Home days

Куртка Чонгука выделяется рядом с верхней одеждой Юнги. И дело не только в том, что она чёрная, с сероватым капюшоном, инородная на фоне с более светлыми куртками и ветровками омеги, но и в запахе. От неё не пахнет сигаретами, но запах древесины и металла ощущается вполне отчётливо. Только если принюхаться. Юнги отводит взгляд от вешалки и направляется в гостиную, прислоняется к двери. Движения альфы уверенные, быстрые, и в комнате ощущается иная атмосфера. — Поможешь мне? — останавливается Чонгук и оборачивается к нему. — Нужно будет быстро разровнять плёнку. Юнги потирает запястье, входя в гостиную и кидая быстрый взгляд на диван: закрытые баночки с клеем, рулоны утеплителя, клочки бумаги. Омега привстаёт на носочки и осторожно наклеивает плёнку на двусторонний скотч, понемногу прижимая к стеклу, после каждого кивка Чонгука. Юнги немного задерживает ладонь напротив рамы, в углу, где раньше была трещина, слегка водит и не чувствует сквозняка. Он скашивает взгляд в сторону, на счищающего остатки герметика альфу и снова не может отвести глаз от его рук. Рукава свитшота альфы закатаны до локтей, и чёткая угольно-чёрная татуировка в виде переплетённых между собой цифр просто не может с такого расстояния ни привлекать взгляд. Она занимает много пространства, выглядит резковатой, но не небрежной, выполненной качественно. Выглядит подходящей альфе. Запястья Чонгука пошире миновых, с заметными венами, и его слегка выпачканные в материале пальцы ловко и уверенно двигаются. Юнги опускает взгляд на подоконник, который устлан перепачканной в пене бумагой, переводит взгляд на окно. Крупные капли после ливня будто застыли по другую сторону стекла, некоторые срываются, прочерчивая линии по стеклу, и это выглядит необычно: в городе давно не было дождей, и до этого дня Юнги не отпускал мысли, что осень так и будет почти что сухой, без дождей, вскоре сменяясь снежными осадками. Сердце начинает стучать ощутимее, когда Мин замечает ладонь парня справа от себя, на подоконнике, когда понимает, что стоит почти зажатый между руками Чонгука с обеих сторон и слышит его тихий выдох. — Всё нормально? — спрашивает альфа и тянется рукой к стопке полотенец, лежащих в углу подоконника, совсем недалеко от Мина. После он отходит в сторону, и наклоняется к окну. — Холодно? — Нет, — выдыхает Юнги и скрещивает руки на груди. — Ты закончил? — Осталось немного подождать, когда плёнка привыкнет, а после останется заклеить её по бокам лентой для большего результата. Юнги кивает, осматривая окно. Идёт второй день, и наконец-то сегодня последнее окно в его квартире будет утеплено. В комнате, как и на кухне, уже более тепло, и омега не зябнет в привычной одежде, не зашторивает окна тяжёлыми шторами, чтобы не пропустить холодный воздух. Прошло почти два дня, и Юнги всё ещё непривычно видеть в квартире альфу, помогать ему и ловить его взгляды. Не такие, как всегда. Чонгук выдыхает, садясь на диван и закидывая руки за голову. В его лице намёк на усталость, и это вкупе с закрытыми глазами вызывает у Юнги небольшой ступор и слабое чувство сожаления. — Эти материалы больше не понадобятся? — вскоре спрашивает он, понимая, что не может больше стоять на месте и молча смотреть. — Те, которые на подоконнике. — А? — Чонгук выпрямляется и чуть вытягивает голову. — Нет. Можно убрать, чтобы не мешались. Юнги кивает, сматывая утеплитель в рулоны и укладывая в пакет, пока альфа запечатывает оставшуюся плёнку и убирает инструменты, лопатки, ножичек в пластиковый контейнер. Мин опускается на диван, двигая утеплитель к остальным материалам, потирает пальцы. — Ещё раз спасибо за помощь, — говорит он, поворачивая голову к альфе. — Хорошо, что всё сделано до холодов, я очень переживал за это. — Рад, что ты всё же доверился мне и согласился принять мою работу. — Чонгук с лёгкой улыбкой откидывается на диван, снова закидывая руки за голову, и смотрит с лёгким прищуром. — Повезло ещё, что у тебя есть обогреватели. — Я подготовил оплату, — выдыхает Юнги, потирая свою кисть. — Столько, как и договаривались. — Тогда заплатишь, как закончу всё. Юнги кивает, слегка удивляясь изменившемуся тону альфы. Он больше не спокойный, даже с ленцой, а взволнованный, напряжённый. Альфа потирает лоб запястьем, усмехаясь чему-то своему, а после подпирает щеку ладонью, опираясь на диван, и смотрит на Юнги. — Знаешь, я бы не отказался от ужина. — Я… Я не планировал ничего готовить, — чуть хмурится Юнги и пожимает плечами. — Ляжешь спать голодным? — приподнимает бровь Чонгук. — Ты с самого дня ведь ничего не ел, как мы встретились. — Я не голоден. — Не переживай, я тебя не объем, — усмехается альфа и слегка потягивается, разминая шею. — Простые сэндвичи вполне подойдут. Юнги кусает губу, смотря на Чонгука, на его открытую шею, немного испачканную одежду, взгляд из-под встрёпанных волос. На сине-фиолетовые синяки и корочку в углу губ. На угольный рисунок поверх кожи. — Ты ищешь предлог, чтобы остаться? Чонгук перестаёт улыбаться, дёргает уголком губ, и опускает голову, снова зарываясь рукой в волосы. — Да. Мин встаёт, сжимая ладони и ловя выжидающий взгляд альфы, который тут же выпрямляется. — Только перекус. — Ладно, — с секунду подумав, кивает Чонгук и переводит взгляд на окно, заметно расслабляясь. — Тогда я доделаю работу. Чувствовать себя спокойно больше не получается, из-за чего Юнги прислоняется поясницей к столу, поднимая глаза к потолку. Из гостиной слышатся глухой стук, отрывание ленты, постукивания, и Юнги встряхивается, беря себя в руки. Короткий ступор проходит быстро, и Мин продолжает готовить простые сэндвичи. В один момент он кидает взгляд на настенные часы, сжав нож в руке. Пол десятого. Он чувствует лёгкую нервозность, внезапно понимая, что до нового дня осталось всего ничего. Завтра выход на работу после так быстро промелькнувших выходных, и Юнги ощущает, как вроде бы подзабытое волнение по этому поводу подступает вновь. Находясь занятым эти два дня, он подзабыл то, что произошло на работе и сейчас смутно представляет, что его вообще может ожидать. Мин не чувствует страха и желания скрыться, потому что мысли о том, насколько всё далеко могло зайти с этой подставой ядовито вцепляются, занимая собой буквально всё. Юнги поджимает губы, когда обжигает пальцы поджаренным хлебом, задумавшись, и опирается ладонями на стол. Сейчас, помимо мыслей о работе, его голову так же заполняет совсем другое. Чонгук за стенкой совсем скоро закончит работу. Внутри уже давно всё сжато, волнительно потягивает, и омегу это нервирует. Юнги докладывает на хлеб тонко нарезанный огурец, когда слышит шорох в коридоре и на пороге кухни замечает альфу. — Вот, — Юнги двигает к нему тарелку, сжимая в руке свой сэндвич. — Один с мясом, другой овощной. — Ох, — Чонгук растерянно переводит на него взгляд и подходит к стулу, — выглядит аппетитно. Спасибо. Юнги прижимается к кухонной тумбе, откусывая первый кусок и чуть жмурясь. Начинку он действительно пересолил. Но Чонгук не кривится, выглядит уставшим, и Юнги, задерживая взгляд на его профиле, чувствует необъяснимое покалывание в пальцах, проглатывает с трудом, заметив ответный взгляд альфы. — М-м? — Запоздалый вопрос, но ты, — Чонгук разламывает сэндвич пополам, опуская одну часть обратно в тарелку, — ты встречаешься с кем-нибудь? Юнги перестаёт жевать, приподнимает бровь, а после медленно глотает и мотает головой, видя ожидающий взгляд альфы. — Вот как, — кивает Чонгук и постукивает пальцами по столу. — Это хорошо. Что альфа имеет в виду, Юнги даже не представляет, переводит взгляд на окно. Они доедают в тишине, и в итоге Мин порывается уйти в гостиную, заняться оставшейся уборкой, возможно, проверить работу Чонгука. Заняться хоть чем-нибудь, лишь бы сбросить охватившую неловкость и не чувствовать себя в своей же квартире так… волнительно. Только он и с места не может сдвинуться, будто примороженный, и даже если Чонгук больше не смотрит на него, давление внутри всё равно не отпускает. — Если вдруг ты заметишь, что с утеплением что-то не то, то обращайся ко мне сразу же, — говорит альфа спустя время, отодвигая тарелку и чуть улыбаясь. — А что может быть не так? — отмирает Мин, подтягивая к себе полотенце и вытирая о него пальцы. Он чувствует облегчение, что не пришлось первым заводить разговор. — На работе я занимаюсь изготовлением деталей для машин, а так же иногда сборкой разной мебели, как дополнительный заработок, — спустя несколько секунд молчания отвечает Чонгук и барабанит пальцами по столу, усмехнувшись. — Честно, сегодня я занимался окнами в третий раз. Юнги приоткрывает рот и отлипает от тумбы, переваривая информацию. — Ты меня обманул. — Я не соврал, что делал окна в своей квартире, — говорит альфа, развернувшись на стуле. — И я не сделал бы некачественную работу, взяв при этом деньги. Я почистил окна, просушил всё, сделал, как и себе, но произойти может всякое. Это зависит от разных обстоятельств. Но я тебе даю гарантию до наступления весны, а там уже всё равно придётся менять окна. — Я понимаю это, — отвечает Юнги, сжимая ладонь.  — Ну, тогда пойдём, проверишь всё, — кивает Чонгук и поднимается одним движением. Юнги идёт, смотря на широкую спину альфы, чувствуя себя странно. Омега осматривает каждое окно, и вскоре они проходят в последнюю комнату, комнату Юнги, и Мин в очередной раз проводит рукой по стеклу, не ощущая привычного сквозняка и морозного воздуха. Он осматривает каждый угол окна, раму, а после скашивает взгляд на альфу, который стоит позади. — Ну, кажется, что всё в порядке, — негромко говорит он, скрещивая руки на груди. — Я не чувствую сквозняк, да и выглядит всё аккуратно. Спасибо. Альфа кивает, и только приглядевшись Юнги понимает, что тот стоит рядом с кроватью и настенным календарём. Календарём, в котором красным маркером сделаны недавние пометки о цикле течки. — Не смотри туда! — восклицает Юнги и в пару шагов подходит к альфе, резко прислоняясь к стене и закрывая обзор. — Хей, я случайно увидел, — поднимает руки Чонгук и успокаивающе улыбается. — Я не стремился всё рассмотреть. Понимаю… Понимаю, как такие вещи важны для омег. Личное. Юнги не перестаёт отпускать запал, стук сердца будто раздаётся в ушах, и руки, которые он скрещивает на груди, наливаются тяжестью. — Не волнуйся так. — Спасибо за работу, — говорит Юнги после медленного глубокого вдоха. Чонгук смотрит на него, не моргая, облизывает губу, а после кивает и немного кланяется. — Было приятно находиться в твоей квартире. У тебя уютно. Пока Чонгук складывает материалы и надевает ботинки, Юнги ещё раз пересчитывает деньги, сжимая в руках, а после бросает взгляд на календарь и выходит из комнаты. Ему до жути неловко, а ещё при воспоминании о взгляде альфы до сих пор жжётся в груди. Юнги останавливается у вешалок, кладёт деньги на тумбу. Гостиная напротив, с открытой дверью, освещается сейчас лишь яркими огнями здания напротив, которые видны из чистого окна. Юнги задерживает на этом взгляд, а после выдыхает, слыша шуршание сбоку. Чонгук надевает свою куртку и на удивлённый взгляд омеги пожимает плечами: — Курить ещё пойду. На улицу. Юнги замечает торчащий белый уголок от пачки сигарет, пожимает плечами. Чонгук не застёгивает куртку, поправляет воротник, и взгляд его становится задумчивым. У Юнги будто кончается воздух, когда альфа смотрит на него, подходя на пару шагов поближе, и он натягивает на пальцы рукав кофты, не сводя глаз с лица Чонгука. Зрачки альфы кажутся расширенными, дыхание не таким ровным, как раньше, и когда он поворачивает голову в сторону, вена на шее проступают отчётливее. В этой куртке он кажется ещё крупнее, массивнее, её цвет контрастирует с цветом лица, а из-за спрятанных ладоней в карманах, ленцы в глазах и лёгкой улыбки он не может не привлечь внимание. Юнги прикусывает на мгновение щёку изнутри, а после двигает сложенные купюры поближе к альфе. — Вот, как и обговаривали, — говорит он. — Ха, чёрт! — выдыхает Чонгук, опираясь спиной на стенку и скрывая глаза под ладонью, усмехаясь. Юнги непонимающе осекается, сжимая край тумбы. — И как теперь я могу взять с тебя деньги? — Что? — осекается Юнги, сглотнув с трудом при взгляде альфы, от которого тут же охватывает жар и колет на мгновение в животе. — Возьми их, они ведь за работу. — Он немного хмурится и придвигает деньги ещё ближе, делая буквально полшага. И этого, видимо, оказывается достаточным, чтобы всё то напряжение, которое скапливалось на протяжении уже нескольких дней, взорвалось оглушительно, вырывая прерывистый выдох. Чонгук перехватывает быстро, тянет на себя, сжимая за ладонь, а после целует. Его горячие, пахнущие строительной пеной пальцы крепко сжимают щёки, и Юнги дрожащими руками упирается в его тело, пытаясь вывернуть лицо. — Н-не!.. Ладони не могут зацепиться, скользят по куртке, омега ударяется локтём о стенку, когда дёргается назад, и его резко приподнимают за бёдра, пихая на низкую тумбу, усаживая и нависая. На пол падают деньги, ключи, разлетаются полоски бумаги. И внутри омеги тоже глухо падает, обрывается, к горлу подступает хрип. Чонгук сквозь прерывистый вдох снова вжимается в его губы, лижет кожу возле них, удерживая голову Мина, потирает пальцами щёку, и Юнги не сдерживает полурыка, выставляя согнутую руку перед собой, вдавливая её в крепкую грудь. Чонгук слегка отстраняется, но по-прежнему закрывает собой почти весь обзор, и Юнги быстро сводит коленки, не давая притиснуться ближе и оказаться в полной ловушке. — Я… Юнги не даёт ему договорить, снова толкает, сжимая зубы, и в этот раз альфа отстраняется окончательно. Мин тут же спрыгивает, совсем не чувствуя пола, отходит, едва не спотыкаясь о попавшуюся под ногу обувь, хватается за стену и сжимает кулаки. — Какого чёрта?!.. — внутри будто растекается лава, дрожь в ногах ощущается ещё сильнее, и Юнги не знает, на чём зафиксировать расплывающийся взгляд. — Чё-ё-ёрт, крышу совсем сорвало. — Чонгук дышит тяжело, чуть задрав голову, и в его широко распахнутых глазах Юнги видит удивление, отголоски чего-то панического. Он дёргает пряди волос, резко выдыхает в сторону. — Забирай деньги и уходи, — цедит Юнги и отходит назад, не сводя взгляда с альфы. Изнутри колотит. — Пого-.. — Ты спланировал всё это? — не выдерживает он срывающегося крика и сжимает своё запястье. — Когда ты согласился на мою помощь, у меня с самого начала никаких подобных мыслей не было, — тут же отвечает Чонгук, тяжело дыша, до хруста сжимая в руке пачку сигарет. — Но после того, как ты принял мою помощь… — Если бы я знал, что ты так поступишь, то ни за что бы не попросил об этом! — выкрикивает Юнги и чувствует, как в носу начинает неприятно покалывать. — Думаешь, я делал какие-то намёки? Думаешь, я ожидал чего-то? Чонгук отрывисто качает головой, и Юнги впивается ногтями в ладони, чувствуя жжение в глазах. В груди невыносимо давит, и мурашки текут по всей левой стороне тела, оно само будто немеет. Накатывает, оглушает понимание того, насколько он не может противостоять такой чужой силе, насколько его могут скрутить так, что он и пошевелиться не сможет. В собственной квартире, после того спокойствия, что было здесь раньше. От этого понимания естественный страх холодит затылок, не даёт собраться. — Я с самого начала и не думал брать с тебя деньги, поэтому оставь их себе. — Чонгук переводит взгляд на лежащие купюры и мотает головой, ребром ладони трогает свои губы, снова смотрит на Юнги. — Мне не по-себе, что так напугал тебя, поэтому прости за это, — продолжает он, заметно подрагивающими пальцами застёгивая куртку до горла и пихая сигареты в карман, щёлкая замком двери. — Но поцелуй… Я хотел тебя поцеловать, очень хотел, это не было необдуманным порывистым поступком. Поэтому за это извиниться не смогу. Он кланяется, выходит на лестничную площадку и закрывает дверь. Юнги спит урывками, кутаясь в одеяло и прислушиваясь к звукам снаружи. Час ночи, два, три. Он просыпается почти каждый час, смотрит распахнутыми глазами в темноту, а после снова засыпает. А к шести утра, когда он уже с расплывчатым сознанием, но пытающийся взять себя в руки собирается на работу, скручивает резко, сильно и больно. И, стоя в ванной и меняя бельё, Юнги едва не воет. Подступающая течка, к которой он готовился дня через четыре, выбивает из разума окончательно. Конечно, Юнги смутно осознаёт, предполагает, из-за чего этот сбой произошёл, и грудь сдавливает такая обида и злость, что ломает изнутри. Омега выпивает несколько таблеток, завтракает второпях, берёт пластины с лекарством с собой в сумку и выходит из квартиры, направляясь к остановке. Отписываясь Марку и листая соцсеть, отогревшийся в тёплом салоне Юнги не сразу замечает уведомление о новом сообщении, и открывает его лишь спустя несколько остановок, спешно скользя взглядом по экрану. «Удачного дня. Хорошей работы, Юнги»

***

Марк выглядит хмурым пол дня, и когда начинается время обеда, Юнги не выдерживает и садится рядом за столом, двигая к себе тарелку с горячим. — Что-то случилось? — А? — альфа кидает на него взгляд и улыбается краешком губ. — Эй, ты выглядишь бледным. — Не увиливай от ответа. — Эх, — вздыхает Марк и стучит вилкой по тарелке. — Я думал ещё вчера рассказать… В общем, вчера Чан полез к Джинхё. Ну, короче сказал, что тот ему вроде как нравится, поцеловал его. Тот ударил его, а после устроил скандал целый. Почти мясной цех разнесли. Никогда не видел этого подростка таким злым. — А что Чан? — спрашивает Юнги, удивляясь и не зная, что ещё сказать. — Ну, знаешь его, вспылил и попросил Минхо перевести его на несколько дней в заготовочный. Я ведь говорил, что он влип в этого подростка по самые уши, а он строил из себя невесть кого. А вчера сорвался. Не знаю, объяснились ли они. Юнги кивает, поддевая лапшу вилкой. Он не знает, как реагировать, но понимает, что в их коллективе происходит что-то по-настоящему выбивающее из равновесия. Есть уже не хочется, и в животе будто с каждым вздохом давит, скручивает. Омега поджимает губы, втягивая воздух. Спустя пару минут тишины он поднимает голову, замечая, как Марк смотрит на него внимательно и подаётся вперёд. — Ты плохо себя чувствуешь? Твой запах и бледная кожа… — Марк облизывается, а после подпирает ладонью подбородок и говорит уже более глухо. — Это не моё дело, но, может, отпросишься? — Я в порядке, — отвечает Юнги. — Не волнуйся. — Я понимаю, что альфы мало что соображают в таких делах, — мужчина трёт затылок и смотрит взволнованно и с очевидной неловкостью, — но мне не по себе смотреть на тебя такого, Юнги-и. — Настолько плохо выгляжу? — серьёзно спрашивает омега, откладывая вилку. — Нет конечно! Просто тебя так нагрузили сегодня, что жуть. С ума будто все посходили. — В обморок не упаду, не переживай, — Юнги не может сдержать слабой улыбки. Джинхё с ним не разговаривает. Он не пытается накинуться, и когда они пересекаются в горячем цехе — проходит мимо, лишь кинув пустой взгляд. Юнги не пытается думать, предполагать, он наблюдает, когда выпадает возможность. Его коллега выглядит хмурым, без ухмылок и нарочито противно-высокого голоса, а под его глазами Юнги замечает синяки. Он чувствует себя некомфортно, ждёт подвоха и не может с этим сделать ничего. Когда их вместе ставят на раздачу, Юнги теряется, но идёт спокойно. Между ними нависает что-то такое, что никак не может разрешиться. Юнги понимает, что предъявить ему что-то снова сейчас просто не может. Нет подходящего момента. Он осознаёт, что ему сейчас совсем не до Джинхё. Предтечный период выматывает, давит со всех сторон, и он по-настоящему самый неприятный из всего, что происходит с организмом во время течки. Юнги сцепляет зубы, сдерживая очередной позыв присесть. Но работа затягивает, а ещё две дополнительные таблетки помогают притупить неприятные ощущения. Юнги раскладывает рыбу по тарелкам, вполуха слушает шутки в очереди и всего пару раз пересекается взглядами с Джинхё. Тот выглядит задумчивым, с поджатыми губами и опущенной головой, и Юнги пытается понять, что в его голове. Стыдно ли ему, чувствует ли он вину, думает ли он о том, что ответит на недавние обвинения Юнги. А может, у него вообще иные мысли. Юнги не может долго об этом думать, потому что самого затягивают собственные переживания. Они усиливаются, когда омега видит в очереди Чонгука. У того одежда испачкана больше, чем когда-либо, волосы совсем спутанные, он не реагирует на тычки тех, кто стоит рядом, похлопывания по плечу. Юнги поджимает губы и снова осознаёт: альфа его поцеловал. Поцеловал в миновой квартире, месте, которое должно было быть крепостью и безопасностью. — Без соуса. Юнги дёргает лопаточкой от неожиданности, но спокойно поднимает голову. Чонгук смотрит на тарелки. — Привет. Снова голос альфы, и Юнги кивает, поддевая лопаткой предпоследний запечённый и ароматный кусок рыбы, отодвигает кастрюлю с соусом. — Во сколько ты сегодня заканчиваешь? — Чонгук говорит тихо, неспеша ставя тарелку на поднос. — Как обычно. — Я заканчиваю примерно так же, поэтому мы могли бы поехать вместе. — Думаю, незачем. Возможно, его голос звучит неуверенно, но Юнги взгляд не отводит, держится ровно. Альфа смотрит на него с секунду, облизывает губу и разворачивается, а Юнги не может не смотреть на его спину, не думать о том, что сейчас произошло. До конца раздачи он не перестаёт думать, и только в конце смены, сидя в раздевалке, успокаивается окончательно. В автобусе становится только хуже, потому что в плотной куртке в слишком жарком салоне он начинает чувствовать себя отвратно. Прижимая к себе сумку, омега жмётся лбом к прохладному стеклу, сглатывая подступающую тошноту. На улице он втягивает полную грудь воздуха, идёт неспешно, натягивая шапку поплотнее. Он останавливается у лавки возле магазина, пьёт из бутылки холодную воду и вытирает губы. Мимо проносятся дети, громко хохоча, и это давит на уши, пульсирует в мозгу. Когда в очередной раз, в соседнем дворе, Юнги останавливается и садится на лавку, вытягивая ноги и задирая голову, к нему подходят сбоку. — Вам плохо? Вам помочь? Мужчина смотрит пристально, сжимая поводок в руках, и омега бросает взгляд на небольшую собаку, которая крутится возле ног хозяина. — Нет, спасибо, — Юнги встаёт одним движением и улыбается. — Всё хорошо. — Правда? — альфа немного преграждает дорогу, и у Мина начинает давить в груди от напряжения, усталости и пока не сильной боли. — Не думаю, что вам стоит оставаться одному. — Мне кажется, что я лучше понимаю своё состояние. Спасибо за беспокойство, — Юнги сглатывает с трудом, чувствуя сухость во рту, и обходит мужчину. Ему до самого поворота кажется, что тот человек пойдёт за ним, и даже в один момент омега оборачивается. Его не преследуют. Вскоре ноги слабнут, а в ушах шум сменяется какой-то заложенностью. Юнги понимает, что звуки становятся глуше, и перед глазами понемногу мутнеет. Омега останавливается ещё на пару минут, пытаясь отдышаться. Вдалеке слышится собачий лай, смех, но всё это смазывается, путается. Юнги облизывает пересохшие губы, смачивая их слюной. Во рту до сих пор сухо, чувствуется горьковатый привкус таблеток, отчего снова подступает лёгкая тошнота. У подъезда Юнги тянется к карману, вспоминая, туда ли положил ключи, и вздрагивает, когда дверь распахивается с тихим писком. Подросток ойкает, едва не врезаясь в него, и Юнги улыбается ему, придерживая дверь. А в подъезде сгибается пополам, глубоко вдыхая. Никогда прежде так плохо не было, да и Юнги обычно в такие дни не оказывался на улице. Омега выпрямляется, промаргиваясь, и пошатывается немного, подходя к лифту. Он вдавливает кнопку несколько раз, когда слышит звук открываемой двери, прижимает сумку к себе, чувствуя подступающую неприятную панику. — Юнги?.. Голос сквозь шум в ушах раздаётся будто издалека, но к плечу прикасаются почти сразу же. — Ты плохо себя чувствуешь? Омега дёргает рукой, отходя на пару шагов, и отворачивается к лифту. — Всё в порядке. Голос самому себе кажется таким слабым, что берёт злость за это, и Юнги тут же входит в лифт, едва двери открываются. Только Чонгук опережает, нажимает на кнопку сам и загораживает панель. — Извини за то, что молча ушёл после обеда. Я после хотел позвонить, но подумал, что встретиться будет намного лучше. Я тебя возле лавки увидел, как из служебной машины вышел и подумал, что момент подходящий… — Альфа сдвигается, и Юнги не может отчётливо рассмотреть его. Только тёмная одежда. — Знаешь, я хотел… Эй!.. Мин едва не оступается, покачнувшись, и когда его подхватывают, втягивает воздух сквозь зубы. — Где твои ключи? — Чонгук хлопает его по карманам, заглядывает в глаза, и Юнги наконец отчётливо видит его лицо. — Их тут нет. В сумке, да? — он стягивает сумку с плеча Юнги, прислоняет его к стенке лифта, не давая упасть. — Не молчи. — Оставь меня! Когда лифт останавливается, альфа ведёт его к квартире, попутно придерживая сумку и доставая из маленького кармашка ключи. — Всё хорошо, — тихо говорит Чонгук и подтягивает его повыше, отцепляя ладонь от перил, в которые омега вцепляется из последних сил. — У тебя… Предтечный, да? Я так предполагаю. Ещё на раздаче ты выглядел не очень здоровым. — Он обнимает его покрепче, и Юнги сглатывает с трудом, чуя слабый запах сигарет и железа. — Всё хорошо, я помогу тебе. — Н-нет!.. Юнги пытается вырваться, когда видит дверь своей квартиры, когда слышит звон ключей. К глазам подступает влага от отчаяния и непонимания. — Не бойся, я сейчас позову Хосока, да и… Юнги с трудом переступает через порог, но не даёт снять с себя куртку, прижимая руки к груди. Чонгук откладывает его сумку в сторону, расстёгивает свою куртку и скидывает на тумбу. — Оставь меня, — выдыхает Юнги, хмурясь и слегка опираясь на стену, пытается выдержать взгляд. — Ну! Чонгук зарывается на мгновение руками в волосы, потирает лицо и почти сразу оказывается рядом, когда Юнги сползает по стенке, уже почти не чувствуя ног. Он придерживает его голову, развязывает шарф. — Да как я могу оставить тебя в таком состоянии? — У альфы подрагивают пальцы, как и голос. Он шумно втягивает воздух, коротко стонет и трогает Юнги за плечо. — Голова кружится? Хочешь пить?.. Юнги не сдерживает задушенного всхлипа, когда с него стаскивают куртку и шапку, пытается оттолкнуть, и перед глазами затягивается тёмная муть, губы дрожат. — Прошу, не трясись так, Юнги, — говорит альфа, помогая разуться, и поднимает с пола. — Я понимаю, что ты думаешь, но… Бля-я-ять! — стонет альфа, ведёт ладонью по его лопатке и усаживает на тумбу. Он сгибается, упирается ладонями в свои колени, и Юнги невольно смотрит на его затылок. — Я не конченная мразь, чтобы насиловать и издеваться! Я не собираюсь тебя мучить и пользоваться твоей ослабленностью и ситуацией! — Больно, — сквозь хрип шепчет омега, сжимая свои колени. У Мина, наверное, впервые за несколько лет такое состояние. Его бьёт дрожь, во рту становится вязко, но он изо всех сил старается держаться, скользя ладонью по чужой одежде и плечам в попытке оттолкнуть, а вторую прижимая к животу. Даже когда шум в ушах утихает, перед глазами стремительно темнеет, и он чувствует, как его поднимают на руки. Он пытается вынырнуть, уцепиться за что-то, когда чувствует спиной мягкость кровати, руку в волосах, а после слышит быстрые шаги по комнате. Перевернувшись набок, Юнги подтягивает ноги к груди и пытается следить за движениями альфы, борясь с охватывающим тело жаром. Чонгук закатывает рукава, оттягивает воротник рубашки и выходит из комнаты. Вскоре даже руку поднять становится трудно, не то чтобы вмиг соскочить с кровати. Юнги не выдерживает, и ресницы, такие сырые от непролитых слёз, всё же слипаются.