Шрифт Брайля

      Все были искренне уверены, что чёрная полоса Юэй закончилась. Больше никаких нападений, похищений и прочих неблагоприятных вещей, портящих и без того изрядно потрепанное имя некогда самой престижной академии. Успели даже немного отучиться в спокойствии, вернувшись к прежнему темпу, а комнаты в общежитиях обжили так, словно не первый год живут в них.       Но вселенная любит подбрасывать подлянки.       — В каких отношениях вы состояли с разыскиваемой?       Минаи бегло облизывает пересохшие от волнения губы и мнёт в онемевших пальцах край футболки. «Разыскиваемая» режет чувствительный слух, но далеко не из-за громкого голоса полицейского — он, напротив, говорит спокойно и устало. Последние события подкинули много проблем и неприятной работы.       Странно осознавать, что «разыскиваемую» Минаи раньше называла своей однокурсницей.       — Мы просто учились вместе, — честно отвечает Комори, опуская голову, — мы с ней не очень ладили. Иногда общались из-за общих друзей.       Минаи не уточняет, что не ладили они от слова охренеть как. У Ошири был острый язык и вековая, неясная злоба на чуть ли не всех людей, впоследствии ставшая серым пятном на характере и безразличием к привычным нормам. Она запомнилась Комори навязчивым запахом сигарет, что не выветривался ещё очень долго после её ухода, и вечными причитаниями старосты насчёт доставляемых проблем.       Впрочем, вряд ли её прогулы настолько же проблематичны, как предательство ради того, чтобы переметнуться к Лиге злодеев.       — Вы разговаривали с ней незадолго до того, как она совершила преступление?       Комори мотает головой. Ошири совершала много преступлений — отбирала у Пирии печенья и совершенно не по доброму смеялась над некоторыми другими однокурсниками, включая и саму Минаи. Острый, крысиный язык не позволял умолчать едкие шутки про слепоту, если у Ошири было плохое настроение. Но это было раньше — почти год назад, на втором году обучения. Тогда она была мрачной и злобной тенью их класса, державшейся в стороне, но всё же участвовавшей во всём, куда её звали. После — стала сама по себе, подпуская ближе лишь своего лучшего друга Юудая.       А теперь — застрелила несколько людей, прежде чем скрыться со злодеями.       Не случайно навредила причудой — намеренно убила. У неё ведь даже причуда до смешного безобидная — мимикрия.       Это, отчасти, не укладывается в голове. Лишь отчасти, потому что где-то в глубине души многие из их класса знали, что не все двадцать учеников настоящие герои, честно выполняющие свои обязанности. Но не хотели признавать, что один из них мог бы быть предателем, даже их облачная девочка с вещими снами отказывалась верить в это.       Впрочем, всё равно теперь их осталось девятнадцать.

🦇🦇🦇

      Бакуго искренне раздражала эта ситуация. Даже не сколько это отвратительное наказание из-за тупого Деку, вместе с которым пришлось сидеть несколько дней в общежитии и пропускать уроки. С этим легко смириться — особенно учитывая то, что уже со следующей недели он вернётся к учёбе и наконец-то может не сидеть только в своей комнате.       Намного больше его бесит то, какой переполох устроили грёбаные третьекурсники. Бакуго было бы откровенно насрать на их проблемы, если бы не тот факт, что и его умудрились приплести к нему.       Мать, щедро подписанная в телефоне как «озлобленная карга», во время звонка всё ему по полочкам разложила — почему и зачем он должен ответить на заботу Минаи такой же заботой. На бедную девочку ведь сейчас так давят из-за всей суматохи — нужно пожалеть и утешить.       Разложила в своей привычной и устоявшейся манере — морально надавав таких подзатыльников, что затылок отозвался по памяти болью.       Катсуки, скрипя зубами, огрызался самыми разными образами — в том числе и словами о том, что Минаи последняя, кому нужны утешения.       Люди, которые превосходят самих себя, несмотря на огромные недостатки, не нуждаются в жалости. Если бы эту крылорукую мышь нужно было бы подбадривать после подобного — она бы не доучилась до третьего курса с такой причудой и слепотой в придачу.       Но кто его, глупого и неблагодарного сына, будет слушать?       Особенно после того, как мать успела прикипеть к Минаи — спустя несколько повторных визитов, на которые третьекурсницу приглашали. Ей это было лишь в радость — иметь возможность подразнить Катсуки.       Ситуация усугубила Полночь — как всегда сиятельная, улыбчивая и олицетворяющая собой ходячий намёк. Впрочем, она чуть ли не прямо посоветовала навестить Минаи — и после этого стало более чем понятно, что привычный образ преподавательницы лишь фарс, чтобы не слишком показывать то, что случившееся сильно ударило и по третьему курсу, и по преподавательскому составу.       Тогда же и было принято решение всё же ради приличия навестить эту Комори — может, даже удастся узнать что-то конкретное про ситуацию. Всё же он до сих пор помнит, сколько проблем принесло его похищение, которое, впрочем, и в сравнение не идёт с тем, что одна из учениц переметнулась к злодеям.       Принято-то решение было, но вот реализовать оказалось намного сложнее, чем просто дойти до общежития третьекурсников, что находится не так далеко.       Стоило только открыть дверь в общежитие, в котором слышался какой-то гомон и шорох — Бакуго сходу вспомнил своё главное впечатление об этом классе.       Они все придурки. Клоуны и придурки. А некоторые ещё и совмещают.       Рыжего клоуна Пирию Бакуго узнал сразу — даже если он перекатывался по полу в то ли драке, то ли в стрёмной игре с другим однокурсником, пока какая-то девчонка, ехидно похихикивая, свесившись со спинки дивана снимала это на телефон.       Третьекурсники в печали, да?       — Ой! — воскликнула та самая девчонка, а после снова захихикала. — У нас гости, придурки!       И этот самый гость уже подумывал о том, чтобы закрыть дверь снаружи и никогда больше не приближаться к третьекурсникам. А ведь когда-то Бакуго был уверен, что тупее своих дебилов он никого не встретит.       Пирия подскочил на ноги, пригладил растёпанные кудри и широко-широко улыбнулся, словно он снова на патруле. Второй парень недовольно закатил глаза и зачесал назад длинные патлы, лениво поднимаясь следом.       — Какая неожиданность, Бакуго-кун! — Пирия рассмеялся и хотел уже приобнять первокурсника за плечо, но злой взгляд исподлобья быстро доказал, что это плохая идея. — Какими судьбами?       — Где Комори? — не церемонясь спрашивает Катсуки, хмыкнув. Её фамилию пришлось запомнить после парочки «знаете, Бакуго-сан, Бакуго-кун так грубо меня называет…» и профилактических тумаков от матери.       — Под домашним арестом, — рыкнул второй парень, мотнув головой, — не лезь к ней.       — Будь вежливее, Дино, — напускной строгостью Пирия пригрозил его пальцем, получив в свою сторону цыканье, — Наи-Наи хорошо ладит с этим прелестным первокурсником.       Никто, даже третьекурсники, не удивляется уже с того, что Бакуго совершенно не запоминает имена, если к этому не располагает особое событие. Но, вопреки своим же привычкам, Кёрютани Дино Катсуки запомнил — по большей части из-за звания трёхкратного победителя в спортивном фестивале. Бонусом ещё шли клички вроде «вымирающий придурок» и «доисторический кретин», но это уже мелочи.       И по этому Дино сразу видно, почему он становился безоговорочным победителем — в одной внешности заметна подавляющая сила. В зелёном прищуре глаз, в высказанном раздражении и хорошем телосложении — не говоря уже о причуде, про которую наслышаны все, кто мог.       Но почему-то сейчас, встретившись с потенциально-интригующем сопернике, сражение с которым не может оказаться разочарованием, Бакуго не думает о нём как о том самом сопернике.       В мыслях всплывает совершенно другой факт.       — Так это ты получил от Комори стулом? — усмехнулся Катсуки. Сама мысль о том, что мелкая мышь могла подобное провернуть с человеком, что превосходит её по всем параметрам, ощущается смехотворной.       Но Дино — пока Пирия на фоне гнусаво ойкнул и нырнул за спину первокурсника, зная, что сейчас отхватит, — покраснел до самых корней волос, подтверждая правдивость слов. Девчонка, всё это время наблюдавшая за парнями, хихикает себе в кулак и снимает очередное представление.       Прекрасное чувство — знать, что, несмотря на статус трёхкратного чемпиона, этот динозавр не вымерший всё равно очевидно хуже Катсуки. Он уверен, что уж Комори сможет дать отпор, если она вдруг подцепит мышиное бешенство.       — Пирия! — сквозь зубы рыкнул Дино, пока окликнутый ехидно прикрыл усмешку рукой. — Чертов клоун! Я прибью тебя!       — Почему я сразу? — Пирия прикладывает руку к груди, словно показывая то, насколько он ранен этим лживым обвинением, если не учитывать его хитрую лыбу. — Я ведь обещал больше никому не рассказывать об этом!       — Рыжее трепло! — Дино резко провёл большим пальцем поперёк горла, намекая, что он сделает с болтливым клоуном после ухода первокурсника.       — Мне плевать на ваши разборки, — довольно хмыкнул Катсуки, дёрнув плечом, чтобы сбросить руку Пирии, — что за домашний арест?       — Ребят, которые контачили со сбежавшей сукой, отправили под домашний арест, — Дино махнул рукой на Пирию, немного остыв по отношению к желанию мстить клоуну, — мол, нечего со всеми держать потенциальных предателей. Но у Минаи не всё так плачевно, как у Юудая.       — Не думаешь, что называть подобным образом Ошири — неправильно? — Пирия старается держать улыбку, но хмурость всё равно проскальзывает во взгляде, а напряжение выдаёт то, как он отходит от Бакуго.       — А как мне ещё её называть? — Дино вновь оскалился и, словно на нервах, в очередной раз зачесал волосы назад. — Отличной девчонкой? Маминой умницей? Гордостью курса?       — Ты никогда даже не пробовал с ней ужиться, а теперь так просто бросаешься оскорблениями, даже ничего не зная, — Пирия хмурится пуще прежнего и даже не пытается уже держать улыбку.       Бакуго хотел уже одёрнуть их в очередной раз — разборки третьекурсников ему по прежнему не интересны. У них явно многое накопилось, что можно сказать друг другу — даже несмотря на все их попытки делать беззаботный вид, чтобы никого не беспокоить. В точности как и большая часть преподавателей.       Но мимолётная мысль о том, как бы поступил сам Катсуки, окажись кто-то из однокурсников предателем, заставляет нахмуриться.       Смогли бы они и дальше относительно спокойно учиться вместе — или, подобно третьекурсникам, заводились бы из-за одного лишнего слова, лишь сильнее отдаляясь?       — Не ругайтесь, — со вздохом окликает их девчонка, наконец-то убрав телефон и прекратив гаденько хихикать, — мы обещали не вмешивать в это посторонних.       Дино цыкает и уходит из гостиной — она не сильно отличается от той, что у первокурсников, потому, скорее всего, парень направился в свою комнату. Пирия же, потрепав волосы на затылке, пытается снова улыбнуться, когда обращается к Бакуго:       — Подожди минутку, я напишу тебе адрес Минаи.

🦇🦇🦇

      Комори, услышав звонок в дверь, со вздохом выдергивает один из наушников, в котором звучала аудиокнига. Сидеть дома ей порядком надоело — так ещё и ходят тут всякие, напоминают о внешнем мире, мешают меланхолично слушать детские сказки, которые ей подло поставила старшая сестра.       — Анэ! — мстительно окликнула свою старшую сестру Минаи, не намереваясь самостоятельно встречать гостей, повиснув головой вниз под потолком, как всегда любила делать из-за родства с летучими мышами. — Дверь открой!       Старшая Комори цыкает, на зло громко шаркает домашними тапочками, раздражая чувствительный слух, но идёт выполнять просьбу младшей сестры, причитая. Она не подписывалась быть дворецким, приехав на выходных в родительский дом.       Впрочем, её всё равно не спрашивали — родители, что не могут оставить младшую дочь одну дома, пока сами работают, вынудили старшую присмотреть за ней. Два ретривера, спящих у друг друга под боком, и маленький, пушистый шпиц, устроившийся рядышком, не подходят на роль надзирателя.       — Ничего, сладенький, мы ещё отыграемся, — старшая Комори потрепала за ушком свою чихуахуа, сидящую у неё на руках. Мелкая собачонка неодобрительно рыкнула, не соглашаясь то ли с обращением, то ли с местью. Учитывая дикий нрав — первый вариант больше подходит.       Стоило девушке открыть дверь — она удивлённо выгибает бровь, в точности как и стоящий перед ней белобрысый парень, видимо ожидавший увидеть далеко не её. А ещё он совершенно не похож на доставщика пиццы, которого старшая Комори ждёт.       Сама сестра мало походит на ту же Минаи — причуда летучей мыши не проявилась в ней внешними признаками, потому с сестрой её роднит лишь голубой цвет волос. В остальном — совершенно мимо, нет ни характерных ушей, ни рук-крыльев.       — К Наи, что ли, пришёл? — удивлённо предполагает девушка, удобнее перехватывая чихуахуа. Уточнять, откуда он такой злобный и мрачный вылез, она не рискует — мало ли, окажется, что Минаи тоже того — со злодеями якшается. Проблем семье не нужно.       Бакуго хмуро кивает — и не сводит взгляда с чихуахуа, глазеющую на него в ответ, навострив уши и выпучив злющие глаза. Словно хочет напасть.       Кажется, он начинает понимать откуда пошла отвратительная кличка «злобная чихуахуа» от Минаи. Но принимать её Бакуго всё так же не намерен.       — Наи! Спусти свою крылатую задницу сюда! Твой друг пришёл! — крикнула в сторону гостиной старшая Комори, оставляя за собой вопрос, почему Катсуки так сходу записали в «друзья».       — Я не куплюсь на это дважды, анэ! Мой единственный друг под домашним арестом, так что сама расплачивайся с доставщиком пиццы! — отозвалась на повышенных тонах Минаи, явно даже не думая о том, чтобы выполнить просьбу сестры.       — Так ты не Гаюки-кун?! — сестра Минаи охает, вновь оглянувшись на Бакуго.       В его мыслях тем временем всплывает отвратительный образ этого Гаюки, ублюдочно-пакостливого эльфа. С сиятельной улыбкой, после которой он шлёт воздушный поцелуй и ехидно подмигивает, поправляя идеальную укладку на розовых волосах.       У Катсуки появляется вопрос к зрению старшей сестры Минаи.       Но его наконец-то пускают в дом — быстрее, чем он успевает озвучить колкую фразу. Зато Бакуго успевает подумать о том, что если Минаи чувствовала себя настолько же тупо, приходя его навестить, как он сейчас, то она точно намного устойчивее морально, чем кажется.       — Сделать чай? — почти дружелюбно спрашивает старшая Комори, спуская на пол чихуахуа, что, злобно оглянувшись на такого же злобного Катсуки, быстро убежала в гостиную.       — Обойдусь.       Гонять чаи с крылатой мышью он не намерен, несмотря на все намёки со стороны Полночи о том, что подобное сближает. Как и не собирается изменять себе и утешать её. В идеале вообще стоило отказаться от этой идеи, как только он узнал, что она даже не в общежитие.       Но слова матери о том, что он может не надеяться стать достойным героем, если даже не способен помочь приближенным к нему людям когда им это необходимо, крепко засели в голове.       Как бы он не препирался с матерью, Бакуго всё равно привык к ней прислушиваться. За родственной грубостью всегда скрывалась истина, которую сам Катсуки порой упускал. А провальный экзамен на временную лицензию лишь подтверждает это.       Они уже общались нормально — осталось повторить.       Минаи, едва заслышав приближающиеся шаги в сторону гостиной, выпуталась из кокона собственных крыльев и спрыгнула на пол, оборачиваясь на дверной проём. Катсуки цыкнул — черт бы побрал эту мышь с идеальным слухом. Она же лишь снисходительно-насмешливо ухмыльнулась, обнажая клыки.       — Бакуго-кун, серьёзно?       — Внезапно зрение прорезалось? — хмыкает в ответ Катсуки.       Миссия удачно начать разговор: провалено.       Комори, словно не обратив внимания на грубость, смеётся и садится на диван, подхватывая к себе на колени проснувшегося шпица, что сразу радостно подбежал к ней, подставляя пушистую мордочку для тисканья.       — Я по шагам узнала, — отсмеивается Минаи, похлопав рядом с собой на диване, — ты ходишь как слон, серьёзно. Уверена, что у тебя смешная походка.       Бакуго усмехнулся — эта мышь, видимо, никогда не прекратит язвить в ответ на его грубость, какой бы ни была ситуация. И, раз всё в порядке, он собирался пройти до дивана, сделав на сегодня исключение, не огрызнувшись в ответ — если бы мелкая чихуахуа, всё это время наблюдавшая за ним из-под стола, не бросилась на него, злобно оттягивая край штанины.       Че за фигня.       Шпиц, радостно ластящийся к вздохнувшей Минаи, брезгливо прижался ближе к ней, а ретриверы развернулись в другую сторону — подальше от маленького, но раздражающего собрата.       — Анэ! — раздражённо крикнула Комори, подходя к чихуахуа. — Забери свою псину! Она всех бесит!       — Сама говорила, что хочешь её выдрессировать, а теперь забери! — недовольно ответила девушка, что, судя по всему, всё это время находилась поблизости, словно желая узнать все детали общения младшей сестры с незнакомым мальчиком. Она же и про своего лучшего друга мало что рассказывала, а те редкие случаи, когда он был приглашен домой, прошли мимо старшей.       — Толку её дрессировать, если ты всё ей позволяешь! — Минаи со строгим видом складывает руки-крылья на груди. — Нельзя собак просто так баловать! Ты вообще ничего в дрессировке не понимаешь!       — Мышь-зазнайка! — дразнится Комори старшая, взлохматив голубые волосы младшей, на что та зашипела и навострила уши, шутливо отбившись от сестры.       Но, несмотря на все препирания, девушка всё же подхватывает на руки свою рычащую чихуахуа, что до сих пор играет в злобные гляделки с оскорблённым Катсуки. И, погладив собачонку по голове, бросает хитрый взгляд в сторону сестры — не просто так она оживилась после прихода этого парня.       Впрочем, лезть в дела этих двоих Комори-сан не намерена — потому остаётся лишь догадываться, насколько Минаи тронуло ответное выражение поддержки. А зная сентиментальную сторону сестры — она явно хочет сейчас лыбиться, как придурочная мышь.