хорошо видел, — Кроули жадно обхватил член Азирафеля ладонью и сжал, заставляя детектива зажмуриться от удовольствия. Продолжая быстро поглаживать его член, Кроули вязко сплюнул ему в рот и облизнулся. — Кто здесь маленькая похотливая сучка? Кто моя похотливая сучка?       Кроули сжал пальцы, ласково оглаживая влажную от смазки головку, и Азирафель зажмурился, выгибаясь в спине и поставляясь под чужую ладонь сильнее.       — Отвечай! — и Кроули наотмашь шлепнул ладонью по щеке, отчего Азирафель откинул голову в сторону.       Азирафель помотал головой, и киллер яростно рыкнул, раздвигая его блестящие от смазки бедра, приставляя к нему член и входя.       — Ну же, ангел, — мурлыкнул он, отпуская член и обхватывая бедра, насаживая Азирафеля на себя и чувствуя невероятную тесноту. — Мы с тобой сегодня долго будем с этим работать, пока ты не признаешь, чья ты сучка. Как насчет того, чтобы я не дотрагивался до тебя весь оставшийся вечер?       Кроули прекрасно видел, какой кайф получает Азирафель, из чистого вредного принципа, не желая сдаваться.       Просто желая раздразнить сильнее.       Несмотря на все эти игры в постели, Кроули из раза в раз казалось, что манипулируют им. Что подчиняется он.       Подчиняется подсознательному желанию Азирафеля забыться при помощи боли, ведь он оставался довольным после каждой их ночи.       Кроули перестал возить его по отелям. Теперь он привозил Азирафеля к себе, брал его на своей территории. Они уже не расставались, выходя из номера. Теперь Азирафель оставался у него на всю ночь, сворачиваясь под одеялом, в то время как Кроули, как влюбленный подросток, обнимал его, прижимаясь всем телом.       Кроули неосознанно начал позволять Азирафелю намного больше.       По внезапной просьбе детектива он разрешил ему ходить вместе с ним по работе и наблюдать за его деятельностью. Азирафель был рядом, когда Кроули заключал с кем-то сделки или доставал информацию.       Для подстраховки, как он выразился однажды.       Кроули пока боялся брать Азирафеля на убийства, помня про его нежную психику.       Пока они наблюдали за работой друг друга издалека. Кроули продолжал быть рядом, когда Азирафель раскрывал дела в городе. А Азирафель вдруг оказывался рядом практически всегда.       По заранее обговоренному правилу — они не мешали друг другу, даже если очень сильно хотелось, даже если одному из них грозила смертельная для жизни опасность.       Никто не имел права вмешиваться.       Как и все остальное ранее, Азирафель нарушил это правило первым…       Сидя на почти заключившейся сделке с одним из конкурентов Люцифера, который работал на Смерть, Кроули заранее понимал, что ничем хорошим она не закончится. Во-первых, Смерть, похоже, затаил обиду на то, что Чума по-прежнему в больнице и так и не вышла из комы. А во-вторых, человек, который сидел перед ним за одним столиком в кафешке, явно чрезмерно много употреблял оксикодон, потому что то и дело нервно трясся и дергал головой.       Кроули уже продумывал в голове грамотное отступление, не желания портить отношения со Смертью. Нужно предложить парню что-то нейтральное, увести разговор в сторону, а потом осторожно уйти из кафе и желательно так, чтобы ему в спину не пустили пулю.       И пока усиленно размышлял, он не заметил, как бандит вышел из себя и бросился на него прямо через столик, сбивая на пол чашечки с кофе.       Кроули сообразил, что происходит, только в тот момент, когда Азирафель встал рядом, удерживая конкурента за запястье, в то время как лезвие ножа, которое тот держал, было уже рядом с его шеей.       Кроули не ожидал, что у Азирафеля настолько поставленный удар. Он вырубил бандита настолько быстро и ловко, что тот без сознания повалился прямо на столик, под удивленные вздохи остальных посетителей.       Азирафель сам помог Кроули встать и поспешно вывел его из кафе, весьма натянуто улыбнувшись работнице, застывшей у входа.       — Ангел, там могли быть камеры! — прошипел Кроули, когда тот подвел его к Бентли. — Если тебя там кто-нибудь увидит…       Единственное, что его волновало в эту секунду — Азирафель вмешался. Обещал этого не делать, не должен был, Кроули ему запрещал!       Но чертов ангел снова его не послушал!       — Как только я поверю в то, что ты в порядке, я сразу пойду разберусь с камерами и персоналом, — пообещал Азирафель, придерживая его за локоть и помогая усесться на водительское сидение. — У того парня была явная ломка, чудо, что он еще не сильно тебя покалечил!       Кроули болезненно прошипел, когда Азирафель невесомо дотронулся до ссадины на его щеке.       Яркое солнце в этот день светило изо всех сил, а проклятый бандит разбил ему очки, половина стекла выпала, и теперь глаза начали слезиться от дневного света.       — У тебя же в бардачке лежат запасные очки? — спросил Азирафель, глядя на то, как киллер снимает сломанные очки и протирает ладонью слезящиеся глаза. Остатки стекла просыпались на брюки, и Кроули небрежно стряхнул их ладонью.       Он покачал головой.       — Это были последние.       Азирафель с пониманием кивнул, а потом, немного помявшись, вытащил из своего кармана маленький флакон.       — Ты не будешь сопротивляться, если я… — Азирафель неловко положил ладонь на щеку Кроули и едва потянул его на себя. — Тебе немного помогу?       Вообще-то Кроули был исключительно против. Пальцы Азирафеля оказались в опасной близости от его глаз, и он недовольно моргнул. Азирафель удерживал его за лицо, и все внутри киллера восстало против этого наглого прикосновения.       Кроули откашлялся.       — Попробуй, — ответил он, отведя взгляд в сторону и стараясь максимально подавить в себе желание оттолкнуть Азирафеля прямо сейчас.       Но Азирафель пошел дальше, надавив пальцами ему на висок и заставив отклонить голову назад. Он склонился над ним насколько мог, а потом поднес флакон к его глазам.       — Посмотри наверх.       Стоило Кроули послушаться безоговорочного тона, как ему на глаза упало несколько теплых капель.       Глаза мгновенно защипало.       Кроули моргнул, капли покатились по скулам, словно слезы, и киллер поспешно провел пальцами на коже, стирая этот позор.       — Что это? — спросил он, глядя на Азирафеля и пытаясь сморгнуть влагу с глаз.       — Честно говоря, название я не запомнил, — неловко произнес Азирафель, а после вложил этот флакон Кроули в ладонь. — Вот, держи, может, добавишь немного сам, если они помогут. А я пока схожу и договорюсь насчет камер.       С этими словами детектив развернулся и зашагал в сторону кафе.       Кроули разжал ладонь, опустив взгляд. Азирафель дал ему глазные капли. Они должны помочь справиться со светочувствительностью.       Он вспомнил, как быстро и хладнокровно Азирафель вырубил того бандита. Как ловко схватил его и выбил нож из руки, оказавшись за спиной.       Он понял, что, вероятно, совсем не замечал за Азирафелем чего-то подобного, позволив тому проникнуть в его жизнь целиком и полностью. Кроули, конечно, помнил, как однажды Азирафель точно так же угрожал Кармин. Но тогда он совершенно не принял это во внимание.       А теперь пришлось задуматься.       Только долго думать он не смог, Азирафель вернулся слишком быстро.       — Может, я поведу? — спросил он, указывая на руль. — Солнце сегодня очень яркое, не стоит вести машину, если тебе больно.       Кроули вздохнул. Азирафель абсолютно прав. Эффект от капель лишь смягчал болевые ощущения. Но не исцелял целиком.       — Где ты их достал? — спросил он, оглядывая Азирафеля, неловко разглядывающего ручник и пытающегося понять, как вести его машину.       — О, на самом деле я был крайне удивлен, что у тебя их не было, — ответил Азирафель, не глядя на него. — В твоей аптечке столько всего, а обезболивающие и вовсе всех возможных видов. Но нет элементарных капель для глаз, при том, что это твоя главная проблема.       — Потому что они не особо помогают, — Кроули пожал плечами.       — Но эти помогли? — Азирафель посмотрел на него. — Хоть немного?       Кроули вздохнул.       — Да. Поэтому я и спросил — где ты их достал?       Азирафель наконец-то сообразил, как завести машину, и пристегнул ремень.       — В аптеке в южном районе. Называется «У мадам Трейси». Честно говоря, это ужасно. Ни в одной аптеке города нет капель с нужным эффектом и составом. Безобразие. А вот в маленькой и, вероятно, не совсем легальной, они… чудесным образом нашлись. Я напишу тебе адрес, если эти капли тебе вдруг помогут.       Кроули натянуто улыбнулся.       В груди расползалось странное саднящее чувство, когда он думал о том, что кто-то… ангел… проявил… заботу?       Кроули не успел до конца разобраться в том, что думает по этому поводу, когда Азирафель уже довез его до дома, а после скрылся, сказав, что у него еще много собственной работы. Что его где-то там уже заждался Габриэль.       Если Кроули думал раньше, что грезит об Азирафеле все время двадцать четыре на семь, то теперь понял, что заблуждался. Потому что после этого стал думать об ангеле куда больше.       И вот к какому выводу он в итоге пришел.       Что-то произошло. Между ним и Азирафелем.       Но что конкретно, он еще не до конца понимал.       Единственное, что Кроули знал точно — он совершенно не понимал, о чем на самом деле думал Азирафель.

***

      — Какого черта ты его сюда притащил?! — произнес Хастур, глядя, как Азирафель стоит в стороне и с интересом осматривает клуб, в который они пришли, чтобы заключить сделку. — Он же коп! Ему нечего делать рядом с нами!       Кроули безразлично пожал плечами, разглядывая стриптизершу, вьющуюся вокруг шеста.       — Никто не знает, что он коп, ему просто интересно, как я работаю, вот и все, — заметил Кроули, повернув голову в сторону напарника, а потом снова посмотрел на танцовщицу, у которой вместо лифчика были всего лишь кожаные наклейки. — Ты какой-то слишком раздражительный в последнее время. Что-то случилось?       Хастур покачал головой.       — Он погубит тебя, — произнес он, — неужели в твоей голове не возникает мысли, что он спит с тобой только потому, что ему от тебя что-то нужно? Ты совсем только членом думаешь?       Кроули оторвался от созерцания стриптизерши и повернулся к напарнику всем телом.       — Эй! — он нахмурился и его уголки рта поползли вниз. — Хочешь сказать, что со мной можно спать, только когда я деньги плачу или представляю из себя какую-то выгоду?!       — Я хочу сказать, что не стал бы он просто так…       Хастур умолк, потому что Азирафель, как назло, внезапно оказался рядом, мягко укладывая ладонь Кроули на плечо.       Детектив по одному только лицу Кроули и его напрягшемуся телу заметил между напарниками начинающуюся перепалку, поэтому решил вмешаться и прекратить, зная, что скоро подойдут нужные люди, которые не должны увидеть конфликт.       — У вас все в порядке? — деловито поинтересовался он, мягко поглаживая Кроули пальцами и смотря на него выразительным взглядом.       — Конечно, ангел, — выдохнул Кроули, жмурясь от прикосновения.       Азирафель довольно улыбнулся. Он уже хотел отойти, понимая, что успокоил Кроули, как у того зазвонил телефон.       — Вот черт, это босс, — прошипел Кроули, глянув на напарника, — Хастур, присмотри за Азирафелем, я сейчас вернусь.       И он отошел, нажав на кнопку ответа.       Азирафель замер, глядя на напарника Кроули остекленевшим взглядом.       Как он его назвал?..       — С тобой все в порядке? — спросил Хастур, поглядев на него. — Ты как-то побледнел.       Азирафель раскрыл рот, стараясь вымолвить хоть слово. Он пытался взять себя в руки, понимая, что находится один, в опасном месте, ему нельзя выдавать страх или панику, нельзя показывать истинные эмоции.       Но Кроули только что…       Назвал своего напарника Хастуром.       Именем человека, раз за разом приходящего к нему в кошмарах.       И стоящего перед ним прямо сейчас…       — Эй, — Хастур обеспокоенно склонился над Азирафелем, и тот, совсем оцепенев от обрушившейся на него новости, не отшатнулся, когда он взял его за плечо. — Может, тебе таблетку? Или воды? Ты сейчас в обморок упадешь.       Азирафель через силу заставил себя улыбнуться и дернул плечом, сбрасывая чужую ладонь.       — Все в порядке, — ответил он, поднимая взгляд на Хастура и глядя на него совершенно по-новому.       На другого человека, в момент появившегося перед ним.       — Босс сказал сворачиваться, сделки не будет, — Кроули вернулся неожиданно и, встав вплотную к Азирафелю, обнял за плечи, прижав к себе. — Так что, расходимся.       — Дьявол, опять бессмысленная потеря времени, — выругался Хастур и кивнул на Азирафеля, — ты бы его придержал, а то еще упадет сейчас.       Кроули обеспокоенно склонился над Азирафелем.       — Ты в порядке, ангел мой?       — В полном, — Азирафель кивнул и натянуто улыбнулся. Объятие Кроули вмиг стало неуютным, захотелось оттолкнуть киллера, но он изо всех сил держался, стараясь не выдать кричащее и паникующее состояние. Он повернул голову к его напарнику. — Спасибо за заботу. Еще увидимся, Хастур.       Хастур улыбнулся уголками губ и поспешно отвернулся, направляясь к выходу.       — Ты действительно слишком бледный, — заметил Кроули.       — Просто здесь очень душно, — ответил Азирафель, — мне бы подышать.       Он продолжал смотреть в сторону, куда ушел Хастур, не обращая внимания на кружение Кроули вокруг.       Хастур.       Все это время был рядом, пока Азирафель так слепо его искал.