Home days

Прикосновение к плечу, а после лёгкую тряску Юнги чувствует едва ощутимо, но потом голос сверху вынуждает заработать мозг, начать двигаться. Мин разлепляет глаза, жмурясь от белого и такого яркого сейчас цвета. Он чуть приподнимает голову от мягкой подушки, приоткрывает будто ссохшиеся губы. На него тут же рушится волнение, сжимает в холодных тисках, вынуждая сквозь боль в голове приподняться сильнее, осматриваясь и сжимая простынь. — Проснулись? Не волнуйтесь, я врач, и сейчас вы находитесь в больнице. Вам нужно в туалет? Юнги медлит секунду, а после мотает головой осторожно, чтобы вновь не почувствовать пульсации в висках. Рядом с ним сидит средних лет человек в белом халате, с некрупным бейджем на груди. Джек Ранг. Юнги вдыхает полной грудью чистый, с лёгкой примесью лекарств воздух, смотря на врача. Каштановые волосы, собранные в короткий хвост, крупноватый нос, зелёные глаза, по разрезу совсем не такие, как у корейцев. По не вполне привычной внешности и акценту, омега может лишь предположить, что он европеец. Юнги нечасто с таким встречался прежде. — Голова болит? — спрашивает мужчина, наклонившись поближе, и Юнги, с секунду помедлив, кивает. — Понятно. Полагаю, сейчас нет смысла загружать вас объёмной информацией, потому что вы всё ещё слабы, и ваш организм работает неполноценно и нестабильно. — Я чувствую себя странно, — тихо говорит Мин, подтягивая одеяло к животу и осматривая палату. Здесь одна кровать, одна тумба возле неё, широкое зашторенное окно. В углу стоит небольшой умывальник, над ним — округлое зеркало. А напротив кровати серая дверь. Юнги сжимает простынь в кулаке и снова переводит взгляд на Джека, который выкладывает упаковки с лекарствами на тумбу. — Не бойтесь. Все необходимые документы о вас у нас на руках, а вы находитесь в главной больнице нашего района, — говорит врач и протягивает Юнги карточку с адресом больницы, именем и фамилией омеги, его возрастом и местом жительства. А так же с фамилией Джека в графе «лечащий врач». — Вы находитесь в корпусе для тех, кто так или иначе столкнулся с тяжёлыми последствиями течки, — продолжает он, делая ручкой пометки на упаковках. — В вашем случае — долговременная потеря сознания и сильная потеря физиологического отделяемого при течке, повышенный сосудистый тонус. Раньше подобное наблюдалось? — Нет, — качает головой Юнги, смотря на серебристый блистер таблеток. — Мне… Мне нужно это выпить? — Да. Сталкивались прежде с этим лекарством? Юнги качает головой, принимая из рук врача упаковку. «Спазмолитическое действие…» «…предназначены для омег с минимум одной пройденной течкой.» «Быстрое действие.» — Это необходимо для снижения тонуса, а так же для предупреждения его повышения. С момента капельницы прошло уже три часа, поэтому сейчас есть необходимость использовать это лекарство. Таблетка безвкусная, небольшая, и она без труда проталкивается в горло. Юнги облизывает губу, отставляя стакан, и опускает голову на подушку, больше не в силах удержать себя в вертикальном положении. Руки тяжелеют, и в животе на каждое движение отзывается тянущее, немного болезненное неприятное ощущение. — Мне нужно позвонить. Связаться с близкими людьми. — Извините, но не в данный момент. Телефон выдадут немного позже, во время завтрака, — отвечает Джек и показывает ему две упаковки. — Эти таблетки нужно будет выпить вечером. Ну, я ещё подойду к этому времени и разъясню всё подробнее. — Он постукивает пальцем по папке с документацией, а после смотрит на Юнги уже более серьёзно. — Скорую вызвал человек, который представился вашим соседом, он рассказал, что вам стало плохо в подъезде, помог собрать вещи. Мне необходимо уточнить: тот альфа, что был в вашей квартире, действительно является вашим соседом? Юнги понимает намёк в голосе, даже замечает изменившийся взгляд. Врач ожидает конкретного и серьёзного ответа. А ещё Юнги чувствует исходящее от мужчины беспокойство. — Да. И он действительно помог мне дойти до квартиры. — Голос, всё ещё слабый, но звучит достаточно твёрдо, и спокойствие в лице, видимо, убеждают доктора поверить. По-крайней мере, так кажется омеге, потому что во взгляде мужчины и в его позе он видит расслабленность. — Он не неприятель и не… Не был в квартире против моей воли. — Хорошо, я всё понял. К вам придут ещё после завтрака, и тогда мы соберём полный анамнез, разъясним план лечения и прогнозы, — кивает Джек и забирает таблетки вместе с карточкой. — Я останусь здесь на… — Юнги сглатывает, смотря на остановившегося в дверях доктора. — Если по анализам или исследованиям выяснится, что такое состояние было вызвано чем-то серьёзным, то, конечно же, мы вас не выпустим в ближайшее время. — У меня… — Мин осекается, крепче вцепляясь в одеяло, и отводит взгляд в сторону, на окно. — Мне кажется, у меня случился сбой цикла. — Раньше подобного не было? — спрашивает Джек и после отрицательного ответа кивает: — Хорошо, я это учту. И не бойтесь — вы здесь вместе с другими людьми, которые находятся в подобной ситуации. Постарайтесь набраться сил и настроиться на позитивные мысли. Когда Юнги остаётся в тишине, откашливается от першения в горле и переворачивается набок — на него резко накатывает лавина эмоций. Волнение, непонимание, в груди постепенно сдавливает, и омега снова вдыхает глубоко, рассматривая стену. Он сжимает одеяло, останавливаясь взглядом на слегка потрескавшейся краске. Мин немного откидывает одеяло, ведёт рукой по бедру, слегка надавливает, сжимает и трогает живот, смотрит на бледную чистую кожу. После того, как Чонгук уложил его в комнате, Юнги мало что помнил и ощущал. Он плохо помнит, в какой момент сквозь плавающее сознание услышал разговоры незнакомцев, сквозь пелену увидел зелёные и узнаваемые куртки работников скорой, почувствовал, как его укладывают на что-то жестковатое. Всё так смутно, урывками. Наверное, он просыпался несколько раз, но давление на голову просто отключало. Юнги сглатывает подступающий кисловатый привкус. Голову снова наполняют мысли, вполне естественные, и от них и так распухшая голова тяжелеет ещё больше. Он трёт голую кожу бедра, шеи и жмётся щекой к подушке, сильнее натягивая одеяло от подступающего озноба. Если бы альфа захотел в тот момент сделать с ним нечто по-настоящему мерзкое и страшное, если бы он сделал что-то, следы этого бросились бы в глаза сразу и остались на подкорках мозга, на коже и под ней. Юнги бы почувствовал всё это. Даже потеря сознания не стала бы преградой для воспоминаний. Ведь так?.. Юнги засыпает, сморенный тягучим и крепким сном, и будит омегу улыбчивый медбрат, который приносит завтрак и телефон. Мин подтягивается повыше, стараясь сдерживать дрожь в пальцах, когда подносит тарелку поближе к себе. Он съедает не всё, но выпивает весь травяной чай. Потирая остывшую чашку, Юнги бросает взгляд на часы и поджимает губы, вновь чувствуя укол тревоги. Без пятнадцати девять. Его смена началась как полтора часа назад. Юнги потирается затылком о подушку, кладёт пустую чашку на тумбу. Он медлит некоторое время, смотря на свой телефон, а после не выдерживает уже невыносимого напряжения. От папы он видит несколько пропущенных вызовов, и когда набирает его два раза — получает в ответ лишь длительные гудки. Юнги отписывается ему, стараясь как можно полнее описать ситуацию, в надежде на то, что родитель ответит как можно быстрее. Когда он замечает пять сообщений со знакомого номера, то долго смотрит на иконку без фотографии напротив номера Чонгука. Он испытывает странные и смешанные чувства, такие необъяснимые, что стопорит на время. Но он понимает, что не может это игнорировать. От: сосед Чонгук 22:17 «Я запер твою квартиру, ключи находятся у меня» 22:56 «Как твоё самочувствие?» «Все необходимые вещи, о которых говорил медбрат, мы собрали. Документы, одежда и прочее» 00:34 «Я не сделал тебе ничего плохого, Юнги, я тебя не трогал никак, не причинял вред, не накручивай себя по этому поводу и спроси об этом у врачей, если тебя это тревожит» «Отпишись как придёшь в себя и станет полегче. Пожалуйста» Юнги листает назад, когда от внимательного чтения перед глазами начинает уже двоиться. Ответить сейчас он не может, потому что просто не знает, что написать. Не думает, что сможет это сделать. Вскоре Юнги понимает, что начальник звонил около получаса назад, и на раздумья время не тратит. — Здравствуйте, господин Ки, — начинает он, крепко сжимая телефон, едва заслышав голос старшего после продолжительных гудков. — Я… Я нахожусь в больнице, со вчерашнего вечера. Я никому ещё не сообщал об этом с работы. У меня не было возможности выйти на связь сразу… — Юнги, Юнги, — прерывает его Минхо, и омега слышит шорох бумаг, — всё хорошо, не нервничай и успокойся. Ты заставил нас поволноваться, конечно, все были так растеряны. В какой больнице ты находишься? Что случилось? — В центральной больнице, в одном из отделений, — отвечает Юнги и чувствует укол неловкости. — У меня…по физиологическому состоянию. — Как себя чувствуешь? — голос альфы смягчается, становится тише. — Есть тяжёлые угрозы для здоровья? — Нет, — отвечает Юнги, взволнованно сжимая простынь. — Я уже пришёл в себя, принимаю лекарства. Я не знаю, что у меня конкретно, как долго мне придётся находиться здесь, и по поводу работы… — Забудь об этом на всё это время, — твёрдо говорит Минхо. — Тебе нужно набраться сил и лечиться, так что не думай о работе этот период. Юнги, находись там столько, сколько нужно. Я сообщу всем про тебя на работе. Извини, сейчас мне не очень удобно разговаривать: поставщики приехали. Давай постараемся связаться после обеда? — Спасибо большое! — выдыхает Юнги. Внутри разливается тепло, и омега не может сдержать порыва, надеясь, что голос не дрогнет и не выдаст волнения. — Я буду держать вас в курсе. До свидания. От Марка несколько голосовых сообщений, и во всех них Юнги слышит неподдельное беспокойство, отчего в груди сжимается. Он успевает отправить пару сообщений альфе, как телефон в руках вибрирует, и на экране Юнги видит фотографию друга. — Юнги! Куда ты пропал? Я звонил несколько раз, искал тебя по всему предприятию! — Привет, Марк. Марк, послушай, — омега пытается держать голос, но к горлу снова подступает ком, от которого начинает покалывать в носу, — я в больнице нахожусь. — Юнги рассказывает всё, что с ним случилось, несколько раз прерываясь на влажный кашель и слушая тяжёлое дыхание друга. — Да уж, попал ты, — вздыхает Марк и шумно выдыхает в трубку. — Ну, а сейчас как всё?.. — Я в порядке. Не знаю, насколько всё это затянется. — Юнги слышит окрик в трубке и замолкает, когда Марк резковато отвечает кому-то. — Это что, Чан был? — Ага. Его будто подменили. Ходит хмурый, рявкает на младших. Ну, а я… Помнишь, я говорил о повышении квалификации? — Да. — Сегодня поеду брать задания, выдадут материалы и… Наверное буду теперь основательно заниматься. — Это классно, — отвечает Юнги, переводя взгляд на дверь палаты. — Я очень рад за тебя. Постарайся, ладно? — Конечно, спасибо. Чёрт, у тебя там свои проблемы… Кстати, тебе что-нибудь нужно? Ну, вещи какие привезти или лекарства? Юнги кусает губу, крепче сжимая телефон. Внутри, где до этого так сильно сдавливалось, становится легче, накатывает облегчение. От знакомого голоса, от понимания того, что Юнги не выпал из жизни, что его поддерживают. Он глубоко вдыхает и опускает ладонь на одеяло, расслабляясь. Мысль о том, чтобы побеспокоить Марка просьбой как-то отпадает, тем более, когда альфу может начать поглощать учёба. По-крайней мере, в ближайшее время. — Нет, всё хорошо. Спасибо за беспокойство. Они разговаривают ещё пару минут, за которые Юнги окончательно успокаивается. От знакомого смеха и юмора щемит в груди, и омега пытается взять себя в руки, чтобы не впасть в отчаяние от невозможности увидеть близких людей. Когда приходят врачи, Юнги уже сидит на заправленной кровати, умытый и немного встревоженный. Джек Ранг выглядит таким же задумчивым, но улыбается, хваля его за бодрость, а после Юнги погружается в пучину вопросов. Он рассказывает всё важное о своём организме, что может полноценно сформироваться в голове, признаётся, что превысил допустимую дозу своих обезболивающих на одну таблетку, на что второй доктор, Ли Чжань, отрицательно качает головой и успокаивает: они не могут являться основной причиной. К тому же, те таблетки имеют довольно слабое побочное действие, с которым Юнги прежде никогда даже не сталкивался. Он медлит, кусая губу и вслушиваясь в разговор врачей, а после берёт себя в руки и рассказывает про недавнюю близость с альфой и реакцию после неё. Чжань его внимательно слушает и делает несколько пометок в карточке. После ему дают небольшой список вещей, которые нужно дополнительно приобрести в ближайшее время, измеряют давление. Когда Юнги откладывает на тумбу маленькую бумажку, то его взгляд падает на лежащий возле кружки знакомый белый лист, который придвигает Ли Чжань. — Это постановление о твоей госпитализации и назначенное лечение. Ознакомься, а после это необходимо будет подписать. — По правилам, документацией конечно нужно заниматься в момент госпитализации, — говорит Джек, скрещивая руки на груди и смотря на Юнги, — но при такой сложной ситуации, в случае отсутствия сознания, документы оформляются нами лично. Тебе нужно подписать только этот. — Я… Я понимаю, — кивает Юнги, поднося к глазам лист, и внутри отпускает тяжёлый узел, и спазм, сжимающий горло уже длительное время, потихоньку отпускает. Юнги не сдерживает прерывистого выдоха, а после расписывается с совершенно новыми ощущениями, снова скашивая глаза вверх листа, на жирный шрифт и такие волнующие слова. «… На момент первичного осмотра и сбора анамнеза: постороннего запаха на теле пациента не обнаружено. По результатам экстренного анализа жидкости, выделяемой из организма: следов чужеродной жидкости физиологического характера не обнаружено.» «Вероятность недавнего полового акта любой вариации: исключена.» — Я буду твоим лечащим врачом. — Джек сжимает его плечо и улыбается краешком губ. — У нас имеются необходимые лекарства, но расходники, о которых ты уже в курсе, необходимо каждому пациенту приобретать самому. У тебя есть тот, кто сможет позаботиться об этом? Юнги кивает, потирая ладонь, и после ухода врачей ещё недолго смотрит на дверь, прислушивается к отдаляющимся голосам. От слишком резкого движения в животе снова скручивается, не так сильно, и омега немного сгибается пополам, глубоко вдыхая. Он тянется к телефону, потирает горячий корпус, а после упирается щекой в коленки и снимает с экрана блокировку. Номер в конце списка выглядит так непривычно, и Юнги действительно размышляет над своими действиями, но изнутри поднимается покалывающее чувство волнения, отчего мысли расплываются, и омега заносит пальцы над слегка треснутым экраном. «Мне нужна помощь»

***

Чонгук в последний раз промакивает всё ещё немного влажные волосы, скидывает полотенце на лавку и тянется к одежде. Ноги холодит ветер, которым словно пропиталась вся раздевалка. Застёгивая ремень штанов, Чонгук переводит взгляд на сидящих на скамейке нескольких коллег, которые собираются уходить, мажет взглядом по рабочим испачканным курткам, висящим на вешалках в углу. Он садится на лавку, опираясь локтями на колени, потирает ушибленное недавно плечо, разминает шею, не сдерживая резковатого выдоха в ответ на хруст позвонков. Натягивая футболку, альфа крепко сжимает челюсти, замечая на себе взгляд стоящих поодаль Джуна и Сэйна. Эти парни, с другой бригады, невыносимо насмешливо смотрят на остальных. То, что приходится делить раздевалку с ними, немного так подстрекает, недовольством жжётся в груди. Чонгук хмурится и оправляет футболку, вставая со скамьи. Он встряхивает полупустую бутылку с водой и кладёт её в сумку. К грязной рабочей одежде, уже собранной в пакет, альфа добавляет сложенное в несколько раз полотенце. И краем глаза видит, что к нему подходят. Сэйн грузно садится на скамью, едва касаясь его вещей, опирается спиной на стенку и наклоняет голову набок. — Эй, не желаешь с нами сходить в популярное местечко, расслабиться и отдохнуть? — спрашивает он, зачёсывая рыжие и всколоченные волосы, выгибает бровь. — Нет, — хмыкает альфа, чувствуя лёгкое покалывание в пальцах. От неприязни. — С чего ты сейчас вообще подошёл ко мне? — Выглядишь отвратно, — отвечает парень, кидая взгляд на своего приятеля, и Чонгук отворачивается, надевая толстовку. — Клуб в нашем районе приличный, выпивка не самый отстой, омеги — конфетки. Сам ведь знаешь. Это тебе не пялиться на работников кухни во время раздачи, — он усмехается и наклоняется ближе, закидывая пустой контейнер Чонгука в сумку альфы, под его тяжёлым взглядом. — Давно перестал шляться по подобным-то местам? — Несколько дней назад я тебе почти нос сломал, — останавливается Чонгук, сжимая лямку сумки, — и к нашему общему сожалению, нас прервали. Теперь ты предлагаешь сходить вместе развлечься? У тебя всё в порядке с головой? — Не строй из себя невесть кого, — выступает вперёд Джун, отталкиваясь от стены. Его останавливает друг Чонгука, Юль, который преграждает дорогу, вытаскивая руки из карманов. — Не самый ты, блять, важный тут. — Наверное поэтому наша бригада вторую неделю висит на доске почета? — хмыкает Юль и дёргает подбородком. — Если переоделись — выход знаете где. — По-нормальному ведь с тобой разговаривают. — Тон Сэйна меняется, и сам он подбирается, смотря уже не так расслаблено. — Проблемы себе лишние ищешь? Все вы, из такого особенного цеха. — Их хватает, — обрывает Чонгук и тянется к ботинкам, расшнуровывая. — И не нужно подлизывать так, а то решу, что ты планируешь подкатить ко мне от отчаяния. Затягивается молчание, и Чонгук с каждой секундой ощущает, как изнутри начинает подниматься раздражение. Все прежние переживания притупляются, и перед глазами слегка плывёт. Нет, он не может сейчас поддаться этому. Альфа крепче стискивает шнурки, слышит отрывистый вздох, а после по плечу хлопают. Хлопают сильно, но с таким выражением лица, что Чон без труда распознаёт в этом пренебрежительный жест. — Придурок, — Сэйн поднимается с лавки, отряхивая брюки и отходя к курткам. Следом слышится его смешок и вновь тягучий голос, пропитанный настоящим ублюдством, которому Чонгук никак не может найти оправдания: — Ха, не удивительно, что ваша бригада самая конченная!.. Яркий взрыв и шум в ушах, вмиг вскипевшая кровь, которая бурлила уже с самого начала смены, а сейчас словно прорвала сосуды. Чонгук крепко удерживает парня за ворот рубашки, давя на кадык и вжимая в дверь так сильно, что слышит сиплый выдох, а после свой рык: — Как же ты заёб! Доказывайте свою значимость во время работы, а не пустой болтовни по углам. В висках пульсирует, язык ощутимо режется о выступивший клык, и Чонгук с трудом сглатывает, расфокусированно смотря в удивлённое лицо, которое сменятся ухмылкой. Сэйн такого же телосложения, как и он сам, старше на пару лет, и судя по их недавней драке, просто так не может отступить. Но он не делает никаких движений, и Чонгук крепче стискивает пальцы, сжимает челюсти, балансирует на грани, когда Юль хватает его за капюшон и толкает к шкафчикам. — Разошлись! Он смутно помнит, как Джун втиснулся к ним, угрожающе растирая руку и закатывая рукава, как в дверь ударили, распахивая её, и в раздевалку вошли коллеги. Он буквально вывалился оттуда, смято попрощавшись с ними, на ходу застёгивая куртку и едва не сбивая других рабочих. На улице, у пропускной, альфа останавливается, доставая из кармана пачку сигарет и подрагивающими пальцами выбивая одну. Он давит затылком на стену, жмурясь и глубоко затягиваясь. Перед глазами перестаёт плыть, разум проясняется, и остатки адреналина на холодном воздухе выветриваются с каждым длинным выдохом, оставляя неприятный осадок. Чонгуку, в принципе, плевать на Сэйна и конфликт, ему плевать на его тупое замечание, хоть и непонятно, зачем неприятель решил пойти с ним на контакт. В этом совершено нет никакого смысла. Чонгук стряхивает пепел, не сводя глаз со своих ботинок, ведёт языком по клыку, сглатывая скопившуюся слюну. Кожу шеи холодит, и руки постепенно зябнут, покалывают от ветра. Альфа докуривает быстрыми затяжками, тушит маленький окурок о стенку и накидывает на голову капюшон, выходя на тротуар. Голову снова заполняют тревожные мысли, от которых невыносимо дерёт в груди, печёт. Чонгук сплёвывает горьковатую слюну, засовывает руки в карманы, отогревая, и сворачивает с привычного маршрута, проходя мимо круглосуточного магазина. В аптеке пара человек, и Чонгук не замечает, как подходит его очередь. Молодой человек с бейджем фармацевта реагирует на его хмурость и протянутый телефон спокойно, вчитываясь в список из заметок. Паренёк сообщает, что всё есть в наличии, и Чонгук кивает. Взгляд перемещается с витрины на витрину, с пастилок от кашля до набора пластырей, от флаконов с антисептиком до обезболивающих таблеток в ярких упаковках. Они просто притягивают внимание. «…для омег с ранним наступившим циклом.» «…с длительным эффектом.» «…подходят для юного возраста.» Чонгук оглядывает все представленные упаковки, и в груди на мгновение колет, стягивает, отчего воспоминания с удвоенной силой мелькают перед глазами. Нездоровый румянец на обычно белой коже, тяжёлое хриплое дыхание, дрожащие руки и срывающийся голос. Глаза Юнги были полны слёз, от чего его ресницы липлись, а слова были наполнены таким испугом и отчаянием, что срывало последние остатки разума и контроля. Чонгук сжимает кулаки, потому что вот прямо сейчас будто чувствует то, что чувствовал вчерашним вечером. Помнит и горячую, словно в жаре кожу, и влажные ладони, которые сжимал своими. Такое мягкое и маленькое по сравнению с его собственным тело, которое укладывал на кровать. Такого трепетного в тот момент Юнги, которого изнутри била дрожь, который сжимался от боли и не сводил с альфы глаз до самого последнего. Помнит такое, что мысль оставить омегу ни разу не щёлкнула в голове. — Вот, гигиенические салфетки, — подходит фармацевт и выкладывает на прилавок упаковки, — бумажные, подкладки, эластичный пояс. А по поводу геля для тела, — парень замолкает и опирается ладонями на прилавок, — у нас есть разные варианты. Согревающие, которые немного притупляют спазмы, с концентрированным запахом, перебивающие природный, наоборот, со слабым запахом. Они все без аллергенов, качественные. Какой нужен вашему партнёру? — Я не уверен, — выдыхает Чонгук, сжимая край прилавка. — Если он продолжает активную жизнь в особый период, — голос парня звучит уверенно, но Чонгук видит на его лице лёгкий румянец, — то лучше первый вариант, если планирует пользоваться гелем в общественных местах, то можно посмотреть улучшенный флакон… — Он находится в больнице, — говорит альфа, отводя взгляд. — Ох, — улыбка исчезает с лица фармацевта, и наступает недлительное молчание. — Тогда могу посоветовать вот этот, — он достаёт из шкафчика большой светло-зелёный флакон. — Я… Я использовал его, когда находился в больнице долгое время. Не знаю, похожая ли у нас с ним ситуация, — парень смотрит на Чонгука другим, более живым взглядом, — но это мой совет. Этим будет и удобно пользоваться, и запах не такой отвлекающий. — Спасибо, я возьму его, — кивает Чонгук и тянется рукой к карману с кошельком, пока парень пробивает товары. — А это?.. — альфа кивает на жёлтую упаковку с, похоже, леденцами. — А, эти леденцы недавно появились в продаже, — отзывается фармацевт, останавливаясь и смотря с неловкостью. — Они заявлены как для ослабления спазма при обильной течке, но не у всех отмечается такой эффект. Но на вкус они все очень приятны и их производитель проверенный. — Одну пачку, пожалуйста, — Чонгук медлит, но всё же принимает решение. В любом случае, омеге в больнице помогут сориентироваться и, если что, не принять их. — Спасибо за помощь. Чонгук выходит из аптеки, чувствуя уже невыносимую тяжесть в ногах. Напряжённые плечи слегка тянет, и альфа стаскивает сумку со спины, сжимая в руке. У самого дома он вытряхивает ключи, ещё немного стоит около двери, вдыхая свежий воздух, и входит в подъезд. Хосок встречает его встревоженным, обнимает, зарываясь лицом в куртку. — М-м? — Чонгук треплет его волосы и скидывает сумку. — Привет. — Ты долго. — Извини, что не позвонил. — Я ужин приготовил, даже уроки ещё не сделал, — вскидывает голову мальчик и переводит взгляд на синий пакет. — Ты в аптеке был? — Да. Хосок закусывает губу, кивает и убегает на кухню. Чонгук вешает куртку на крючок и идёт в ванную, тщательно отмывая руки и ополаскивая лицо. Мальчик громко гремит посудой, хлопает холодильником, и когда Чонгук входит на кухню — он уже накрывает на стол. — Вот, это лапша, — улыбается Хо и кивает на тарелку. — Я сварил ещё креветки. — И правильно зачистил их? — Чонгук подходит поближе и придвигает тарелку. — К-конечно! Не волнуйся, дядь. Чонгук ест без аппетита, но не может не признать, что лапша племянника вкусная, сочная и в меру приправленная. Хосок на похвалу улыбается, краснея, а после его взгляд снова становится задумчивым, и он кладёт вилку в тарелку. — Юнги-хён тебе ответил на сообщения? — Да. — И как… — мальчик ёрзает на стуле и смотрит нетерпеливо. — Как он себя чувствует? — Об этом он не сказал. Хосок на это кивает, сжимает ладони. Чонгук откладывает вилку и придвигает к себе телефон. Значков новых сообщений нет, и альфа спустя несколько секунд раздумий нажимает на голубенькую иконку. Юнги был в сети семь минут назад. «Я купил всё, что тебе необходимо. Во сколько я могу подъехать завтра?» — Я надеюсь, что он чувствует себя спокойно, — говорит Хосок, — что не боится. Ему, наверное, очень больно сейчас… — Не грусти, всё будет хорошо. Чонгук треплет его по голове, а после обнимает одной рукой, заметив потухший взгляд. Ему не слишком привычно такое делать, но он ощущает сильные эмоции мальчика и проигнорировать их просто не может. Они доедают, и альфа кивает на обещание мальчика, что он прямо сейчас пойдёт делать уроки. Чонгук складывает грязную посуду в раковину, моет руки и прислоняется поясницей к тумбе, вновь потянувшись к телефону. Он проводит слегка влажными пальцами по экрану, не с первого раза снимая блокировку, и распрямляется, заметив красный значок вверху экрана. От: Юнги 21:20 «Спасибо» «Тебя не пропустят, только если передать медбрату у приёмной» Чонгук постукивает пальцем по корпусу телефона, испытывая смешанные эмоции. «Как ты себя чувствуешь?» «Что говорят врачи?» «Неплохо» «У меня случился обычный сбой цикла» Альфа поджимает губы. Он и представить не может, что значит пережить подобное, но почему-то думает, что при обычном таких последствий не бывает. Не выкручивает так, не вырывает хрипы из дрожащих губ, и в глазах не стоят слёзы. А ещё Чонгук прекрасно понимает, что в тот момент омега думал о нём и насколько не хотел видеть. «Переутомление на работе сыграло свою роль» «Это ведь из-за меня? Из-за моих действий накануне?» Они отправляют эти сообщения интервалом в секунду, и Чонгук застывает, смотря на чужой ответ. Внутри поджимается от того, насколько сейчас альфе не по себе. Он только может представлять, как сейчас выглядит Юнги, какое у него выражение лица, о чём он думает. Хочет ли вообще отвечать на его сообщения. Чонгук понимает, что такой разговор совершенно не телефонный, понимает, что не сможет спросить обо всём, о чём хочет, рассказать всё и попросить прощения по-человечески. Чонгук всё это время чувствовал себя, наверное, истинным подонком, и сейчас понимание этого снова накатывает. Не так он хотел подступить к такому красивому и до дрожи волнующему омеге, совсем не так. И оправдываться перед самим собой не видит смысла, свалив вину на инстинкты, на выдержку. Он их хозяин, который не смог удержать над ними контроль. Который сорвался, силой забирая тепло и сладостный привкус с чужих губ, трогая мягкое тело и едва удерживая себя от того, чтобы не сорвало окончательно. Понял поздно, что от него ожидали совсем не этого. Наверное, после первых и быстро закончившихся отношений в прошлом он действительно забыл, что от него могут ожидать что-то другое. Поэтому и от отчаянного взгляда Юнги, полного страха, в тот же момент стало не по себе, будто опалило изнутри кипятком. От этого закипает в груди, и он тянется к лежащей на подоконнике пачке сигарет, сцепляя зубы. Очень хочется успокоить расшатавшиеся нервы, скинуть охватившее напряжение. «Я не знаю» «Мне нужно подумать обо всём» «Не уверен, что смогу в ближайшее время идти на полноценный контакт» Чонгук сглатывает, откладывая пачку, прикрывает на мгновение глаза, глубоко втягивая воздух и вновь скользя взглядом по словам, печатая первое, о чём думает. Не пытается размышлять. «Мне очень жаль, что ты проходишь сейчас через такое» «Я никогда не хотел и не хочу, чтобы ты страдал и мучался» «Я очень хочу помочь тебе, хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности» От: Юнги 21:27 «Тогда постарайся заехать и отдать вещи завтра» Юнги выходит из сети почти сразу же, и Чонгук опускается на корточки, вцепляясь пальцами в волосы и крепко сжимая телефон. Снова накатывает необъяснимое чувство, но уже не такое разъедающее и мерзкое. Оно похоже на грусть, которая может смениться надеждой. А может и нет.