Медиум

Нил сидел в единственном кафе в городе, где, по мнению Моззи, выпекали настоящие французские круассаны, и пил американо, пока коротышка возбужденно вещал о плане грандиозной аферы — которую Алекс задумала ещё сто лет назад, а Нил с Моззи доработали план ее осуществления. Музей в Копенгагене все ещё ждал, пока его ограбят, но Нил отказался участвовать некоторое время назад — когда Кейт ушла, хлопнув дверью, а Моззи заявил, что не поедет без него. Сейчас старый друг сидел напротив и уговаривал Нила хотя бы подумать об участии. — Не ты ли мне говорил, что нужно залечь на дно? — спросил Кэффри. — В Нью-Йорке — безусловно, — важно произнёс Моззи. — Но Галстук не будет искать тебя в Европе. А Алекс не хочет ждать. — Ты можешь ехать, Моз. — Нам все равно нужен третий человек. А лучше тебя никто не справится. — Я же сказал, что не поеду, — Нил отхлебнул кофе. Моззи продолжал разглагольствовать; на телефоне Нила высветилось сообщение, он ответил. Получил второе сообщение, которое заставило его улыбнуться, и снова написал ответ. — Ты меня вообще слушаешь? — поинтересовался Моззи. — Конечно, — откликнулся Нил. — Представляешь, Питер считает, что я неспроста завтракаю в кафе с видом на музей Купера-Хьюитта… Он такой подозрительный. Забавно, да? — Невероятно! — воскликнул Моззи. — Ты переписываешься с федералом во время разговора со мной! Когда это Галстук стал для тебя важнее друга? — Не выдумывай, Моззи. — Ты променял меня на Галстука. — Прекрати это. — Он понравился тебе с самого начала, — гнул свою линию коротышка. — Интересно, почему? Что в нем особенного, Нил? Это потому, что он федерал? Так ты ещё раньше познакомился с его злобными вассалами. Судя по твоему рассказу, одна дамочка была особенно «милой»… как ее там… ну та, которая тебя допрашивала… леди Галстук, короче. — Это агент Бэрриган. А насчёт Питера — дело не в том, что он федерал, Моззи, — попытался объяснить Нил. — Просто Питер — настоящий. Моззи, ожидавший продолжения, недоуменно нахмурился. — Настоящий кто? — Просто настоящий. Такой, как есть, понимаешь? Моззи сузил глаза. — Я понимаю только, что ты отдаляешься от меня, от своего привычного мира, и это плохо. — Не говори ерунды, — отмахнулся Нил. — Но это правда. Как Галстуку удалось заполучить такое влияние на тебя? — Никто не имеет на меня влияния, Моззи, — заверил Нил. — Он имеет, — возразил коротышка. — И довольно сильное. Ни я, ни Алекс не можем его перевесить. Я уверен, и Кейт не смогла бы, будь она здесь. — При чем здесь Кейт? — А при том, что в общении с Галстуком у тебя отказывает разум, так же, как и в общении с Кейт. — Уж не хочешь ли ты сказать, что я влюблён в Питера? — рассмеялся Нил. Моззи покачал головой. — Нет. Он тебе нравится в каком-то другом смысле, я никак не пойму… как друг? Он не может быть твоим другом, Нил, никогда. — Почему? — «Почему?» — недоверчиво переспросил Моз. — Такие, как он, сажают в тюрьму таких, как мы! Нил опустил глаза и от нечего делать покрутил в руках пакетик с сахаром, который он так и не высыпал в кофе. — Я хотел быть как он, — внезапно признался Кэффри. — Когда-то давно. — В каком смысле? — не понял Моззи. — Тоже хотел быть федералом? — Нет, у меня были мечты поскромнее — стать полицейским. Коротышка неуверенно рассмеялся. — Что за странные мечты? — Не странные, а глупые. Это было в детстве, — Нил вытащил бумажник и поочерёдно рассматривал кредитные карты — на всех были выгравированы разные псевдонимы. — А я хотел стать пилотом «Пан Американ», — заявил Моз. — А что? В детстве я увидел пилота в форме и решил, что они хорошо зарабатывают. — Почему же ты не стал пилотом? — заинтересовался Нил. Коротышка уклончиво пожал плечами. — Судьба распорядилась иначе. У меня появились другие интересы. А ты? — То же самое, — кивнул Кэффри. — Было не суждено. — Почему ты вообще хотел стать копом? — Хотел быть героем, — улыбнулся Нил. — Воображал, будто это благородная профессия, и все копы — честные и порядочные люди. А потом я вырос, и с меня сняли розовые очки. — «Я рос в богатой семье, меня до невозможности баловали, и я вообразил, что весь мир сделан из розовой ваты и засахаренного миндаля. Но в один прекрасный день выяснилось, что некто, кому я верил, обманывал меня», — процитировал Моззи. Нил попытался вспомнить, откуда цитата. Прежде, чем он предположил наугад, его собеседник подозвал официанта и попросил их рассчитать, а затем смилостивился и подсказал: — Этель Лилиан Войнич, «Овод». Так подходит эта фраза к тебе? — Не совсем, — протянул Нил. — Вот как? Я всегда думал, что ты из богатой семьи, Нил, — сбежал от надоевших родителей. — Что заставило тебя так думать? — Не знаю — твоё стремление к роскоши? Хороший вкус? Нил тихо рассмеялся. — Мы жили очень скромно, Моззи. За границей я впервые побывал с тобой. Первая машина в моей жизни — купленная с Кейт. — Значит, я ошибся, — развёл руками коротышка. Нил промолчал. Не стоило говорить Моззи, что он ошибся не во всем. Так и не дав уговорить себя на дело в Копенгагене, Кэффри попрощался с другом на выходе из кафе.

***

Питер заехал за Нилом в обед и удовлетворенно отметил, что парень выглядит как обычно — больше нет той пугающей бледности, и Нил очень даже бодро подошёл к его машине. А отъехав от дома Джун, Бёрк пожалел, что к Нилу вернулась его обычная оживленность — тот не замолкал ни на минуту. — У кого-то сегодня хорошее настроение, — заметил Питер. — А мы можем поговорить не о французской кухне и не об истории памятников Нью-Йорка, встречающихся по пути? — Можем, — согласился Нил. — Какая тема для тебя более интересна? — Ты. Расскажи о себе, — пояснил агент в ответ на недоуменный взгляд. — Обо мне, — повторил Нил. — Хорошо. Дай-ка подумать… Нил Джордж Кэффри. Остроумный, обаятельный… — Скромный, — добавил Питер. — Мне двадцать восемь, и у меня нет машины, — посетовал Нил. — Что, наверное, странно для жителя Нью-Йорка. У меня нет планов на будущее, нет обязательств… — Значит, ты не намерен жениться в ближайшем будущем? — Для этого нужна девушка. — У тебя ее нет? — Все сложно. Она ушла, но я верю, что ещё не все кончено, — объяснил Нил. — Если она тебя бросила, то все кончено, разве нет? — заметил Питер. — А вдруг она та самая, единственная? Питер припарковал машину, и они пошли по знакомому до боли маршруту. Нил шагал рядом, беспечно комментируя магазинчик подарков на первом этаже — «очень милый, Питер, у них даже бельгийские конфеты продаются, ты заметил?», хотя видел этот магазинчик не один раз, а уж Питер — и того больше. Бёрк подозревал, что Нил рад был переключиться с личных тем на что-то другое, но не возражал. Нил был крепким орешком — просто так он не выложит все карты; с чего бы? Он даже имени подружки не назвал. Кэффри вдруг остановился как вкопанный, в упор глядя на стену. — Нил? — спросил Питер. — Слышал? — Что? — не понял агент. — Почему ей никто не поможет? — начал Нил. — Она же зовёт… Он не закончил — напряжённо огляделся по сторонам и вновь уставился на стену. Нахмурившись, парень медленно двинулся вперёд — дошёл до конца коридора, повернул голову направо и замер. — Нил, к Эл в другую сторону. — Выходит, это опять у меня в голове, — медленно произнёс Кэффри. — Ты точно не слышишь? — Что я должен слышать? — Питер честно напряг слух. — Как доктора Мартина вызывают в операционную? — Да нет же! — Нил уставился в белый потолок. — Женщина… Откуда-то сверху, справа… — он кинулся в коридор, быстро пробежал его и помчался по ступенькам наверх. Затем застыл, напряжённо вытянув шею, словно гончая, почуявшая дичь. — Нил? — тяжело дыша, Питер встал позади него. — Что происходит? — Она замолчала… Какая-то женщина, Питер, она просит помощи. — Но ведь это больница — здесь ей бы помогли. — Питер, она, скорее всего, в коме — иначе как обьяснить, что ее слышу только я? — прошептал Нил. — Пошли, она опять зовёт. Вместе они приблизились к палате со стеклянными дверьми — внутри суетились врач с медсестрой. Судя по всему, пациентка только что поступила в больницу. Это была молодая женщина лет тридцати, блондинка с короткой стрижкой, чрезвычайно бледная, в бессознательном состоянии. — Неужели ты не слышишь? — снова зашептал Нил. — У меня сейчас барабанные перепонки лопнут, — в доказательство он прижал ладони к ушам. — Так пойди и поговори с ней, — предложил Питер. — Успокой ее. — Ты сошёл с ума? — осведомился Кэффри. — Я не могу делать это при персонале больницы. — Точно, тогда они решат, что ты сошёл с ума, — невозмутимо согласился Бёрк. Нил мрачно посмотрел на него. — Что-то не хочется обратно в психушку. — Тогда сделай так, чтобы тебя туда не отправили, — посоветовал Питер. Нил заколебался, глядя на медработников, но потом закусил губу и решительно шагнул вперёд, словно ныряя в омут с головой. Он открыл дверь, протиснулся к койке мимо врача и взял пациентку за руку. — Послушайте, все будет хорошо, — он постарался, чтобы голос звучал мягко и успокаивающе. — О вас позаботятся. Врачи поставят вас на ноги. Доктор переглянулся с медсестрой — по напряжённой позе Нила Питер понял, что он это заметил. Неудивительно, что Нил занервничал — он уже попадал в ситуации, когда его принимали за ненормального, и Питер решил помочь ему в этот раз. Он вытащил удостоверение. — Все в порядке, доктор. Мой друг просто знаком с этой девушкой. — Понятно, — кивнул врач. — Вы сможете сообщить мужу миссис Гилберт? Мы уже телефон оборвали, не можем его найти. В ее карте он — единственное контактное лицо в чрезвычайных ситуациях. — Простите, мы… — начал было агент. — А Энди? — перебил Нил. — Где она? — Энди? — озадаченно переспросил доктор. — Дочка миссис Гилберт. Энди всего четыре, вы же не оставили ее одну дома, когда забирали Марину? Доктор переглянулся с медсестрой. — Сюда доставили только миссис Гилберт. Я ничего не знаю о ее дочери. — Ей всего четыре. И она дома совсем одна. За ней некому присмотреть, — механически произнёс Нил, словно читая текст, но Питер знал, что он повторяет чужие слова. Мошенник поднял глаза на своего спутника. — Пойдём. Надо найти врачей скорой помощи — спросить, что с ребёнком. Питер без возражений вышел за дверь; обернувшись, он увидел, как Нил наклонился и сжал руку миссис Гилберт. — Марина, не волнуйтесь, с вашей дочерью все будет хорошо. Я обещаю. Он вышел в коридор, и агент не удержался: — Что с ней? — Кома, — коротко ответил Нил. — Откуда ты знаешь? — Я только таких и слышу, — парень невольно поежился. — Просто бессознательных или мёртвых… слышать не доводилось. — Но почему она впала в кому? — Я похож на врача? Это сейчас неважно. Она очень просила узнать, как ее дочь. Оказалось, что врачи скорой впервые слышали о ребёнке — они приехали на вызов соседки, забрали миссис Гилберт, потерявшую сознание на пороге, бегло осмотрели дом, но там больше никого не было. Они никого не видели. При помощи значка Питер раздобыл данные — адрес и мобильный телефон мистера Гилберта, и раздумывал, стоит ли позвонить в полицию и в социальную службу, но долго размышлять ему не дали — Нил дернул его за рукав: — Питер, маленькая девочка одна дома! Пока приедет полиция и социальный работник, может случиться что угодно! Пока ты объяснишь им, что происходит… Поехали! Вот так Бёрк и оказался в машине, пересекая Бруклинский мост и на ходу звоня Диане с просьбой найти мистера Гилберта и попросить его приехать домой, чтобы забрать дочь. Они проехали только половину пути, когда агент Бэрриган перезвонила и сообщила, что телефон мистера Гилберта переводит на голосовую почту, а на работе он не появлялся целый день — утром мужчина позвонил и сообщил, что плохо себя чувствует, будет отлеживаться дома. — Значит, он должен быть с дочкой, — недоуменно пробормотал Питер, — но почему тогда врачи скорой сказали, что в доме никого не было? — Босс, почему ты вообще решил, что девочка дома одна? — спросила Диана. Питер покосился на Нила. — Но ведь в садике ее нет, так ведь? — Сейчас проверю, — пообещала Диана и повесила трубку. В детском саду маленькой Энди действительно не было — сегодня она должна была провести день с мамой. Питер остановился возле двухэтажного кирпичного дома в уютном спальном районе. С виду все было нормально — подёргав ручку, агент обнаружил, что дверь заперта. Должно быть, врачи скорой помощи захлопнули ее, когда увозили миссис Гилберт. — Будешь ломать? — спросил Нил, заглядывая в окно. — Это частная собственность, я не имею права. — Но там, внутри, ребёнок. — Мы этого не знаем, — возразил агент. Нил удивленно приоткрыл рот, как будто не мог поверить в услышанное. — Но миссис Гилберт сказала мне! — Это не веское доказательство — я все равно не имею права вторгаться на частную территорию без повода. Если бы, скажем, я услышал плач или крик… — Ах, так будем ждать, пока ребёнок испугается? Может быть, когда случится полноценная истерика? — Нил покачал головой и опустился на корточки. Он приподнял коврик на пороге и посмотрел под ним, потом поднял большой горшок с саженцем мимозы и проверил под ним тоже. — Что ты делаешь? — осведомился Питер. — Люди обычно оставляют запасной ключ где-то поблизости на всякий случай, — Нил привстал на цыпочки и пощупал рукой над дверью. — А эта семья, видимо, знает о существовании воров, — заметил Питер. — И все же, дверной замок у них самый обычный, — задумчиво произнёс Нил. Он полез было во внутренний нагрудный карман, но внезапно остановился и посмотрел на агента. — Ты же не арестуешь меня? — За что? — За это. И федеральный агент увидел, как в руках Кэффри появился кожаный чехол, содержавший набор отмычек. Питер видел такие тысячу раз до этого, и конечно, он помнил, что Нил влез в его дом, наверняка используя эти самые инструменты, но это все равно был шок — видеть, как Кэффри быстро и ловко орудовал ими, как он открыл дверь меньше, чем за двадцать секунд — Питер не засекал. Знать и видеть — разные вещи. Агент невольно задался вопросом, какая по счёту это была дверь для Нила, сколько раз он проделывал подобное и не был пойман. А ещё Бёрк понял, что за те несколько дней, что он общался с Кэффри, его мнение о мошеннике изменилось — сгладилось. Каким-то образом он больше не воспринимал Нила лишь как преступника — наверняка из-за помощи парня с Эл, но прежде Питер об этом не задумывался. Теперь же агент вспомнил в подробностях, что Нил обманул его в первую встречу, продолжил обманывать дальше — вломился в его дом, был подозреваемым в двух расследованиях ФБР и имел какое-то отношение к третьему. — После тебя, — Нил приглашающе повёл рукой в открытый дом. — Я все равно не имею права входить, — сказал Питер. — Ой, ну брось. Дверь ведь была открыта, — Кэффри уверенно шагнул вперёд. — Энди? Качая головой, Питер вошёл в дом вслед за ним. Они очутились в большом холле — Нил включил свет, и над ними загорелась массивная люстра. — Энди? — снова позвал Нил. — Мы… — он вынужденно замолчал, когда Питер легонько стукнул его по руке. — В чем дело? — Ты собирался сказать, что мы друзья ее мамы? Детей в первую очередь учат, что нельзя доверять незнакомцам, которые так говорят. — Верно, ты прав, — согласился Кэффри. Они вместе прошли весь первый этаж, но никого не нашли. Когда Нил уже собирался предложить разделиться, чтобы осмотреть второй этаж и подвал, Питер потянул его за рукав и указал на круглый столик на кухне со свисающей почти до пола скатертью. Нил улыбнулся при виде детских красных туфелек, высовывающихся из-под неё. — Энди? — ласково позвал он. Скатерть всколыхнулась. Маленькая ручка приподняла ее, и наружу высунулась головка — светлая, с растрёпанными волосами, с любопытством и некоторой настороженностью рассматривающая незнакомых мужчин. Губы девочки были перемазаны шоколадом. Питер все ещё удивленно смотрел на неё, когда Нил опустился на пол рядом с малышкой. — Привет, я Нил, — дружелюбно представился он. — Это мой друг Питер. Ты Энди, да? Девочка ещё мгновение смотрела на него, словно пытаясь решить, стоит ли ему доверять, а потом вдруг вылезла из-под стола — ладошки у неё были все в шоколаде, во втором кулачке была зажата игрушка из киндер-сюрприза — синий гномик с белым колпаком на голове. — Привет, Нил, — бодро поздоровалась она, улыбаясь во весь рот и не выговаривая букву «р». — А у тебя есть смурфики? — Конечно, — авторитетно кивнул Нил. — У меня настоящая коллекция дома. Пять штук. — А у меня… у меня три! — Ты умеешь считать, Энди? — До десяти, — похвасталась девочка. — Меня мама научила. Она ещё спит? — Спит? — переспросил Нил. — Она проводила папу и пришла, и легла спать, и никак не встанет, вот, — сбивчиво пожаловалась Энди. — Я все жду, когда она проснётся. У нас были гости и ушли, а она, наверное, все спит! — Я сейчас проверю, — пообещал Нил и поднялся на ноги. Отойдя в сторону, он шепнул Питеру. — Наверное, она имеет в виду врачей скорой. Как они могли ходить тут и не заметить ребёнка? Оба обернулись и посмотрели на беспечно играющую девчушку, которая что-то лопотала своей игрушке. — Смурфик? — хмыкнул Питер. — Да, Питер, это такие гномики, которые… — Я знаю, что это такое. — Вот как? — удивился Нил. — Ты тоже покупал киндеры и пытался собрать коллекцию? Питер, в свою очередь, недоверчиво посмотрел на него. — Что значит «тоже»? Ты что, не соврал ребёнку? У тебя действительно есть коллекция смурфиков дома? — У «Киндера» очень вкусный шоколад, — развёл руками Нил. — Ты собирал коллекцию смурфиков! Нил! — Ты так говоришь, словно это преступление. — Это же для детей! — Разве? Там что, есть ограничение по возрасту? Питер предпочёл не отвечать. Его вниманием снова завладела девочка. — Надо дозвониться ее отцу. Но мистер Гилберт не брал трубку. Агент снова подключил Диану и велел разыскать отца Энди любой ценой — не могли же они весь день сидеть здесь и дожидаться его, в конце концов. — Может быть, отвезти ее в больницу, к матери? — рассуждал Питер. — Но что она там будет делать одна? За ребёнком все равно нужно будет кому-то присматривать. Где, черт побери, носит мистера Гилберта? — Тшш, — зашипел Нил. — Не шикай на меня! — Не ругайся при ребёнке, — Нил посмотрел на девочку. — Надо ее умыть и покормить, может быть. Но мы действительно не можем сказать, что мы друзья ее мамы. Она должна знать, что нельзя ничего брать от незнакомцев и идти с ними. — Конечно, мы не будем говорить, что мы друзья ее мамы, — поддержал Питер. — Я скажу, что я из полиции. Я же агент ФБР — это даже круче, чем полиция, — улыбнулся Берк. — Наверняка мама ей говорила, что полицейским можно доверять. — Не всем полицейским можно доверять, — возразил Нил. — Это ты говоришь из личного опыта? Потому что да, преступники не могут доверять полицейским, в этом ты прав. — Дети тоже не должны слепо доверять им. — А кому тогда доверять? — Питер, как ты не понимаешь — не все такие честные служители закона, как ты! Бёрк хотел было что-то сказать, но осекся и взглянул на собеседника внимательнее, осенённый внезапной догадкой, однако Нил уже отвернулся. — Нил, тебя обманул полицейский в детстве? Кто-то, кто выдавал себя за полицейского? — Энди, — позвал Кэффри, игнорируя собеседника. — Твоей маме пришлось уехать, мы подождём твоего папу тут. Иди ко мне, давай помоем ручки. Так, вода не горячая? Ты хочешь кушать? Нет? А что хочешь? Питер опустился на стул, рассеянно наблюдая, как Кэффри — мошенник, человек с даром общения с коматозными больными, приятный собеседник и взломщик — вроде ничего не забыл? — на глазах превратился в заботливого родителя. Перевоплощение было мгновенное и точное. Не успел агент оглянуться, а умытая четырёхлетка уже сидела за столом, играя с новым другом в ладушки и смеясь, пока в микроволновке разогревалась еда. Перезвонила Диана, и Питер с облегчением выслушал хорошие новости — мистер Гилберт был введён в курс дела и ехал домой. Хозяин дома явился час спустя и застал необычную картину: агент ФБР сидел на стуле и копался в телефоне, пока какой-то молодой человек рассказывал наизусть сказку его дочери — а та жадно внимала ему, приоткрыв рот, и эмоционально реагировала на каждый поворот в истории. — Пока, Энди, — помахал ей Нил, когда мистер Гилберт подхватил дочь на руки и пообещал, что сейчас же поедет в больницу проверить, как жена. Хозяин дома поблагодарил их обоих, но Нил заметил, что Питер только кивнул и довольно сухо попрощался. — Значит, ты говоришь на языке детей, — сказал Питер, когда они снова сели в машину. Нил пожал плечами. — Ничего сложного. Ты бы тоже смог, если бы попробовал. — Нет, я в этом не разбираюсь — теряюсь и не знаю, что сказать и что сделать. А у тебя это ловко получается, Питер Пэн. Нил улыбнулся. — Энди замечательная. Что ты такой невеселый, Питер? Мы сделали хорошее дело — съездили и убедились, что с ребёнком ничего не произошло. — Да. Хорошо, что ты услышал миссис Гилберт, а иначе… — Иначе что? Питер затормозил на светофоре и повернул голову к собеседнику. — Генри Гилберт сегодня позвонил на работу и сообщил, что болен. А жене, видимо, сказал, что пошёл на работу. На самом деле, он был у любовницы, — пояснил агент. — Диане пришлось вытаскивать его из чужой постели. — Диана нашла его? Агент Бэрриган? — уточнил Нил. — А как думаешь, с кем я был на связи все это время? Она позвонила и в больницу. У миссис Гилберт гипогликемическая кома. Не сегодня, но она поправится. — Это хорошо, — кивнул Нил. — Думаешь, мне надо было съездить в больницу и успокоить ее, пока мы ждали мистера Гилберта? Питер снова взглянул на него и покачал головой. — Нет, ты и так много сделал. Я отвезу тебя домой — мне надо в офис. Заглянем к Эл позже.

***

— Ну и денёк, босс! — воскликнула Диана, встречая Питера в офисе на выходе из лифта. — Расскажешь, откуда ты знаешь эту семейку Гилбертов? — Я их не знаю. — Они имеют отношение к расследованию? — Нет. Просто миссис Гилберт доставили в ту же больницу, в которой лежит Эл. А ее девочка оказалась дома одна, — устало объяснил Питер. — Вот и… — Но как ты узнал, что девочка была дома одна? Миссис Гилберт, что, ненадолго приходила в себя? — Это долгая история, — выкрутился Питер. — Кстати, о детях — у Нила Кэффри их точно нет? Он здорово с ними ладит. Диана широко раскрыла глаза. — Кэффри был с тобой в доме Гилбертов? Что он там делал? Питер уставился на коллегу, пытаясь сообразить, как объяснить ей свои сложные отношения с Кэффри, но правда была в том, что он сам себе не мог их объяснить. Было совершено очевидно, что он больше не относился к Нилу только как к преступнику — особенно после сегодняшнего дня. Но кем был дня него Нил? Подозреваемым? Знакомым? Другом?  — Он и привёл меня в дом Гилбертов, — признался Берк. — Он знал, что девочка осталась дома одна. — Он сохранил твой телефон, босс? Но почему он звонил тебе? Питер дошёл до своего кабинета и уселся за стол. Диана стояла напротив, ожидая ответа. Берк огляделся. — Это вроде не допросная, нет? Неужели я ошибся кабинетом? — Намёк поняла, босс, — Диана усмехнулась. — Кстати, я проверила твою последнюю теорию, почему нам ничего не известно о Ниле Кэффри до восемнадцатилетия. И то имя — Дэнни Брукс — я тоже пробила. — И как? — тотчас спросил Питер. — Я оказался прав? Его усыновили? Агент Бэрриган покачала головой. — Нет никаких данных, босс. Клянусь, я все перерыла. — Хорошо, спасибо, Диана. Питер задумчиво наблюдал, как подчиненная спустилась по лестнице. Кто же ты, Нил Кэффри, на самом деле? Клубок противоречий, чьё прошлое покрыто мраком. И хороший человек, и не очень, доброта и ложь тесно сплелись в нем — как охотно он играл с девочкой, с каким удовольствием беседовал с Эл — и как хладнокровно он лгал в лицо федеральному агенту, не постеснялся влезть в его дом и рыться в личных вещах. Украл редкую монету, ценную картину, но предупредил полицию о другой краже. Мог поддержать разговор о высоком искусстве и о смурфиках. А ещё он не любил полицейских. И на это должна быть причина, так ведь? Кроме обычной неприязни преступника к служителям закона. Здесь крылась какая-то тайна; с Питером, агентом ФБР, Нил ведь общался свободно. И эти слова о том, что дети не должны доверять полицейским… если такое внушить ребёнку, он может побояться обратиться в полицию, когда это действительно будет нужно…