и само небо вернет меня (к тебе) | the sky itself will carry me (back to you)

Кларк неохотно прощает своих друзей за тот секрет, который они хранят, но Лекса убеждает ее признать их намерения; в конечном счете, они просто пытаются защитить ее. Вудс уверяет ее, что для этого должна быть веская причина — и это веская причина, по которой никто не говорит ей всей правды, — и она призывает ее утихомирить свой гнев. Поэтому Кларк извиняется перед друзьями, а те раскаиваются в ответ — в основном за уклончивость и скрытность. Уэллс, в частности, извиняется за то, что рассказал остальным о ее частых вылазках в класс Астрономической башни. — Я знаю, что это было твое тайное место, но я просто… — Пытаешься защитить меня, — заканчивает Кларк, хотя ей не удается сдержать легкую нотку раздражения в голосе. Уэллс выглядит обиженным, и девушка заставляет себя смягчить тон. — Я все еще не понимаю, почему ты должен защищать меня, но понимаю, что ты заботишься о моих интересах. Поэтому я прощаю тебя. — Ты уверена? — Уэллс все еще выглядит раскаивающимся, поэтому Кларк заставляет себя слегка улыбнуться. — Да, — с легкостью отвечает она. — А теперь перестань думать об этом, или я передумаю. Уэллс отвечает ей улыбкой и примирительно обнимает. Кларк обнимает его в ответ, но в этом объятии нет той частички теплоты, которая обычно присутствует; хотя она и простила своих друзей, она еще не совсем доверяет им. И до тех пор, пока она не сможет им доверять, Кларк решает держать общение с Лексой в тайне. *** Они ютятся в уголке кухни и поглядывают на то, как домовые эльфы готовят обед для студентов. Кларк съедает специально заказанный бутерброд с арахисовым маслом, бананом и медом, в то время как Лекса наблюдает за этим с гримасой. — Отвратительно, — комментирует призрак. — Не критикуй, пока не попробуешь, — говорит Кларк с набитым хлебом ртом. Затем она понимает, что только что сморозила неосязаемому существу попробовать поесть, хотя прекрасно знала, что оно не сможет. — Гм, подожди… Лекса отмахивается. — Все хорошо. И, чтобы ты знала, я действительно пробовала именно эту… смесь. Кларк смотрит на нее с сомнением. Лекса лениво пожимает плечами. — Я знала кое-кого, кому нравилось то же самое. Мне объяснили, что это магловское лакомство, и попросили попробовать. Как я уже и говорила ранее, это отвратительно. Кларк усмехается, но внезапно замолкает, подавившись непрожеванной корочкой сэндвича. Она слышит, как Лекса ахает и зовет ее по имени, а затем чувствует, как сотни тысяч крошечных ледяных кинжалов пронзают ее живот. После резкого кашля и резкого вдоха она уверяет Лексу, что с ней все в порядке. — Ты пыталась сделать мне прием Геймлиха? — обращается к ней Кларк, переводя дыхание, удивляясь холоду, который прошел по ее телу. Лекса морщит нос. — Не сразу. На вопрошающий взгляд она смущенно продолжает: — Я пыталась использовать заклинание Анапнео. — Ты забыла, что не умеешь колдовать? — спрашивает Кларк, застигнутая где-то между удивлением и озабоченностью. — Не опускай подробности. Я и забыла, что умерла, — криво усмехается Лекса. Кларк одаривает ее грустной улыбкой, которую она не замечает. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Да, — снова уверяет ее Кларк. — Хорошо, — удовлетворенно кивает Лекса. — Я бы предпочла быть единственным мертвецом на этой кухне, большое спасибо. На этот раз Кларк прекращает есть, прежде чем рассмеяться. — Но мы можем вернуться к другому вопросу? — спрашивает она. — Ты знала кого-то, кто заставил тебя попробовать данный сэндвич? Лекса приподнимает бровь, по-видимому, не уверенная в вопросе. — Я просто хотела сказать, что у тебя отличный вкус на друзей, — уточняет Кларк с легкой улыбкой. Гриффин наблюдает, как взгляд Лексы перемещается от сэндвича, с которого капает мед, к пятну арахисового масла, которое, она почти уверена, у нее на подбородке, а затем к ее глазам. — Знаю, — говорит она наконец. — И да, у меня отличный вкус на друзей. Кларк усмехается и делает еще один кусок. *** Кларк обнаруживает, что за Лексой трудно уследить при свете. Ее видимость была гораздо более очевидна, когда она купалась в лучах вечернего солнца на вершине Западной башни. Они стоят площадке, окруженной зубчатой стеной, наблюдая за птицами, летящими в соседнюю совятню. — Ты можешь покинуть Хогвартс? — спрашивает Кларк у призрака, щурясь, чтобы разглядеть ее фигуру в солнечном свете. — Или застряла здесь? — Я не ограничиваюсь замком и его территорией, — непринужденно отвечает Вудс. — Значит, ты была за пределами Хогвартса? — продолжает любопытствовать Кларк. — Да, — коротко отвечает Лекса. — Только один раз, когда меня вернули в виде призрака. Кларк может понять по тону Лексы, что эта конкретная тема для обсуждения закончена. Она вздыхает и переводит разговор в другое русло. — Это мой последний год в Хогвартсе, — начинает она, окидывая взглядом территорию замка. — Рэйвен, в значительной степени, гарантирована должность в Комиссии по Экспериментальным Чарам при Министерстве после выпуска. Октавия собирается стать Мракоборцем, и мы все знаем, что Беллами последует за ней, куда бы она ни пошла. Но я все еще не знаю, чем хочу заниматься. — У тебя есть любимый предмет? Предмет, в котором ты, возможно, особенно хороша? —рационально спрашивает Лекса. Кларк фыркает от смеха. — Не хочу хвастаться, но я лучше всех на курсе. И я не одобряю ни одного из них; все они скучны для меня одинаково. Лекса с улыбкой качает головой. — А как насчет твоих интересов вне школы? — По правде говоря, я не думаю, что они у меня есть, — признается Кларк и затем шутит: — Может быть, я останусь здесь — стану профессором, чтобы мне никогда не приходилось думать о жизни за пределами замка. Возможно, мне придется иметь дело с моей матерью на регулярной основе, но… по крайней мере, у меня будешь ты. Лекса усмехается. — Как тебе будет угодно, Кларк. Затем призрак слегка улыбается ей, и Кларк на долю секунды задумывается, стоит ли оставаться в Хогвартсе. *** Теперь, когда она рядом с Лексой, в ее сердце появляется другая боль. Кларк действительно не знает, что думать об этом — или о последствиях — поэтому она пытается подавить это чувство. (Это не срабатывает. Ей следовало бы знать, что подавление никогда не помогает). *** Кларк идет по коридору по пути к классу заклинаний, когда Финн перехватывает ее. Он спрашивает, есть ли у нее минутка, чтобы поговорить, но даже когда она качает головой, он тянет ее в сторону оживленного коридора. — Я иду в класс, — укоризненно говорит Кларк. — Это может подождать до обеда? — Вообще-то, принцесса, нет, не может, — отвечает Финн со своей полуулыбкой. — В чем дело? — спрашивает Кларк, когда парень продолжает пристально смотреть на нее и, кажется, совсем не склонен говорить. — Извини, — робко смеется Финн. — Я просто понял, какая ты красивая. Кларк почти закатывает глаза, недоумевая, как его тусклые реплики могли когда-либо потрясти ее. Она выжидающе приподнимает бровь. Хотя Финн, кажется, смущен ее очевидным безразличием, он продолжает: — Ты не хочешь в следующие выходные пойти со мной в Хогсмид? — с надеждой спрашивает он. — Мы могли бы выпить чаю у мадам Паддифут, а потом, может быть, съездить в «Сладкое королевство»? Мы могли бы даже… Прежде чем Финн успевает закончить, серебристо-серое тело проходит сквозь стену рядом с ними и движется прямо через него — только для того, чтобы через несколько секунд снова пройти сквозь стену. Он застыв на месте, стоит в приглушенном шоке. На полпути к вопросу, почему Лекса так поступила, Кларк понимает, что призрак только что предоставил ей выход из данной ситуации, и она поспешно извиняется. — Извини, — говорит она Финну с сочувственной улыбкой. — Мне нужно идти на занятия. — Подожди, Кларк… — пытается Финн, но Кларк уже растворилась в толпе. *** Той ночью в классе на их месте Кларк зовет Лексу. После целого дня размышлений ей кажется, что она точно знает, почему призрак сделал это. И если она права… Что ж, по крайней мере, не она одна будет в этой путанице. — Что Финн тебе сделал? — сразу спрашивает Кларк, когда фантом проскальзывает сквозь дверь. — Ты прервала наш разговор сегодня утром. Лекса моргает и уклончиво пожимает плечами. — Я нахожу его глубоко раздражающим. — И это все? — подталкивает Кларк, потому что ничего не может с собой поделать. — Серьезно? Щеки Лексы бледнеют, и Кларк понимает, что она краснеет. — Да, — бормочет Вудс, хотя и без особой убежденности. — Это все. Кларк тут же понимает, что они обе невероятно облажались. Несмотря на это, она не может не улыбнуться, зная, что, возможно, ее чувства не односторонние. *** Студентки находятся в тени бука на берегу черного озера. Кларк лежит на животе, занимаясь домашним заданием, пока Лекса прислонившись к стволу дерева, читает роман. — Почему ты ушла из Шармбатона? — с любопытством спрашивает Кларк подругу, не отрывая глаз от пергамента. У них никогда не было возможности подробно обсудить перевод шатенки; Кларк знала только то, что она узнала во время разговора Линкольна и Лексы в первый день Вудс в Хогвартсе. Боковым зрением Кларк замечает, как Лекса опускает книгу. — Мои родители просили о переводе в Хогвартс, ты ведь знаешь. — Да, — отвечает Кларк, дописывая последнее предложение, прежде чем переключить свое внимание на подругу. — Я имела в виду, почему они потребовали перевода? На скулах Лексы заходили желваки. — Кларк, мы можем не говорить об этом? Светловолосая смотрит на застывшую подругу и на то, как руки сжимают книгу. Она вздыхает. — Пожалуйста, не сердись, — тихо проронила Кларк. — Я просто хочу побольше узнать о тебе. — И ты можешь, — настаивает Лекса, глядя ей в глаза. — Только не сейчас. Я пока не готова это обсуждать. Кларк тяжело выдыхает. — Ты мне когда-нибудь скажешь? — Да, — отвечает Лекса, опуская взгляд на книгу. — Когда? — давит гриффиндорка. Лекса бросает взгляд на покрытую рябью поверхность черного озера. — Это займет столько времени, сколько потребуется, Кларк. *** Лекса чинно восседает на кровати Гриффин, спина прямая, руки скрещены друг с другом, как будто рукав ее мантии не разорван, а все предплечье не залито обильно выделяющейся кровью из раны, которая аккуратно разрезала кожу. — Это единственная рана? — спрашивает Кларк, пытаясь сохранить стойкое лицо, несмотря на беспокойство, которое клубилось в ее животе. Лекса моргает. Дважды. — Да. Кларк научилась определять, когда Вудс лжет — и это был очевидный вздор. Она вздыхает, прежде чем забраться на кровать и задернуть занавески взмахом волшебной палочки. — Ты меня не обманешь, Лекса. Где еще? Вудс неохотно поднимает правую руку — ту, что с порезом, — и показывает прореху в мантии, где-то в нижней части грудной клетки. Края материала испачканы кровью. Кларк понимает, что рана на торсе непрерывна с раной на руке, и направление раны — двигаясь по диагонали вниз по телу Лексы — согласуется с Сектумсемпрой. Другими словами, Лекса была атакована кем-то, кто использовал Темную магию. Кларк быстро приказывает подруге снять изуродованную мантию и рубашку. Девушка изо всех сил пытается снять одежду, не задевая раненую руку. Кларк не предлагает никакой помощи, хотя отчаянно хочет; гриффиндорка никогда бы не призналась в этом, но она знает, как Лекса ненавидит, когда ее считают слабой, и она уверена, что гордость той уже пострадала, потому что попросила помощи Кларк сегодня вечером. Лексе удается снять все без особых хлопот, хотя изредка гримаса боли все-таки проявляется на ее лице. Кларк чуть не плачет от количества крови, которая продолжает сочиться из открытых ран, но и одновременно не хочет, чтобы Лекса знала, как она на самом деле волнуется. — Если бы Кейдж не нацелился на мою руку с палочкой, я могла бы исцелить это сама, — Лекса говорит настолько ровно, как будто значительная потеря крови не заставила ее лицо стать пепельным. — Прости, что пришлось втянуть тебя в это. Кларк чувствует, как ее охватывает скрытый гнев при мысли о том, что Кейдж Уоллес нападал на девушку. Тем не менее, она заставляет себя сосредоточиться на насущном вопросе и подносит кончик палочки к краю раны на руке Лексы. — Вулнера санентур, — бормочет она, проводя палочкой по всей длине раны и наблюдая, как кровотечение замедляется, вплоть до ее остановки. Кларк произносит исцеляющее заклинание еще дважды — чтобы очистить засохшую кровь и снова связать кожу — прежде чем повторить процесс для раны на торсе Лексы. Она призывает бутылку бадьяна из своей сумки (любезно предоставленной ее матерью), как только заклинание завершено. — Почему Кейдж напал на тебя? — спрашивает она, прикладывая бадьян к только что сшитой коже. — Я напала на него первой, — холодно отвечает Лекса. — Лекса! — Кларк замолкает и в ужасе смотрит на шатенку. — Какого черта? — Он плохо о тебе отзывался, — сухо выдала Лекса. — Я ответила Обезъязом, чтобы преподать ему урок. Он был тем, кто парировал Темной магией — невербально, естественно. Кларк чувствует, как сердце сжимается от осознания того, что Лекса пыталась защитить ее. Она вздыхает, прежде чем продолжить обрабатывать раны подруги. — Ты не можешь посылать на каждого заклинания, кто оскорбляет меня, — говорит Кларк наконец. В ответ Лекса хмурится. — Еще как могу. Кларк знает, что дело безнадежно, поэтому она неохотно опускает тему. — Ты сегодня потеряла много крови, — заключает она, закончив накладывать бадьян. — Тебе нужно сходить в больничное крыло, чтобы принять крововосполняющее зелье. — Твоя мать меня уже недолюбливает, — с тихим смешком произнесла Лекса, слабо касаясь розовых линий на руке. Кларк постаралась свести к минимуму шрамы, но она мало что могла сделать из-за обширности ран и своих ограниченных знаний в области целительства. — Я не дам ей еще одного повода думать обо мне плохо. Кларк хватает изрезанную мантию и рубашку Лексы и быстро их восстанавливает. — Тебе не все равно, что думает о тебе моя мать? Лекса нахмуривает брови. — Она важна для тебя, Кларк. Конечно, мне не все равно. И несмотря на все, что произошло той ночью — Лекса пришла к ней в оцепенении, бледная и истекающая кровью — она ложится спать со странным ощущением в животе, будто приняла полный рот Эликсира радости, и эффект только начинает проявляться. *** Кларк спешит вниз по лестнице спальни в гостиную Гриффиндора, где ее ожидает Лекса. Октавия и Рейвен уже уехали в Хогсмид, пообещав встретиться с ними в «Трех метлах». Когда Вудс отворачивается от окна, выходящего на школьную территорию, Кларк с нежностью закатывает глаза. — У тебя есть какая-нибудь повседневная одежда, Лекс? — спрашивает она, разглядывая дорогую темно-синюю мантию шатенки. — Это и есть моя повседневная одежда, — смущенно отвечает Лекса, оглядывая себя. Кларк на мгновение тоже осматривает подругу, прежде чем рассмеяться. — Внутри подкладка из кашемира. Это не повседневная одежда. У тебя есть свитер с брюками или что-то в этом роде? — спрашивает она, указывая на свой наряд. Лекса качает головой. — Мои родители никогда не разрешали мне одеваться в магловскую одежду. — Значит, ты все время носишь мантию? — изумленно спрашивает Кларк. — Да, — просто отвечает Лекса. Кларк скрывает свое удивление этим открытием. Она быстро принимает решение, протягивая руку, чтобы схватить девушку за запястье. — Ладно, на сегодня я одолжу тебе свою одежду. Я не позволю тебе отправиться в твою первую поездку в Хогсмид в мантии. Кларк ведет Лексу вверх по лестнице в спальню, где она в ту же секунду начинает рыться в сундуке и кидает подруге самые узкие джинсы — Вудс тоньше ее — и свой любимый небесно-голубой свитер. — Вот. Примерь это. Лекса устало берет одежду. Кларк собирается выйти, чтобы та переоделась, но у девушки были свои планы — она расстегивает свою мантию и кладет ее на кровать Кларк, прежде чем с любопытством осмотреть предложенное одеяние. Кларк наблюдает за происходящим широко раскрытыми глазами. Она и раньше видела Лексу без рубашки, но в тот момент у нее было сильное кровотечение, так что восхищение видом не было ее главным приоритетом. Ее взгляд невольно скользит по плоскому животу Лексы, прежде чем она понимает, что открыто пялится на тело подруги. К тому времени, как она отводит взгляд, Вудс уже влезла в джинсы и натягивает свитер. Кларк упорно не сводит глаз с потолка. Она так сосредоточена на том, чтобы не смотреть, что едва замечает, когда Лекса зовет ее по имени. — Кларк? Та быстро опускает взгляд, чтобы убедиться, что Лекса одета и с облегчением вздыхает, когда находит девушку полностью одетой. — Кларк. — Хм? — рассеянно интересуется гриффиндорка, любуясь тем, как ее свитер свободно висит на Лексы. Лекса смотрит на нее с удивлением. — Я спросила, готова ли ты сейчас отправиться в Хогсмид. Я уверена, что Октавия и Рейвен гадают, где мы. Кларк слегка краснеет. — Верно. Мы же не хотим заставлять их ждать. *** Раннее воскресное утро. Студентки сидят у мягко тлеющего камина на кухне, пока домашние эльфы готовят завтрак. Зоран, один из кухонных эльфов, входит с подносом и двумя чайными чашками. — Ваш чай, мисс Лекса и мисс Кларк, — пискнул он. Лекса благодарит его, берет поднос и наливает им обеим по чашке. Кларк машет рукой Зорану, когда тот уходит. — О, пока я не забыла, посмотри, что я взяла в библиотеке, — говорит она, роясь в сумке и вытаскивая книгу. Безупречный корешок указывает на то, что ей редко (если вообще когда-либо) пользовались. Лекса читает обложку и затем скептически смотрит на Кларк. — «Искусство чтения чайных листьев»? — У меня никогда не было возможности попробовать гадание. Мама думает, что это пустая трата времени, ведь она Целительница и все такое, — объясняет Кларк, поднимая свою чашку и дуя на горячий напиток. — Твоя мама права, — соглашается Лекса, потягивая чай. — Гадание вряд ли можно назвать ветвью магии. — Не будь занудой. Что плохого в том, чтобы попробовать? — резонно спрашивает Кларк, перелистывая страницы книги. — Это всего лишь развлечение, Лекс. — Как скажешь, Кларк. Они пьют чай и ведут праздную беседу. Когда Кларк осушает чашку, она взбалтывает остатки, прежде чем перевернуть ее и вылить все на блюдце. Затем она переводит взгляд с чайных листьев на книгу, пытаясь разобраться в коричневых и черных сгустках. Несмотря на свои предыдущие слова, Лекса с любопытством наблюдает за процессом. Кларк различает только четыре отчетливые — в основном отчетливые — фигуры: зонтик, какая-то лодка (может быть, гондола?), буква «Л» и череп. — Что говорят твои чайные листья? Новый возлюбленный, романтика, инициал близкого человека, опасность на вашем пути — по крайней мере, так говорится в книге. Кларк никогда не верила в прорицания, но, черт возьми, что если чайные листья пытаются сказать ей что-то сказать. Она поспешно ставит блюдце на поднос и наливает себе еще чашку чая. Лекса бросает на нее пытливый взгляд. — Я не видела ничего, кроме чайных листьев, — отвечает Кларк, надеясь, что голос звучит нормально. К счастью, Лекса со смешком принимает ее ответ. — Конечно, не видела. Чай для питья, а не для гадания. Кларк в последний раз бросает взгляд на блюдце — то ли с усталостью, то ли с надеждой. *** — Я когда-нибудь говорила тебе, что мне нравится, что ты староста? Кларк вздыхает, глядя и на Октавию, и на успокаивающее тепло воды. — Только каждый раз, когда я позволяю вам пользоваться ванной старост, О. — Я просто удостоверилась, — щебечет Октавия, прежде чем перевернуться на спину. Рейвен игнорирует их обеих, предпочитая рассматривать золотые краны, окружающие ванну. Она экспериментально поворачивает одну ручку, наблюдая, как кран выпускает единственный пузырь, который поднимается в воздух и лопается, наполняя комнату нежным белым туманом. Кларк проводит рукой сквозь туман, когда тот оседает над водой. Три девушки в купальниках проводят расслабляющие посиделки в ванной старост. Ванна, похожая на бассейн, в настоящее время наполовину заполнена фиолетовой водой с ароматом лаванды, а поверхность усеяна розовой пеной, которая слегка пахнет сахарной ватой — благодаря тщательному выбору Рейвен. Кларк пригласила своих подруг сюда по определенной причине, но она решает, что это может подождать несколько минут, пока они все не расслабятся. Она дает Октавии еще времени, чтобы та неторопливо плавала, и позволяет Рейвен продолжить исследование кранов. — Кажется, я влюбилась в Лексу, — признается она, когда ей надоедает тишина. — Я знала, что у тебя была причина привести нас сюда, — лениво улыбается ей Рейвен из своего угла ванны. — Кстати, мы уже это знаем. — Подожди, что? Октавия фыркает на забывчивость Кларк. — Ты не очень-то хитра, Гриффин. Я ждала, что ты сбросишь бомбу с того самого первого дня, когда Лекса объявилась здесь. — Черт, — бормочет Кларк себе под нос и после хмурится. — Думаешь, она знает? Рейвен пожимает плечами. — Наверное. — Впрочем, я уверена, что и ты ей нравишься, не переживай, — добавляет Октавия, отталкиваясь от стены и плывя вперед, пока не упирается в другую сторону ванны. — Да, Гриффин, успокойся, — подначивает Рэйвен, кивая на внезапно напрягшиеся плечи Гриффин. — Мы ведь для этого и здесь, верно? Взгляд Кларк скользит между двумя подругами. Она кивает. — Верно. — Отлично, — радостно вторит Октавия и подплывает к Кларк. — Теперь, когда мы наконец-то обсудили неизбежное, то мы можем поговорить о том, как свести вас с Лексой вместе! *** — Выглядишь напряженной. Кларк оглядывается на Лексу, когда они гуляют вдоль берега черного озера. Вудс бросила остатки своей еды гигантскому кальмару, и теперь ее внимание сосредоточено исключительно на Кларк. Кларк пытается улыбнуться, но даже она знает, что получилось натянуто. Лекса обеспокоенно смотрит на нее. — Что случилось? Гриффин не отвечает — по крайней мере, не сразу. Она точно знает, почему ведет себя так странно в последнее время, и это имеет прямое отношение к девушке, с которой она сейчас гуляет. Она влюблена в Лексу. И как бы она ни пыталась это отрицать, то, как бьется сердце, когда рядом эта девушка, всегда будет доказывать ее истинные чувства. Голос Октавии эхом отдается в голове: «Просто скажи ей!» — и девушка надумывает сделать решительный шаг, потому что как еще она может пережить это? — Ты мне нравишься, — начинает Кларк без предисловий. Лекса отвечает незамедлительно и слегка смущенно: — Ты мне тоже нравишься. — Нет, Лекс, — выдыхает Кларк. Как бы гриффиндорка ни старалась, она не может встретиться с Лексой взглядом — не сейчас. — Ты мне нравишься. Например, я хочу водить тебя на романтические свидания, целовать и засыпать с тобой. — Не понимаю, — бормочет Лекса, и Кларк хочется биться головой о стену, потому что что такого трудного было понять в простом признании чувств? Лекса продолжает, к большому разочарованию Кларк: — Почему ты так беспокоишься, когда мы, кажется, хотим одного и того же? Кларк уже приоткрыла рот, чтобы возразить, когда поняла, на что намекает Вудс. Ее глаза метнулись к лицу Лексы, потому что она честно не могла поверить в то, что услышала. — Подожди, что? Это нечто удивительное, думает Кларк, когда Лекса расплывается в застенчивой улыбке. — Ты хочешь брать меня на романтические свидания, целовать и засыпать со мной, — повторяет признание Лекса. — Я хочу делать то же самое с тобой. — Значит, я тебе… нравлюсь? — спрашивает Кларк, все еще сомневаясь. Может, у нее лихорадочный бред. — Да, — отвечает Лекса, хмуря брови. — Неужели в это так трудно поверить? — Я… — Кларк почти потеряла дар речи. — Если честно? Да. Лекса слегка усмехается. — Думаю, что у меня появились чувства к тебе с того момента, как ты трансгрессировала в мою спальню. Никогда еще я не была так благодарна за шорты. Кларк игриво навалилась плечом на Лексу. — То же самое я могу сказать и о твоем шелковом халате. Ты всегда мне будешь припоминать тот несчастный случай с трансгрессией, не так ли? Лекса не отвечает, она лишь дразняще улыбается и наклоняется, чтобы переплести свои пальцы с запястьем Кларк. *** В тот вечер они лежали вместе в постели Кларк, скрестив лодыжки и лениво перебирая руки друг друга. В спальне больше никого не было, но шторы на всякий случай были задернуты. — Я хочу поскорее пригласить тебя на свидание, — тихо говорит Кларк. Лекса сжимает пальцы в знак согласия. — Хорошо. Кларк чувствует «но», поэтому терпеливо ждет. — Сначала я должна тебе кое-что рассказать, — продолжает Лекса. Кларк видела, что она колеблется. — Так расскажи. Лекса кивает, уткнувшись в подушку Кларк. — Это о том, почему я перевелась в Хогвартс. Кларк некоторое время молчит, потом спрашивает: — Ты готова мне рассказать? — Да, — решительно отвечает Лекса. Ее голос становится тише, когда она признается: — Потому что это может изменить твое мнение обо мне. Но что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знала, что я никогда ни с кем не была такой искренней, как с тобой. Кларк выпрямляется от серьезности тона. — Лекса, что… Лекса качает головой, следуя ее примеру. — Я поведу себя эгоистично, но мне нужно, чтобы ты пообещала не ненавидеть меня после того, как я расскажу тебе. — Что? Я никогда не смогу ненавидеть… — Кларк пытается снова, но Вудс обрывает ее. — Кларк, пожалуйста. Умоляющий взгляд Вудс заставляет сделает это: Кларк протягивает кулак с вытянутым мизинцем. Лекса умудряется слегка улыбнуться и сцепляет их пальцы вместе. Когда их руки падают обратно на кровать, гриффиндорка готовится слушать: — Расскажи мне. И Лекса объясняет, что ее родители — Пожиратели Смерти, преисполненные решимости восстановить ассамблею чистокровных сторонников превосходства и очистить волшебную расу. Они действовали за пределами Франции с тех пор, как Лекса была ребенком, но их усилия оказались безуспешными; французское чистокровное сообщество было мало заинтересовано в нарушении мира после поражения Волан-де-Морта во Второй Волшебной войне. Позже они переехали в Англию, где, по их мнению, люди будут более восприимчивы к возрождению Пожирателей Смерти. У Лексы не было другого выбора, кроме как перевестись из Шармбатона в Хогвартс, потому что родители отказались оставлять ее на попечение кого-либо еще, опасаясь, что их расистские идеалы не будут должным образом внушены ей. Кларк пытается усвоить всю новую информацию к тому времени, когда девушка заканчивает рассказ. К сожалению, Лекса воспринимает это как знак того, что Гриффин передумала насчет нее. — Ты должна поверить, что я вовсе не похожа на своих родителей, — умоляет Лекса, протягивая руку, чтобы взять руки Кларк в свои. — Я не настолько заблуждаюсь, чтобы думать, что чистокровки лучше полукровок. Статус крови для меня ничего не значит. И ты это знаешь. Кларк, наконец, возвращается в сознание, и меняет руки так, что теперь она держит Лексу за ладони. — Ты — не твоя семья, — мягко говорит она. — Любой, у кого есть глаза, может это подтвердить. — Значит, ты не ненавидишь меня? — встревоженно вопрошает Лекса. Кларк качает головой. Лекса просто сидела и не сводила с нее взгляда, а зеленые глаза мерцали от страха. — Ты та девушка, которая всегда говорит правильными фразами и считает, что мантии с кашемировой подкладкой считаются повседневной одеждой. Ты та, которая любит гулять мимо черного озера, чтобы поздороваться с гигантским кальмаром. Ты девушка, которая ненавидит бутерброды с арахисовым маслом, бананом и медом — кстати, самые лучшие, — но твои любимые сладости — это желейные слизни и мятные жабы, буквально худшие сладости, которые можно купить за деньги. Ты та девушка, которая приняла бы Сектумсемпру на себя только для того, чтобы защитить мою честь, — тихо проговаривает Кларк. — Твоя семья не определяет тебя, а ты. И мне кажется, я знаю, кто ты на самом деле, Лекса Вудс. Лекса открыто плачет, и Кларк осторожно обхватывает ее лицо ладонями, вытирая слезы. Ее сердце болит за эту девушку, которую учили только ненавидеть, но чей дух так добр — так чист, — что она восстает против той структуры, из которой она сделана. Она находится в нескончаемой войне между головой и сердцем — между тем, чему ее учили, и тем, что она считает правильным, — и до сих пор она вела все битвы в одиночку. И Кларк полна решимости исправить это. — Что скажешь по поводу свидания? — спрашивает она с нежной улыбкой. Лекса улыбается в ответ, с влажными еще глазами. — Да. Если ты все еще будешь со мной. — Всегда, Лекс. *** Кларк решает, что их первое свидание будет пикником в Астрономической башне. Лекса попросила подержать их романтические прогулки в секрете, потому что боится, что новость о ее отношениях с девушкой-полукровкой дойдет до ее родителей, а она не хочет подвергать Кларк опасности. Шатенка согласилась, что они могут поддерживать свою публичную дружбу, поскольку никто в Хогвартсе, похоже, не признает в ней дочь возрожденцев Пожирателей Смерти. По ее словам, это что-то большее, чем большой риск. — Это прекрасно, Кларк. Гриффин видит, как Лекса улыбается, когда та осматривает перестроенный класс Астрономической башни. Столы отодвинуты в сторону, чтобы освободить место для большого одеяла и нескольких удобных подушек. Сбоку от композиции установлена корзина. Свечи парят над головой, и все расставлено так, чтобы они могли смотреть на звезды через открытое окно. — Это мое самое любимое место во всем замке, — тихо признается Кларк, когда они обе садятся на одеяло. — Иногда я прихожу сюда подумать. А в других случаях я прихожу сюда, чтобы вообще не думать. — Спасибо, что привела меня сюда, — искренне произносит Лекса. Кларк с улыбкой открывает корзину с едой. Она достает две тарелки и соусник, затем две бутылки сливочного пива и ставит все это между ними. — Филе миньон с грибным соусом, — сообщает Кларк Лексе. — Любезно предоставлено Зораном и другими эльфами. Они трапезничают в уютной тишине. Ни одна из них не испытывает желания поговорить, довольствуясь просто присутствием друг друга. Взгляд Кларк скользит между Лексой и звездами. По количеству раз, когда она ловит взгляд Вудс, она знает, что та делает то же самое. — Перед тем, как он умер, — начинает Кларк, когда их тарелки пусты и каждая лакомится маленьким пирогом с заварным кремом. — Мой отец процитировал одного магловского философа: «Все вещи таковы, каковы они есть. Глядя ночью на Вселенную, мы не различаем «правильные» и «неправильные «звезды или «хорошо» и «плохо» расположенные созвездия». Лекса кладет немного пирога в рот, ожидая объяснений. Кларк улыбается, глядя на мазок заварного крема, который девушка оставила на верхней губе. Она протягивает руку, чтобы осторожно вытереть его — наслаждаясь тем, как та слегка краснеет — прежде чем продолжить: — Каждый опыт, будь он хороший или плохой, в конечном итоге — это просто опыт. Важно то, как ты на это реагируешь; позволишь ли ты ему изменить себя. Тебя воспитывали плохие люди и велели думать о плохом, но ты не верила — и до сих пор не веришь — ни во что из этого. Потому что ты хороший человек, — честно признается Кларк. — И я хочу, чтобы ты это запомнила. — Когда я обнаружила, что Слизерин имеет довольно хорошую репутацию по производству Темных Магов, — начинает Лекса, глядя на звезды. — Я задавалась вопросом, может быть, Распределяющая шляпа в конечном итоге назначила меня туда, потому что в глубине души я — зло, несмотря на то, как сильно я стараюсь быть хорошей. — Пребывание в Слизерине не делает тебя злой, — молвила Кларк, нахмурив брови. — Выбор, который делают люди, — это то, что делает их злыми. — Теперь я это знаю, — заверила Лекса со слабой улыбкой. Прежде чем продолжить, она откусывает еще кусочек пирога: — Распределяющая шляпа в действительности дала мне выбор в тот вечер в кабинете директора. Она сказала, что у меня ум слизеринца, но сердце гриффиндорца, и попросила меня выбрать: голова или сердце. Кларк понимает, что, должно быть, именно поэтому Лекса была шляподумом. — Я предпочла голову сердцу, потому что знала, что в долгосрочной перспективе это принесет меньше проблем. — Лекса… — Кларк замолкает, не зная, что сказать. — Я почти положила этому конец. Нам, — признается Лекса. — В тот же вечер, в Большом зале. — Когда я сказала, что я полукровка? — вспоминает Кларк, хмурясь, искажая свои черты. Лекса кивает. — А почему ты этого не сделала? Я имею в виду, не прекратила это, — дополняет Кларк. Лекса на мгновение замолкает, словно обдумывая ответ. — Из-за тебя, — наконец говорит она, глядя в глаза Гриффин. Кларк удивленно поднимает брови. — Не смотри так потрясенно. Ты очаровательнее, чем думаешь, Кларк. За то короткое время, что я тебя знаю, ты каким-то образом заставила меня захотеть стать еще лучше. Так что я дала тебе шанс, — Лекса мягко улыбается. — Это оказалось лучшим решением, которое я когда-либо принимала. Кларк ничего не может с собой поделать. Она выталкивает наполовину съеденный пирог из рук Лексы и тянет ее за мантию. Когда ее губы врезаются в губы Вудс, Кларк чувствует себя так, будто впервые обнаружила, что может использовать магию снова и снова; кажется она нашла частичку себя, о которой даже не подозревала. Сердцебиение замедляется — она знает это, потому что слышит, как оно пульсирует в ушах и колотится в груди, словно растет в размерах и пытается вырваться из тела, — и похоже, что время остановилось только для них. Это замечательно и возбуждающе, и умиротворяюще, все эти противоречивые чувства одновременно закружились у нее в животе. Но, несмотря на хаос, разразившийся внутри нее, все кажется целым и правильным. Через мгновение они вынуждены оторваться от этого приятного занятия, чтобы глотнуть воздуха, и Кларк смеется, когда Лекса прижимает их лбы друг к другу с ленивой улыбкой. Когда улыбка шатенки исчезает, Гриффин отстраняется и обхватывает ее лицо руками. Вопрос остается невысказанным. — Мы никому не можем рассказать о нас, — печально молвила Лекса. — Если известие дойдет до моих родителей… не представляю, что они сделают. Я не подвергну тебя опасности, Кларк. Но если это слишком секретно для тебя, я пойму, если ты не захочешь… Кларк прижимает целомудренный поцелуй к губам Лексы, тем самым прерывая ее. — Я могу справиться с одним-двумя секретами, если это означает, что я буду с тобой. Лекса берет руки Кларк в свои и умоляюще смотрит на нее. — Я просто хочу, чтобы ты знала, во что ввязываешься, находясь со мной. Это не всегда будет легко — будь то из-за моей семьи… или, может быть, даже из-за меня. — Все имеет свою цену, и ничто и никогда не дается легко, — мягко произносит Кларк. — Но ты всегда будешь достойна меня, Лекса. *** Кларк просыпается ото сна, задыхаясь, боль в груди становится еще сильнее, чем раньше.