Марена, дочь Кощеева

— Да отойди ты, костлявый, только мешаешь! Очнётся сейчас, чего раскудахтался? Скрипучий голос над ухом подействовал как громкий будильник. Я подорвалась и мгновенно приняла сидячее положение. В ушах сразу зашумела кровь, сердце припадочно забилось, а во всём теле воцарилась та отвратительная утренняя слабость, от которой толком не можешь даже сжать кулаки. Запоздало заболел затылок. Я прижала его рукой и сразу почувствовала плотную шишку. Чёрт. Ну по крайней мере не сотрясение. Все предшествующие отключке события выстроились в голове удивительно ярко и быстро, будто я только на полмгновения прикрыла глаза, а потом сразу оказалась на своей лежанке. Гребаная русалка. И это с ними меня Кощей сравнивал? Кикимор я, конечно, пока не видела, но теперь сравнение с ними звучит даже как-то приятней. Я ведь даже испугаться толком не успела, только ошалела немного от её воплей. А что там дальше-то было? — Ну вот, что я говорила? Я протерла слипшиеся глаза и встретилась взглядом с Ягой. Та цыкнула и принялась что-то сгребать обратно в свою суму, привычно ворча себе под нос. Рядом тут же опустилась Василиса. — Ты как? — Да ничего, — я машинально пожала плечами, не решаясь поднимать взгляд на остальных присутствующих, — А что было-то? — Что было!.. — Яга недовольно тряхнула сумкой и поволокла её к себе, — Ничего бы тебе уже не было, если бы мы не подоспели! Кто ж перед рассветом с мавками разговаривает? — А что — нельзя? Колдунья обернулась и зыркнула на меня так, что по телу невольно прошла волна мурашек. — Дурная ты девка! Ко всякой нечисти прицепится и давай лясы точить! — Откуда ж мне знать, с какой нечистью можно, а с какой нет? Вы ж мне ничего не объясняете. — Ишь дитё малое нашлось, всё ей объясни! — Да объясни! — Василиса принялась успокаивающе гладить меня по коленке. — И вообще, чего вы все заладили, дурная, дурная? Что вы, что эта водяная! Тоже что ли какую-то тайну рождения знаете? — Да какая тут тайна? Разве что безмозглость отцовская тебе передалась, вот и вся тайна! — А ты не перегибаешь, старая? — раздался позади голос Кощея и рядом нарисовалась его поднимающаяся тень. — Ой, а ты бы вообще с глаз моих сгинул! — старуха со звоном опустила суму на свою лежанку и яростно отмахнулась. — Товарищи! — в поле зрения нарисовался Ваня, — Давайте мы не будем ссориться и всё спокойно обсудим. Неожиданно все и правда его послушались. Повисла неуютная тишина. Яга отвернулась и демонстративно занялась какими-то своими делами, Кощей, судя по тени, замер на одном месте, а я переключила внимание на Василису, которая по-прежнему сидела рядом и удерживала руку на моей ноге. Откуда-то сбоку до полянки добрался порыв ветра, и я зябко передернула плечами, неожиданно осознавая, что сижу в мокрой одежде. — Вась, что случилось-то толком? — я наклонилась к девушке и задала вопрос настолько тихо, насколько могла. Василиса неопределенно повела бровями и шепотом принялась отвечать: — Когда Финист вернулся, Кощей пошёл тебя искать. Ну и увидел, что тебя русалка под воду утащить пытается, — Вася покосилась в сторону Кощея, — Он тебя сюда принёс, а Яга откачивать принялась. Больше ничего не знаю. Я кивнула. В принципе, больше мне и не нужно. Хорошо, что вытащили. Плохо, что Кощей. Надеюсь, в ближайшее время он объясняться не полезет. — А у тебя что? — неожиданно меня снова привлёк голос Васи. Я недоумённо подняла глаза: — В смысле? — Ну с Кощеем… — девушка слегка качнула головой назад, — Я проснулась, ничего не поняла, а ты уже убежала. — А-а, — я вздохнула, — Он вспомнил. — Что вспомнил? — Меня. У Василисы округлились глаза. — И что сказал? — Да… — я махнула рукой, — Кроме этого ничего. Отмалчивается. Девушка снова провела ладонью по моей коленке и понимающе кивнула. Повисла короткая пауза. — А с Финистом? Я невольно цыкнула и прикусила губу. Внутри смешались чувства приятного подъёма, стыда и повисшей неопределенности. Думать обо всём этом сейчас вообще не хотелось. Отворотке нужно время. Всему нужно время. По моей гримасе Василиса, верно, догадалась, что ничего хорошего я не сообщу, но расспрашивать не стала. За это я внутренне была ей благодарна. Пока мы шептались, атмосфера на полянке мало-помалу выровнялась. Яга шумно готовила завтрак, Кощей, отойдя в сторону, о чём-то переговаривался с Колобком, Ваня наматывал круги вокруг костра, контролируя всех присутствующих, а Финист… Я окинула стоянку ещё одним взглядом. Финиста почему-то не было. Ну и ладно. Я пересела поближе к костру, постелила перед собой кофту на просушку и в ожидании завтрака принялась скучающе перебирать содержимое рюкзака. За время похода я проделывала это уже раз пятый и каждый раз находила какую-нибудь интересную завалявшуюся мелочь, вроде истекшего тик-така, старых билетов на электричку или календаря на 2016 год. Рюкзак видимо обладал какими-то чудесными водоотталкивающими потайными карманами, потому что найденные в них вещи не страдали от местной речной воды и снегов. И этот раз мне повезло крупно. Я запустила руку в дополнительный внутренний карман и нащупала футляр для ключей. Интересно, почему в тот день я решила запихать их именно сюда? Ведь по любому бы забыла, а потом перед домом бы битый час искала. Можно сказать, это внезапное перемещение меня уберегло. Я хмыкнула и выудила ключи на свет божий. Надо поближе переложить. Поближе… Черт его знает, когда теперь эти ключи понадобятся. И как вообще всё сложится. Я машинально перевела взгляд на Кощея. Тот сидел в стороне от костра и задумчиво теребил в пальцах какую-то траву. Вот зараза. Привычным жестом я открыла молнию на футляре, и сразу зацепилась взглядом на прицепленный к связке брелок. О, совсем про него забыла. Интересно, он пережил то перводневное плаванье? Где-то с полгода назад я неожиданно для себя выиграла в уличном автомате тетрис-брелок, гордо повесила на ключи и с тех пор не трогала. Он вообще хоть рабочий? Я повертела в пальцах кислотно-розовую пластмасску, пытаясь найти кнопку включения. Та обнаружилась сбоку, и через несколько неловких движений пальцами техника заработала и даже начала издавать характерные звуки. — О, это что ещё за фигня? — Ваня тут же приземлился рядом, вытягивая тетрис из моих рук, — Блин, Марин, чего прятала? Это ж сколько вечеров скоротать можно было? Голос его звучал как-то преувеличенно бодро. Чувствовалось, что парень пытается растормошить нашу расколовшуюся недокоманду, но пока получалось не очень. — Только сейчас вспомнила, — я склонилась вместе с ним к маленькому экранчику, — Проверь, работает вообще? — Только так! — Ваня уже запустил новую игру и увлеченно разбирался с кнопками. Наловчился он буквально за полминуты, но постоянно промахивался с нажатиями — кнопки были маленькими и на вид очень неудобными. После первого, довольно быстро завершившегося раунда, я отобрала игрушку обратно, и сама принялась проходить. Ваня коршуном навис рядом, практически загораживая мне экран своей русой шевелюрой. Я ткнула его в нос сгибом запястья, и поднесла крошечный экранчик ближе к лицу, в надежде, что это поможет реагировать быстрее. С попаданиями у меня и правда получалось лучше, но свои тетрисные умения я явно подрастеряла. Извилины в мозгу напрочь отказывались ворочаться, и восемь нижних рядов я напрочь запорола. Потом дело пошло лучше и в конце концов по очкам я Ваню всё-таки обошла. Тот насупился и попытался стереть с моего лица торжествующую улыбку, тут же врываясь в третий раунд. Я хмыкнула и неожиданно дернула его за рукав, заставляя снова нажать мимо. Парень пихнул меня локтем и попытался отвернуться, пресекая попытки ему помешать. — Что это за забава у вас? — между нами втиснулась Василиса. — О, Вась, смотри… — Ваня принялся объяснять ей правила и убил на это добрых десять минут, но безуспешно. Девушка никак не могла разобраться в принципе действия каждой кнопки и слишком поздно принималась поворачивать фигурки. С каждой её неудачей Ваня становился всё нетерпеливее, а под конец и вовсе отобрал тетрис обратно и с головой погрузился в игру в одиночку. Мы с Василисой переглянулись. Девушка покачала головой и, поднявшись на ноги, ушла помогать Яге. Я снова придвинулась к Ване, и мы успели сыграть ещё полтора раунда, пока колдунья не разразилась очередной порцией ворчанья, означавшей у неё приглашение за стол. Если наши посиделки вокруг костра вообще можно было назвать столом.

***

Весь дневной переход я волочилась в конце процессии перед замыкающим шествие Ваней и угрюмо сверлила взглядом спины идущих впереди. Поводы имелись. Финист, вернувшийся только к середине завтрака, показно меня не замечал, да и вообще за прошедшую часть суток не проронил практически ни слова. Какие мысли его угнетали по спине было, конечно же, непонятно, но меня от этого вида всё равно кололо какое-то чувство вины. Можно было, наверное, и помягче слова подобрать, признаюсь, сглупила. Ну а как ещё в такой ситуации реагировать? Мог бы и своё слово вставить, а не сидеть по-истукански. Я до сих пор пыталась уловить какие-то видимые изменения внутри себя, которые бы указывали на то, что отворотка уже подействовала. Если бы знать наверняка… Тогда уже можно и выводы делать. Расспросы Яги ничего не дали — она то ли всё ещё злилась, то ли сама не имела представлений о границах действия своего зелья, но от меня только отмахивалась. С Кощеем было вообще неясно. С одной стороны, его понятливость меня радовала — пусть с самого утра я изредка и ловила на себе его взгляды, но заговорить колдун попыток не предпринимал. С другой — двухфронтовое чувство неопределенности с каждым часом всё сильнее кипятило моё раздражение. Может он просто надеется, что со временем я остыну и прекращу его допытывать? Или его в принципе не очень-то волнует факт появления пропавшей дочери? Ни-че-го не-по-нят-но. Я вздохнула. С этими вечными перепадами недовольства я уже сама себя начинала злить. На меня из прошлой жизни это было непохоже. Там всё текло своим чередом — что в моём детстве, что в юности не было каких-то излишне эмоциональных событий. Мы с мамой, сколько себя помню, жили немного особняком и в конфликты попадали редко. В моих глазах она вообще всегда была образцом рациональности и сознательного расчёта. Поэтому вспоминать слова мавки было даже забавно. Что она имела в виду? Что мать у меня была русалкой, а отец колдуном? Ну… даже не будем говорить, насколько сказочно это звучит, но если разобрать по полочкам… Про Кощея она могла почувствовать. Не зря же Яга сразу поняла, что я его дочь. Уж явно не по чертам лица определила. Значит нечисть может друг друга узнавать. С другой стороны, тот же Водяной ничего не сказал, всё про кикимору твердил. Любопытно, русалки тоже ему подчиняются? Из моих скромных знаний о славянской мифологии следует, что русалки — это утонувшие девушки, а кикиморы, так сказать, самозарождающаяся нечисть. Но так вообще какая-то путаница получается. Если русалками становятся утопленницы, значит русальих детей в принципе существовать не должно… А чего мне тогда та мокроголовая наговорила? Как бы это выяснить аккуратно? Я покосилась на Кощея. Тот, словно почувствовав мой взгляд, повёл плечами, но оборачиваться не спешил. Нет, этот просто так точно ничего не скажет. Может притвориться, что я не злюсь и как-нибудь на волне ласковости выпытать? Да нет, слишком много времени уйдёт. Яга? Из неё в последнее время слова не вытянешь. Надо с ней примириться. В конце концов, колдунья, хоть и ворчит постоянно, и скрытничает, но всё-таки по-доброму ко мне относится и никаких совсем уж страшных тайн не прячет. Да и вообще, злости на Ягу во мне не было, а препираться с ней было что-то навроде развлечения. И чего она в этот раз так рассердилась? Переживает что ли? Можно, конечно, было бы спросить у Василисы. У неё явно какой-то опыт общения с водными присутствовал. Но судя по обрывкам фраз вспоминать о земноводном прошлом девушка не любила. В этом я её понимала. Точно! Я притормозила, позволяя Ване меня обогнать, и обратилась к расстёгнутому рюкзаку, из которого торчал заспанный Колобок. Парень вопросительно обернулся, но я махнула рукой, чтобы он шёл дальше, и осторожно постучала по хлебной макушке. — Чего тебе? Я дождалась, пока Колобок откроет оба глаза. — Слушай, ты же в лесу жил, много нечисти наверно видал. — Ну вида-ал, — тот зевнул и смачно клацнул зубами, — Тебе то что? — Скажи, у русалок могут быть дети? Колобок хрюкнул и с интересом приподнял брови. Я предупреждающе погрозила пальцем. — Отчего ж не быть? Живот-то ведь у них не отнимается! — Колобок загоготал, хитро поглядывая на меня сквозь щёлочки глаз. — Цыц! Ваня, повернувший голову на наш разговор, чуть не запнулся. — Но ведь русалками только девушки могут быть? — я дождалась кивка, — Как тогда?.. — Ну как-как, ты разве, красавица, не знаешь, откуда дети берутся? — поймав ещё один недовольный взгляд, круглый продолжил, — Мало ли парней деревенских, глупых, что с ними потешиться не прочь. — Потешиться… — я машинально поморщилась. Разговор выходил неудобным. — Только для русалок это всё потеха. Им дети ни к чему, они их в лес уносят. — Чего?! — мы с Ваней одновременно тормознули. — Чего-чего! Не растят русалки детей. Повезёт — их лешачихи какие подберут, а нет… — Колобок выразительно повёл бровями. Я нервно хихикнула, зажала рот рукой и быстро обошла Ваню, догоняя шедшую до того передо мной Василису. Вот и разузнала. Аккуратно. Кажется, тут лучше вообще ни к кому с расспросами не лезть, себе же лучше. Глядишь, у меня и психика до конца похода сохранится. Хотя бы частично. Ко времени вечерней стоянки я уже пережевала у себя в голове такой объём мыслей, что почти не могла соображать. Вот бы здесь, в этом сказочном государстве, тоже была какая-нибудь библиотека. Я бы засела там на недельку, а вышла бы уже с какими-то первичными знаниями о мире. А так, чувствую, большая часть окружающих меня тайн, для местных и не тайны вовсе. Они потому и не объясняют ничего, что для них это всё очевидно. Да мало ли что вообще очевидно… Для меня, например, электричество очевидно. Но я же не делаю вид, что все остальные дураки, раз о нём не знают? Единственное, к чему я окончательно пришла, так это Финист. В течение дня мои мысли не единожды возвращались к той утренней сцене. Я то ловила себя с мечтательной улыбкой, то скрежетала зубами от чувства неловкости и моего идиотского побега, то злилась, сверля глазами богатырскую спину. Надо извиниться. И попробовать ему объяснить, как я вижу ситуацию. Всё-таки уже не маленькие дети в обиды играть. Все как раз занимались разбивкой лагеря на ближайшую ночь. Я выдохнула и быстро, чтобы не передумать, приблизилась к богатырю, направлявшемуся в сторону леса: — Финист, слушай, насчёт того, что я утром сказала… — Мара, — он жестом остановил меня и выдержал паузу, — Я поразмыслил о твоих словах. Права ты была. Я непонимающе качнула головой. — Зелью время нужно, заклятье сильное, необычное, — богатырь перевёл на меня ничего не выражающий взгляд, — Не от сердца всё это было, от колдовства. Я машинально кивнула. Финист проследил за этим движением, выждал ещё с полмгновения и также спокойно закончил: — Поспешил я. За это прости. С этими словами богатырь отвернулся и быстро затерялся в полутьме меж деревьев. Я проводила его взглядом и потёрла тыльной стороной ладони складку между нахмурившихся бровей. Вроде сказал всё то же самое, что и я собиралась. А неприятно. Передёрнув плечами, я отправилась на недовольный зов Яги.