Шрифт Брайля

      Топ Джинс выглядит одинаково, что по телевизору, что в живую — прилизанный, спокойный и собранный. Бакуго на его фоне выглядит как взрыв, неожиданно мутировавший в человекообразную форму, чтобы отправиться кусать всех за моральные задницы.       Но, к несчастью про-героя, Бакуго откровенно и самым искренним образом насрать на это. Настолько насрать, что все попытки привести его в подобающий вид заканчиваются одним — полным провалом.       И делать с этим будущим, упаси боже, героем, можно что угодно — если сам Бакуго чего-то не захочет, то все планеты встанут в ряд и устроят вселенский бунт против нежеланных действий. Но капелька надежды в то, что хотя бы сегодня он не станет спорить, всё же присутствует.       — Я оставлю тебя на попечительство двух третьекурсников, — произносит Топ Джинс, в последний раз проводя по волосам, чтобы убедиться, что он выглядит подобающе, — не доставляй им проблем.       — Почему я должен таскаться с этими неудачниками? — кривится Бакуго, поддевая пальцами край перчаток и натягивая их выше.       «Победа» на спортивном фестивале до сих пор горчит на языке приторным золотом, заставляя лишний раз показывать характер. Катсуки пришёл на практику к Топ Джинсу в надежде избавиться от этих мыслей и погрузиться в столь долгожданную работу. Но по итогу ему просто читают нравоучения и пытаются прилизать под местный дресс-код, а сейчас и вовсе спихивают на каких-то там третьекурсников.       Бакуго, вопреки взрывному характеру, умный малый, и словарный запас — особенно не самая его приятная часть, — у него намного больше, чем вообще ожидают от подобного человека. Но сейчас в голове крутится совершенно нелитературная мысль в количестве одной штуки:       Че за фигня.       — Сегодня у меня не будет достаточно времени, чтобы дать необходимую тебе практику, — терпеливо объясняет про-герой, но Бакуго раздражённо цыкает, узнавая этот тон, после которого его уже пару раз скручивали нитями, решив перейти от слов к делу, если он не шёл на компромисс, — а у тех двоих патрулирование города. Ты ведь хотел геройской активности?       Катсуки хмыкает. Это другой разговор. Правда, никого из старшекурсников он не знает — он и свой-то курс ещё не потрудился запомнить.       — И что дальше?       — Я уже предупредил их об этом, — Бакуго повторно хмыкает, вслушиваясь в слова героя, и заканчивает с геройским костюмом, натягивая гранаты, — они ждут тебя в холле. Уверен, что ты слышал о них — Гаюки и Комори.       — Впервые слышу, — отрезает Катсуки, не потрудившись даже сделать вид, словно припоминает эти фамилии. Толку-то, если он не считает нужным запоминать тех, кто ему не интересен?       — Не доставляй им проблем, — снова напоминает ему Топ Джинс, стоит только Бакуго направиться на выход из кабинета героя.       Катсуки не дал никаких клятвенных обещаний быть пай-мальчиком — оба же знают, что он до конца останется собой, и недовольное цыканье, ставшее ответом, только подтверждает это.

🦇🦇🦇

      — Так почему ты отказалась от работы с Ястребом?       Голос у парня негромкий, но в опустевшем агентстве, где все уже разбежались по своим делам, прекрасно слышно и то, что творится на противоположном конце коридора. Это, что ли, один из тех третьекурсников? Бакуго он уже не нравится — больно приторный тон. Этот третьекурсник наверняка просто смазливый придурок, с которым невозможно сработаться.       — Мне работа у него до сих пор в кошмарах снится, — девчонка в ответ цыкает, но сама же смягчается и смеётся, — Хизаши явно хотел от меня избавиться.       — Он хотел тебе помочь с карьерой, — парень смеётся в ответ, но на порядок тише и спокойнее, не изменяя приторно-сладкому голосу.       — Из-за него Ястреб был уверен, что я летаю как истребитель и вижу как сокол, — девчонка вновь цыкает, и Бакуго вторит ей, ускоряя шаг, намереваясь дойти до нужного поворота как можно быстрее, чтобы эти болтуны уже заткнулись нахер, — он же меня чуть с крыши не столкнул со словами «полетели вон к тому магазину». А я охренеть как вижу, ага. И летаю, блин, со скоростью ста километров в час.       Третьекурсник явно хотел рассмеяться над фразой собеседницы, но умолкает, прикрыв ухмылку ладонью, стоит только Катсуки появиться в поле зрения. Ухмылка почти сразу сменяется приветственной улыбкой, и парень, отпрянув от стены, на которую опирался плечом, машет подошедшему.       — Ты Бакуго-кун, верно? — заговаривает он же первым, пока третьекурсница так и не отворачивается от автомата, бездумно водя по кнопкам, словно не решаясь выбрать хоть что-то. — Я Гаюки Итазура, но ты можешь звать меня как и куда угодно, малыш.       Бакуго красноречиво кривится и рычит что-то подозрительно похожее на «сдохни». Гаюки-пошел-ты-нахер-Итазура смеётся. Его Катсуки точно запомнит — чтобы, только услышав имя, без опоздания прийти на похороны и проводить этого пакостливого эльфа в иной мир.       — Не приставай к мелким, — Минаи слабо пихает Гаюки под дых, едва изловчаясь это сделать с руками-крыльями, и раздражённо вздыхает, — да где этот горячий шоколад-то?       — Слева, четвёртый снизу, — мгновенно отвечает ей Гаюки, даже не обернувшись, чтобы убедиться в своей правоте.       — Ты знал, что я не могу его найти, и молчал? — устало и наигранно возмущается Комори, словно уже привыкнув к тому, что он вечно поступает как скотина. — Я ненавижу тебя, гейская ты задница.       — Ты обожаешь меня, — с улыбкой отвечает ей Гаюки, на мгновение обернувшись, и, надвинув декоративные, круглые очки с бордовыми стёклами на розовую макушку, поворачивается вновь к временному подопечному, чьё терпение уже заметно иссякает, — у нас сегодня запланирован патруль, ты ведь знаешь это?       — Побольше вашего, видимо, знаю, — огрызается Бакуго, и уважения к семпаям не наблюдается ни в одном произнесенном слоге, — или весь ваш патруль — лясы у автомата точить?       Бакуго, гордо направившись в сторону выхода из этого агентства, откуда уже мечтает свалить домой, спиной ощущает удивлённый взгляд Гаюки. Тот ошарашенно присвистывает, поправляя очки, пока Комори лишь пожимает плечами — даже не оглянувшись на своевольного первокурсника.

🦇🦇🦇

      Начавшийся патруль умудряется принести ясность в двух вещах. Первое: эти двое абсолютно точно работают на Топ Джинса, несмотря на то, что за своё короткое пребывание здесь, Бакуго до этого не встречал их. Они полностью выполняют поставленную про-героем задачу — успокаивать народ одним своим присутствием и внушать доверие.       Дети любят этого ублюдочного эльфа и постоянно просят сфотографироваться — особенного с его огроменным медведем, которого он зачем-то таскает вместе с собой. Жители постарше также явно знают их и постоянно приветствуют, едва заметив. А эти двое и только рады вниманию, отвечая на всё с улыбкой, активно подпихивая мрачнеющего Бакуго присоединиться к ним.       Да и внешностью они соответствуют — Гаюки хоть и до омерзения патлатый, но аккуратно забирает свои розовые патлы в низкий хвост, чтобы они не мешались и выглядели опрятно. Минаи походит на стандарты Топ Джинса меньше — голубые волосы уложены слишком хаотично, несмотря на попытки напарника их пригладить, но жители этого района явно любят её и растрёпанной неряхой.       И второе важное осознание — они знают о нём намного больше, чем Катсуки предполагал, или чем знает он сам о них.       — Твоё выступление на фестивале было классным, — словно невзначай произносит Минаи, когда они делают небольшой перерыв во время патруля, — особенно последний бой. Хочешь конфетку?       Бакуго раздражённо ведёт плечом и рычит себе под нос, дескать, отстань. Тем временем взгляд неосознанно цепляется за Гаюки, оставшегося чуть поодаль, поскольку очередные дети уволокли своего чуть ли не любимого героя, пока есть возможность. На него самого вешаются почти так же, как и на огромного плюшевого медведя, а он и рад этому — с улыбкой подбрасывает мелочь в воздухе, мгновенно ловя их под весёлый смех.       Минаи не обращает на это внимание — она словно вообще ни на что нормально внимания не обращает, постоянно смотря куда-то мимо. Катсуки из-за этого лишний раз раздражается — вспоминается бесящий Деку, который раньше постоянно отводил взгляд, боясь смотреть ему в глаза. Но Комори вряд ли боится — иначе она бы не разворачивала конфеты так спокойно, откинувшись на здание аккурат рядом с временным подопечным, а после и не тычила бы в него другой сладостью.       — Я не ребёнок, чтобы мне конфеты пихали, — всё же вслух раздраженно произносит Бакуго, видя, что его жесты не приносят нужного результата, и цыкает, наблюдая за Минаи, что безразлично пожимает плечами, — и ты как вообще смотрела фестиваль? Бой с этим двумордым был самым дерьмовым. Совсем слепая, что ли?       Комори подозрительно нахмурилась ещё на конце первой фразы, но на последнем риторическом вопросе возмущённо давится подлой ириской, которую как раз предлагала Бакуго. А после поворачивается в сторону Катсуки, но словно машинально — взгляд, оттененный цветными стёклами таких же дурацких очков как и у Гаюки, всё ещё не фокусируется на нём.       — Ты… ты-то куда? — откашлявшись, недововольно хрипит Минаи, сурово сводя брови к переносице, — от Сотриголовы нахватался?       — Причём тут этот старик? — на возмущение переходит уже Бакуго — он хмурится в ответ, не понимая, что этой крылорукой от него надо вообще.       Он чувствует из-за этого себя глупо — стоит тут, играет в гляделки с надоедливой летучей мышью, а на фоне радостно визжит какой-то очередной ребёнок. А ведь мог не вестись на статус Топ Джинса и выбрать кого-то пусть и менее престижного, зато с нормальной работой.       От одной мысли, что он единственный страдает хернёй, пока однокурсники, особенно этот ублюдочный Деку и двумордый, трудятся в поте лица, начинают чесаться руки кого-нибудь ударить.       Но весь квартал настолько мирный, что блевать тянет — за весь патруль не было ни единого проишествия. Надо было выбирать агентство для практики не по рейтингу героев, а по району, где больше всего ублюдков. Однозначно.       — Так ты не в курсе, что ли? — Минаи расслабляется, задумчиво наклоняя голову и удивлённо выгнув брови. — Ну ты и грубиян конечно. Тебе никто ничего не говорил про твоё отношение к старшим? Ладно Сотриголова, но меня-то мог и поуважать. Я же третьекурсница, в конце концов.       — Заткнись, карга старая, — рыкнул Катсуки, отпрянув от здания и намереваясь направиться к Гаюки, чтобы он наконец-то перестал страдать черт знает чем, и они втроём вернулись к патрулю. Верить в то, что в этом районе действительно ничего не происходит, Бакуго отказывается.       Минаи на «каргу» вся теряется, ошарашенно пискнув, словно мышь, которую схватили за хвост. Даже уши — и те дёргаются, выдавая то, насколько она задета таким обращением. Комори хватает воздух ртом, пытаясь подобрать слова в защиту своей молодости, желательно очень колкие и злобные, но в голове лишь одни возмущенные визги ультразвуком.       — Ну и не зря ты мне не понравился в нашу первую встречу! — злобно-обиженно выдаёт Минаи, скрестив руки-крылья на груди и гордо задрав голову. На ум так и не пришло ни одно остроумное оскорбление, но проигрывать так просто она не собирается.       Бакуго оборачивается на неё, и удивлённо вскидывает бровь, переспрашивая:       — Когда мы виделись вообще?       Одна фраза — но Минаи чувствует, как у неё дёрнулся глаз.       Она знала про тяжёлый характер этого злобного чихуахуа, благодаря их первой встрече, которую он, блин, не помнит даже, хотя прекрасно видит, а у Минаи — своеобразная внешность из-за причуды летучей мыши. Да и на фестивале она наслушалась его оров, приправленных взрывами. Двое придурков, с которыми она и Гаюки смотрели последние сражения, поскольку успевали на них, назвали его динамитом на ножках — и более точно описания его характера Минаи вряд ли придумает. Потому трудно, очень трудно не догадаться, что он тот ещё засранец.       Но быть настолько наглым засранцем — уже крайность.       И пусть Гаюки только не попробует прямо сейчас вернуться к ним — иначе Минаи точно прибьёт горе-подопечного.

🦇🦇🦇

      — Я слышала, что Бакуго-кун пошёл на стажировку к Топ Джинсу, — Полночь хитрюще улыбается, словно невзначай выглядывая из-за своего рабочего места, — и там же мышка Минаи работает?       В академии с уходом геройского курса на практику — или полноценную работу, как в случае старших, — стало чуточку тише и спокойнее. Даже дел — и тех меньше. Потому нет ничего удивительного в том, что учительская пустует — многие уже закончили с формальностями и отправились по домам.       Айзава надеялся, что Каяма последует примеру своих коллег, а не решит поговорить по душам, обговаривая последние сплетни. Видимо, очень зря — знал же, что подобные темы у неё в почёте ещё с собственного обучения в Юэй.       Главное правило общения с Каямой — игнорировать её. Потому Шота красноречиво достаёт спальный мешок, намекая, что собирается выспаться перед тем как доделать бумажную работу, и разговоров с коллегой в его планах нет.       — Ваши с Ямадой курсы начали в последнее время часто пересекаться, да? — с привычной улыбкой продолжает Полночь, абсолютно не обращая внимание на молчание. — Минаи говорила, что она с ребятами ходила посмотреть на конец фестиваля у младшеньких. У третьекурсников, к слову, снова победил Кёрютани.       Айзава продолжает стоически молчать, закутавшись в спальник. Про третьекурсников он знает — ещё на первом фестивале этот кретин Кёрютани, полностью олицетворяющий собой поговорку «сила есть — ума не надо», громко заявил о себе и не сдаёт позиций. Вот что значит повезло с причудой. Вымирающий придурок.       — У Минаи же хобби это дрессировка собак, — ехидно продолжает Каяма, посмеявшись, — думаю, она бы хорошо повлияла на Бакуго-куна.       Опять Полночь завела свою любимую тему — кто, с кем и когда. Или, если всё совсем тухло — кто мог бы между собой крутить шашни. Ей бы не спортивный фестиваль судить, а организовать какое-нибудь до омерзения слащавое шоу, в котором она знакомила бы ребят. Иначе совсем уже с ума сходит, старая сводница.       — Отвратительно, — недовольно бубнит Айзава, не выдерживая этого трёпа, — они оба вспыльчивые и проблемные дети.       — Какой ты ску-учный, — наигранно-разочаровано вздыхает Полночь, откидываясь на стуле и закидывая руки за голову, — я уверена, что стоит им узнать друг друга получше — вся их агрессия сойдёт на нет.       — Боюсь, что Комори не сможет рассмотреть все плюсы Бакуго, — фыркает Айзава. Сплетничать он не любит, но издеваться над учениками — вполне. Жаль, что приходится шутить, пока третьекурсница не слышит.       — Ты когда-нибудь перестанешь издеваться над классом Ямады? — с подозрением уточняет Каяма, нахмурившись, стоит только бросить взгляд в сторону Шоты.       — Никогда. А теперь отстань от меня.       Полночь вздыхает — ответ Айзавы её ничуть не удивляет. Всё же он вряд ли так просто распрощается со своей священной привилегии безнаказанно шпынять придурков Мика. Но теперь желание посплетничать о чём-то подобном лишь крепнет. Нужно будет обязательно вызнать все детали у очаровательного Гаюки-куна, когда закончится практика! Кто-кто, а он — ни за что не откажется поболтать за чашечкой чая.