Удержи меня

      Лиза обернулась и встретилась с ним глазами, а потом мотнула головой. Кажется, от переработки у неё уже галлюцинации, ведь именно так она могла объяснить этот вопрос, который был странным. — Простите, Платон Ильич, я не понимаю, о чем Вы, — произнесла женщина, отступив ещё на шаг к двери. — Ты знаешь, я эти пять лет тоже пытался понять, как женщина, которую я любил, глядя мне в глаза, говорила, что жить без меня не может, а как только я уехал, то тут же выскочила замуж за первого встречного! — процедил Земцов, глядя, как женские глаза расширились от удивления, а его левую щеку обожгла пощёчина. — Как Вы смеете так обо мне говорить? — поинтересовалась она злым, неестественным для неё голосом. — Смею. Я смею так о Вас говорить! Вашим предательством Вы дали мне на это право! — он перехватил ее руку и подошёл на шаг.       Две пары глаз, в которых, словно огонь, полыхала злость и обида, смотрели друг на друга. В реальность их вернуло появление врача, который стушевался, увидев начмеда и хозяина в ординаторской посреди ночи. — Прошу прощения, — пробормотал Любавин и хотел уйти, но Лиза, вырвав руку, выскочила из ординаторской первой, сдерживая слезы обиды. Вадим посмотрел на Земцова, но тот, точно также как и Лиза, ничего не объясняя, взял своё пальто и ушёл. — Что здесь произошло?

***

      Она даже сейчас все отрицала. Даже сейчас лгала, не имея смелости сказать правду. Её любовь была ложью, а все красивые слова — обманом. Земцов вошёл в дом и, не включая в гостиной свет, сел на диван. Глаза, которые не сразу привыкли к темноте, смотрели в одну точку, а щека до сих пор горела от пощёчины. Услышав стук каблуков, мужчина не спешил поворачивать голову. Внезапно свет в гостиной зажёгся, и Платон увидел Дану, которая лишь покачала головой, посмотрев на него, а потом села рядом, согнув ноги под себя. — Ну и что это за ночное рандеву? — полюбопытствовала зеленоглазая, глядя на мужчину в упор. — Ты мне звонишь, просишь приехать и побыть с Лизой, а сам куда-то уезжаешь. Ничего сказать не хочешь? — Я ездил в больницу. Завтра предстоит сложная операция, нужно было анализы хорошо изучить, — ответил он, проводя ладонью по лицу.        Сейчас он себя корил за то, что вот так вот налетел на Лизу, но ведь он хотел всего лишь знать правду. А после этого в его голове все ещё больше смешалось. — Ага, — протянула Дана, проводя рукой по красной отметине на его щеке. — Пощечину тебе тоже анализы влепили, или дежурный врач? — она улыбнулась. — Нет. С чего ты взяла? — мужчина поднялся и, взяв пальто, направился к лестнице. — Темнишь ты, Платон Ильич, — Богуцкая также поднялась. — Ты скажи, может я помочь чем смогу. — Даночка, — он обернулся и вымученно улыбнулся. — Если мне понадобится помощь психолога, то я обязательно к тебе обращусь. Спокойной ночи, — он поднялся наверх, а Дана осталась у подножия лестницы, размышляя о своём. — Шерше ля фам, — произнесла шатенка, нисколько не сомневаясь, что во всем, что сейчас происходит с Платоном, виновата именно женщина.

***

      Проснувшись ранним утром в своей спальне, Земцов несколько минут просто лежал и смотрел в потолок. За окном, впервые за несколько дней, из-за хмурых облаков выглянуло солнце и теперь бросало свои лучи, только уже не согревало землю как раньше. Платон повернулся на бок, глядя на тяжёлые бархатные шторы вишнёвого цвета, которые плотно закрывали окна; он снова вспомнил вчерашнюю сцену, за которую стало мерзко по отношению к самому себе. Он понимал, что не следовало с ней так говорить, а уж тем более бросать ей ей в глаза такие слова, но ведь все сказанное им было правдой, к большому сожалению. У него даже есть доказательства её предательства. Она вышла замуж, хотя клялась, что любит только его. Тихий стук в дверь прервал эти размышления, а из-за двери послышался тихий голос Богуцкой. — Платон, я должна уехать. Завтрак на столе. Мужчина ничего не ответил, слушая, как стук её каблуков становится все тише. Пролежав ещё немного, он оделся и спустился вниз, где уже был накрыт стол. Выпив только чай и дождавшись Антонину Арнольдовну, брюнет поспешил в больницу, все ещё не понимая, как ему теперь вести себя с Филатовой.

***

      Сама же Филатова тоже пришла на роботу ни свет, ни заря и теперь, сидя в кабинете, пыталась вникнуть в отчёт Квитко об удачных ЭКО, но все написанное проскользало мимо, а голова была забита вчерашним разговором, который она никак не могла и не желала понимать. Умом Лиза понимала, что рано или поздно, но щепетильная и до сих пор не понятная и болезненная тема их расставания поднимется, но вчерашнее обвинения Платона буквально выбило землю у неё из-под ног и заставило заныть раны, которые так долго заживали.       Женщина перевернула страницу, а потом вовсе закрыла папку и откинулась на спинку кресла. — Доброе утро, — произнес Морозов, остановившись недалеко от стола и спрятав руки в карманы белого халата, обеспокоенно на неё посмотрел. — Лизочка, мне совершенно не нравится твой внешний вид.       Филатова хмыкнула. Ей тоже много чего не нравится, но она ведь об этом не говорит. Виктор тем временем подошёл ближе и, оперевшись об стол, взял женщину за правую руку. — Лиза, когда мы уже объявим о нашей помолвке? — мужчина поцеловал женскую руку, глядя на блондинку, которая неопределённо повела плечами.        Её голова была сейчас забита совершенно иными мыслями, а не помолвкой. Виктор сделал ей предложение перед своим отъездом на конгресс, и она, конечно же, ответила да. Тогда было решено отложить все приготовления к свадьбе до возвращения Морозова, которого она так ждала, а теперь все недавние события казались Лизе лишь сном. — Виктор, ты разве не видишь, что сейчас не до того, — осторожно произнесла Лиза, высвободив свою руку. — Нужно с проблемами для начала разобраться.       Кареглазый покачал головой, поднимаясь. — Твои проблемы — это Земцов? — прямо спросил Виктор Владимирович, прожигая Лизу взглядом карих глаз. — Его возвращение что-то изменило?       Блондинка сглотнула подступивший к горлу ком и отчеканила. — Персона Земцова меня давно уже не интересует, если ты этого ещё не понял! Виктор, если ты пришёл сюда, чтобы поссориться и испортить мне настроение, то могу тебя поздравить, у тебя это прекрасно получилось. — Елизавета Юрьевна, — в кабинет заглянула медсестра. — Платон Ильич приехал. К операции все готово. — Сейчас иду, — отозвалась Филатова, поднимаясь. — А Вы, Виктор Владимирович, идите займитесь своими прямыми обязанностями!       Она ушла, оставляя Морозова в кабинете одного. Злой мужчина нескольких минут сидел в кабинете сам, а затем ушёл. Его настроение также было испорчено.

***

      Филатова появилась в операционной, когда к самой операции все было готово. Дыбенко о чем-то спрашивал у Платона, а увидев Филатову, кивнул ей. — Здравствуйте, Елизавета Юрьевна. — Ещё не начали? — рабочим тоном спросила она, не обращая внимания на Платона. — Ещё нет, — ответил узист, бросая быстрый взгляд на Земцова. — Не волнуйтесь, Елизавета Юрьевна, все будет хорошо.       Она просто кивнула, а потом все же посмотрела на Платона и покинула операционную, хотя ему казалось, что перед уходом она хотела что-то сказать.

***

      Выйдя из операционной, Филатова медленно направилась по коридору в сторону буфета, решив, что чашка крепкого кофе ей сейчас точно лишней не будет. — Елизавета Юрьевна, — окликнула начмеда старшая медсестра.       Лиза остановилась, дожидаясь Виту. Полупанова поравнялась с Лизой, держа в руках вазон с фикусом. — Как там, операция уже началась? — полюбопытствовала женщина.       Блондинка кивнула. — Вита Игоревна, — тётя Паша шла к ним с ведром и шваброй в руках. — Я все сделала. Убрала в крайнем кабинете на втором этаже. — Это ещё зачем? — не поняла Филатова, переводя взгляд на Виту. — Для кого готовят этот кабинет? Он несколько лет закрытый стоит. — Этот приказ отдал Платон Ильич сегодня утром, — нехотя рассказала Вита Игоревна. — Кабинет для него готовят. — Конечно, — хмыкнула Елизавета. — Как же я не догадалась?       Она ушла, провожаемая двумя парами удивлённых глаз.

***

      В час дня в кабинет Филатовой пожаловал Андрей Васильевич, чтобы доложить об операции, которая прошла удачно. Лиза выслушала мужчину очень внимательно, а потом, как бы невзначай, спросила о Земцове. — А Платон Ильич где? — Он собирался уезжать. Сказал, что приедет завтра утром, чтобы проверить состояние Амирхановой, — ответил Андрей, а потом, помедлив, добавил: — Он сегодня вообще какой-то странный. Мне с ним даже поговорить нормально не удалось, — пожаловался мужчина, но, заметив, что Филатову это уже мало интересует, ушёл.

***

      Земцов вышел из больницы и быстро спустился по ступенькам, чувствуя себя нашкодившим мальчиком. Отчасти так оно и было: мужчина сбегал, чтобы не встретится с Лизой, с которой ни рано, ни поздно, но придётся говорить вновь. Но сейчас мужчина не был готов вновь начинать этот тяжёлый разговор. Он уже собирался сесть в автомобиль, когда увидел Квитко, который на ходу одевал пальто. — Платон Ильич, — окликнул Земцова репродуктолог. — Ты просто неуловимый, — пожаловался Левушка, чуть запыхавшись. — Случилось что? — прямо спросил Земцов. — Почему для того, чтобы я с тобой говорил, должно что-то произойти? — удивился Лев Борисович. — Ты же мой друг. Я тебя не видел несколько лет, разве я не могу с тобой поговорить на нерабочие темы? — Хорошо, — кивнул Платон, примерно догадываясь, что это за «нерабочие темы». — Садись. Ты начальство то предупредил? — Но ты же моё начальство, поэтому если мне влетит от нашего начмеда, то я смело могу сказать, что отлучился по просьбе хозяина клиники, — Левушка хитро улыбнулся и юркнул на переднее сидение. Земцов покачал головой и сел за руль.

***

      Одно из довольно маленьких, но довольно уютных кафе в самом центре города стало отличным местом, где можно было бы поговорить без любопытных глаз и ушей, как старые друзья. Сделав заказ, Лев Борисович взглянул на Земцова, который был какой-то угрюмый. — Операция Амирхановой прошла удачно? — поинтересовался Лев, глядя, как официант ставит на стол заказанные чуть раньше блюда. — Да, — откликнулся Платон, который задумчиво смотрел в окно. — Всё же хорошо, что ты вернулся, — заявил Квитко, беря в руки нож с вилкой. — Подарил надежду на жизнь как минимум двоим. — А некоторые так совсем не думают, — брюнет взял в руки стакан с соком, но пить так и не стал. — Лев Борисович, ты думаешь, что я не знаю, что вы все обо мне думаете?       Квитко кашлянул, положив столовые приборы обратно. — Во-первых, я о тебе ничего такого не думал и не собираюсь, а во-вторых, для каждого поступка есть свои причины. У тебя они тоже были, раз ты поступил. Хотя, — вздохнул Левушка. — Поступил ты очень не красиво. Лиза тогда чуть умом не тронулась.       Земцов молчал, понимая, что имел ввиду Лев Борисович под словом «поговорить на нерабочие темы». Этой темой оказалось прошлое. — Странно, почему это? — в его голосе скользнуло ехидство. — По всему она должна была быть на седьмом небе от счастья. Ведь такого мужа отхватила, не чета мне был. Простому ординатору. — Что прости? — переспросил Квитко, мало что поняв из сказанных Земцовым слов. Что она сделала? Кого она отхватила? — Лев Борисович, я ещё могу понять Филатову с большим трудом, но ты то можешь говорить мне правду! — Какую правду?! — теперь Левушка ещё больше не узнавал своего друга, все больше склоняясь к предположению Лизы, что Земцов уже не тот, которым был раньше.       Платон глубоко вдохнул, желая унять злость, которая, словно вулкан, поднялась в душе, а потом достал портмоне и положил перед репродуктологом фото, которое носил с собой как напоминание о предательстве. — Откуда у тебя это? — изумился Лев Борисович, беря фото в руки и рассматривая его. — То есть, тебя интересует только этот вопрос? А то, что на нем изображена счастливая жена, которая за несколько месяцев до этого клялась быть со мной до самой смерти, тебя не интересует? — он хмыкнул. — Ты кажется, переработался, — тихо заметил Лев Борисович. — Видишь то, чего нет и никогда не было! Пожалуйста, выслушай меня, а потом можешь продолжать строить иллюзии дальше. Я не знаю, кто тебе сказал такую чушь, что Лиза вышла замуж, но это неправда и никогда ею не было! — несколько жёстко ответил Квитко. Кажется, он понемногу начинал понимать, что к чему и почему, но вот как все это донести до друга, пока не знал. — А фото? Фото — это монтаж?! Не похоже. — Почему? — Лева всмотрелся в лицо Елизаветы и мужчины, который счастливо улыбался. — Это не монтаж. Это фото со свадьбы нашего с Лизой однокурсника — Всеволода Вяземского. Мы с Лизой тогда вместе к нему на свадьбу ездили, и я, между прочим, самолично это фото делал!       Земцов откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Поверить словам Левушки было сложно, особенно если он пять долгих лет жил с мыслью, что она его предала. — Скажи, — сквозь пелену мыслей Платон услышал голос Льва Борисовича. — Где ты взял эту фотографию, а самое главное, кто тебе наговорил такой грустной лжи, и как ты мог в неё поверить?       Платон вздохнул, понимая, что пришёл черёд рассказывать Льву Борисовичу иную версию истории, которая когда-то поставила большой крест на его любви, которая, казалась бы, умерла навсегда…