Home days

На раздаче сейчас особенно шумно, и Юнги выглядывает из-за угла, смотря на рабочих. Это две новые бригады, которые не обедали в общей столовой ранее, и теперь внимание почти всех коллег Юнги приковано к ним. На раздаче Марк и Лиу бодро общаются с ними, шутят, и Юнги приваливается плечом к стене, поправляя воротник кителя. Спустя пару минут он не выдерживает, выходит из-за угла и смотрит на Чонгука. Тот стоит только у подносов, в начале очереди. Рабочая рубашка, как и у остальных, серая, местами с чёрными разводами, а сам альфа выглядит уставшим, медленно обводя взглядом раздачу, окно мойки, а после останавливаясь на Юнги. Мин выдерживает его взгляд, только внутри на мгновение взволнованно ёкает. — Что такое? Чан трогает за плечо, слегка потянув на себя, и Юнги переступает с ноги на ногу, оборачиваясь на коллегу. — Всё нормально. — Тебя ведь гарниры поставили выдавать, — удивляется мужчина и кивает на раздачу. — Потеснили? — Нет, просто Марк… Просто мы поменялись. Я делал мясные заготовки. — Понятно, — кивает Чан, идя к пароконвектоматам. — Там на раздаче отбивные остались ещё? Посмотри, будь умницей. Юнги кивает и выходит к линии. Он ловит взгляды со столов, приветливые улыбки и не может не улыбнуться в ответ. Знакомые мужчины, постоянные гости столовой, всегда приветливы, благодарят за еду и не доставляют особо проблем, всегда убирая за собой и не буяня. Несмотря на своё лёгкое смущение от взглядов многих незнакомых людей, Юнги не может проигнорировать тех, кто ему симпатизирует. — Ох, какая удача! К нему подлетает Марк и тянет в сторону бака с рисом, пихает в руки черпак и хлопает по плечу. — Подменишь меня, ладно? Я совсем забыл, что должен ещё разложить по тарам промаринованные овощи. Это ненадолго, Юнги-и. — Хорошо. Омега крепко сжимает черпак, смотрит мельком на Лиу, который кивает ему и сдвигается. Не то чтобы Юнги не любит стоять на раздаче, ведь это его обязанность, но если будет выбор, то он воспользуется возможностью избежать этого, занимаясь чем-то другим. Лишние разговоры его отвлекают, не дают сосредоточиться, и нередкие и порой раздражающие вопросы от альф, касаемые его личной жизни, не доставляют комфорта. Будь минова воля, он бы не высовывался из цехов, предпочитая уступать раздачу тем, кому это действительно нравится. Но сейчас внутри плещется спокойствие. Очередь, кажется, не стремится заканчиваться, и Юнги не поднимает голову, раскладывая запомненное наизусть количество риса. Он передаёт его Лиу, который докладывает куски мяса, поливая соусом. Тарелок становится всё меньше и меньше, и Юнги уже перестаёт считать, сколько отдал порций. Он в один момент, когда очередь не продвигается, поднимает голову, рассматривая рабочих. Они все разные, разного возраста и внешности, с разными голосами, которые звучат со всех сторон, с разным смехом, от которого порой не сдерживается дрожь. Юнги обводит взглядом пустые столы в зале, несколько группок людей, которые ещё не стремятся уходить. Кажется, он стоит тут целую вечность и даже втягивается, пока перед глазами не мелькают чужие руки, сжимающие синий поднос. — Привет. Чонгук с заметным удивлением рассматривает его, и Юнги поджимает на секунду губы, скашивая взгляд влево. Осталась ещё пара человек. — Привет, — кивает он, зачерпывая целый черпак риса и придвигая к себе тарелку. — Тебе идёт китель, — говорит Чонгук и слегка наклоняется вперёд, опустив взгляд. — О, можешь поменьше. Я не очень люблю рис. Юнги стряхивает излишки, кладёт рис на тарелку и передаёт её от чего-то замешкавшемуся Лиу, который удивлённо смотрит на него, а после протягивает руку. — Спасибо за вашу работу, — говорит Чонгук, беря из корзиночки булку, укладывая все тарелки на поднос и дожидаясь кивка одного мужчины, который останавливается с ним. Видимо, его приятель. — До встречи, Юнги. Мин смотрит им вслед, внезапно понимая, что впервые видит альфу без верхней одежды. Как он и предполагал, его спина действительно выглядит крепкой, как и плечи. Юнги стряхивает неожиданные мысли и закрывает полупустой бак крышкой. — Твой знакомый? — раздаётся совсем близко, и Лиу опирается на стол с тарелками, устремляя взгляд в зал. — Можно и так сказать. Юнги застывает, когда замечает занявших стол альф и подошедшего к ним рыжеволосого мужчину, который говорит явно на повышенных тонах, взмахивая руками и привлекая внимание. Спустя миг он с заметной силой хлопает Чонгука по плечу, швыряет на стол что-то похожее на связку ключей и идёт в сторону выхода. — Там что-то… — Эй, пойдём обедать уже, — дёргает его Лиу, подпихивая на кухню. — Если заберут лучшие куски мяса — я тебя не прощу. Юнги оборачивается в последний раз, но уже не может разглядеть тот стол из-за спин проходящих людей. В конце смены особенно чувствуется усталость, которая тяжелит ноги и путает мысли. Юнги допивает сок, вымывает кружку и протирает со стола, садясь на стул. Из соседнего цеха доносится смех, и Юнги прикрывает глаза, глубоко вдыхая. Спустя пару минут он окончательно расслабляется и думает о недавней встрече, как вдруг слышит снаружи хлопок и шаги. А после дверь открывается, и Юнги выпрямляется, смотря на темноволосого мужчину в сером кителе. — Юнги, можно тебя? Старший повар, Минхо, смотрит серьёзно, когда он выходит из цеха и кивает на белую дверь его кабинета. Юнги чувствует укол волнения. И в соседнем цехе резко замолкают, слышится скрип, а после голова Марка высовывается из-за двери и он удивлённо вскидывает брови: — Что такое? — Начинайте убираться в цехе, — мужчина распахивает дверь, осматривая цех и задерживаясь взглядом на ещё двоих поварах, — или домой пойдёте позже меня. Юнги не особо вслушивается в то, что отвечают коллеги, потому что ноги внезапно ослабевают, особенно когда он переступает порог кабинета. Минхо закрывает дверь, трёт лоб и кивает на стул: — Садись. Можешь снять колпак, разрешаю. Юнги слабо улыбается, скорее от непонимания и напряжения, стаскивает колпак. Он слегка ослабляет завязку на фартуке, чтобы не давил так ощутимо. — Что-то случилось? Минхо барабанит ручкой по столу, дёргая уголком губ, перед тем как опустить ладони на стол. — Вчера ближе к вечеру вы вместе с Джинхё занимались пересчётом продуктов, а так же составлением накладной. — Да, — кивает омега, и дрожь поднимается уже в пальцы, которыми он вцепляется в фартук. — Мы… Мы разделили весь список, и я занимался больше мясными и рыбными продуктами, а он-.. — Я не знаю, кто чем занимался, — с нажимом перебивает старший, и Юнги чувствует, что внутри неприятно скручивается, холодеет, — но когда сегодня привезли продукты по этой накладной — мы обнаружили ошибку. — Что? — теряется омега, видя придвинутые к нему бумаги. — Ты вписал в накладной, что на складе семь килограммов охлаждённого филе, заказав ещё десять, как обычно, чтобы было семнадцать, — уже более спокойно говорит Минхо, дожидаясь минова кивка, — но когда в обед продукты привезли, и мы с Джинхё стали фиксировать всё, — обнаружилось, что на складе находится четырнадцать килограммов. Пришлось заплатить за лишние килограммы мяса и отказаться от него, так как реализовать такое количество в течение этой короткой недели мы не сможем. Несколько бригад, к тому же, уезжают на другое предприятие на две недели и будут питаться там. — А… — Юнги теряется, взволнованно сдвигаясь на стуле, вчитываясь в собственный почерк, собственные цифры в таблицах. — Я пересчитывал несколько раз каждую упаковку, я не знаю почему… Извините! — он кланяется, зажмуриваясь и слыша тяжёлый выдох. Понимает, что попытаться защитить себя в таком состоянии толком не сможет. Минхо выглядит особенно хмурым и напряжённым, отчего все мысли путаются. — Я не знаю как так вышло!.. Я всё перепроверил. —  Предполагаешь, это сделал кто-то другой? —  спрашивает Минхо, сцепляя пальцы в замок. — Я... Я не говорю, что это кто-то из сотрудников, - Юнги волнуется, замечая в лице старшего недоверие и задумчивость. — Просто я не понимаю, что я должен сделать. — Юнги, я знаю тебя как хорошего работника, — говорит мужчина. — Я понимаю, что ты не стал бы специально так делать. Зная твоё отношение к работе, твой труд, я не стану высчитывать эту ошибку из твоей зарплаты. К тому же, я сам взвалил на вас это, не появлявшись здесь эти дни и не проконтролировав как следует. Возможно это просто недоразумение, ты обсчитался, я могу это понять. Но я обязан вынести тебе предупреждение, а так же убавить праздничную надбавку в следующем месяце. К тому же, мне придётся задержать тебя завтра подольше: нужно будет разложить все привезённые продукты по складам и отметить в журнале. — Х-хорошо, я понимаю, — кивает Юнги, пытаясь успокоиться и дышать размеренно. — Я всё сделаю. Мне жаль, что получилось, я буду внимательным в следующий раз. Он снова кланяется и после короткого кивка на дверь встаёт с места. Минхо снимает очки, откладывая их на стол, трёт переносицу и опирается на спинку стула, вскоре поднимая на него взгляд. — Что-то ещё? — Нет. До свидания. Минхо машет рукой, и Юнги выходит из кабинета, тихо прикрывая за собой дверь. Он глубоко дышит, пытаясь успокоиться, осматривается по сторонам и прислоняется затылком к стене, сжимая колпак. Внутри разгорается буря эмоций, захлёстывает с головой, и к горлу подступает ком. На тяжёлых и гудящих ногах он идёт к двери цеха и без промедления открывает её, тут же ловя взгляды коллег. — Ну чего там? Всё нормально? — весело спрашивает Марк, заваривающий чай. — Всё так резко случилось. — Эй, почётный работник месяца, — Чан спрыгивает с подоконника и отодвигает Юнги стул, — почему находишься без колпака в цехе? — Точно! — улыбается Марк и наклоняется к Юнги, который, опомнившись, надевает убор. — Смотри, а то босс так премии лишит. — А ты ве-.. — Хватит шутить, надоело уже! — громко и твёрдо обрывает омега, не поднимая головы. Спустя пару секунд молчания он выдыхает и прячет лицо в ладонях. — Нет, я не хотел так, просто... — Что случилось? — Марк по голосу хмурится и присаживается на корточки, трогая Юнги за руку. — Тебя отругали что ли? С едой что не так? — Нет, просто усталость сбила с ног, — Юнги мотает головой и под неверящим напряжённым взглядом сквозь тяжесть усмехается, скрещивая руки на груди. — Мы говорили о завтрашнем распределении уборки. И за что это будут ругать почётного работника месяца? — Верно, — задумчиво кивает Марк и поворачивается к Чану. — Отбой, мрачное настроение отменяется. Кстати, будешь кофе? Мин кивает, прижимается спиной к прохладной стене, сжимая в ладонях телефон. Внутри нещадно горит, и запоздалая обида подбирается к горлу, почти перекрывая дыхание. Юнги пытается понять, что произошло, но перед глазами всё ещё видится хмурое лицо старшего, бумаги. Юнги подпирает щёку ладонью, медленно выдыхает, не сводя глаз с поцарапанной стальной поверхности стола, вполуха слушает разговор мужчин. Он не мог, просто не мог допустить такую ошибку, ведь даже записывал в свой личный блокнот всё количество продуктов, перекладывал каждую упаковку на весы, перепроверял несколько раз. Даже Джинхё так не возился на складе, как он, то и дело отлучаясь к телефону или перешёптываясь с Хёком. Юнги внезапно застывает, выпрямляется и с трудом сглатывает, в волнении сжимая колени. Нет, невозможно. Он не может так просто обвинять человека, который… С которым у него с самого начала не сложились тёплые отношения, и от которого он не раз ловил подкалывания и раздражающие комментарии по поводу работы, только в раздевалке. Юнги кусает губу, постукивая пальцем по горячей чашке, а после прочищает горло и поднимает взгляд на коллег. — А… А Джинхё вчера пораньше ушёл, как и отпрашивался, вы не знаете? — Нет, Бай сказал, что он остался помогать убирать ему посуду, — хмыкает Чан и отворачивается к окну. — Кажется, действительно хочет тут работать, носится за поручениями ко всем. Кто знает, может от него и будет толк, не всё же время под ногами крутиться да очистки выбрасывать. — Эй, говоришь так холодно, будто не втрескался в него, — усмехается Марк и пихает его в плечо. — Да по тебе же всё видно. — За словами следи, — хмурится Чан, но не поворачивается. — Сдался он мне. Глупый подросток. — Ха! — щурится Марк и встаёт с места, швыряя на подоконник полотенце. — Смотрел на него в первый день так, будто завалить на ближайшем столе хотел, руки аж тряслись. Да все это видели! Вопреки ожиданию и опасению Юнги, Чан не огрызается, не рвётся в трёпку, как сделал бы раньше, даже не бросает предупреждающий взгляд. Он хмыкает и встаёт с места, забирая со стола телефон и свёрнутый фартук. — Вымоешь посуду за мной. — Вот ещё, — фыркает Марк, когда дверь закрывается, но вскоре идёт к раковине, скидывая грязные ложки. — Агрх, как же это тупо! Юнги переводит взгляд на окно и цепляется за новую мысль, и от накатывающего неверия и шока становится дурно. Неужели это действительно происходит с ним? В раздевалке Юнги специально задерживается подольше, сидя на лавке и перебирая в руках ключи. Он прислушивается к звукам снаружи. От нетерпения Юнги встаёт, расхаживается, скрестив руки на груди. Он слегка озяб, но понимает, что уйти не может, не может оставить всё как есть, ведь изнутри всё ещё жжётся. Едва Юнги слышит хлопок двери, тут же останавливается у вешалок. Джинхё выглядит взволнованным, когда подскакивает к зеркалу и рассматривает своё лицо, что Юнги теряется на мгновение, но когда встречается с ним взглядами, — берёт себя в руки. Начинает прямо и безо всяких раздумий. — Ты вчера задержался на кухне после смены? — И? — отзывается омега, снимая колпак. — Значит, да, — выдыхает Юнги, поднимая глаза к потолку. — Господин Ки сказал, что сегодня утром произошла ошибка во время поставки продуктов. — Ну да, — кивает Джинхё, повернувшись к нему. — Из-за тебя. Как ты мог стать почётным работником месяца, если даже считать не умеешь, хён? — ухмыляется он и садится на лавку, расстёгивая китель. — Из-за тебя нам пришлось платить излишки. — Это ведь ты меня подставил, — цедит Юнги, едва сдерживаясь от крика. — Только у нас двоих были ключи от всех складов весь вечер, и сегодня утром никто на мясной склад не ходил. К тому же, ты ушёл позже меня. Никому бы в голову не пришла идея так поступать, кром-.. — Ты о чём это? — хмурится Джинхё и резко встаёт. — Нахера оно мне надо? Думаешь, я спрятал упаковки, а потом подкинул их? Самому не смешно? — он издаёт смешок и скрещивает руки на груди. — Может и доказательства у тебя есть? Делать мне больше нечего, как заниматься эт-.. — Не знаю, как тебе пришла в голову идея топить свой коллектив, и чем я тебя так раздражал, что ты скатился до такого, — прерывает Юнги, подхватывая куртку и равняясь с омегой, — но скоро всё станет известно. Мне плевать на наказание, но такое отношение к себе я не потерплю. Юнги хлопает дверью, впервые за всё время работы, быстро поднимается по ступенькам, натягивая куртку и удерживая пакет одной рукой. Пальцы всё ещё дрожат, и от выброса адреналина отпускает ещё нескоро. Впервые на своей памяти омега так грубо обошёлся с человеком, впервые вот так обвинил. Он выходит на улицу уже полностью разбитым, пихает руку в карман и сжимает челюсти, всматриваясь в полутемноту, разбавленную тусклым светом от фонарей. Он буквально объявил человеку свои намерения, выплеснул всё, что хотел сказать, наверное, ещё раньше, и от этого не становится стыдно, он не чувствует ни капли вины. И даже если приходит секундная мысль о том, а прав ли он был, что вот так резко, на эмоциях, то она быстро исчезает под гнётом других. Желание завернуть в магазин появляется в самый последний момент, на автомате, когда Юнги стоит на тротуаре. Он уже успокоился, а после того, как минут десять назад позвонил близкий друг и выслушал его срывающийся голос, стало действительно легче. Они проговорили всю дорогу, и только в конце разговора Юнги понял, насколько его поглотили негативные эмоции и как от этого было страшно. Мин неспеша ходит по магазину, рассматривая пёстрые упаковки и не зная, зачем конкретно он зашёл. Из памяти напрочь выветрилось всё, что он хотел купить утром, и теперь Юнги замирает возле витрин с заморозкой, лениво скользя взглядом по этикеткам. Готовить ничего не хочется, но и от частых дешёвых блюд быстрого приготовления уже мутит желудок. Омега прикидывает в голове, сколько у него может уйти денег на продукты, смотрит на полупустые кассы и идёт за корзинкой. Упаковка замороженной овощной смеси, несколько подложек с маринованной рыбой, свежие фрукты. Юнги останавливается возле стеллажа с выпечкой, рассматривая сдобные булочки, и пропускает старика с тележкой, прижимаясь боком к стеллажу. Сладкие булочки, ягодная выпечка, солёные лепёшки: кажется, что от всего начинает пухнуть голова. — Ю-юнги-хён!.. Здравствуйте. Знакомый голос слегка пугает, кажется ненастоящим, и омега поворачивает голову, удивлённо выпрямляясь. Хосок стоит в шагах пяти, сжимая в руках горку разноцветных упаковок чипсов. Его растерянный взгляд сменяется взволнованным, и мальчик опускает голову, делает несколько шагов вперёд. — Привет, — Юнги подходит к ребёнку и протягивает свою корзинку. — Клади сюда, а то уронишь. Хосок кивает и укладывает пачки друг на друга, занимая мало места. — Спасибо. Я здесь не один, просто отошёл… — С дядей? — предполагает Юнги, чувствуя непонятное волнение. — А-ага, — кивает мальчик и указывает в сторону выхода. — Он на улице курит. А вы… Ну… Знаете уже все, — Хосок покачивается на месте, поправляя шапку, и поднимает на Юнги осторожный взгляд. — Вы простили меня? Юнги пожимает плечами и отворачивается, уже не с такой апатией рассматривая полочки, беря упаковку булочек и опуская в корзинку. — Я надеюсь, с тобой всё было хорошо. — Д-да! Я объяснился и дал обещание, что такого больше не повторится, — Хосок снова говорит торопливо, взволнованно, но, кажется, в его голосе больше нет расстроенности. — Хорошо, — кивает омега, переставая хрустеть упаковкой, и скашивает взгляд в сторону, видя рядом с собой чёрные массивные ботинки. Он заметил, что к нему подходят не так давно, только до последнего не мог заставить себя отреагировать, поднять голову. Во взгляде Чонгука любопытство, когда он подходит поближе и заглядывает в корзину Юнги. — Любишь подобное? — Это мои чипсы! — тут же отзывается Хосок. — А я разрешал такое брать? — альфа переводит на него взгляд, и ребёнок тушуется, переминаясь с ноги на ногу. — Ладно, но тогда никаких пирожных. Юнги смотрит на его чёрную большую куртку с заклёпками, простую шапку, из-под которой выбивают прядки волос. В обычной одежде альфа смотрится если не необычно, то непривычно. А после Мин снова мажет взглядом по лицу Чонгука, на котором отпечатки явной драки в виде кровянистой раны в уголке губ, красноватой припухлости чуть пониже глаза. Чонгук склоняет голову. — Всё нормально? Ты бледный немного. — Просто устал, — отвечает Юнги, сглотнув. — А-а, — чуть улыбается альфа, отведя взгляд. — Я и подзабыл, что видел тебя сегодня в столовой. Это было неожиданно, наверное, и для тебя. Часто на раздаче стоишь? — Нет. — Ты взволнованным каким-то был. Из-за меня? — С чего ты взял? Просто издержки профессии, — бросает Юнги и обходит альфу, норовясь уйти. — Хей, постой-постой, — Чонгук делает шаг в его сторону и чуть приподнимает руки. — Ладно, раз уж мы встретились, может поможешь по-соседски? — М-м? — Юнги останавливается, поудобнее перехватывая корзину. — Хосок... Он говорил, что ты угощал его каким-то сладким хлебом, но я не знаю, каким. Мальчик, до это молча стоявший рядом, подскакивает и смотрит на Юнги. — Хён, он мне очень понравился. Он ведь здесь продаётся? Омега кивает и подводит его к краю противоположного стеллажа, указывая на разноцветные упаковки с разными добавками и вкусами. — О! Спасибо. Хосок прижимает несколько из них к себе, улыбаясь, и у Юнги на миг сжимается в груди. После всего, что случилось за сегодня, от этой улыбки накатывает что-то необъяснимое, стягивающее внутри. — Может, поможешь ещё кое с чем, если не торопишься? — спрашивает Чонгук и подходит к нему, облизывая губу. — Составишь нам компанию в магазине? Юнги нащупывает телефон, смотрит на время и блокирует экран, снова убирая в карман. Без семи шесть, и первые фонари только-только начали зажигаться. Омега украдкой смотрит влево, где идут Чонгук с Хосоком, и чувствует лёгкую нервозность от продолжительного молчания. Юнги сбавляет шаг, глубоко вдыхая свежий холодный воздух. — Выходит, теперь твоя бригада будет постоянно обедать в столовой? — не выдерживает он, когда в очередной раз ловит взгляд альфы на себе. — Да. Нас перевели в другой цех, и распорядок слегка поменяли. Я даже рад этому, — отвечает Чонгук и перекладывает пакет в другую руку. — Не всегда есть возможность взять с собой горячий обед. Юнги кивает и в последний момент успевает перешагнуть поребрик, коря себя за невнимательность. Непривычно идти с кем-то, кто не является ни другом, ни неприятелем. Зато Чонгук, кажется, совсем не чувствует такого. — Тебя кто-то задел? — А? — хмурится Юнги, останавливаясь у пешеходного перехода. — Нет. — Выглядишь подавленно. Или моя компания напрягает? — Всё в порядке, — качает головой омега и переводит взгляд на Хосока, который рассматривает проезжающие машины. — В прошлый раз я вспылил. Не хотелось, чтобы всё так вышло, но то, что произошло… — Чонгук замолкает, резко выдыхает. — Я не какой-то мудак, который любит поорать и всё такое на детей и омег, даже если показался тебе таким, просто тогда думал, что сойду с ума. Да и сейчас, если честно, голова тоже пухнет, так как на работе непростое время. — У меня… У меня тоже был непростой день, — говорит Юнги, перехватывая его взгляд. — Так что сейчас я понимаю тебя. Чонгук усмехается, и, когда они проходят мимо детской площадки, слегка тянет его за рукав куртки, останавливая. — Тогда, если мы в одинаковом настроении, не хочешь зайти ко мне? Я хочу угостить тебя ужином, в благодарность за помощь. По-соседки, без всякого умысла. Юнги сжимает ключи в кармане и мажет взглядом по идущему впереди Хосоку с рюкзаком наперевес. Когда они заходят в светлый подъезд, ухает где-то в животе.