и само небо вернет меня (к тебе) | the sky itself will carry me (back to you)

Есть сто и одна вещь, которую она могла бы сделать с Лексой теперь, когда она материальна, но все, что Кларк хочет сделать, это держать ее за руку. Она считала чувство соприкосновения, как должное, пока не появился призрак, и теперь самый невинный жест — это все, что ей нужно, чтобы чувствовать себя удовлетворенной. Странно, думает Кларк, довольствоваться простым прикосновением кожи к коже. Но ей, честно говоря, ничего не нужно, кроме как переплести их пальцы и пролежать с Лексой остаток ночи, поэтому она счастлива, что они делают именно это. Они снова в Выручай-комнате, с кроватью и четырьмя стенами, окружающими их. По настоянию Лексы по всему помещению разбросано пару свечей — «Верхний свет слишком резкий, а настенные факелы архаичны; канделы создают теплую атмосферу и обеспечивают достаточное количество освещения. Это логичный выбор, Кларк» — которые Гриффин обязательно добавила, как свои требования комнате. Конечно, оно того стоило, чтобы увидеть Лексу, купающуюся в мягком свете свечей с нежной улыбкой на лице. — Почему ты остаешься здесь, в Хогвартсе? — спрашивает Кларк, играя с холодными пальцами Вудс. (К этому ей пришлось привыкнуть. В эти моменты Лекса осязаема — почти цепкая под прикосновением — но ее кожа постоянно холодна, язвительное напоминание о том, что, хотя она здесь и она реальна, ее все еще нет). Хотя Кларк надеется на ответ от Лексы, она его не ожидает; в последний раз, когда она начала эту конкретную линию допроса, та сразу отключилась. Само собой разумеется, Кларк приятно удивлена, когда призрак предоставляет ответ. — Мое место здесь, — просто говорит Лекса и наблюдает за действиями Кларк. — Ты никогда не хотела рискнуть покинуть замок? Исследовать чудеса света? — гриффиндорка позволяет легкую улыбку и приподнимает брови. — Здесь теперь мой дом, — шепчет Лекса, ее глаза, мерцая, встречаются с Кларк, прежде чем она опустит их на переплетенные пальцы. — У меня нет никакого желания быть где-либо, кроме как здесь. Щеки Кларк вспыхивают от данного намека, и она утыкается лицом в подушку, пытаясь скрыть румянец. Краем глаза она замечает, как Вудс улыбается, глядя в потолок. — Который час? — нарушает молчание Лекса. Кларк поднимает руку, чтобы посмотреть на часы. — Чуть больше одиннадцати. — Ты должна вернуться в спальню, — Кларк слышит намек на нежелание в ее тоне. — Октавия скоро будет ждать тебя. — Не хочу оставлять тебя, — бучит Гриффин, чуть прихныкивая и проводит пальцами по руке Лексы; она не видит мурашек, но определенно чувствует их. Девушка улыбается про себя. — Уже поздно — нельзя ли мне остаться еще ненадолго? Лекса издает смешок. — В последний раз, когда ты это сказала, то осталась до рассвета. Октавия отправила поисковую группу по замку, потому что ты не вернулась в комнату к полуночи, как обещала. — Она слишком много волнуется, — снисходительно отвечает Кларк. Она продвигается вперед, пока не утыкается лбом в изгиб шеи Лексы, и удовлетворенно вздыхает. Призрак сперва скован — Кларк беспокоится, что каким-то образом случайно пересекла черту — но, в конце концов, она расслабляется и протягивает руку, чтобы нежно положить ее на талию Кларк. — Она волнуется не зря, — комментирует Лекса, когда им обеим становится удобно. — Забавно — ты ведешь себя так, будто не сделала того же, если бы вы поменялись ролями. — Да, но… — Гриффин замолкает, не в силах найти контраргумент. Лекса ничего не говорит, но Кларк чувствует, что призрак поднял бровь. — Заткнись. — Я ничего не говорила, — слегка поддразнивает Лекса. — Может, тебе стоит проверить уши? — Ты ведешь себя как задница, — стонет Кларк в шею девушки. Звук отдает вибрацией по коже, и фантом слегка вздрагивает. Кларк лениво усмехается этой реакции. — Ты ведешь себя по-детски, — вторит Лекса, снова расслабившись. Кларк вздыхает и утыкается носом в изгиб шеи Вудс. — Можешь ли ты винить меня за то, что я хочу проводить с тобой все свое время? Лекса выдерживает паузу. — Я рискую показаться самонадеянной… но у нас есть остаток твоей жизни, чтобы провести его вместе. Я уверена, что мы сможем провести одну ночь порознь. Кларк не сразу понимает, что затаила дыхание. Лекса реагирует быстро, убирая руку с талии и отодвигается назад, чтобы дать девушке пространство. Когда Гриффин наконец приходит в себя, то обнаруживает, что они больше не касаются друг друга. Лекса смотрит на нее блестящими глазами, полными беспокойства и тревоги, будто ждет подвоха. Кларк чувствует, как пульс отзывается в ушах. Эта прекрасная загадочная девушка только что заявила, что принадлежит ей. Лекса принадлежит ей навсегда. Кларк хочется плакать от этой нежности. — Ты правда так думаешь? — спрашивает она, когда была с точностью уверена, что слезы под контролем. — Провести со мной вечность, я имею в виду. — Даже если у меня была сотня других вариантов, я бы все равно выбрала тебя, — тихо проговаривает Лекса. Взгляд призрака скользит вниз по своему телу, но Кларк была слишком занята, уставившись на ее губы, чтобы заметить. Она притягивает Лексу ближе, отчаянно желая показать ей, что в каждой жизни, в каждой вселенной она тоже выберет ее. Они целуются до тех пор, пока Вудс снова не становится бестелесной. *** Когда Кларк устраивается в постели, после того, как разбудила Октавию и сообщает ей, что вернулась, она понимает, что сказала Лекса. У нас есть остаток твоей жизни, чтобы провести его вместе. Кларк хватается за ноющую грудь и, во второй раз за эту ночь, пытается не заплакать. *** — Редуцио! — восклицает Октавия, указывая палочкой на огромную мышь, которую им поручила профессор Картвиг. Мышка остается того же размера — в пять раз больше, чем должна быть, — и ползает по столу, изучая учебники, сложенные в углу. Октавия решительно повторяет заклинание. Когда грызун отказывается уменьшаться, Блейк упорно тычет в него кончиком палочки. Взгляд Кларк лениво блуждает по своим сверстникам после третьей неудачной попытки Октавии, пока не ловит пару проницательных карих глаз. Она тут же переключает свое внимание на подругу. — Она опять это делает, — шепчет Кларк, толкая локтем Блейк в бок. Октавия хмурится и слегка толкает ее обратно, но не отводит взгляда от того места, где она продолжает практиковать уменьшающееся заклинание. Обычно Кларк восхищалась бы ее преданностью делу, но сейчас у нее была более насущная проблема. — Анья снова пялится на меня, — повторяет Кларк. — И, пожалуйста, не говори мне, что это совпадение — она смотрит прямо в душу и даже не пытается отвести взгляд. — Может, это совпадение, — на отстань говорит Октавия, полностью игнорируя ее слова. — Некоторые слизеринцы жутковаты. Во всяком случае, это не совсем в ее характере. Профессор Картвиг начинает свой монолог, эффективно предотвращая Кларк от нытья о том, как пугает ее Анья. Однако прерывание работает в ее пользу — слизеринка перестает пялиться на нее, чтобы обратить внимание на преподавательницу, и больше не оглядывается. *** Кларк думала, что все в порядке, но Грин подходит к ее парте в конце урока, когда все остальные просачиваются за дверь. — Нам надо поговорить, — напрямую начинает Анья и бросает взгляд на Октавию. — Наедине. Хотя голос у нее монотонный, глаза не такие вовсе. Честно говоря, Кларк побаивается Анью, с ее серьезным отношением и репутацией лидера факультета Слизерина. Блондинка переводит взгляд на Октавию — самую гриффиндорскую из всех гриффиндорцев, девушку, которая, вероятно, могла бы взглянуть смерти в лицо и остаться в живых, чтобы рассказать эту историю — и она с ужасом обнаруживает, что девушка соглашается. После того, как Октавия собрала сумку, она бросает на Анью последний взгляд — Кларк не может прочитать выражение ее лица — и та отвечает натянутым кивком. Гриффин не понимает ни слова из только что произошедшего безмолвного разговора, но она смотрит вслед Октавии и замечает, как брюнетка уходит с Линкольном, который, по-видимому, ждал ее у двери. Теперь они остались наедине друг с другом. Кларк признает, что нервничает, но старается этого не показывать. — Держись от нее подальше, — без предисловий произносит Анья. — От Октавии? — Кларк глядит на пустой дверной проем, где несколько минут назад была ее подруга. — Невозможно, мы спим в одной комнате. Она решает, что ей не нравится смотреть на Анью снизу вверх, поэтому встает с места. Грин все равно возвышается над ней даже стоя, но Кларк тем не менее, чувствует себя увереннее. Слизеринка закатывает глаза от, казалось бы, очевидной уловки, а у Гриффин хватает порядочности, чтобы чувствовать себя застенчивой. — Я говорю о Лексе, — уточняет Анья. У Кларк чуть не отвисает челюсть, но она вовремя спохватывается в последнюю секунду. Она не знает, откуда Анья знает о ней и Лексе, но думает, что изобразить неведение — лучший ход. — Кто такая Лекса? Грин тяжело вздыхает. Кларк клянется, что чувствует исходящие от нее волны раздражения. — Мы с тобой обе знаем, что ты никогда не была стереотипной тупой блондинкой, Гриффин, так что нет нужды притворяться. У меня есть дела поважнее, чем подчищать за тобой, когда все неизбежно идет наперекосяк. Теперь Кларк по-настоящему озадачена. Что может пойти не так? И почему именно Анье нужно подчищать за ней? — О чем ты вообще говоришь? — смущенно вопрошает она. — Лекса, — раздраженно говорит Анья. — Тебе нужно прекратить все, что ты с ней делаешь, потому что в конечном итоге ты сделаешь только хуже. Кларк хмурится. — Хуже для нее или для меня? Анья снова вздыхает, и гриффиндорка видит, как что-то мелькает в глазах той, что-то более глубокое, чем раздражение, которое она, очевидно, испытывает. — Можешь не верить, но я не мазохистка. Я тоже не хочу, чтобы ты пострадала. То, что произошло между тобой и Лексой… это только разрушит вас обеих. Кларк не знает, что сказать. — Значит, ты согласна, — говорит Анья таким тоном, будто разговор (если его можно так назвать) окончен. — Ты положишь конец этой истории с Лексой. Кларк все еще не знает, что сказать. Однако Грин воспринимает ее молчание как подтверждение и поворачивается к двери. Прежде чем она успевает перешагнуть порог, Кларк окликает ее. — Почему тебя это волнует? — Вопреки распространенному мнению, мир не вращается вокруг тебя, — Грин откровенна как всегда. — Ты не единственная, чьи чувства имеют значение. Это не ответ, но Кларк не настаивает на большем. У нее есть предчувствие, что Анья скорее наложит на нее какое-нибудь заклинание, чем расскажет о своих чувствах. Кларк отпускает ее без дальнейших вопросов и начинает складывать книги в сумку. Только услышав приближающиеся шаги, она понимает, что не так одинока, как думала. — Похоже, это был довольно напряженный разговор, — озабоченно начинает профессор Картвиг. — Ты в порядке? Кларк лишь кивает, потому что знает, что голос, вероятно, выдаст ее. Келли не выглядит убежденной, но она, кажется, понимает, что Гриффин не хочет говорить об этом. Преподавательница сочувственно улыбается и отпускает Кларк, подталкивая ее из класса. *** Вудс как обычно сидит за столом Слизерина во время обеда, наблюдая за дверями и ожидая, когда войдет гриффиндорка. Конечно, они никогда не сидят вместе, но Лекса призналась, что воспользовалась бы любым шансом, просто чтобы быть рядом с Кларк. (Кларк шутила о ее почти сталкерском поведении, но в глубине души она была очарована преданностью девушки). Кларк мелькает перед Большим залом, и, как она и надеется, Лекса замечает ее. Призрак поднимается со своего места и плывет прямо к двери, проходя через все и всех, кто стоит между ней и Кларк. Кларк вздрагивает при виде горстки людей за столом Когтеврана, которые, к сожалению, сидят на пути Лексы; она знает, что ощущение, когда тебя окатывают ледяной водой, не из приятных. Она выходит из вестибюля и поднимается по Парадной лестнице, зная, что Лекса последует за ней. Гриффин останавливается на площадке первого этажа и идет по коридору, пока не доходит до неиспользуемой классной комнаты. Как и ожидалось, комната — превращенная в кладовку, если судить по стопкам пыльных учебников, — пуста. Она закрывает за собой дверь и ждет. Лекса буквально на полпути к двери, когда Кларк заговаривает. — Откуда Анья Грин знает о нас? Впервые, гриффиндорка может увидеть ошарашенное выражение лица Вудс. — Я думала, никому не позволено знать, — нахмурив брови, продолжает Кларк. — Мы никогда по-настоящему не говорили об этом, но это определенно то чувство, которое у меня возникает из-за того, насколько тайными являются наши встречи. — Анья — моя подруга, — объясняет Лекса. Ее голос спокоен, но Гриффин знает ее достаточно хорошо, чтобы видеть, как та нервничает. — Она — исключение. Кларк пытается контролировать свои эмоции, но не может удержаться от взрыва. — Почему я не знала, что она исключение? Почему твоя подруга узнает об этом, а мои друзья — нет? Кларк сыпет вопросами, хотя знает, что ее друзья не очень хорошо отреагируют на такие новости. Она до сих пор не понимает почему, и все усугубляется, сбивая с толку. Прямо сейчас имеет смысл топать ногами и выражать свое негодование. — Я даже не знала, что ты здесь с кем-то дружишь, — с горечью добавляет она. Лекса выглядит расстроенной, и это почему-то раздражает Гриффин еще больше. — Кларк… — начинает Лекса, но та обрывает ее. — Знаешь, что? — Кларк внезапно понимает, что не в силах встретиться взглядом с Лексой. — Я не могу сделать это прямо сейчас. Мне надо идти… на занятия или еще куда. Топая обратно по коридору, она думает, что это был первый раз, когда она добровольно покинула Лексу. *** Лето перед седьмым курсом, девушки и их друзья проводят неделю в просторном поместье Блейков. Кларк и Лекса предлагают устроить импровизированное поле для квиддича на заднем дворе, пока все остальные помогают родителям Октавии и Беллами убирать после обеда. Естественно, как только пара заканчивают готовить поле, они пытаются воспользоваться тем, что впервые за несколько дней они наедине. Рука шатенки в штанах, ее пальцы прерывисто двигаются внутри. Кларк должна чувствовать себя подлой, потому что они на открытом воздухе, в кустах на поле за домом, занимаются сексом, ожидая появления своих друзей. Вместо этого она теряется в собственном маленьком мире, где все, что она может чувствовать, — это прикосновение Лексы. — Прямо там, — стонет Кларк, даже не пытаясь заглушить голос; она слишком далеко зашла для этого. — Лекс, я сейчас… — Запомнишь это на всю оставшуюся жизнь? Потому что я точно запомню, — звучит голос, принадлежащий явно не Лексе. Лекса резко выдергивает руку из штанов Кларк, и та резко поворачивает голову, чтобы найти обрывающий их источник. Рейвен, Октавия, Беллами и Уэллс стоят на поле с метлами в руках. Рейвен смотрит около трех секунд и после взрывается от смеха, в то время как Беллами и Уэллс вежливо отводят глаза. Октавия бросает на них многозначительный взгляд, как бы говоря: — Здесь? Серьезно? Кларк быстро застегивает молнию и приглаживает волосы, выходя из кустов. Лекса молча следует за ней, и Гриффин ловит ее на том, что та украдкой вытирает пальцы о штаны, прежде чем схватить метлу, которую она бросила на поле ранее. Рейвен тоже уловила это движение, если судить по ее смеху. Кончики ушей Лексы краснеют, и, игнорируя всех, Кларк нежно целует ее в уголок рта. Она считает, что теперь нет смысла прятаться, учитывая то, что они уже видели. Вудс расслабляется, и Кларк поворачивается к друзьям. — Никому не говорите, — сурово произнес она. Рейвен хихикает. — Не хотелось бы тебя огорчать, принцесса, но все уже знают. — Что ты имеешь в виду под всеми? — хмурясь, прерывает молчание Лекса. Рейес, возможно, осознает серьезность ситуации: — Нас четверо, плюс Джаспер и Монти. — Как вы все узнали? — спросила Гриффин, сдвинув брови. — Ванная старосты, — беспечно отозвалась Октавия. — Я пользовалась ею но вы, должно быть, отперли дверь, пока я пользовалась уборной в коридоре рядом с главной комнатой. Мне пришлось целый час прятаться в там, пока вы… ну, поняли. — Я удивилась, почему дверь в уборную была заперта в тот раз и почему ванна уже была наполнена. Предположила, что ты заранее пришла, — говорит Лекса Кларк, которая качает головой. — Прежде чем начать пользоваться комнатой, вам следует убедиться, что она пуста, — с гримасой влезает Уэллс. — Я был в библиотеке, когда вы решили… мда. Никто из вас не обратила на меня внимания, потому что были слишком заняты раздеванием. К этому моменту Кларк прикрывает лицо руками, дабы скрыть покрасневшие щеки. Лекса была также взволнованной, но Кларк чувствует, как она выпрямляется, упрямо отказываясь показывать, насколько она подавлена. Беллами прочищает горло. — Рейвен и я были… — Ух, мерзость, — бормочет Октавия, когда понимает, на что тот намекает. Беллами закатывает глаза, когда сестра начинает притворно давиться. — У меня есть потребности, О. Кроме того, у нас с Рейвен есть взаимопонимание… — В любом случае, — громко произнесла Рейвен, перекрикивая голос Беллами. — Вернемся к делу. Мы были в оружейной галерее, когда услышали шум, доносившийся из коридора, из зала трофеев. — И мы, конечно, были там, — заканчивает Лекса. — Мы думали, что в этот час больше никого не будет. — Великие умы, очевидно, думают одинаково, — подмигивает Рейвен. Октавия продолжает давиться на заднем плане. — А как насчет Джаспера и Монти? — интересуется Кларк, хотя и боится узнать об этом — до сих пор все рассказы смущали, но девушка прекрасно понимает, что всегда может быть хуже. — Они хранят свой самогон в лодочном сарае, потому что туда никто никогда не ходит, не после того, как первокурсники прибудут на праздник в честь начала семестра, — объясняет Октавия. — Кроме нас, в тот единственный раз, — раздраженно закрывает глаза Вудс. — Потому что в наших комнатах в общежитии были люди. Кларк тянется к свободной руке своей девушки и успокаивающе сжимает ее. — Девчуль, вы не умеете держать себя в штанах, — без нужды комментирует Рейвен. Октавия решает сжалиться над ними и выходит на середину поля с потрепанным квоффлом под мышкой. — Ну же, голубки, покажите нам, какая вы на самом деле отличная команда… — Подождите, вы еще не начали? — кричит Анья, когда они с Линкольном выходят на поле со своими метлами в руках, опоздав из-за того, что прибыли в поместье Блейков час назад и исчезли после обеда, чтобы распаковать чемоданы. — У нас возникла… проблемка, — дипломатично отвечает Уэллс. Рейвен, однако, не обладает таким тактом: — Вы ведь знали, да? — спрашивает она Анью и Линкольна. Грин, по-видимому, не нужен никакой контекст, чтобы вопрос имел смысл. Она усмехается и переводит взгляд на Кларк и Лексу. — А кто не знал? Когда у шатенки отвисает челюсть, Линкольн спешит успокоить кузину. — Она имеет в виду, что все в нашем кругу друзей знают, но никто другой не знает. Все в порядке, Лекс. Они не знают. Впервые с тех пор, как Кларк встретила ее, Анья выглядит виноватой. — Линкольн прав. Я имела в виду, что все наши друзья знают. Больше никто, ясно? Чувствуя растущее беспокойство Лексы, но не зная, как утешить ее перед всеми, Кларк благодарна, когда Октавия вмешивается: — Мы будем стоять и болтать весь день или пойдем играть в квиддич? Лекса одобрительно кивает Октавии, и Кларк посылает ей признательную улыбку. — У нас не хватает людей на две полные команды, поэтому мы играем только с квоффлом — без бладжеров и снитча. Это должны быть три охотника на стороне, плюс один вратарь. Первая команда, набравшая пятьдесят очков, выигрывает, — инструктирует Октавия. — Ну-ка, вперед — игра сама по себе не начнется! *** — Нам нужно быть осторожнее, — зевает Лекса, обнимая Кларк за талию, пока они лежали в постели. — Теперь все наши знают. По напряжению в объятиях Кларк может сказать, что девушка встревожена больше, чем показывает. — Ты обеспокоена тем, как они отреагировали ранее? — спрашивает она, постукивая по руке на животе, пока Лекса не раздвигает пальцы, и Кларк переплетает их между собой. — Потому что они заставили всех поменяться комнатами, чтобы у нас была самая большая. К тому же это самая дальняя комната от остальных, так что у них могут быть свои скрытые мотивы, но я уверена, что ты согласишься, что это намного приятнее, чем спать порознь. Лекса вздыхает и прижимается носом к затылку девушки. — Я не об этом говорю. — Я знаю, — с легкостью сказала Кларк. — Я просто хочу убедиться, что ты понимаешь — они все еще наши друзья, и они прикрывают наши спины. Они никому не скажут. Она не видит лица Лексы, но может представить, что на нем написано сомнение. — Я им доверяю, — серьезно говорит Кларк. — Ты мне доверяешь? — Естественно, — без колебаний отвечает Вудс. С видом человека, зачитывающего список покупок, она добавляет: — Я доверяю тебе, ты доверяешь им, они наши друзья, они никому не расскажут. — Скажи это с большим чувством, — дразнит Кларк. Лекса стонет и прижимается лбом к затылку гриффиндорки. Та только смеется и проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони шатенки. — Я шучу, — тихо проговорила Кларк, чувствуя, дыхание девушки на своей спине. — Я знаю, что ты серьезно. Лекса не отвечает. Кларк думает, что она, возможно, заснула, но затем чувствует, как Вудс поворачивает голову и прижимается губами к ее плечу. — Я доверяю тебе, — бормочет Лекса в кожу Кларк, прежде чем ее голова падает обратно на подушку, и она засыпает по-настоящему. *** Позже той же ночью Кларк просыпается с больной шеей и слюной, стекающей по уголку ее рта. Она вытирает ее и садится со стоном вытягивая спину, привлекая к себе внимание Октавии. Она слегка улыбается с другого конца дивана. Кларк пытается улыбнуться в ответ, но сон пока остается в глубине ее сознания. Она поворачивается к другим, которые глубоко поглощены игрой в волшебные шахматы, и спрашивает: — Вы позволили мне заснуть? Рейвен пожимает плечами, не отрывая глаз от черно-белых фигур, которые стоят между ней и Беллами. — Ты выглядела так, будто тебе это было нужно. — Спасибо, — криво улыбается Кларк. Она поднимает часы, чтобы проверить время, и видит, что уже пол-одиннадцатого вечера. — О боже… вы нарушаете комендантский час! И куда делся Уэллс? Мы опаздываем на ночной обход! — Во имя бороды Мерлина… как долго ты была в отключке? — со смешком интересуется Беллами, не отрывая глаз от шахматной доски. — Мы в Выручай-комнате, помнишь? Никто не сможет нас найти, если я им не позволю. — А как насчет Уэллса? — давит Гриффин. — Почему он ушел? Неужели забыл, что сегодня мы вместе патрулируем? — Он сказал, что найдет другого старосту, чтобы прикрыть тебя, — сообщает Рейес, прежде чем выкрикнуть еще один приказ для своих шахматных фигур. Беллами хмыкает, и Рейвен взмахивает кулаком, когда ее конь стаскивает с доски сломанную ладью. — Какая муха тебя укусила? — тихо спрашивает Октавия, придвигаясь к подруге на диване. — Обычно ты не так беспокоишься о том, что нас застукают не в постели во внеучебное время. Кларк приоткрывает губы, собираясь что-то сказать, но не знает, что. История моей недавней жизни, угрюмо думает она. Она закрывает глаза и вздыхает. Когда она открывает их, Октавия озабоченно смотрит на нее. — Ничего страшного, — устало говорит Кларк. — Мне просто приснился странный сон. — Ты уверена, что дело только в этом? — спрашивает Блейк. Кларк кивает. Во всяком случае, отчасти это правда. *** Кларк не решается оставить ребят, но они уверяют ее, что с ними все будет в порядке. — Я знаю туннели в общие комнаты Когтевран и Слизерин, как и в прошлый раз, и, Октавия, все должно быть нормально, если будешь держаться в тени, возвращаясь отсюда в Гриффиндорскую башню. — Мы можем прожить без тебя одну ночь, Гриффин. — Иди отдохни немного. Я скоро вернусь. Естественно, она не возвращается в спальню. Кларк должна перед кое-кем извиниться, и она знает, что не сможет нормально спать, пока не получит то что хочет. Как обычно, она находит Лексу в Астрономической башне. Она парит перед окном, девушку едва видно в белом сиянии луны. Лекса поворачивается и замечает Кларк, когда та входит. Гриффиндорка останавливается рядом с фантомом и смотрит на звезды, пытаясь разобраться в своих словах. Но Лекса опережает ее: — Прости, — тихо проговаривает она. — Я должна была спросить тебя, прежде чем рассказывать Анье. Кларк кивает, принимая извинения. — И меня, — признает она. — Я не должна была поступать так. — Могу я спросить, почему ты так расстроилась? — мягко интересуется Лекса. Кларк ничего не говорит — не потому, что не хочет, а потому, что на самом деле не знает ответа. — Ты ревновала? — предпринимает Лекса и поспешно добавляет: — Уверяю, Анья — просто друг. — Я не ревновала, — отрицает Кларк, качая головой. — Думаю… я думаю, это может иметь какое-то отношение к нам. Лекса хмурит брови, и Кларк нужно было бы быть слепой, чтобы не заметить боль, промелькнувшую в ее глазах. — Ты передумала насчет того, чтобы быть со мной? — тихо спрашивает она. — Что? Нет, конечно, нет! — восклицает Кларк. Она пытается схватить Лексу за руку, но забывает, что та сейчас в виде призрака, и пальцы лишь проходят сквозь простыню жгучего холода. Вудс всхлипывает при виде этого зрелища, и звук мучительно тянет за струны сердца Кларк. — Лекса, я не жалею ни о нас, ни о чем, что связано с тобой. Я просто… — Кларк замолкает в раздумье, не желая торопиться с ответом. Она вздыхает, когда, наконец, понимает, почему набросилась. — Ненавижу скрывать свои чувства к тебе. — Кларк… — в голосе Лексы слышится раскаяние, и гриффиндорка прерывает ее, прежде чем она успевает извиниться за то, что не может контролировать. — Знаю. Я знаю, что не могу рассказать о нас друзьям, и знаю, что для этого есть веская причина. Ты не можешь сказать мне почему, потому что связана обязательствами, и я знаю это, — уверяет ее Кларк. Она грустно улыбается, прежде чем продолжить: — Но только потому, что я знаю, не значит, что я понимаю. Меня бесит то, что я не понимаю и что мне даже не дают понять. — Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала, — после тяжелой минуты молчания признается Лекса. — Я хотела бы изменить наши обстоятельства, но не могу. Кларк вздыхает. — Все так, как есть, я полагаю. — Можешь мне кое-что пообещать? — вдруг спрашивает Лекса. Кларк поднимает брови. — Все зависит от того, какая будет просьба. — Если все станет слишком сложно, — серьезно говорит Вудс. — Ты уйдешь? Кларк на мгновение замолкает, пытаясь обдумать просьбу. — Зачем мне это делать? — она едва скрывает замешательство. — Разве это не противоположность любым хорошим отношениям? Разве мы не должны бороться друг за друга, когда становится трудно? Лекса скручивает пальцы вместе в нехарактерном для нее проявлении беспокойства. — Я понимаю, что это странная просьба. Но наши отношения… иные. Вполне логично, что условия тоже разные. Я… — она замолкает и неловко указывает на свое прозрачное тело. — Я останусь здесь. Но ты сможешь уйти, если захочешь. Все, о чем я прошу, — это чтобы ты не ставила под угрозу свое благополучие, чтобы удержать нас. Кларк думает, что уже должна привыкнуть к состоянию Лексы, но каждое напоминание все еще вызывает резкую боль в ее груди. — Хорошо, — соглашается Гриффин, хотя и неохотно. — Но только если ты пообещаешь, что не оттолкнешь меня, если будет трудно. — Звучит справедливо, — Вудс понимающе кивает. — Именно. — Ты не возражаешь…? — Лекса указывает на свое тело, и Кларк точно знает, о чем она просит. Она накладывает независимое заклинание и наблюдает, как ноги Лексы с легким стуком ударяются об пол. Вудс немедленно тянется к Кларк, и та тонет в ее холодных объятиях. — Почему именно Анья? — любопытствует гриффиндорка, прижимаясь щекой к плечу Лексы. Та колеблется, но все же признается: — Я знала ее. — До того, как ты…? — Кларк замолкает, не желая это говорить. Она чувствует, как Лекса кивает. — Мы были друзьями. — И ты ей доверяешь? — Да, — отвечает Вудс, и ее голос звучит решительно. Кларк смутно помнит свой сон, как она поручилась за своих друзей, когда Лекса не была уверена в них. Она закрывает глаза и вздыхает, прижимаясь к прохладному телу. — Если ты ей доверяешь, то и я буду. Лекса благодарно целует ее в лоб. — Спасибо. Кларк мычит, уткнувшись в плечо девушки. — Но если она снова попытается меня запугать… Лекса делает шаг назад и хватает Гриффин за плечи. — Что она сделала? Увидев ярость, кипящую в глазах Вудс, Кларк пытается отступить и настаивает, что это, должно быть, было недоразумение. Лекса, кажется, совсем не склонна верить ей, и гриффиндорка, в конце концов, вздыхает в поражении. *** На следующее утро, Анья подходит к Кларк во время завтрака и ворчит нерешительные извинения, прежде чем направиться к выходу. Блондинка видит, как она бросает свирепый взгляд в сторону слизеринского стола на выходе; девушка прослеживает за ее взглядом и обнаруживает Лексу, самодовольно сидящую на своем обычном месте. Кларк качает головой и сдерживает улыбку, которая только заставляет фантома усмехнуться.