Home days

Первый снег, крупный и частый, выпал через пару дней после того, как Юнги получил небольшую сумму больничных вместе с зарплатой. Асфальт, припорошенный тонким слоем осадков, порой выглядит грязным из-за примесей подмёрзшей земли вперемешку со снегом и мелким мусором. Температура опускается ниже нормы на пару градусов постепенно, и метеорологи прогнозируют быстро приближающийся циклон и достаточно холодную зиму. Юнги замечает иней в один из будних дней, когда пораньше выходит на работу. А изморось видна на тонких хрупких стеблях кустов, ветках деревьев, растущих возле поребриков. Куртку, самую удобную, но не слишком тёплую, приходится сменить на новую, как и обувь. На работе Юнги быстро влился в процесс, понемногу привыкая к небольшим изменениям, связанным с укороченным меню и количеством обедающих. Только после работы Юнги большую часть времени проводил дома. После последнего раза в баре до сих пор чувствовалась неловкость в разговоре с Чаном. И при взгляде на Джинхё омега ощущал себя очень странно. Он видел ответные равнодушные взгляды коллеги, слышал в его голосе не привычные ехидные нотки, а спокойствие. Его волосы теперь были выкрашены в насыщенно-красный, подведённые глаза казались более выразительными, обтягивающие кофты и брюки сменились на худи, толстовки с капюшоном, в которых он казался ещё юнее. А ещё Юнги стал замечать торчащие из чужого пакета в раздевалке шарфы и перчатки, которых раньше у студента не было. Джинхё будто вмиг присмирел, стал внимательным к работе и коллегам, и от этого Мин чувствовал подвох. Но ни слова не мог сказать, а уж тем более напомнить о прошлом и отвести студента к господину Ки. Когда он в очередной раз увидел его зажимания с Чаном в углу, то внутри отпустила какая-то тяжесть, дышать стало как-то легче. А на следующий день он столкнулся с омегой в туалете и не смог пройти мимо выжидающего и напряжённого взгляда. — Что? — спросил тогда Юнги, ополаскивая руки и внимательно следя за движениями парня. — Ты меня так и не сдал директору. Столько времени уже прошло, — ответил Джинхё и, постояв немного, ушёл в одну из кабинок. А Юнги стиснул зубы, отводя взгляд от зеркала и с силой закрывая кран. Больше они почти что не общались, пересекаясь только во время рабочих моментов, и постепенно угасало прежнее желание сделать ему так же больно, как он когда-то сделал Юнги. Чан тоже изменился, стал более сдержанным, только более задумчивым, особенно когда смотрел на своего парня. За всё время наблюдений Юнги понял, что у него нет уверенных и твёрдых мыслей по этому поводу, и признаться Чану в том, что он пережил из-за Джинхё, он просто-напросто не может. И это понимание укрепилось, когда пару дней назад он увидел на шее омеги припухшую и красноватую метку, которую тот демонстративно и с улыбкой не пытался прикрыть воротником кителя. Неспеша переходя через дорогу, Юнги сильнее подтягивает сумку с одеждой на плече, сжимая озябшую ладонь в кулак и засовывая в карман. В воздухе пахнет ароматным кофе от небольшого и недавно открывшегося киоска с горячими напитками. Юнги смотрит на небольшую очередь, быстро двигающегося молодого продавца в красной фирменной куртке и кепке. Киоск украшен ленточками, на стенках горят разноцветные фонари, несколько табличек с информацией об ассортименте и скидках симпатично оформлены. Омега отворачивается, прибавляя шаг. Хочется пить, только не сладкий и горячий напиток в картонном стаканчике, а что-то прохладное, например, фруктовые коктейли, которые Юнги купил ещё вчера. Он достаёт ключи после очередного поворота во дворы и немного стопорится, заметив сидящую на качелях фигуру. Знакомая куртка и шапка не оставляют времени на сомнения, и Юнги двигается вперёд, посматривая на мальчика, медленно раскачивающегося на качелях. Лиловый рюкзак лежит около качелей. Хосок резко поворачивает голову, перестаёт двигаться, и когда Юнги равняется с ним, едва кивнув, — опускает глаза. — Здравствуй, хён. Юнги снова кивает, останавливаясь, а после наклоняет голову, рассматривая мальчика. — Почему ты не называешь меня аджосси? — спрашивает он. — Это было бы правильным. — Вы молоды, — отвечает Хосок, крепко сжимая цепочки качелей. — Все, кого я так называл, были намного старше. Я хочу называть вас хёном. — Ладно, не буду настаивать, — с лёгкой усмешкой выдыхает Юнги и подходит ближе, кидая взгляд на рюкзак. — Ты гуляешь? — Мы с дядей собирались поесть, поэтому я жду его тут. Я только недавно из школы вернулся. — Он снова немного раскачивается, его пальцы постукивают по цепочкам. — А вы почему так?.. — Всё нормально? — не выдерживает Юнги, потому что ясно видит чужой потерянный взгляд, слышит ослабший и грустный голос, из-за позы мальчика и его движений кажется, что его что-то тревожит. — Ты выглядишь встревоженным. После продолжительного молчания Юнги выдыхает и уже собирается спросить о другом, как краем глаза замечает резкое движение. — Я… — Хосок мнётся, а после спрыгивает с качелей, отпихивая ногой рюкзак в сторону. Он поднимает голову, и омега видит покрасневшие щёки, блестящий взгляд. — Сегодня я поссорился со своими одноклассниками. Я проиграл в споре, и они велели сделать кое-что очень плохое… Я отказался, и они стали насмехаться надо мной. Одного из них пришлось ударить, а потом… Учитель заставил нас убираться в раздевалках. Юнги переваривает информацию, осматривает мальчика, который выглядит не таким, как обычно: весёлым, игривым. Он поникший, будто провинившийся в чём-то, и хмурый. — И после этого вы не общались? — Нет, — Хосок мотает головой, пряча руки в карманах. — Дядя забрал меня сразу после наказания. — То, что они велели сделать, — говорит Юнги, сжав потеплевшие от кармана ключи в ладони, — действительно очень плохое? — Угу. — Ты молодец. — Юнги подходит ближе и наклоняется к мальчику, что тут же поднимает на него вопросительный взгляд. — Ты поступил по-своему и правильно, несмотря на то, что другие были против этого. Я считаю, что это хороший и достойный поступок. — Ч-честно? — Честно, — отвечает Юнги и гладит его по шапке, почти сразу же видя, как мальчик тянется к нему и обнимает. Они стоят так совсем немного, и когда сзади слышится стук двери и шаги, омега поворачивает голову. Чонгук спускается по трём ступенькам, ступает на подмёрзший асфальт. При его приближении Мин постепенно отводит взгляд, чувствуя усилившуюся неловкость, неудобство. Ему приходится поднять голову и поприветствовать альфу в ответ, когда тот подходит ближе, и внутри на мгновение поджимается. Юнги покрепче прижимает к себе мальчика, смотря в лицо Чонгука. Его взгляд спокойный, только на мгновение чоновы губы трогает улыбка, когда он смотрит омеге в глаза. Юнги опускает взгляд к его рукам, прокашливается и отпускает Хосока. — С работы возвращаешься? — спрашивает Чон, подойдя ближе, и после кивка в ответ продолжает: — Сегодня очень холодно. — Да, — отвечает омега, пожимая плечами. — Мне показалось, что руки Хосока замёрзли, но он не спешит домой… — А мы не домой пойдём! — восклицает мальчик, слегка дёргая его за рукав куртки. — Мы поедем в этот район… Ну… — В Квансу, — говорит Чонгук, кивая маленькому альфе. Юнги прислоняется бедром к качелям и поправляет сумку на плече. — В северную часть? — Да, — Чонгук улыбается. — Знаешь о ней? Там недавно открылись несколько точек с уличной едой, хотим попробовать. — Я был в этом районе пару раз, но давно. Чонгук снова кивает, и Юнги никак не может отвести взгляда от его движений, черт лица. Несильный ветер ерошит его отросшие волосы, мех воротника куртки. Юнги сглатывает, когда альфа подходит ещё ближе, протягивает руку Хосоку, в которую тот сразу же вцепляется. — Тогда пойдёшь сегодня с нами? — тихо спрашивает Чонгук, пока Юнги смотрит в область его груди. — Мы тебя угостим. Да, Хо? — Да! Вместе будет интересней. Омега чувствует, как в груди колет на мгновение, опускается тяжесть к животу, разливается тепло. Он скребёт ногтём по карману, облизывает губу. Не то чтобы он рассчитывал на подобное предложение, но было совсем небольшое предположение, что такое может случиться. А Чонгук будто его мысли прочитал, и это случилось уже не в первый раз. Он кидает взгляд на подъездную дверь и поворачивает голову к альфам. — Я согласен. Только занесу вещи домой. Размышления не отпускают ни пока он поднимается в лифте, ни когда открывает квартиру. Юнги берёт на всякий случай побольше денег, закидывает рабочую форму в корзину. Стоя перед зеркалом и застёгивая куртку, он, с секунду подумав, тянется к полке под зеркалом. Покрутив в руках давно купленные и всё ещё почти полные духи, он откручивает колпачок, поднося флакон к носу. Пахнет сандалом и мускатом, пряностью со слабой ноткой имбиря. Юнги потирает ногтём серебристую этикетку, а после немного брызгает на подушечку пальца и вбивает аромат в шею, потирая яремную венку. Похлопав немного кожу, он не с первого раза закручивает колпачок и со стуком ставит флакон на место, подхватывает ключи и выходит из квартиры. Пока они едут в такси, Мин отписывается в рабочем чате, отсылает несколько личных сообщений Марку. Скашивая взгляд в сторону, он смотрит на увлечённого Хосока, который играет в чонов телефон. В салоне тепло, пахнет кожей, и Юнги поглубже втягивает запах, прислоняется головой к спинке сиденья и смотрит на затылок Чонгука. У альфы скрещенные на груди руки, расслабленная поза и тихий голос, когда он перекидывается словами с водителем. Мин смотрит на его профиль, на котором вспышками мелькают огни проезжающих мимо машин. Сжав губы, Юнги отворачивается к окну, потирая щёку. Не в первый раз они с Чонгуком идут куда-то вместе. С той встречи после бара прошло не так много времени, за которое между ними прояснились кое-какие моменты. Сообщения с номера альфы, который был переименован на «Чон Чонгук», сыпались каждый день, их встречи случались всё так же редко, пару раз получилось так, что они возвращались с работы вместе. И во все те разы Чонгук дарил ему разные угощения и мелкие вещицы для быта, мельком говорил комплименты. Юнги в те моменты чувствовал себя странно, и от горячего взгляда напротив порой терялся. И от неопределённости — тоже. — Хо, всё, отвлекайся. Юнги поднимает голову, видя, как альфа отстёгивает ремень. Хосок негромко стонет, протягивая ему телефон и вылезая из машины. Людей очень много, и Юнги на мгновение колет мысль, что будет проблемно протиснуться через такую толпу к нужному месту, тем более — занять столик. — По словам приятелей я приблизительно понял, куда идти, — говорит Чонгук, только-только расплатившись с водителем. Он обходит машину и кивает налево, где вдаль уходит ряд палаток с горящими огнями. — В самом конце. — Пойдёмте, — улыбается Хосок, закидывая рюкзак на спину и прижимаясь к миновой руке. Юнги понимает, что всё не так плохо, когда они проходят мимо особенно большой толпы у палатки со сладкой ватой. Люди рассасываются постепенно, нет особой толкучки, и омега свободно выдыхает, идя уже не так настороженно. Проходя мимо лавки с ручными поделками, он задерживается взглядом на ряде с вязаными игрушками. — Ох! Увернувшись от столкновения с удивлённым пареньком, Юнги коротко кланяется, на секунду перехватывая взгляд незнакомца. Тот рыжеволосый, совсем молодой, с проколами в ушах и в яркой одежде. А рядом с ним идёт низенький ровесник, брюнет с зелёными глазами, у которого такое хмурое выражение лица, что Юнги тут же отводит взгляд. — Извините! — восклицает тот, с кем омега едва не столкнулся. — Ну и чего ты? — доносится до Юнги, когда они с Чонгуком отходят всё дальше. — Да засмотрелся. Но они ведь красивая пара, хах? — жаркий и громковатый возглас в ответ, а после тихий смех. Юнги сглатывает, не зная, как взять себя в руки. Он чувствует накатившую неловкость и сжимает кулаки в карманах. Эти слова может и не о них, но почему-то у Мина в голове заедает чужой комплимент. Но что если?.. — Хей! Чонгук перехватывает его за локоть, когда Юнги едва не оступается с тротуара, тянет к себе. Юнги переступает с ноги на ногу, замечая проходящую мимо группу людей. От понимания, что он вот-вот мог столкнуться с ними, сердце начинает биться ускоренно. — Не волнуйся, — говорит Чонгук, опуская пальцы к его запястью, слегка сдавливая, — не отпущу тебя. — Я не волнуюсь, — отвечает Юнги, проглотив то, что хотел сказать. Он пробует отойти, прикасаясь к руке альфы, но тот прижимает его ближе, придерживая за поясницу. Чонгук кидает на него взгляд, чуть улыбаясь. Стоя в не слишком большой очереди, Юнги рассматривает предложенную еду. Всё кажется аппетитным, от всего исходит пар, кое-где виднеются специи и блеск от масла. Юнги вполуха слышит разговоры со всех сторон и переводит взгляд на Хосока. Мальчик натянул шарф на пол-лица, и видны только его горящие восхищением глаза и половина носа. — Здесь очень красиво, — говорит Хосок, покачиваясь на месте. — Ага. Когда очередь доходит до них и Юнги равняется с продавцом, — тот оглядывает их по очереди и улыбается, указывая на серую табличку. — Добрый вечер! Сегодня семейным парам предоставляется скидка на заказ в разделе «пряное». Могу я попросить… — А… — Юнги не сводит глаз с мужчины, сжимая небольшой поднос в руках, прокашливается и мотает головой. — Нет, мы не… — Ох, верно, — взволнованно говорит Чонгук, выставляя руки перед собой. — Мы не пара. Продавец растерянно улыбается, стопорится, но после быстро берёт себя в руки, принимая небольшой заказ. Пока они идут к свободному столику, Юнги изо всех сил пытается успокоиться. Он не чувствует ни неловкости, ни смущения, только изнутри опаляет жаром. Он садится ближе к ткани, которая отделяет небольшую веранду от улицы. Юнги слегка расстёгивает куртку, придвигает к себе лоток с картонными коробочками с едой. — Мы ведь могли сказать, что семья, — протягивает Хосок, приспустив шарф с лица и скрестив руки на груди. — Получили бы хорошую скидку. — Не имея необходимых документов, — отвечает Юнги, сжимая палочки, — обман бы раскрылся сразу же. — Неужели все их показывают? — удивляется мальчик, поворачивая голову к ларьку. — У многих, наверное, их и нет сейчас. — Кто сюда часто ходит, то знает, по каким дням такие скидки, — тихо отвечает омега, перемешивая лапшу. — Они уже готовы к подобным вопросам. И на входе обычно висит табличка с этой информацией, только её перевесили, кажется. Он поднимает взгляд на Чонгука, который задумчиво смотрит в ответ, подперев щеку кулаком. В глазах альфы видны расслабленность, усталость, и он понемногу растягивает губы в улыбке. — Что? — щурится Мин, проглатывая горячую и немного жестковатую курицу. — Вкусно? — Вполне, — отвечает Юнги, добавляя острый соус и наблюдая за движениями Чона. Они едят в тишине. В этой части торгово-развлекательных точек не так чувствуется холод из-за греющих ламп, многие люди уже сидят без курток. Хосок просит вторую порцию лапши, и Юнги замечает, что не съел и половины своего блюда. Он то и дело отвлекается на всякое. Когда Чонгук возвращается с двумя коробочками, он откладывает палочки и тянется к стакану с горячим чаем. — Давно хотел спросить, — начинает Чонгук и потягивается, кладя ладонь на стол, — как у повара, который готовит в принципе выученную наизусть еду на работе, есть ли у тебя какие-то пристрастия? Любимая еда или ещё какие заморочки, поменявшиеся после работы по профессии, или тяжело определиться, после всего, что ты выучил и приготовил? Юнги думает некоторое время, смотря на проходящих мимо людей, пожимает плечами, переводя взгляд на Чонгука. — Во время практики я был в разных местах, где была совсем разная работа. И одни и те же блюда готовили по-разному. Моя прежняя привычная еда начала казаться мне не той, что раньше, сменилась другими рецептами, о которых я даже не догадывался. — Омега постукивает палочками по кусочку мяса, чувствуя лёгкую неловкость от того, как Чонгук его внимательно слушает. — Ну и не без разочарования, конечно. Я насмотрелся, как готовят мою любимую калорийную еду… Много всего поменялось, и теперь я не отношусь к еде, как раньше. Не могу выделить что-то любимое и что-то не любимое, не могу с лёгкостью выбрать что-то одно из целого списка. — Я так и предполагал. Мне всегда казалось, что при работе на кухне может поменяться мировоззрение. Юнги не сдерживает улыбки, опираясь локтями на стол. Чонгук трёт затылок, пожимает плечами, снова склоняется над мясным пирогом. — Я с самого детства не любил готовить, — говорит омега. — Но в один момент мне пришлось взять бо́льшую часть работы по дому, когда папе нужна была помощь, и понял, что меня это увлекает, захотел выучить больше. А теперь я… Работаю в приятном и хорошем месте. — Твои родители живут в этом городе? — Папа живёт на окраине, — отвечает Мин, видит понимающий взгляд и кивок. Папа. Только его омега может называть настоящим родителем, не отца, которого видел всего пару раз в жизни, и который, наверное, не знает даже его возраст. — А ты?.. — Я уехал из дома в Сеуле. Сначала родители жили вместе со мной, а потом их потянуло обратно в большой город. Я иногда приезжаю к ним, — говорит альфа, барабаня пальцами по столу. — Не так часто, как хотелось бы, но приезжаю. — А родители Хосока? — не выдерживает Юнги, переводя взгляд на вскинувшего голову мальчика. — Они уехали за границу ещё летом, — отвечает мальчик, покачиваясь на стуле. — Папу приняли на предприятие, в котором он хотел работать. Он много трудился для этого, поэтому не смог отказаться от приглашения… Я хотел поехать с ними, но потом… — Испугался, — хмыкает Чонгук, с лёгкой усмешкой смотря на племянника. — И ничего не испугался! — восклицает Хосок. — Просто подумал, что дяде будет скучно здесь одному. К тому же, я не очень люблю большие города, да и у меня все друзья здесь, рядом. — Понятно, — отвечает Юнги после улыбки, и от сердца будто отрывается тяжёлый груз, мысли о котором периодически проскальзывали. Ему становится немного неловко за свои прошлые размышления, но они были не беспочвенными: его действительно волновало, почему мальчик живёт вдали от родителей так долго, не случилось ли с ними несчастье. — Юнги?.. Омега медленно поворачивает голову в сторону, откуда раздаётся такой знакомый и в то же время чужой голос. Смотрит на парня, который стоит в пяти шагах от их столика, с подносом наперевес, в серой кепке. Не особо сильная щетина, лицо, русые волосы, одежда: всё так знакомо, отчего внутри сжимается, вынуждает отстраниться от стола и приморозиться взглядом на альфе. На бывшем. От его взгляда колет внутри, неприятно поджимается. Юнги подзабыл уже, когда в последний раз на него так смотрели. — Привет, — выдыхает Юнги, сжимая колени, — Джинхо. — Привет. Отдыхаешь? — альфа усмехается, подходя чуть ближе, но после останавливается, осматривая их столик. — Как у тебя дела? — Нормально, — отвечает Мин, краем глаза замечая то, как Чонгук отодвигает приборы. — Ты здесь с приятелями? — Ага, частенько тут бываю. А ты, как посмотрю, тоже с компанией. — Взгляд Джинхо переходит с Чонгука на Хосока, который съёживается и отворачивает голову, взволнованно придвигаясь ближе к Юнги. — Если бы не это, то я бы подумал, что ты ожидаешь меня, — он смеётся негромко, облизывает губу, махая стоящей поодаль небольшой компании. — Но помню, ты не особо любил подобные места. — А я помню, как ты пообещал больше не ходить в этот район. — Юнги крепко сжимает ладони, чувствуя заинтересованные взгляды прохожих. Но не ощущает ни тревоги, ни смущения. Его глушат иные эмоции, от которых изнутри распирает жар. — Это было до того, как мы разошлись. — Взгляд Джинхо меняется, из спокойного резко переходит в напряжённый, и поза меняется. Как и раньше, когда альфа вспыхивал за долю секунды. Только, к сожалению, так же быстро не остывал. — Тогда и моя нелюбовь к этому месту прошла, как только мы расстались. Удивительно, правда? — Верно, — хмыкает Джинхо и снова кидает взгляд на Чонгука, который смотрит в ответ. — Твой? — Это лишняя информация, — резко отвечает Мин, отвернув голову. — Не хочешь даже пообщаться? После всего, что было? Юнги, я даже не мог подумать, что ты из такого числа людей. — Каких? — Слишком мстительных, — отвечает Джинхо, и в его лице проступает недовольство. Юнги не понимает, что имеет в виду альфа, зачем говорит такое и чего пытается добиться. Словно он пытается вывести его на какие-то эмоции, которые сейчас вообще не будут уместны: слишком мало теперь связывает Юнги с этим парнем, чтобы иметь к нему что-то большее, чем равнодушие и безразличие. — Не думаю, что из нашего разговора получится что-то интересное. Тебя друзья, кажется, ждут, — Юнги кивает на группу людей, которые заметно навеселе, с темноватыми бутылками. Как будто Мин мог ожидать чего-то другого. — И правда. — Джинхо оборачивается на мгновение, а после снова смотрит на Юнги, чуть прищуренно, с полуулыбкой. — Метку стремишься получить? Или и без неё хорошо будешь чувствовать себя в очередных отношениях? — Может и буду, — отвечает Юнги, откидываясь на спинку стула и готовясь твёрдо стоять на своём. По-другому уже и быть не может, потому что по мелькнувшей тени недовольства в лице альфы становится понятно, что тот может думать. Только Юнги ссориться сейчас не хочется. — Ну, это действительно уже не моя забота, — кивает Джинхо, разминая плечи и улыбаясь краешком губ. — Теперь это удел другого — утешать тебя во время течек. — Верно, — тут же отвечает Юнги, чувствуя, как от напряжения ускоряется сердцебиение. Он пожимает плечами, отправляя в рот хрустящую картофельную соломинку — И мне такое утешение очень нравится. Альфа сжимает челюсти, закатывает глаза на миг, а после машет рукой на прощание и разворачивается, быстро пробираясь к уже нервным приятелям, едва не сбивая прохожих. Юнги выдыхает, закрыв на пару секунд глаза и глубоко вдыхая воздух, а после поворачивает голову к Чонгуку, приоткрыв рот. И осекается сразу же, когда видит изменившееся чоново лицо, напряжённые скулы, тёмный взгляд, в котором зрачки почти затопили радужку, его подрагивающие пальцы, которыми он отодвигает стакан. Осекается, когда слышит охрипший голос, будто не принадлежащий обладателю: — Я сейчас вернусь. Подождите. Он говорит не твёрдо, привстаёт с места, расстёгивая куртку пониже, и только его взгляд, направленный в сторону уходящего Джинхо, вынуждает Мина дёрнуться, ударяясь коленом о стол и привлекая внимание. — Уже п-поздно, — говорит он с трудом, чуть привстав с места. — Завтра рано вставать. Чонгук медленно возвращается на место, сжимая челюсти, резко кивает, доставая из кармана куртки серый кошелёк. По его согласию Юнги подтверждает свою догадку, и при мысли о том, зачем альфа хотел встать, внутри скручивается от тревоги. И в то же время от какого-то предвкушающего интереса. У Юнги получается откинуть такие дикие мысли, когда он видит сонливого Хосока. — Нам пора домой, — говорит он уже тише, пытаясь перехватить чонов взгляд. — Хорошо? — Да. Всю дорогу до такси, которое ожидает их в начале площади, чувствуется напряжение, но не такое, от которого хочется побыстрее уйти, а заставляющее немного волноваться. Руки альфы находятся в карманах, и идёт он не быстро, как ожидал Мин, дышит спокойно. Усадив Хосока в авто, Юнги в этот раз садится впереди. Из-за пробок дорога занимает больше времени, и в какой-то момент начинает казаться, будто они собирают все светофоры. Юнги никак не может выбросить мысли о встрече с Джинхо и его словах. Это так раздражает и выводит из себя. Юнги, вопреки тому, что ожидал после ухода бывшего, сейчас ощущает тревожащие эмоции. Но свои слова он не считает неправильными, не чувствует за них сожаление. Он бы сказал ещё чего-нибудь, если бы была возможность. Выходя из авто, Юнги потягивается, слыша лёгкий хруст в затёкшей шеи. Несколько фонарей горят не так ярко, как раньше, и при их свете тонкий слой снега, которым усыпан асфальт, поблёскивает. В лифте на мгновение кажется, что места очень мало, и Юнги весь путь наверх не отлипает от стенки, не отрывает взгляда от стоящих перед ним альф. Один из них маленький, и к нему тянет слабые чувства осторожности и заботы, а взрослый сам оказывает подобные знаки самому Юнги. Это кажется таким сложным для понимания, чем-то, с чем омега никогда не сталкивался прежде. В последнее время всё стало непривычно…сложным. — Всё нормально? — спрашивает Чонгук, наклонившись к нему. — Нормально, — отвечает Юнги, смотря на мелькающие сквозь узкую щель лифта этажи. В ушах будто закладывает, и Юнги облизывает губу, переминаясь с ноги на ногу. — Немного устал. — Понимаю. Чонгук даёт Хосоку ключи, как только лифт останавливается, и отправляет к квартире, напоследок потрепав по волосам. Юнги провожает мальчика взглядом, прислоняется к подоконнику и снимает капюшон, медленно выдыхая. Он чувствует лёгкую приятную слабость в ногах, привкус вкусной зажаренной свинины, и хочется на мгновение забыть, что завтра нужно вставать опять к шести, готовить быстрый завтрак и быть загруженным мыслями о прошлом дне. Юнги приоткрывает глаза, смотря на спину Чонгука. Он протягивает руку, касаясь холодной куртки, и альфа разворачивается к нему. — Этот человек и раньше был таким мудаком? — Не особо, — отвечает Юнги, опустив руку. — Ты знал, что он будет там? — спрашивает Чонгук, и его спокойный голос кажется Мину странноватым. — Я о нём не думал, — хмыкает он, сжимая кулаки. — Мы расстались больше года назад. И к моему сожалению, он ни капли не изменился. Я даже чувствую себя виноватым за это. Чонгук подходит к нему ближе, почти касается его плеча своим. — Извини. Я и не думал, что ты был рад этой встрече, просто… — он вздыхает, опустив голову. — Просто его слова выбесили настолько, будто он мне насолил чем-то. Странно так, да? — Заволновался? — после слабой улыбки спрашивает Юнги, подаваясь ближе и переводя на него взгляд. — Волнуюсь. Чоновы глаза такие же затягивающие, брови нахмурены, и Юнги выдерживает взгляд, чувствуя прикосновение к ладони. Он одёргивает руку, а после пары секунд молчания подаётся ближе, обнимает парня, сцепляя ладони в замок. Чонгук почти сразу же касается его спины, ведёт ладонями до поясницы и неуверенно прижимает ближе, опуская голову в область шеи. — Ты снова пахнешь не так, как обычно, — тихо выдыхает он, поправляя капюшон миновой куртки. У Юнги внутри всё скручивается и никак не может отпустить. Он закрывает глаза, упираясь лбом в плечо, мотает головой, чувствуя тёплое дыхание. — Нравятся такие духи? — Просто они никак не заканчиваются. Он чувствует слабое прикосновение губ к коже, потирает ладонью куртку и медленно отстраняется, выдыхая. — Сегодня от меня не пахнет табаком, — говорит Чонгук, наклоняясь пониже и сильнее сжимая руки. Так, что Юнги и сдвинуться не может, чувствуя крепость чужих мышц. Он медленно высвобождает локти, а после, чувствуя дрожь в пальцах, опускает голову. — Не пахнет. — Тогда мы… — Чонгук выдыхает в сторону, ослабляет хватку. Он смотрит в стену, и Юнги видит напряжение в его лице. А ещё ощущает напряжение от паузы, от рук, которые всё ещё крепко держат, от вопросительного тона. — Постоим так ещё? Юнги крепко закрывает глаза, чувствуя, как внутри понемногу разжимается, сердце возвращается в спокойный ритм. Но всё ещё колотит изнутри, и по левой стороне тела прокатываются мурашки. — Я боюсь навредить тебе, — говорит Чонгук, сжав его запястье, — снова. — Сейчас я… Я ведь сам потянулся, — отвечает Юнги, отвернувшись от пристального взгляда и чувствуя, как лицо потихоньку охватывает жар. Чонгук гладит его по виску, щеке, потирает запястье. Его пальцы сжимают миновы, слегка потирают. — Спасибо за это, — тихо говорит альфа. — Но теперь мне ещё труднее будет тебя отпустить. А после встречи с этим… Не могу представить тебя с кем-либо ещё, не могу представить, что мы больше не будем общаться друг с другом. — Это…признание? — спрашивает Юнги, понимая, что голос сбивается на дрожь. Он сжимает губы, смотря на Чона, и видит в его лице растерянность, которую постепенно сменяет решительность. — Своеобразное, — Чонгук улыбается после небольшой заминки. — Я надеюсь, ты сможешь всё обдумать и дать ответ после ещё нескольких свиданий? У меня есть некоторые планы по поводу этого, чтобы всё было по-правильному и без напряга. Доверишься мне?