Удержи меня

      Тихим шелестом напоминала о себе осень, срывая последние листья с деревьев, оставляя их абсолютно обнажёнными до первого снега, который упадёт на землю и оденет их в белые одежды, вплоть до самой весны. Его прошлое тоже напоминало ему о себе, особенно в последнее время. Слишком много элементов из его прошлого были в его теперешней жизни, и одним из них был этот мужчина, который шёл рядом с ним и молчал. — Юрий Михайлович, о чем Вы хотели со мной говорить? — Земцов остановился, глядя на собеседника. Года мало чем изменили этого человека. Разве что добавили несколько седых прядей и несколько морщин. В остальном же господин Филатов остался таким же: взгляд, привычки. — Я не знаю, зачем Вы вновь появились в этом городе, а самое главное в жизни моей дочери, — начал мужчина, прожигая Земцова взглядом. — Но я хочу Вас предупредить… — Я не нуждаюсь в Ваших предупреждениях! — отрезал брюнет, а в глазах вспыхнул огонь, который ничего доброго не предвещал. — Юрий Михайлович, я вернулся в этот город совсем не из-за Вашей дочери. Можете успокоиться. Мы с ней давно чужие друг другу. Если у Вас больше нет ко мне вопросов, то извольте!       Он ушёл, не желая говорить больше с этим человеком. То, что хотел услышать Юрий, он услышал, но почему-то ни капли не поверил им.

***

      Виктор что-то размашисто писал в бланке направления на анализы, время от времени бросая хмурые взгляды на телефон, который лежал на столе. Наконец, дописав, мужчина протянул его светловолосой женщине, которая сидела перед ним и смотрела пустым взглядом. — Держите, Мира. Сейчас сдадите все анализы, а потом будем смотреть, что с Вами делать дальше.       Она сжала в кулак бумажку и подняла на врача глаза, полные слез. — Скажите, это снова выкидыш? Снова?.. — её губы задрожали, а из глаз хлынули горькие слезы, которые Морозов не переносил на дух. — Мира, прошу вас, успокойтесь, — он протянул ей стакан воды, а потом сел обратно. — В конце концов, это ещё не конец света. Есть ещё много способов стать матерью. Например, суррогатное материнство! — Суррогатное материнство? — она горько улыбнулась, сжав стакан, что тот треснул и ранил женскую ладонь. Темно алые капли упали на кремовую юбку, расползаясь по ней пятном, но она не чувствовала этой боли. Последний шанс стать матерью был утрачен. — Мира! — закричал Виктор, хватая её ладонь и пытаясь остановить кровь. — Лариса! — позвал он медсестру, открыв дверь. — Да, — молодая медсестра появилась тут же. — Обработайте рану и отведите Миру Валерьевну в её палату! — приказал он, набирая номер телефона. — Я сейчас подойду.       Медсестра помогла пациентке подняться и вывела её из кабинета. Хмурый Виктор направился в кабинет Лизы, дабы сообщить ещё одну неприятную новость.

***

      Филатова пила ароматный чай, пытаясь привести мысли в порядок. Разговор с отцом разозлил её, но ещё больше её разозлил Виктор, который не успел поссориться, а уже побежал жаловаться её отцу. В глубине души блондинка не любила это качество своего жениха. С самого первого дня их знакомства Лиза знала, что Виктор чаще всего любит решать свои проблемы за счёт других. Это касалось и работы, и личной жизни. — Лиза, у меня для тебя срочная новость! — войдя в кабинет, начал кареглазый. — То, что ты уже нажаловался моему отцу, я знаю, — она поднялась и стряхнула с халата несуществующие пылинки. — Виктор, зачем ты это делаешь? Зачем ты обо всем рассказал моему отцу? — Я…— он запнулся всего лишь на миг, а потом также пошёл в наступление. — Он просто спросил, а я просто ответил! Лиза, не делай из этого трагедию, — скривился Морозов, похождая туда сюда. — Это я делаю трагедию? — переспросила блондинка. — Виктор, зачем ты говоришь моему отцу, что я отказалась выходить за тебя замуж? — А разве это не так? — он остановился, и карие глаза прошлись по Лизе. — Ты отказалась объявлять всем о нашей помолвке, заявление в ЗАГС мы ещё не подали. У тебя ведь работа на первом месте, а я, Лиза?! — Вить, не начинай, пожалуйста, — попросила она, но мужчина лишь отмахнулся. — У тебя так всегда. Лиза, скажи мне, что между нами произошло? Что изменилось? Ты меня больше не любишь? Любовь прошла, как только вернулся он? — Виктор, — протянула она, сморщившись, словно от зубной боли. — Это здесь совершенно не при чем. Просто. — Что просто, Лиза? Ты за эти несколько дней ни разу не сказала, что любишь меня. Ни разу! — Ну вот, ты снова начинаешь ссору! — отрезала блондинка, садясь за стол. — Знаешь что, Виктор Владимирович, пойди успокойся, а потом поговорим.       Виктор посмотрел на неё и, ничего не сказав, ушёл, не забыв при этом громко хлопнуть дверью.

***

      После прогулки в парке, вернувшись домой вместе с дочерью, Платон принялся готовить ужин, а Лиза, переодевшись и взяв карандаши и альбом, сидела на кухне и рисовала. Земцов поставил на стол тарелку с хлебом и улыбнулся, глядя на рисунки дочери. — А кто это у тебя такой красивый? — полюбопытствовал мужчина, глядя на нарисованного человечка с пробиркой в руках. Глаза у него почему-то были красные, а шевелюра была огненно рыжая. — Дядя Лева, — тут же отозвалась Лиза, закрывая фломастер. — Красивый? — Очень, — кивнул мужчина, целуя дочь в макушку. — Думаю, что ему твой рисунок понравится. — Так, а это кто? — Тётя, — Лиза теперь увлечённо рисовала домики, не обращая внимания на отца, который продолжал рассматривать её рисунки. Платон положил лист обратно и вернулся к готовке, догадываясь, какую именно тётю нарисовала Лиза.

***

      Вечер медленно вступал в свои права. В коридорах больницы зажглись лампы, медсестры выгоняли задержавшихся посетителей, а Вита Игоревна проверяла, как идёт ремонт, и все ли после себя убрали строители. — Вита Игоревна, что это Вы такая? — поинтересовалась Глафира, которая согласилась подменить Татьяну у регистратуры. — Всё нормально, — махнула рукой старшая медсестра, решив не говорить этой девочке о своих проблемах. — А ты как? Освоилась уже?       Глафира кивнула, заправляя за ухо прядь волос. — Да. — Так, ты уже закончила? — Максим Викторович расписался в журнале и посмотрел на дочь. — Пойдём? — Ой, Глаша, спасибо тебе, — поблагодарила Татьяна, возвращаясь на свое рабочее место. — Что это с Вами, Вита Игоревна?       Полупанова провела взглядом отца и дочь и, повернувшись к Татьяне, грустно произнесла: — С Левушкой я поссорилась. Вспылила немного. — Бывает, — повела плечами Таня, зачеркивая что-то в блокноте.       Полупанова вздохнула, ругая себя за то, что успела себе надумать, но и спрашивать у Левушки где он был всю ночь, не спешила. Квитко также не спешил говорить об этом с женой, почти целый день проведя в своём царстве. — Нарышкина, — окликнула Вита молодую шатенку в розовом халате, которая шла по коридору, положив руку на живот. — Вы почему здесь ходите? Идите в палату! — Так не могу я в палату, — невнятно произнесла она. — Что значит «не могу»? — не поняла старшая медсестра, обменявшись с Татьяной взглядами. — Соседка моя выгнала меня оттуда и не впускает уже минут тридцать!       Полупанов, ничего не ответив, поспешила за Нарышкиной, а Татьяна стала набирать номер телефона начмеда.

***

      Вита Игоревна стучала в дверь палаты номер 32, но в ответ была гробовая тишина. Нарышкина испуганно смотрела на Виту, поглаживая свой живот. Вита ещё раз дёрнула на себя ручку двери, но та не поддалась. — Что с ней произошло? — спросила женщина, глядя на пациентку. — Не знаю. Она ещё днем какая-то странная была. Молчала, потом плакать начала, а потом выгнала меня. — Выгнала, — повторила Вита, увидев Лизу, которая спешила ей навстречу, облачившись в свое пальто. — Что у вас здесь происходит на ночь глядя? — сурово спросила Филатова, переводя взгляд с Нарышкиной на Полупанову и обратно. — Похоже, что у нас ЧП, Елизавета Юрьевна, — несколько боязно ответила Вита и вкратце рассказала то, о чем сама узнала не так давно. — Так, — вздохнула блондинка. — Только этого нам сейчас не хватало. Лев Борисович, — воскликнула она, увидев мужчину, который шёл к ним. — Немедленно выбивайте дверь! — Елизавета Юрьевна, я понимаю, что у нас идёт ремонт, но зачем же так радикально? — улыбнулся мужчина, но увидев серьёзные лица женщин, понял, что эта просьба была не шуточная, и принялся выполнять её. Войдя в палату, все увидели Миру, которая лежала на полу, а рядом с ней лежал пустой пузырёк из-под таблеток. Филатова бросилась к ней и начала прощупывать пульс. — Слабый, — сообщила она. — Лева, помоги. Ей нужно сделать промывание желудка.       Квитко подхватил бесчувственную пациентку на руки и покинул палату. Вита подняла пустой пузырёк, читая название препарата, а потом протянула его Лизе. Блондинка ругнулась и стремительно покинула палату, набирая номер телефона Земцова, чувствуя, что сегодня она домой не попадёт.

***

      От чтения при неярком освещении болели глаза. Платон закрыл книгу, смысл которой проскользнул мимо, не оставляя ни единого следа и, взяв в руки телефон, который разрывался ночным звонком, который явно не сулил ничего хорошего, принял вызов. — Слушаю Вас, Елизавета Юрьевна, — мужчина просто слушал её голос, не улавливая смыл сказанного. — Ещё раз и спокойнее! — попросил он, поднявшись. — … — Я сейчас буду!

***

      Бледное лицо Миры выделялось на фоне белой подушки. Филатова смотрела на пациентку, вертя в кармане пустой пузырёк из-под таблеток. Начмед опустилась на лавочку, опустив голову на руки. О том, что будет завтра, можно будет только догадываться.  — Елизавета Юрьевна, — Платон подошёл к ней и опустился рядом. — Что стряслось?       Лиза молча достала из кармана пузырёк и протянула его брюнету. — Снотворное, — произнес Земцов. — Сильнодействующее. Где Вы его взяли? — Она выпила весь пузырёк! — произнесла Лиза, повернув голову в сторону Платона. — Кто выпил? Елизавета Юрьевна, что здесь происходит?!       Филатова выдохнула и принялась рассказывать все с самого начала. Платон слушал её, не перебивая, мрачнея с каждым сказанным словом. — Значит, эта пациентка Виктора Владимировича? — процедил мужчина, сжимая ладони. — Только почему я его сейчас здесь не вижу?! — Платон Ильич, — осторожно начала она, но он жестом остановил её. — Елизавета Юрьевна, пациентка доктора Морозова хотела покончить с жизнью, а доктор об этом ни сном ни духом? — Платон Ильич, у неё сегодня случился очередной выкидыш, и вероятно поэтому она решила. — Елизавета Юрьевна, я ничего не хочу слышать! Звоните ему, и если он сейчас же не будет здесь, то плохо будет в первую очередь ему! — отрезал Платон, направлять в свой кабинет. Филатова провела его взглядом и набрала номер жениха.

***

      В этом человеке смешались все ураганы света. Муж Миры ходил туда сюда, желая лишь одного: объяснений. — Тимур Игоревич, прошу Вас, успокойтесь, — сдерживая злость, попросил Платон. — Моя жена потеряла ребёнка, хотя Ваши врачи давали нам стопроцентную уверенность, что все будет хорошо! Теперь моя жена чуть не наложила на себя руки! Я подам на Вас жалобу в министерство здравоохранения или. — Тимур Игоревич, давайте обойдёмся без нервов. Я Вам обещаю, что виновные понесут наказание! — он посмотрел на Филатову, которая вошла в кабинет, а та отрицательно покачала головой. — Сейчас Вы можете пойти к жене, а я скоро подойду!       Тимур ушёл, а Филатова подошла к столу и, упершись ладонями в столешницу, посмотрела потемневшим от злости взглядом. — Виновные понесут наказание, — повторила она. — Это значит, что Вы уволите Виктора? — Из-за некомпетентности господина Морозова пациентка чуть с жизнью не простилась! — отрезал он. — Ему вообще известно такое понятие, как врачебная этика. Его обязанности спасать пациентов, а не вводить их в депрессию и доводить до смерти! — он взял карточку Миры, которая лежала на столе. — Если Вы уволите Морозова, то с этой больницы уйду и я! — заявила женщина, глядя на него взглядом, в котором пылал огонь.