Шрифт Брайля

      Для Минаи Гаюки всегда был сахарной ватой. Он говорил — она представляла тающую сладость на языке, оставляя после себя долгое послевкусие. На ощупь он был таким же мягким — шелковистые волосы проскальзывали меж пальцев ласковыми волнами, и Комори правда хотела бы хоть раз в жизни заплести его, но подобные бытовые мелочи не подвластны ей.       Она может ориентироваться в огромных городах, ловко лавируя между прохожими и высокими зданиями, полагаясь лишь на эхолокацию, и в то же время теряться между попыткой выбрать нужный напиток, потому что на этикетках или кнопках автоматов нет шрифта Брайля.       Гаюки помогает ей с этим — и она благодарна ему, если он не начинает вести себя как наглая гейская задница, подкалывая. Ко всему прочему, он помогает ей придумать ассоциации для визуальных вещей.       Комори не знает, как выглядит розовый — Гаюки говорит, что это цвет его волос, потому он начинает ассоциироваться с чем-то мягким, шелковистым и плюшевым. Игрушки, которые шьёт Итазура, по большей части в этой же цветовой гамме — Минаи обожает их тискать, потому ассоциации только крепнут.       Но Бакуго — Бакуго это совершенно другой разговор. Это ядрёный «красный», злящий собой тяжело дышащих быков из фильмов про родео. Это осколочная граната, которая не сработала вовремя, но попала в руки неопытному сапёру, где и взорвалась. В этих ассоциациях нет места ни плюшевым медведям, ни сахарной вате.       Минаи даже не планирует его трогать — пусть один тактильный контакт не может помочь ей лучше ориентироваться в людях, но дополняет картину. Это словно прослушать фильм, сдобренный комментариями специально для слепых, а после прочитать книгу, напечатанную шрифтом Брайля, открывая новые детали. Только вместо точек — острые линии скул, или, наоборот, мягкость щёк. Крепкие, широкие плечи — или выпирающие кости, обтянутые одной кожей.       Но эту злобную чихуахуа Комори не хочет узнавать. Пусть остаётся озлобленной, рычащей собачёнкой неопределённой формы и породы.       Которая, блин, даже их первую встречу не помнит. И так нагло зовёт Минаи старой каргой. Хотя ей всего восемнадцать через пару месяцев!       — Ты не можешь вечность злиться на него, — мягко напоминает ей Гаюки, перед этим всучив подруге любимую булку, чтобы она грызла её, а не бедного первокурсника.       Комори в ответ шипит, словно потревоженная днём летучая мышь, а уши предосторожительно прижимаются к макушке. А после слышит, как Бакуго, от которого её отделяет находящийся между ними Гаюки, цыкает и рычит что-то неприятное и колкое. Ничего нового.       — Злобная псина, — фырчит Минаи, вгрызаясь в булку с маком.       — Старая карга, — в ответ цыкает Бакуго.       Гаюки тяжело вздыхает. И что с ними делать-то? Топ Джинс поручил им присмотреть за младшеньким, а в итоге он подвержен такой опасности, словно его в одиночку отправили зачищать логово давно разыскиваемых и опасных злодеев. Только вместо тех самых злодеев — злобная летучая мышка с очень острыми зубами.       Минаи, вопреки тому, что это, вообще-то, привилегия совершенно другого их однокурсника, умеет устраивать цирковое представление. Только если в случае того самого однокурсника это весёлое и развлекательное шоу для всей семьи, то у Комори — кормление хищника голыми руками.       — Как вообще можно быть таким наглым? — бубнит Минаи, всё так же стабильно обижаясь на «старую каргу», и Гаюки вздыхает снова. — Впервые вижу такую злобную мелочь.       Гаюки вздыхает — и давится воздухом, едва не переходя на смех, мастерски маскируя его под кашель.       — Как часто ты вообще видишь злых людей? — Гаюки пытается, правда пытается подавить гаденькую улыбку, на что Бакуго, к которому потеряли всякий интерес, озлобленно-интересующиеся выгибает бровь.       Комори сначала закатывает глаза и цыкает, а после — осознаёт. Она прыскает от смеха, а после полноценно сходит до хохота, одновременно пытаясь его подавить, но недолго — сама же сдаётся, чуть ли не сгибаясь от смеха. Её веселье окончательно подцепляет Гаюки, что больше не стремится поддерживать образ хорошего друга, который определённо точно не смеётся со слепых шуточек в сторону своей такой же слепой подруги.       Бакуго делает вид, что не знает этих придурков, и отходит на шаг, кривясь так, словно Деку, этот бесячий и тупой Деку размножился на сотню себя и теперь пристаёт к нему. Отвратительно.       — Видишь… — хрипит Минаи, прерывая саму себя смехом, но, чуточку успокоившись, продолжает, — видишь до чего меня довели ваши шуточки? Изверги!       — Я-то вижу, — Гаюки усмехается, прикрывая ухмылку ладонью, и, перехватив поудобнее плюшевого медведя в руках, продолжает, — а ты?       Минаи снова заразительно смеётся — её всегда сносит волной глупого веселья, стоит только самой же оплошать в том же, в чём лажает Хизаши уже третий год. Впрочем, даже смех не мешает ей попытаться ударить наглого друга за то, что продолжает её подлавливать на этом и делает ситуацию ещё хуже. Она ведь искренне злилась на этого Бакуго!       А Бакуго отходит ещё дальше — вряд ли хоть что-то в мире сможет его переубедить в том, что на их курсе не учатся одни придурки с какими-то дебильными шутками.

🦇🦇🦇

      Впрочем, никто, видимо, переубеждать его и не собирался. Наоборот — решили только закрепить эту мысль, потому что иначе объяснить встречу с очередным клоуном из их класса нельзя.       Самая ирония в том, что «клоун» в случае этого придурка не просто оборот речи.       Он буквально клоун.       Сначала слух реагирует на шлепание огромных, красных ботинков. Следом — на то, что этот до омерзения рыжий и кудрявый придурок схватился за свой красный клоунский нос, издав противный, пищащий звук. И лишь после этого он решил не мучать свои цели этим оркестром, от которого хочется убиться, и заговорил:       — Какая неожиданная встреча! — громко воскликнул он, раскинув руки, и широко-широко улыбнулся.       — Пирия, — сдержанно кивнул Гаюки, пока Минаи втянула голову в плечи, попутно зажимая чувствительные уши, — приятная встреча. Опять отлыниваешь?       — Я? — переспросил чертов клоун, при этом изобразив такое удивление, что впору переписывать его в категорию актёров дешёвых комедий, а после сам же рассмеялся. — Никогда! Меня просто в этот район перевели патрулировать!       — Фу, — сдавленно кряхтит Минаи, и, черт побери, Бакуго согласен с ней, хотя это короткое возмущение теряется на фоне громкого голоса Пирии.       — А что это за очаровательный малыш?! — просиял клоун, стоило только перевести карий взгляд на нахмурившегося Катсуки. — И чего ты такой грустненький? Хочешь собачку из шарика сделаю?       — Сдохни, — коротко и ясно выдаёт Бакуго, помрачнев ещё больше, и Пирия, уже потянувшийся в карман за воздушным шариком, хватается за сердце так, словно его прострелили.       Мимика у этого рыжего клоуна по имени Пирия действительно живая, ему бы в цирке выступать, а не по улицам шастать — костюм-то явно оттуда украл. Он делает настолько печальное лицо, что дети, если бы увидели его, моментально заплакали — но Бакуго по хитрым глазам видит, что ничерта третьекурсника не задели, ему попросту смешно, только он, в отличие от однокурсников, лучше сдерживает эмоции.       В ладонях от раздражения заиграли мелкие взрывы и Катсуки скрипнул зубами — этот разрисованный кудрявый засранец воспринимает его как ребёнка. Его! Бакуго, черт возьми!       — Не обращай внимание на Бакуго-куна, Пирия, — с улыбкой вмешивается Гаюки, похлопав Катсуки по голове, заслуживая взгляд, обещающий, что он вот-вот лишится этой самой руки, — он даже Минаи старой каргой зовёт.       Пирия перестал кривляться и вернул себе клоунскую улыбочку, заинтересованно наклоняя голову, мельком осматривая Бакуго, отгоняющего насмешливо фыркающего Гаюки. Минаи, злобно кутающаяся в свой плащ, слишком напоминающий на ней вторые крылья, участвовать в этом балагане не собирается.       — И он даже остался жив после этого? — простодушно выдал он после мгновения молчания, привлекая к себе внимание. — Дино же от неё стулом получил за слова о том, что она мышь-инвалид, а этот, вроде, целёхенький.       Минаи, выпутавшись из своего плаща, возмущённо пищит, навострив уши. Гаюки, на удивление, фыркает одновременно с Бакуго — который вообще не верит в то, что эта пищалка способна хоть на что-то. Только в том случае, если там настолько щуплый задохлик, что его смог бы побить даже Минета.       — Хватит мне припоминать этот случай! — всё же переходит на нормальную речь Комори, злобно взмахнув руками-крыльями. — Это было на первом курсе! Я извинилась! И стул вообще больше Дино пострадал, потому что у него, блин, шкура как у динозавра! Он и есть чертов динозавр! Он бы не побеждал трижды на спортивном фестивале, если бы его можно было прибить стулом!       — Да не парься ты, Наи-Наи, — отмахивается Пирия, пока Гаюки снова прячет ухмылку, спасая свои конечности от насилия со стороны первокурсника, что упрямо хочет свалить домой, подальше от этих взрослых придурков, — мы тебя любим даже такой злой садисткой.       — Это было всего раз! — озлобленно шипит Комори, нахохлившись, слыша, как эти два дебила дают друг другу пять. — А знаешь что? Я согласна с этим мелким злобышем! Иди к чёрту!       Пирия снова превращается в огорчённого клоуна и, для пущего эффекта, пальцем символично вырисовывает слезу, чтобы полностью передать всё своё горе.       — Иди сюда, бедный малыш Пирия, я утешу тебя, — Гаюки расставляет руки, приглашая в свои уютные объятья, куда сразу же драматично бросается однокурсник.       — Уверена, что это смотрится просто отвратительно, — шипит Минаи, разворачиваясь совершенно в другую сторону, намереваясь уйти подальше от своих придурков, — пошли, злобышь, у нас патруль вообще-то.       — Это и есть отвратительно, карга старая, — хмыкает Бакуго, но за Минаи следует, не намереваясь оставаться с этими шепчущимися чудиками.       — Отвратительно как что?       — Как кучка дерьма таксы.       — Достойное сравнение, — прыскает Минаи, кивая.       Гаюки старался подбирать для неё красивые ассоциации — описывал всё так, что впору было садиться писать свою собственную поэму, написанную со слов напарника. Но, пожалуй, ассоциация Бакуго — лучшая в её коллекции.       Однокурсники остаются позади — Минаи совершенно не против того, чтобы отдохнуть от противной задницы, которую она к своему сожалению зовёт лучшим другом. Пусть и дальше милуется с Пирией, плюшевый предатель. Душу греет лишь осознание того, что Гаюки сам пожалеет о своём выборе — Комори прекрасно помнит, как он занимал деньги у Пирии на какую-то мелочь и до сих пор не отдал.       А Пирия жадный до своих сбережений.       Но Гаюки — ещё жаднее.       Пусть выясняют отношения, голубки. Минаи лучше пойдёт дальше патрулировать город со злобышем, чем будет слушать их воркования и фразочки, так низко граничащие с запрещенными. Такие шуточки она никогда не понимала.       Минаи прислушивается, чтобы убедиться в том, что Бакуго следует за ней, подозрительно притихший. Топ Джинс им головы открутит, если с ним что-то случится — у Катсуки ещё нет даже временной лицензии, потому если он натворит дел, то перепадёт всем.       Но нет, он продолжает идти рядом — его тяжёлые шаги она уже запомнила. Совсем отличающиеся от тихих шажков чихуахуа, обычно забавно перебирающих свои коротенькие лапки. Впрочем, искать новые ассоциации с ним она не собирается всё равно.       — Эй, карга, — внезапно окликает её Бакуго, и Минаи опечаленно вздыхает. Даже нет сил злиться, её так часто уже назвали подобным образом, что выработалось мученическое смирение. — Что за причуда у того ублюдочного эльфа?       — Э… эльфа? — недоумённо переспрашивает Минаи, искренне поражаясь фантазии этого парня на неприятные клички. — Он Гаюки Итазура, вообще-то. Он хоть и задница, но я не позволю Зуру просто так оскорблять.       — Плевать, — фыркает Бакуго.       Минаи раздасованно клацает языком и, благодаря эхолокации, ориентируется на улице. Светофор находится быстро — она останавливается перед ним. Гул проезжающих мимо машин и люди, стоящие перед переходом, дают ей понять, что горит «красный».       — Какая у него причуда? — продолжил начатый разговор Катсуки, даже не думая извиняться за грубость.       — Жаль, что она не позволяет научить всяких хамов банальному уважению, — вздыхает Комори, но решает продолжить, — у Зуры самая нестандартная причуда из нашего класса. Не самая выдающаяся, как у придурка Дино, который принимает форму динозавра, но тоже классная. Он, если говорить просто, контролирует игрушки. Заметил же, что он медведя таскает? Его специально создавали с нашим знакомым с факультета поддержки, чтобы приспособить к полноценному бою.       — Херня, — сходу отвечает Бакуго, хмыкнув. От хвалёных третьекурсников он ожидал большего. Хотя парень-динозавр, кажется, не так плох.       — Для тех, кому повезло с причудой, всё кажется хернёй, — фыркает Минаи, прислушиваясь. Машины остановились, но люди не двинулись, значит, горит «жёлтый».       — А у тебя что за причуда?       — Я просто летучая мышь, — Комори добродушно пожимает плечами, улыбнувшись, — ультразвук, эхолокация и прочие фишки, которые есть у моих сородичей.       — Бесполезная херня, — Бакуго окончательно разочаровывается в их курсе. Это всё выглядит настолько безнадёжно-глупо, что нет даже желания проверить эти причуды на практике. Знает же, что, как и всегда, одержит верх.       — Может и бесполезно, — Минаи неопределённо качает головой, пока люди рядом двинулись через дорогу, не обращая внимания на диалог двух учеников Юэй, не спешащих последовать за ними, — но эта причуда всё, что у меня есть.       Лишь после этого Комори ступила на дорогу, заканчивая короткий разговор, словно намекая, что не хотела бы вновь возвращаться к этому.

🦇🦇🦇

      — Как прошёл патруль? — интересуется тем же вечером Топ Джинс, когда он вновь пересекается с Бакуго в агенстве.       Катсуки неопределённо хмыкает, снимая отдельные детали костюма, и мысленно прокручивает день. Который, на удивление, был даже не так плох, хотя имел все шансы стать отвратительным.       Крылорукая карга оказалось не такой бесящей, как подумалось на первый взгляд — она позволила самостоятельно решить конфликт, возникший на улице. Ничего серьёзного — мелкая кража, остановленная за пару секунд, но это желанная геройская активность, потому настроение поднялось с отметки «сдохните все» до просто «сдохните».       Впрочем, сильно отношение к ней не поменялось. Потому что она третьекурсница, а третьекурсники, как Бакуго уже сам себя уверил — все дебилы.       — Я так и не решил, крылорукая тупая или с ней ещё что-то не так, — Катсуки вновь хмыкнул, а Топ Джинс оглянулся на своего временного подопечного, словно желая узнать подробности такого своеобразного мнения, — она с этим бесячим эльфом парочка придурков. Что у них за мания говорить про зрение и стрёмно лыбиться?       Топ Джинс обернулся полностью и, огорчённо вздохнув, покачал головой. Катсуки начал медленно закипать, несмотря на спокойствие, обычно накатывающее поближе к вечеру, когда уже близится время отдыха. Именно таким образом герой обычно показывал, что снова разочарован в своём подопечном. Но сейчас-то он ничерта не сделал даже!       — Я думал, что они уже выросли из этих непрофессиональных шуточек, — произнёс Топ Джинс, и Бакуго искренне удивился тому, что в этот раз упрекают не его, — но вся причина их поведения в том, что Комори слепая, ничего сверхестественного. Удивлён, что ты не понял этого сам.       Что он у неё спрашивал? Слепая ли она?       Охренительный вопрос для действительно слепого человека. Лучше не придумаешь. Сразу видно — магистр в науке нормальных разговоров.       Но теперь, по крайней мере, многое встало на свои места. Как и слова о том, что её причуда это всё, что у неё есть.