Шрифт Брайля

      — Сенсей здесь? — привычно без приветствия интересуется Минаи, перед этим для галочки постучавшись в комнату отдыха для учителей, куда её отправил Цементосс.       — О, Минаи-чан, — вместо ожидаемого Хизаши-сенсея её приветствует Каяма-сенсей, на что Комори, хоть и особого настроения до этого не было, улыбнулась, зная, что женщина всегда рада её видеть.       В последние дни состояние пожизненно ощущается каким-то аморфным, ленивым и с совершенно убитым желанием делать хоть что-то. Впрочем, это и не требуется — слишком много проблем навалилось на Юэй, так что временно о нормальной учёбе и практике нет и речи.       Нападение на летний лагерь первокурсников, похищение Бакуго, отставка Всемогущего, попытка получить от всех семей разрешение на поселение в общежитии — всё это создаёт тревожную и неясную атмосферу, не дающую расслабиться.       Впрочем, Каяма-сенсей всегда умела располагать к себе учеников. Харизматичная, уверенная в себе Полночь воодушевляет Комори одним своим присутствием, даже если это такие непростые времена. Минаи жаль, что она не может подобрать для неё достойные ассоциации — есть лишь неясные и расплывчатые образы, которые трудно сложить во что-то единое. Даже Гаюки обычно переводит тему, стоит только спросить о том, как выглядит сенсей — без объяснений, почему-то.       — Присоединишься к нам, Наи-Наи? — смеётся Пирия, на что Минаи машинально и фыркает, и кривится.       Если для Каямы-сенсей и не было ассоциаций, то для однокурсника-клоуна — сполна. Даже не только цирковые, связанные с солёным попкорном, мягкими носами-пищалками и смехом. Гаюки говорил, что у него рыжие-рыжие, кудрявые волосы — и если последнее Минаи могла ощутить сама, поскольку Пирия не против тактильного контакта, то с цветом пытался помочь вездесущий друг. Впрочем, нормальный вариант они так и не подобрали, остановившись на том, что Пирия просто клоун.       И, как маленький бонус — он второй любимчик Каямы-сенсей на роль того, кто гоняет с ней чаи за забавными разговорами. Бесспорный фаворит у неё Гаюки, но он, как и Минаи, занят поисками нового агентства для работы — Топ Джинс временно отошёл от дел из-за травмы и не может обеспечить их работой.       — У меня нет времени, — Комори мотает головой, мысленно признаваясь себе, что лукавит. Время на подобное она всегда может найти, но настрой совершенно не для чаепитий. — Мне нужен Хизаши.       — Он объезжает последние семьи, чтобы получить разрешение, — спокойно отвечает Полночь, и Минаи уверена, что она пожимает плечами, как и обычно, — глупая, но необходимая формальность. Вы всё-таки больше не маленькие сосунки, потому никто из ваших родителей не против.       — Даже родители Юудая? — Минаи удивляется и, вопреки своим же словам, всё же проходит вглубь помещения.       Пирия услужливо двигается — кожаный диван из-за него тихо скрипнул, но Комори не обращает внимания на неприятный звук и просто садится рядом.       Пора уже признаться хотя бы себе, что её хлебом не корми, а дай посплетничать с сенсеем. Особенно на те темы, которые просто так не разузнать обычной ученице. Можно, конечно, было бы лично спросить всё у однокурсника, но желание отбивает его подружка. Впрочем, это не отменяет того, что Минаи интересна эта тема — из всего курса у него самая обычная семья, никак не связанная с геройствами. Никто бы не удивился, если бы они взбунтовались против Юэй.       — Он у вас золотце, потому сам поговорил со своими родителями и убедил их, что всё в порядке, — отвечает Полночь, и Минаи слышит в её голосе улыбку.       Юудай-кун у них действительно хороший. С бесполезной причудой, но старательный и прилежный ученик — не вундеркинд, как некоторые, но тоже умница. Единственный его минус, самый жирный и противный — дружба с ублюдочной Ошири. Никто так и не понял, почему такой отличный парень якшается с ней, но не лезут.       И, почему-то, мысли про однокурсника смещаются почти сразу же куда-то не туда.       — А что насчёт родителей злобной чихуахуа? — с интересом спрашивает Минаи, послушно взяв в руки пододвинутую к ней чашку с чаем. Керамика под пальцами отдаёт почти обжигающим теплом, ложась в руки отчётливыми узорами, но на это совершенно не обращается внимание, поскольку голова забита совершенно другим.       — Бакуго-куна, — шёпотом поясняет Пирия, до этого просто наблюдавший и слушавший разговор. Сам-то он уже давно всё выяснил, что хотел.       — Переживаешь за него? — довольно хохотнула Полночь, и Комори различает в её смехе коварные нотки, которые ей совершенно не нравятся.       Но отрицать то, что она переживает за этого взрывного пёселя, не будет. Потому что ей это свойственно — даже несмотря на то, что в её личном деле есть такая противная пометка, как «ударила однокурсника стулом».       Всё же мелкого придурка похитила Лига злодеев — черт знает, что они могли с ним сделать. Так это ещё и может стать сильным ударом по психике — Минаи уверена, что, если бы подобное случилось с ней на первом курсе обучения, она бы переосмыслила если бы не всё, то многое. Если сейчас она уже почти профессионал, то в те времена была обычной девчонкой, которая хотела доказать всем, включая саму себя, что, несмотря на отсутствие зрения, способна стать достойным героем. Подростковый максимализм, вспыльчивость из-за грубых слов — всё это осталось в прошлом. По большей части. Минаи свято уверена, что, как минимум, теперь не станет ни на кого поднимать стул, даже если это глупый Дино.       Но, что самое главное — как прошёл разговор с родителями Катсуки?       — Разве это не нормально — переживать за мелких придурков? — Минаи пожимает плечами, а после поворачивается к Пирии и мстительно щипает его за щёку, на что тот ойкает и заливается смехом, проговаривая «за что?». — Это тебе за то, что про Дино треплешься.       — Раз переживаешь — можешь сходить в гости, — игриво лепечет Полночь, вызывая в Комори желание скривиться, перебивая всю злость в сторону хихикающего клоуна, — вдруг бедный мальчик целыми ночами в подушку плачет, потому что у него нет семпая, который его утешит?       — Он? Бедный мальчик? — возмущённо переспрашивает Комори, оскалив острые клыки и недовольно зашипев, сев обратно в нормальное положение.       Этот бедный мальчик её всю свою стажировку звал рукокрылой старой каргой, а причуду обозвал бесполезной хернёй. Потому к факту про одноклассника прибавился новый, но безобиднее: отвесила подзатыльник вредному кохаю. Правда, ей потом руку чуть не отгрызли, но это уже сущие мелочи. Минаи всё равно чувствует себя победительницей в этой нелёгкой битве.       — Только представь, как болит его сердце от невыносимой тоски! — драматизирует Полночь, а Пирия на фоне тихонько смеётся в кулак. Каяма-сенсей всегда найдёт интересную для себя тему, это уже даже не удивляет никого. Остаётся лишь быть благодарным, что не он стал главным интересом. — Даже у самых сильных людей есть свои слабости!       — Единственная слабость этого придурка — его гордость, — Минаи насмешливо фыркает и, подув на чай, отпивает. Какой бы сводницей Каяма-сенсей не была, но её чаепития Комори любит.       — А разве именно она и не была задета? — уже без лишней экспрессии уточняет Полночь.       Комори так и застывает с поднятой чашкой.

🦇🦇🦇

      Когда-нибудь она перестанет вестись на слова Каямы-сенсей. Когда-нибудь — точно.       Но, видимо, не в этой жизни.       Иначе Комори не может объяснить то, что действительно согласилась навестить этого придурка. Поначалу это даже показалось осмысленной идеей — лёгкая тревога за него не давала покоя, а слова учительницы лишь подкрепили её. Пусть они и не контактировали особо, лишь на стажировке у Топ Джинса, но это было далеко не такое плохое общение.       Минаи любит заводить новые знакомства — потому что любит общаться. Из этого дружелюбия обычно всегда вытекает неспособность выкинуть чужие проблемы из головы с той же лёгкостью, которая присутствует у некоторых других однокурсников.       Но сейчас, когда она оказалась напротив двери в дом Бакуго, Комори поняла, что это наитупейшая идея. Этот гордый, озлобленный засранец не скажет ей спасибо за беспокойство. Скорее всего, он сейчас злее чем обычно, так что бонусом на неё ещё и наорут.       Отвратительно.       Стоит развернуться, уйти домой к своим любимым и добрым собакам, а сенсею сказать, что никого не оказалось дома. Да, прекрасный вариант.       Был бы, если бы входная дверь не открылась — Минаи дёргается от неожиданности и машинально скрещивает руки за спиной, словно показывая, что она и не думала нажимать на звонок. У них, что, причуда телепатии имеется в роду?       — Ты однокурсница Катсуки? — сходу интересуется женщина, на удивление спокойно и намного тише, чем орёт её предположительный сын. Комори неловко ведёт плечом, понимая, что ученицу Юэй в ней выдало визуальное проявление причуды.       — Нет-нет, я старше. Мы просто работали вместе и мне пару раз выпало опекать его, — отсмеивается Минаи, машинально опуская голову, чувствуя себя до нелепого неловко, — я просто хотела увидеться с ним и убедиться, что всё в порядке, извините за беспо…       — Не стоит так мяться! — смеётся женщина, перебивая речь, перешедшую в неуверенный лепет, а после позволяет Минаи пройти в дом. — Эй, мелкий придурок! К тебе пришли!       Комори машинально вжимает голову в плечи от громкости голоса. Теперь сомнений точно не осталось, что это его мать. Очаровательно-убийственные сходства с головой выдают их.       — Если это грёбаный Деку, то пусть валит нахер! — отвечают таким же криком из какой-то из комнат.       С ним точно всё в порядке — он всё такой же озлобленный и шумный. Надо срочно валить, пока он не загрыз её или не получил причины шутить над ней до конца жизни.       — Я удивлена, что кто-то кроме Изуку-куна способен переживать за этого придурка, — разочарованно-злобно выдыхает женщина, а после хлопает застывшую девушку по плечу, вновь переходя на более весёлое настроение, — проходи, не стесняйся, Катсуки на кухне. Раз пришла, то понянчись с ним ещё разок, а я скоро вернусь.       Комори машинально кивнула — и с ужасом осознала, что мать Бакуго собиралась уходить, и именно поэтому и застала неуверенную летучую мышь на своём пороге. Господи, куда её ввязала Каяма-сенсей?       Минаи глубоко вдыхает и выдыхает, а после берёт себя в руки. Если от встречи с Бакуго-сан она и растерялась, то перед взрывным идиотом робеть точно не будет.       Осталось разобраться, где кухня.       Минаи цокает языком и примерно начинает ориентироваться в коридорах и дверях, а после прислушивается, чтобы определить, в каком из помещений так агрессивно стучат ножом по доске.       — А мне говорили, что ты безутешно рыдаешь в подушку по ночам, — самодовольно смеётся Комори, стоит только зайти на кухню, чтобы привлечь внимание этого болвана.       — Ты что тут забыла, крылорукая? — недовольно, но с долей удивления рыкнул Катсуки, отвлекаясь от нарезки овощей — отчётливо пахнет морковью. Минаи хмыкает и по-хозяйски усаживается за стол.       — Говорю же — утешать тебя пришла, а ты в своём обычном состоянии, — Комори наигранно-опечаленно качает головой, словно действительно расстроена этим фактом.       — Вали нахер, — цыкает Катсуки, и Минаи слышит, как он откладывает нож, а после разворачивается и, судя по всему, опирается на тумбу, — и передай тому придурку, который тебе это сказал, что я взорву его к херам собачьим.       — Даже если это Полночь? — смеётся Комори, на что Бакуго вновь цыкает. — И я никуда не уйду. Твоя прекрасная мама сказала понянчиться с одним слюнтяем. Догадываешься, с кем именно?       — Сдохни, — рычит Катсуки, но на пару тонов спокойнее, чем обычно. Минаи на это улыбается и откидывается на стуле.       На удивление, начало не такое плохое, как представлялось Комори. В какой-то мере это можно назвать милым — даже в самых извращённых мыслях она бы не догадалась о том, что Катсуки, оказывается, взрывоопасная хозяюшка, которая так послушно готовит. Или это он из-за мамы такой шёлковый?       Вопреки не такой скандальной и злобной встрече, Минаи была уверена, что они просто промолчат до возвращения Бакуго-сан, — из магазина, как Катсуки ей почти послушно ответил, куда хотели отправить его, однако ему запрещено выходить из дома из-за похищения, — но взрывная чихуахуа полна сюрпризов.       — Используешь эхолокацию? — нарушил молчание Бакуго, когда Комори, стараясь тише обычного, цокнула, чтобы иметь больше представления о помещении в целом.       — Что? — удивлённо переспросила Минаи, навострив уши, совершенно не ожидая хоть какого-то вопроса от первокурсника. Он же был так занят готовкой — причём очень и очень сносной, судя по запаху и стараниям.       — Не заставляй меня повторяться, рукокрылая! — привычно вспылил Бакуго.       — А сам-то! Я уже говорила, что из-за причуды у меня развита эхолокация! — Минаи вредно показывает язык, но почти сразу же осекается от осознания. — Стой, тебе кто-то сказал, что я слепая?       — Топ Джинс, — хмыкает себе под нос Катсуки, на что Комори неловко обхватывает себя руками-крыльями.       С одной стороны упоминание наставника, у которого она работает уже очень долго, и который теперь вынужден взять перерыв из-за тяжёлой травмы, навевает тоску и очередные переживания. А с другой — кажется очаровательным то, что этот комок злости и вспыльчивости запомнил случайные факты о ней, упомянутые вскользь, и решил уточнить.       Если бы не одно нелепо-обидное но.       — Ты серьёзно запомнил мою причуду, а не имя? — Минаи озлобленно скалит клыки. — Я Комори Минаи, можно было бы и запомнить, взрывная чихуахуа.       — Старуха рукокрылая, не больше, — вновь хмыкает Бакуго. Комори тяжело-тяжело вздыхает от осознания безнадёжности ситуации.

🦇🦇🦇

      Комори думала, что как только вернётся мать Катсуки, её отпустят. Тревога прошла, парочкой любезных колкостей они обменялись — можно и домой идти, незачем задерживаться.       Но — нет. Не в этой жизни, опять-таки. Хотя в этот раз Минаи даже не против, что её планы нарушили.       — О тебе, придурке, волнуются такие замечательные люди, а ты как был остолопом, так им и остался! — рыкнула мать на сына, отвесив ему звонкий подзатыльник, судя по звуку и недовольному рыку в ответ. Комори стоически подавила смешок, потому что в следующую минуту обратились уже к ней, намного любезнее и спокойнее. — Так как тебя зовут, девочка?       — Комори Минаи, — довольно отвечает «девочка», с радостью принимая очередной чай за день от Катсуки, которого загнали быть гостеприимным. Минаи уверена, что его злобный скрип зубами она услышала бы даже без обостренного слуха.       Слушать, как единственный человек, смеющий безнаказанно шпынять этого злобыша, именно этим и занимается — бесценно.       Бакуго-сан даже нравится Комори. Сходство в характере более чем очевидно, но она намного приятнее в общении, чем её сын. Минаи не уверена, что это ощущается не только из-за того, что она его лупит. Впрочем, ассоциации у них всё равно совершенно разные. Женщина представляется спокойным, бескрайним океаном. Из бензина. Который поджечь — проще простого. Но это уже детали.       — Чертова карга, — сквозь зубы проговаривает Катсуки, когда мать в очередной раз заставляет его побыть хозяйственным мальчиком и накрыть на стол.       — Знаете, Бакуго-сан, — печально начинает Комори до того, как женщина вновь повышает голос на сына, хотя, судя по кряхтению со стороны парня, ему пригрозили жестами, — Бакуго-кун однажды так нахамил мне…       Катсуки возмущённо цыкнул — и следом получил очередной подзатыльник. Минаи искренне надеется, что её ухмылка не слишком самодовольная.       Перед тем, как любезно продолжить общение с очаровательной матерью Бакуго, Комори обещает купить Каяме-сенсей шоколадку за то, что из-за неё она смогла насладиться таким прекрасным времяпровождением. И даже кряхтящий, рычащий и демонстрирующий свою злобу всеми другими способами Катсуки не портит день.