Home days

Лифт спускается на первый этаж слишком медленно, и за это время Юнги успевает испытать палитру чувств. От напряжения до удивления, от тревоги до чего-то, сродни апатии. При мысли о своей квартире наваливается усталость, опьяняет, слипает глаза, но Юнги не может думать об этом, пока от него ожидают ответа. В лифте Хосок отдаёт ему пакет, поблагодарив за помощь, и Юнги не выдерживает, тянется к его голове и гладит по макушке. — Не увлекайся особо подобной вредной едой. Мальчик кивает и с лёгкой улыбкой отворачивается к стенке лифта, а Юнги невольно переводит взгляд на старшего альфу, цепляется взглядом за его руки, которые не спрятаны, и которые разглядеть при свете получается лучше. Они действительно выглядит, как после драки, покрасневшие, с ободранными костяшками и царапинами. Чонгук внезапно дёргает ладонями, пихая их в карманы, и Юнги наталкивается на его серьёзный взгляд, понимая, что его интерес заметили. Из-за этого чувствуется скованность, поэтому омега отворачивается, следя за мигающими кнопками лифта. Третий, четвёртый, пятый. — Хей, если тебе правда некомфортно, можешь не приходить, не заставляю ведь. Седьмой. — Я приду, — отвечает Мин и выходит из лифта, смотря на удивлённого альфу, пока дверцы не закрываются. После он бросается к своей двери, торопливо её открывая. В квартире он первым делом раскладывает продукты, попутно снимая куртку, умывается прохладной водой, сгоняя усталость, и оставляет рабочую одежду в ванной. Внутри крутит, обжигает, когда он смотрит на дверь. Юнги зарывается руками в волосы и идёт в комнату, садясь на край постели. Только сейчас накатывает понимание, что он совсем забыл о недавней стычке с Джинхё. Юнги падает на кровать, подминая под голову подушку, и прикрывает глаза. Завтра выходной, и в по-настоящему напряжённую атмосферу на работе он попадёт только через пару дней. Юнги трёт глаза, вздыхая. У него нет идей, как быть, но отступать от своего он не намерен, не намерен сдавать назад, когда внутри накопилось уже столько всего, что в любой момент может взорваться. По-крайней мере, у него будет поддержка в виде нескольких коллег, которые знают о личности этого студента ничуть не хуже омеги. Юнги никогда не хотел оказаться втянутым в рабочие интриги и сплетни, но такая мерзкая и морально низкая ситуация, которая намечается, затмевает собой все опасения. Юнги выдыхает, откручивает крышку бутылки с лимонной водой и делает несколько глотков. Сейчас, сидя на кровати, он буквально слышит, как ветер просачивается через окна, видит, как легонько колышутся занавески. Проходит около пяти минут, и омега поднимается с кровати, переодевается в тёплый свитер, гасит свет и снимает с вешалки лёгкую курточку. Поднимаясь по лестнице, он не думает ни о чём, вперёд гонит не вежливость, не любопытство, а острое нежелание в этот действительно отвратный вечер оказаться съеденным тревогами. Юнги встречает соседа сверху, который запирает квартиру и кивает ему, провожает его взглядом, а после поднимается на площадку и останавливается перед знакомой дверью. Он не тянется к звонку, рассматривая обивку. Юнги пытается представить, как может выглядеть квартира, что его может там встретить. Как себя вести и не поздно ли вернуться обратно, в ставшее уже родным место, закутаться в одеяло и надеяться, что не навалится вся эта тяжесть, как недавно. Только когда тело пробирает озноб, он тянется к кнопке. Знакомая мелодия, только в этот раз с той стороны слышатся шорохи, а после обороты замка. — Ох, хён, — взволнованно улыбается Хосок и распахивает дверь. Юнги замечает, на какой высоте глазок и переводит взгляд на мальчика. — Ты что, просто так открыл дверь? Не спросил даже, кто там. — Так я знал, что это вы идёте, — поясняет Хосок и торопливо запирает дверь. — Вы ведь пообещали. Юнги замирает, прикусывая щёку, пристраивает куртку на вешалке и осматривается. Невысокая тумба с лежащими на ней шапками и перчатками, ключами, две двери по правой стороне, и две в конце коридора, большое зеркало на стене. Кухня открыта, и Юнги замечает часть стола и разложенные на нём тарелки. — Покажешь мне ванную? — спрашивает омега, кивнув на свои руки. — А, вон та белая дверь в конце, — отзывается Хосок, открывая холодильник. Омега отодвигает свою обувь ближе к остальной и двигается по коридору, рассматривая причудливые обои. Он не сдерживает шумного напуганного вдоха, когда едва не врезается в выходящего из-за угла Чонгука. Он слегка отступает назад, но после берёт себя в руки и кланяется: — Спасибо за приглашение. — Я рад, что ты согласился, — кивает заметно оттаявший Чонгук, и Юнги останавливает взгляд на его белом свитшоте. Он снова убеждается, что светлые оттенки действительно подчёркивают притягательность альфы, а ещё не скрывают крепкости его тела и силы, которой оно может обладать. Волосы Чонгука встрёпанные, а в ухе Юнги не наблюдает чёрного гвоздика. — У нас, правда, только овощи с мясом, но они довольно неплохие на вкус. Юнги кивает и протискивается к ванной, прикрывая за собой дверь. Пахнет насыщенным гелем для душа, а на полочке стоит минимум бутылочек. Юнги тщательно вытирает руки и наклоняется к зеркалу. Он действительно бледноват, на фоне чего губы и глаза ярко выделяются, смотрясь непривычно. Юнги осекается, приглаживает волосы и выходит из ванной. Комната слева закрыта, на двери небольшими рядами красуются наклейки и один плакат с супергероями. Юнги проходит вперёд, на кухню, обхватывая себя руками. — Садись, — кивает альфа, звеня чашками. — Эй, Хосок, убирай свои хлопья. Ребёнок вбегает в кухню, и его вид не такой угрюмый, как при встрече. Юнги наблюдает за его быстрыми движениями и как-то пропускает момент, когда перед ним ставят тарелку с идущим от краёв паром. Едят в тишине, разбавленной редкими фразами, и Юнги с каждой минутой чувствует, что внутри него мешаются разные ощущения, тонущие в неловкости. Еда приятная на вкус, в меру острая, и Мин перестаёт следить за обстановкой, по-настоящему наслаждаясь ею. — Тяжело работать на таком производстве? — спрашивает Чонгук спустя время, когда тарелки уже пустеют, и Хосок, прихватив печенье и вымыв свою посуду, выбегает из кухни. — Не очень. Нас много, так что… Работа распределена на каждого. — Хорошо. — Что у тебя с лицом? — не выдерживает Юнги и щурится, когда Чонгук смотрит на него. — Выглядит серьёзно. — Небольшая рабочая стычка между бригадами в попытке остановить зарвавшихся ребят. Ничего такого, что могло бы особо навредить. Кроме выговора и объяснительной, конечно же. Омега сжимает чашку покрепче, тут же вспоминая ситуацию в столовой и рассматривая кровоподтёк на задумчивом лице. Почти сразу же он натыкается на улыбку Чонгука. — Беспокоишься? — Возможно, — спокойно отвечает Юнги. Стычка. Такая стычка хоть и отличается от его, но по боли, кажется, ничуть не уступает. — Ты вызываешь у меня беспокойство с самой первой встречи. — Ха!.. Но сейчас ты сидишь в моей квартире, ешь вместе со мной так бесстрашно, будучи опечаленным, — Чонгук прикрывает глаза, прикасаясь к синяку. — Твоё доверие удивляет, но оно до жути приятное. Юнги отводит взгляд, не зная что ответить, отпивает чай и слышит уставший выдох после очередного стука в соседней комнате. — Хо, ты уроки делаешь? — громко спрашивает альфа, опираясь на спинку стула и покачиваясь. — Я ведь ска-.. — Скоро начну, дядь! — раздаётся в ответ. Юнги немного отодвигается на стуле, переводя взгляд на навесные зелёные ящички, плиту, холодильник. Со всех сторон уже давно обволакивает тепло, но сейчас к коже подбирается жар, вынуждая слегка ослабить давление воротника. Юнги немного закатывает рукава свитера, потирая запястье, и уже начинает жалеть, что выпил так много горячего напитка. — Что такое? — М-м… В твоей квартире тепло, даже жарко, — отвечает Мин и кивает на окно. — Совсем не дует? — А, да всегда так, — Чонгук пожимает плечами, а после подаётся вперёд, смотря с вопросом. — Ты утеплял окна? Юнги мотает головой под удивлённым взглядом, непонимающе отстраняется. — Скоро уже будет поздно этим заниматься, холодно, — Чонгук задумчиво барабанит пальцами по столу, отодвигая чашку. — Не договаривался ещё с рабочими? — Я планирую это сделать в ближайшее время. — Тогда, — альфа трёт ладонью щёку, шумно вдыхая и поднимая на него взгляд, — могу помочь. Окна в этом доме у всех одинаковые, не считая пластиковые, и я утеплял их многим соседям. Я знаю, как это делать, материалы достану, да и… Ну, как бы сказать… Юнги поджимает губы, бегая глазами по столу и понимает, что от него ждут ответа, что тон альфы наполнен ожиданием. — Даже скидку сделаю, — продолжает Чонгук, придвигаясь ближе и подпирая щёку ладонью. — Хорошую. — Я… Я подумаю над этим, — говорит Мин и слегка кланяется. — Спасибо за еду и… И за компанию. Вскоре он выходит из-за стола, помогая убрать посуду. В прихожей одеться нормально не получается, потому что руки не слушаются, дрожат, особенно когда Хосок крепко обнимает его на прощание и благодарит, скрываясь в комнате. Юнги завязывает шнурки, стаскивает ветровку с вешалки, придерживая остальную одежду, чтобы не упала. Он неосознанно подаётся назад, опираясь на стену, и в носу начинает покалывать от едва уловимого запаха табака, тянущегося от куртки альфы. Юнги прикусывает губу, натягивая ветровку и дёргает заевшую молнию-застёжку. — Запишешь свой номер, на всякий случай. Удобно будет связаться. Чонгук выходит из кухни и протягивает телефон. Мин раздумывает, постукивая пальцами по экрану, а потом вбивает цифры, несколько раз перепроверяет. Приходится подождать, пока альфа сделает дозвон и улыбнётся. Юнги запоздало вспоминает, что нужно бы спросить про исчезнувшую пару дней назад записку, но никак не может сформулировать вопрос, сминая пальцами низ одежды. Тем временем Чонгук разминает шею, откладывая на тумбу телефон, и подходит ближе, натягивая рукав свитшота на ладонь. — Что? — чуть хмурится Юнги, замечая обжигающий взгляд. Чонгук действительно в простой одежде кажется совсем другим, и от его округлого лица не веет опасностью. Только глаза всё такие же затягивающие, брови выразительные, делающие взгляд пронизывающим. Его вид даже жуткие ссадины не портят. — Не смотри на меня так. — Красивый такой, — голос альфы по-прежнему хрипловатый, но от него не веет улыбкой, как совсем недавно. Скорее, он более серьёзный, что вкупе со взглядом вынуждает омегу сжать ветровку. Чонгук коротко смеётся, зачёсывая волосы и отклоняя немного голову. — Ты недурно вписываешься в нашу с Хо квартиру, Юнги. Мило. Юнги на ощупь поворачивает защёлку, пихает тяжёлую дверь и торопливо переступает через порог, едва не давясь вдохом. — С-спасибо за приглашение! Юнги старается закрыть дверь без хлопка и быстро спускается со ступеней. Только дома, опускаясь на пуфик, удаётся отдышаться, а в голове не перестаёт разливаться хрипловатый и спокойный, дико волнующий голос. «Ты идеально вписываешься…» «Ты вписываешься…» «В нашу квартиру…» Юнги стукается затылком о стенку и сгибается, обхватывая свои колени. Во рту всё ещё расплывается приятный вкус еды, тепло понемногу испаряется с кожи, гонимый ознобом, перед глазами мелькают яркие картинки-воспоминания всего, что было сегодня. Нечасто эмоции захлёстывают, как сейчас, резко и с головой, вырывая сбивчивое дыхание из подрагивающих губ. На руку падает тёплая капля, быстро стекая по запястью, и Юнги трёт глаза, давя первый всхлип. Нечасто так захлёстывает, даже непонятно из-за чего, но сдерживать всё внутри Юнги больше не может. Вскоре отпускает, потихоньку, и Юнги, пытаясь восстановить дыхание, вытирает влажные глаза, поднимаясь на ноги. Нужно постараться отдохнуть, остудить голову и откинуть думы о всём, что случилось недавно. Это всегда помогает. «Красивый такой…» Только в этот раз кажется, что это не сработает, ведь ощутимо что-то меняется в привычной жизни, вытесняет старое, затягивает. Юнги страшно и он не знает, как это воспринимать.