Home days

Прошло уже пять дней, как закончилась течка, которую Юнги провёл в больнице, и идёт уже второй с момента выписки, а он всё ещё никак не может надышаться этим воздухом. И сейчас, сидя на диване и вычищая остатки фруктового желе из ярко-синей баночки, он посматривает на зашторенное окно, через которое слабо проникает дневной свет. Довольно тепло, как и в каждой комнате, и вчера, как только Юнги зашёл в квартиру, всё казалось прежним, на своих местах. Только в его комнате были на немного выдвинуты ящики, приоткрыта дверца шкафа с одеждой, у входной двери были присохшие следы грязи с ботинок. Половину еды из холодильника пришлось выбросить, а грязные вещи постирать в два захода, используя остатки порошка. Юнги долго отмокал в ванной, отогревался, смывал запах больницы и ощущение усталости, напряжения. Вчера он проспал большую часть дня, просыпаясь только к вечеру от лёгкого и крутящегося в животе голода. А сегодня даже дышится легче, в голове не пульсирует, и после выпитых таблеток не сводит язык. Переключая уже третий канал, омега чуть прибавляет звук и поднимается с дивана, потягиваясь. В тонких носках чувствуется каждая шероховатость пола, пока он идёт к кухне. Он убирает остывшее рагу в холодильник, выбрасывает пустую упаковку из-под желе и смывает с пальцев его налипшие остатки. Юнги останавливается у стола, на котором лежат недавно вытащенные и позабытые документы. Проводя пальцем по файлу, Юнги стряхивает крошки, и его взгляд снова, уже в который раз, притягивает написанное жирным шрифтом и заверенное печатью под графой «лечение». «Рекомендации: приём лекарств группы сосудосуживающих, уменьшенная физическая нагрузка в ближайшее 1-2 месяца…» Кажется, будто это уже выучено наизусть, и Юнги может на память назвать список уже знакомых ему таблеток. «Рекомендована поддерживающая парная связь. В случае данного пациента: постоянный партнёр. Заключенная связь с момента начала партнёрства: не менее чем через месяц» Юнги облизывает губу, опираясь бедром о стол, собирает все бумаги, вслушиваясь в мерное тиканье часов. Вскоре он переносит выписку и прочую документацию в комнату, ставит телефон на зарядку и возвращается в гостиную. Около двух часов дня, и в голове нет мыслей, чем бы заняться. Юнги пытается вникнуть в сюжет фильма жанра фантастика, но надолго не хватает. Он подпирает щеку ладонью, опираясь на подлокотник, прикрывает глаза. Думы клубятся вполне ожидаемые, они распирают, окутывает собой почти полностью, не давая сосредоточиться. Юнги переводит взгляд на сложенные в трубочку деньги, которые лежат почти на самом краю столика, тянется к ним и снова пересчитывает. Ему нужно вернуть их, обязательно, потому что смотреть на них больше желания нет, и тратить он их не собирается. Вообще, Чонгук передавал больше, на пару десятков тысяч вон, на которые Юнги приобретал расходники в небольшой аптеке больницы. А ещё медбратья пару раз приносили небольшие пакеты с одеждой, фруктами, сладостями. В самый первый раз, вместе с упаковкой неплохих леденцов и гигиеническими средствами, Чонгук положил в пакет зарядник и ключи от миновой квартиры. Тот долго и бездумно держал их в руке, пока металл не нагрелся окончательно, а после убрал под подушку и не доставал почти что до самой выписки. Когда Юнги только думал о том, что его может встретить в квартире, его на части разрывали тяжёлые и болезненные мысли. Он чувствовал себя изолированным, находясь так далеко от дома, даже если его окружало спокойствие. Питание было разнообразным и неплохим, выход на небольшой балкон позволял каждый день насыщаться свежим кислородом и наблюдать за высокими и почти голыми деревьями, растущими возле высокого забора. Омега успел познакомиться с несколькими хорошими людьми во время обеда, общение с которыми скрасило и наполнило его пребывание в больнице приятными моментами и воспоминаниями. Юнги выдыхает, растирая лицо прохладными ладонями, и рывком встаёт с места, понимая, что не может больше сидеть. Хочется довести всё до конца и сбросить этот груз ответственности. Надевая относительно чистую серую куртку, смотря на себя в зеркало, он поджимает губы. Волнение колет изнутри, будто пытаясь оттянуть тело назад. Пару раз порывает бросить задуманное, вернуться обратно и заняться чем-нибудь расслабляющим или прибраться, наконец попытаться втянуться в повседневную жизнь. Юнги вздыхает, зашнуровывая ботинки, кладёт в карман кошелёк и щёлкает дверным замком. Поднимаясь по ступенькам, он видит заляпанное окно и полную окурков жестяную банку, примотанную к перилам. Вжимая несколько раз палец в звонок, Юнги немного отходит назад, скрещивая руки на груди. Он не особо надеется, что ему откроют сразу же, ведь последнее сообщение Чонгуку, где омега намекал о возвращении денег, оставлено без ясного ответа ещё вчера. У альфы должен быть сегодня выходной, исходя из смутных воспоминаний о его графике, но он может быть где угодно. Юнги медленно переводит взгляд на дверь, когда по ту сторону слышится топот, а после тихий и какой-то странный голос: — Кто это? Мин опускает руки, подходя ближе к двери. Голос детский и знакомый, отчего становится немного спокойней: по-крайней мере, в квартире не пусто. — Это Юнги, — чуть прокашлявшись, говорит омега. — Сосед снизу. — А!.. Когда дверь с щелчком открывается, Юнги стопорится на миг, чувствуя укол волнения. Хосок выглядит бледным, его широко распахнутые глаза поблёскивают. Он одет в ярко-оранжевую кигуруми, на его голове мягкая на вид повязка, от чего волосы забавно приподняты, открывая лоб. Хосок приоткрывает рот, а после отходит назад. Удивление в его глазах сменяется широкой улыбкой. — Юнги-хён!.. Заходи. Его голос действительно оказывается болезненным, нос — немного заложенным. Юнги осматривает мальчика, замечая взмокший лоб и сухие губы. — Ты болеешь? — А, да, — кивает Хосок, пряча руки в карманах. — Небольшая простуда, всё хорошо. — А твой дядя, — Юнги кидает взгляд на закрытую дверь на кухню, — твой дядя где? — Он на работе. — Что? И как долго ты здесь один? — голос сбивается, с уверенного скачет на растерянный, и Юнги подходит ближе, ощущая прилив тревоги. Хосок быстро мотает головой и снова улыбается, покачиваясь на месте. — Вчера мы были в больнице, и врач сказал, что всё не так серьёзно. А дядю… Его вызвали на ночную смену, и я попросил его пойти. Мне в школу не надо, поэтому я отдыхаю. Не нужно волноваться, я ведь взрослый уже. Мы давно живём вместе, и дядя доверяет мне. Юнги тянет руку к его голове, мягко поглаживает, смотря в чуть прищуренные глаза. Его изнутри тяжелит волнение при взгляде на бледное и уставшее лицо, красноватые щёки. — Понятно. Мальчик кивает, опустив голову. — А вы здесь по делу? — О, — Юнги тянется рукой к карману. — Передай эти деньги Чонгуку. Он знает, за что они. — Х-хорошо, — отвечает Хосок, сжимая купюры и прижимая их к груди. — Это что-то серьёзное? — Нет, — с секунду подумав, говорит Юнги. — Так у тебя… всё нормально? — Не верите? — щурится мальчик и слабо улыбается, вцепляясь в минову руку. — Пойдёмте, я вам всё покажу. Омега упирается сначала, а после идёт вглубь квартиры, рассматривая небольшой беспорядок. Половина курток лежит горой на тумбе, ботинки разбросаны, у зеркала на полке лежат смятые бумажки, ручки и фантики. Хосок приводит его в комнату, и Юнги зацепляется взглядом за стол. Он небольшой, на нём лежит ноутбук, несколько книг, рядом стаканчик с письменными принадлежностями, у стенки — небольшая музыкальная колонка. Рядом с расправленной кроватью стоит стул, на котором находится кружка с прозрачным дымящимся напитком, электронный градусник, блюдце с пирожными, небольшие часы. Юнги видит три маленькие части оранжевой таблетки, лежащие на белой бумажке. — Ну, вот так я лечусь, — улыбается Хосок, пожимая плечами. — Как видите, я в полном порядке. — Здорово, — отвечает Юнги, рассматривая плакаты на стене, несколько рисунков. — Желаю поскорее выздороветь. — С-спасибо. — Хосок мнётся, теребя в пальцах рукав одежды, переводит взгляд на омегу. — А вы как? Вам уже лучше? — Да. — Надеюсь, вы больше не собираетесь в больницу? — Я… — Юнги осекается, теряясь. Внутри от взгляда ребёнка сжимается на миг, потому что в голове нет мыслей, что лучше всего ответить. — Я буду надеяться, что такая необходимость не появится. — Чонгук-хён тоже этого хочет, — тихо говорит Хосок, смотря на него немного смущённо. — Он такой нервный был всё это время, хмурый, серьёзный очень. В телефон почти всё свободное время смотрел, чуть не поругался с коллегой. А когда вернулся от вас в первый день — был сам не свой! В интернете стал зависать. — Это нормально, — Юнги сжимает ладонь и сглатывает слюну, — что ты сейчас говоришь так о своём родственнике? — Нормально, — машет рукой Хосок, опираясь спиной на стенку. — Ведь хён давно таким взбудораженным не был. Вы же с ним встречаетесь? — Нет, — почти сразу же отвечает омега, сжимая низ куртки. — Собираетесь? — Я… Я не думаю, что можно о таком говорить. — Юнги по-настоящему теряется, смотря на выжидающие глаза. — Пожалуй, нет. — Я всё понимаю. Хён ведь сам виноват, конечно, нельзя вот так сразу взять и простить. — И откуда ты всё знаешь? — по-доброму щурится Юнги, чувствуя, как по телу растекается что-то сродни спокойствию. — Он сам говорил мне и когда звонил вам… Я услышал ваш разговор. Не специально, просто я волновался тоже. Юнги поджимает губы, опустив голову. Слова мальчика вызывают давление внутри, и омега чувствует неловкость. Под внимательным взглядом внезапно становится неудобно, и Юнги хмурится. В тот же момент Хосок забавно морщится и звонко чихает, пряча лицо в сгибе локтя. — Извините! Я пойду умоюсь. Он быстро кидает взгляд и выходит из комнаты, щёлкает выключателем в коридоре. Юнги проходит на середину комнаты, пихая руки в карманы, осматривает полку со школьными книгами и тетрадями. Его внимание привлекает несколько белых листов рядом с ноутбуком, в шаговой доступности, и Юнги слегка наклоняется. Он понимает, что не может вот так вот лезть в чужое и, возможно, очень личное, но его внимание уже полностью затянул мелкий шрифт, объёмный текст с некоторыми подчёркнутыми словами и жирным заголовком. Если бы не это, он бы точно отошёл от стола. «Цикл течек. Причины сбоя. Сводки» Он пробегается глазами по тексту, по знакомым словам и терминам, вздыхает глубоко, чувствуя, как в животе скручивается жар и волнение. «Что подобное здесь делает?..» Голос Хосока отвлекает от затянувшихся раздумий, и Юнги откладывает распечатки, вдыхая сквозь зубы. Он выходит в коридор, кидает взгляд на приоткрытую дверь в ванную, а потом Хосок едва не сбивает его с ног, крепко обнимая за поясницу. — Большое спасибо, что навестили меня! Слова о том, что он зашёл только деньги отдать, никак не могут сорваться с губ. Юнги просто не может сказать такое, чувствуя доверчиво-крепковатую хватку и слыша заложенное дыхание. Но другие слова так и тянутся с языка. Юнги гладит маленького альфу по голове, спине, слегка похлопывая. — Хосок, когда я встретил тебя в первый раз, ты ведь откуда-то сбежал? — Юнги чувствует, как мальчик напрягается, но не сдаёт назад. — Почему? Что-то случилось? — М-м… — Если не хочешь — можешь не отвечать, — говорит Юнги, поглаживания его по спине. — Я был у знакомой нам семьи, не в первый раз. Я…ну, мне стало немного скучно, и я захотел прогуляться. Эти люди хорошие и добрые, и я не сбегал от них. Просто…так получилось. В тот вечер они выглядели чем-то недовольными, ругались между собой и обсуждали семейные проблемы, поэтому я не думал, что меня так хватятся. Я побоялся возвращаться обратно, а потом встретил вас, Юнги-хён. После этого я извинился перед ними! — Я понимаю. Я рад, что всё хорошо закончилось, — выдыхает Юнги, ощущая, как напряжение понемногу тает. Он крепко обнимает мальчика, слышит его сопение. — Ну, тогда пока. Мне нужно ещё в магазин. После короткого прощания, Юнги медленно спускается по ступенькам на первый этаж, плотнее прижимает к шее шарф, когда толкает тяжёлую железную дверь. После дождя улица пахнет сыростью, мокрым асфальтом. Юнги глубже втягивает приятный запах, засовывает руки в карманы. От несильного ветра по асфальту катится разноцветная сухая листва, хрустит под ногами, и омега остро ощущает, как погода изменилась. Скоро зима, и снег может выпасть в любой день, а ему ещё нужно купить тёплые зимние ботинки, новую рабочую сумку для формы. Работа. Юнги не думал о ней особо, и только сейчас накатывает понимание, что послезавтра он наконец-то встретится с коллегами, с привычной обстановкой. Он действительно хочет всего этого. А ещё хочет быстрее прийти в форму, восстановиться и убедиться, что всё позади. Что не будет боли, уколов и непонимания, страха и неверия, чем он пропитался за эти долгие дни. Юнги входит в магазин с относительно хорошим настроем, набирает неполную корзину и останавливается напротив ящиков с фруктами. Рассматривая сочные и крупные плоды, он несколько стопорится, а после выбирает пару апельсинов, два банана, три яблока. Юнги докладывает ещё упаковку пирожных, плитку любимого шоколада. Он думает, что Хосоку понравятся угощения, и сам омега успеет отнести их до прихода Чонгука. Юнги понимает, что не может увидеть его сейчас, услышать его голос. Он просто не знает, как теперь быть, как смотреть ему в глаза после всего, что говорить. Он встряхивается, беря себя в руки и сжимая корзинку крепче. У отдела с бытовой химией он кладёт две пачки краски для волос, ополаскиватель, выбирает зубную пасту. Едва он откладывает ненужную картонную упаковку обратно на стеллаж — в животе на секунду колет от неожиданности и испуга, когда в кармане раздаётся вибрация. — Привет. — Марк? — Юнги удобнее перехватывает корзинку, зажимая телефон между ухом и плечом. — Привет. — Хей, как ты себя чувствуешь? — Нормально. — Отлично! — его дыхание неровное, и Юнги различает на заднем фоне выкрики и стук железа. — А я вот… В тренажёрном зале пока. Я что спросить хотел… Ты свободен сегодня вечером? Юнги с секунду думает, вслушиваясь в отвлекающий шум, а после сжимает телефон рукой. — Ну, планов особо не было. — Не хочешь в наш бар сходить? Все наши будут. Ну, может не все, но с нашей смены точно. Господин Ки решил угостить. — Тебе же завтра на работу, — хмурится омега. Марк в ответ смеётся, и его дыхание становится тяжелее. — Да мы немного. К тому же, пораньше разойдёмся. Я ведь выносливый, знаешь меня. — Да, и поэтому в прошлый раз тебя из бара выносили трое, — хмыкает Юнги, укладывая в корзину выбранную зубную щётку. — Так это день рождения был! Отпуск, к тому же, — голос альфы становится более расслабленным, но Юнги слышит в нём ожидание. — Ну, согласен? Встретимся, новости обсудим, поедим обалденной острой еды по скидке. Ну? — Ладно, — спустя секунд пять выдыхает Юнги. — Во сколько подъехать? — Часов в семь. На нашем месте встретимся! Они прощаются спонтанно, потому что Юнги начинает слышать шёпот недовольства и с чувством неловкости отходит от товаров, освобождая дорогу. Придя домой, Юнги сразу начинает раскладывать продукты, собирает все сладости в один пакет. Подложки с мясом он укладывает на верхнюю полку, несколько пачек с лапшой кладёт в навесной ящик. Выпив полстакана прохладной воды, Юнги садится на стул, немного расслабляясь. К Хосоку он пойдёт чуть отдохнувшим. Он крутит в руках замёрзший телефон, проверяет время и выпрямляется, хмуро смотря на присланное пять минут назад сообщение. От: сосед Чонгук 14:46 «Привет. Хосок сказал, что ты заходил» «Он передал мне деньги. Я думал, что ты потратил всё на лекарства и прочие необходимости в больнице. Это было бы правильно, но я теперь понял, что вышло не так уж и много» «Спасибо, что занёс. Эти деньги нам сейчас как никогда пригодятся» Юнги несколько секунд рассматривает экран, а после подпирает подбородок ладонью, кусая губы. Опоздал. Теперь он точно не пойдёт наверх, а эти подарки… Юнги развязывает пакет, убирает фрукты в вазочку, съедает половину банана. Пирожные он ставит на вторую полку холодильника. «Хорошо» Он печатает коротко и быстро, тут же отправляя и слегка вздрагивая от быстрого уведомления о новом сообщении. Несколько голосовых от Чонгука, каждое около десяти секунд. Юнги скребёт пальцем по столу, а после нажимает на кнопку. « — Ты дома уже? Как себя чувствуешь? Хосок сказал, что ты выглядел здоровым» « — Я только домой вернулся. Не беспокойся о Хо, с ним всё хорошо» « — У тебя выходной? Тогда…мы можем встретиться?» Юнги пожёвывает губу, прислонившись затылком к стене. Голос альфы сейчас не хриплый, как казался прежде, тихий, на фоне слышится звон посуды. «Сегодня у меня есть планы» Юнги отправляет сообщение и откладывает телефон, зарываясь пальцами в волосы и выходя из кухни. Он смотрит на стопку выстиранных вещей и принимает решение сделать небольшую уборку. После Юнги перекусывает салатом и идёт в ванную, сжимая в руке коробочки с краской. Он расставляет чашу, смешивает тюбики и берёт в руки кисть, плотнее натягивая перчатку. Вдыхая знакомый насыщенный запах, омега распределяет холодящую кожу краску. Хорошо, что вчера он так и не помыл волосы, смутно предполагая, что в голову может прийти идея покраситься. Надёжно замотав плёнку вокруг головы, Юнги оттирает слегка застывшую краску с шеи, тщательно отмывает руки и раковину, на которой остались засохшие брызги. Выбросив пустые коробки и тюбики, Юнги возвращается в гостиную, ложась на диван. Кожу слегка печёт, и от знакомого ощущения впервые не неприятно. Расфокусированно смотря на экран, он прижимает костяшки ко рту и потирает обветренные губы, глубоко вдыхая. Чонгук не пишет, не пытается позвонить, и Юнги сглатывает комок в горле. Несмотря на то, что ему показался голос альфы взволнованным, кажется, дальше этого не зайдёт. Юнги не знает, чувствовать ли радость, что он снова может собраться и быть спокойным, или огорчение, что он остался с новыми проблемами один на один. «…найти партнёра для регулировки протекания цикла и ослабления последствий» Омега сжимает кулаки, садясь на диване и поджимая под себя ноги. У него уже был постоянный партнёр, и Юнги даже не задумывался, как это влияло на организм. И после расставания ему не было хуже, он остался таким же, как прежде. А теперь его охватывает волнение и злость. Да как вообще можно выбрать постоянного партнёра, не будучи уверенным ни в чём. Как узнать, не разойдутся ли они спустя год или несколько лет отношений, и не останется ли после этого только горечь и последствия, которых бывает много и у всех они разные. «Партнёром ведь может быть кто угодно?» Юнги мотает головой, потирается щекой о ладонь и переводит взгляд на телевизор. Это и вовсе не обязательно. Ближе к шести Юнги уже собирается, просушивает волосы окончательно, любуясь результатом. Пепельный цвет более холодный, чем в первую покраску, насыщенный, вполне симпатичный. Юнги зачёсывает волосы и подходит к шкафу с одеждой, щёлкая задвижкой. Он надевает новую, где-то месяц назад купленную рубашку, светло-синие джинсы с карманами. Омега слегка растрёпывает волосы, не желая их укладывать. Зашнуровывая ботинки, Юнги обводит взглядом полутёмную гостиную, не разобранные некоторые вещи, не зашторенное окно. Выходя из квартиры, Юнги оборачивается в последний раз и не сдерживает слабой улыбки, глубоко вдыхая.

***

Рука Марка, тяжеловатая и горячая, потирает его плечо, пока они спускаются по ступенькам и Юнги осматривает помещение. Громкая знакомая музыка, небольшая толпа у барной стойки, разноцветные огни, скользящие по всему бару. Появилось несколько новых столиков, новая аппаратура, перегородка, делящая зал на две зоны. Всё в тёмных тонах, от которых не хочется жмуриться. Юнги замечает знакомые лица и поднимает руку вверх. Лиу крепко обнимает его, едва омега опускается на диван, осматривает, останавливая взгляд на волосах. — Тебе очень идёт, Юнги-и. Теперь ты совсем похож на подростка. — Не думаю, что это приятное явление здесь, — чуть хмурится Мин, сжимая ладонь коллеги, и на непонимающий взгляд чуть улыбается: — Могут не узнать и попросить документы. — Но молодость тут — главная фишка, — тянет уже полупьяный Чан, махая рукой. На нём яркая толстовка с большими карманами на груди, уложенные тёмные волосы и улыбка. Юнги понимает, что узнал его с небольшим трудом. — А где господин Ки? — спрашивает омега, придвигаясь ближе к подлокотнику и рассматривая закуски на столике. Жареные, запечённые, острые. Юнги давно здесь не был, и от вида еды и новой подачи живот потягивает от лёгкого голода. — Скоро выпивку принесёт. Когда приходит старший, Юнги, немного теряясь, кланяется и на миг жмурится, когда его треплят по волосам. — Рад тебя видеть. Вскоре несколько людей из их компании выходят к танцполу, и Юнги придвигается ближе к краю дивана, вытягивая ноги и потираясь затылком о жёсткую спинку. Громкая тяжёлая музыка теперь будто пульсирует изнутри, никак не даёт собрать мысли. Юнги отвечает на каждый вопрос, улыбается шутке Чана и отбивает её ответной. Допивая второй небольшой бокал со слабоалкогольным коктейлем, Юнги опирается локтём на подлокотник, прикрыв глаза. Он вполуха слышит разговор коллег, слышит как отходит Минхо, а его мысли сейчас совсем о другом. От того, что в баре много пар, Юнги чувствует какое-то опустошение внутри. Наблюдая за объятиями, осторожными улыбками или за откровенными поцелуями с затаскиванием на колени, омега испытывает странные ощущения. Он ловит на себе взгляд нескольких людей, которые распивают у бара, отмечает их проскальзывающие ухмылки и видит, как один из них манит его пальцем. Юнги сжимает бокал крепче и одним глотком допивает сладкий напиток, чувствуя прокатившееся по горлу тепло. «Партнёром может быть кто угодно?..» — Так ты с ним встречаешься? «Ни за что. Юнги даже мысли не допустит, чтобы так низко думать о себе» Он поворачивает голову на удивлённого Марка, который приблизился к Чану, опершись ладонью на стол. — Ну, видимо да. — С кем? — сглотнув, спрашивает Мин и пододвигается ближе, отставляя бокал. — С Джинхё. — Серьёзно? — Юнги переводит взгляд на Чана, который сидит с опущенной головой и барабанит пальцами по дивану. — И давно? — Пару дней как. Юнги сжимает колени, чувствуя, как в груди начинает сдавливать. — К-как это случилось? — Ну, — Чан трёт затылок, улыбаясь краешком губ, — мы вместе отрабатывали, и я узнал о нём много всего. Он оказался не таким отвратным. — А на следущий день ты его засосал, — смеётся Марк, откидываясь на диван и скрещивая руки на груди. — Вы тогда нехило так сцепились, думал, он тебе глаза выцарапает. — Ага, а тем же вечером мы переспали у него дома. Марк перестаёт улыбаться, выпрямляется и отодвигает бутылку виски. — И как оно? — Как у всех, — хмыкает Чан, — не знаю, как он так осмелился. Теперь вот…пара. — И он не против, чтобы мы знали? — спрашивает Юнги, смотря на Чана. — Он сказал, что ему всё равно, — прикрыв глаза, отвечает парень. — И не было никаких его закидонов и недовольств, сравнений с прошлыми партнёрами? — с усмешкой спрашивает Марк. — Мне кажется, так частенько бывает у таких как Джи-.. — Я был у него первым! — резко и грубовато обрывает Чан, и атмосфера с лениво-расслабленной вмиг перетекает в напряжённую. Юнги ощущает это, чувствуя давление, и демонстративно тянется через столик, подтягивая к себе чашку с жареными рыбными палочками. — Не забывайте есть, а то весь воздух пропитался алкоголем, — спокойно говорит он, возвращаясь на место. — Хорошо, — кивает Марк, глядя на Чана и поднимая руки. — Прости, не подумал перед тем, как сказать. Мне просто…непривычно. Ну, понимаешь… — Ага, — отмахивается Чан, возвращаясь к бокалу. — Почему Джинхё, — Юнги ощущает, как это имя с трудом проталкивается из горла, — почему его тут нет? — Семейные дела. Они сидят так ещё несколько минут, и когда появляется начальник, Юнги расслабляется. Он снова замечает, что господин Ки в привычном строгом костюме необычно выглядит за этим столиком, где все в повседневной одежде, и Юнги не сдерживает улыбки, отворачиваясь. — Вы хотели что-то сообщить нам, да? — наклоняется к нему Марк, подливая алкоголь, и старший альфа чуть хмурится. — По поводу работы? Но здесь же не все наши. — Я просто хотел вывести вас на отдых. Мы пережили достаточно неприятностей, поэтому считайте это заслуженным подарком. Юнги на этих словах сжимает чашку с закуской крепче. Сейчас атмосфера не кажется тусовочной и расслабленной, а рабочей, даже несмотря на блестящий взгляд Марка и его улыбки, когда он посматривает на омегу. — А что по поводу работы, — старший отпивает из стакана и промакивает губы салфеткой, - то с завтрашнего дня начнутся изменения в бригадах. Из станкового и сварочного цеха рабочие уходят обратно к себе, поэтому готовить будете в разы меньше. Раздаются понимающие выдохи, Марк что-то показывает старшему в телефоне, а у Юнги будто воздух весь выдувается. Он кусает губу, смотря на тёмно-красный коктейль, который ему подливает Чан. Значит, бригада Чонгука действительно больше не будет обедать в столовой. Наплыв чувств вынуждает его зажмуриться, а после, спустя некоторое время раздумий, отодвинуть алкоголь в сторону и остаток времени просидеть, доедая закуску. Они начинают потихоньку расходиться в десятом часу, когда у многих уже тяжелеют ноги и голова, заметно поднимается настроение. Юнги глубоко дышит свежим воздухом, пытаясь избавиться от прокуренного и будто въевшегося в одежду аромата. Минхо отправляет оставшихся коллег по машинам, прощается с Юнги. Тот вызывает такси и идёт вместе с Марком к близкой остановке. — Это было, — вздыхает альфа, растирая лицо, — обалденно. Давно так не отдыхал. Ты, наверное, совсем раскис в больнице. — Есть немного, — отвечает Юнги, идя с ним в один шаг. — Я действительно пропустил так много всего. — Я, видимо, тоже, — хмыкает альфа. — Особенно эту историю с Чаном. Кто-кто, а он совсем не казался заинтересованным в этом студенте. Шаг альфы не твёрдый, слегка покачивающийся, но голос спокойный. Юнги же чувствует лёгкую сонливость, пустоту в голове. Он вдыхает прохладный воздух, глубже зарывая руки в карманы. Они останавливаются у остановки, и Марк скрещивает руки на груди. — Ну, будешь работать как обычно? — Да. Ещё возьму на отработку заготовочный, — отвечает Юнги, прислоняясь к стене. — Как думаешь, почему те бригады уходят? — Без понятия, — спустя пару секунд отвечает Марк и переводит взгляд на него. — Честно, мне на это всё равно. Работа останется прежней, и я рад этому. Юнги кивает и опускает голову, рассматривая жухлые грязные листья под ботинками. — О, кажется твоё такси подъезжает. Юнги поворачивает голову, слегка жмурясь от ярких фар вдалеке, а после кивает Марку: — До встречи. Хорошей дороги. В машине Юнги пытается расслабиться, прижимаясь головой к стеклу. Он ощущает слабый запах алкоголя, прикрывает глаза, вслушиваясь в тихую музыку. Он выходит почти у самой остановки, потягивается, поправляя капюшон. Людей совсем мало. Юнги переходит через дорогу, идя мимо дворов. В голове настоящая каша из обрывков прошлых, ранних мыслей и теперешних, постепенно выветривающегося алкоголя. Он чувствует лёгкий позыв тошноты, но сглатывает, дыша через нос. Джинхё, Марк, работа: всё мешается между собой. А потом мысли снова, неосознанно и цепко, возвращаются к другому, что находится ещё ближе. И они усиливаются, когда Юнги видит Чонгука. Тот сидит, опершись локтём на колено, отвернувшись к подъездной двери, и курит. Сбоку стоит пакет с продуктами. Юнги слегка притормаживает, а после медленным шагом обходит клумбы и подходит к лавке, опускаясь рядом с парнем. — Ох, — Чонгук поворачивает к нему голову, заметно крепко сжимая сигарету. — Юнги, ты что?.. — Ты ведь услышал, что кто-то… — омега осекается, заметив чёрный беспроводной наушник, который альфа вытаскивает из левого уха. — А, неважно. — С тобой всё нормально? — Чонгук наклоняется ближе, и его зрачки кажутся затопившими радужку. — Ты не ответил на мои последние сообщения. — Я не прочитал, — отвечает Юнги, не отводя глаз. Он крепко сжимает кулаки, до впивания коротких ногтей в холодные ладони. Чонгук кивает. Он докуривает быстрыми затяжками, тушит ещё почти целую сигарету о мусорный бачок и кидает её туда же, откашливается. — Я в магазин ходил, пока Хо спит. — Ему лучше? — Да. Температура уже спала. Омега постукивает пальцем по коленке, а после поднимает голову. — Когда я был в твоей квартире, то увидел распечатки. — А!.. — Чонгук кивает, наклонив голову. Его лицо кажется взволнованным. — Ты ведь уже знаешь? Про то, что нужно делать в моём случае. — Если, — Чонгук облизывает губу, — если ты про способы облегчения состояния и поиск партнёра, то да. — Моя течка пришла бы в любом случае, и без того, что между нами было. И возможно, она была бы такой же болезненной, — Юнги говорит об этом легко, не чувствуя неловкости за свои слова, только в груди начинает печь. — А по поводу партнёрства… Это просто рекомендации, которые не являются приоритетом. — Но ты всё равно беспокоишься из-за этого? Альфа наклоняется ближе, тянет руку вперёд, почти касаясь миновой ладони. Юнги смотрит на его едва заметные, но так и не сошедшие синяки, чёлку, закрывшую лоб, на необъяснимое выражение лица. — Возможно. — Даже если в этом нет моей вины, по твоим словам, — говорит Чонгук, выдыхая в сторону и снова поворачивая к нему голову, — я не могу взять и отступить. В тот раз я был поблизости и передал тебя в руки врачей и сейчас я тоже готов взять на себя необходимую ответственность. Юнги молча рассматривает битый асфальт, катающийся от лёгкого ветра рваный целлофановый пакет. В голове будто растекается вязкая жижа, которая давит на виски, слипает глаза. Юнги не хочется спать, ему хочется сейчас, вот прямо сейчас разобраться окончательно, выплеснуть всё, что хотелось сказать уже давно, смотря в красивое лицо, слушать хрипловатый голос, вдыхать запах. Чтобы всё было, как раньше. И капли алкоголя, что плывут в его крови, этому совсем не помогают: Юнги не может подобрать нужных слов, даже сгоряча ничего сказать не получается. — Я рад тебя видеть, - говорит Чонгук, сжимая ладони. - Рад, что с тобой всё хорошо. Мне от этого становится спокойней. — При первой нашей встрече ты мне, наверное, понравился немного, — выдыхает омега спустя некоторое время, привалившись плечом к лавке. — А теперь при взгляде на тебя меня то в жар бросает, то в озноб. Жжёт изнутри и кажется, что не хватает воздуха. Что бы это могло значить? Чонгук смотрит на него, не моргая, приоткрывает рот. Юнги видит, как его зрачки сужаются. — Я не смогу так же красиво признаться, — тихо говорит Чонгук и сжимает его плечи, наклоняясь. — Не надо, — Юнги резко дёргает головой, чувствует дыхание на щеке. — И от тебя куревом пахнет. — А от тебя — слабеньким, но очень едким коктейлем, — говорит альфа и вскоре поднимается на ноги, шурша пакетом. — Так что если не хочешь замёрзнуть — пойдём внутрь. Юнги опирается ладонями на лавку, слегка наклоняет голову набок. Чонгук практически возвышается над ним. Юнги смотрит пристально, убирает одну руку в карман, нащупывая ключи, а после отводит взгляд, пожимая плечами. — Я не пьяный ведь, — устало говорит он, вдохнув полную грудь воздуха и запрокинув голову. — Не пьяный, — соглашается Чонгук, в его голосе слышится радость. Юнги краем глаза замечает потянувшуюся к нему руку. Пальцы альфы касаются его волос, поглаживают, потирают между собой прядки. — Ты очень красивый.