Mass Effect: Inquisition

Шепард вежливо просит всех прекратить драться.       Шепард была в хорошем настроении для поездки во Внутренние земли. Хотя пеший ход не использовался в Мако, как способ передвижения, не говоря уже о Хаммерхеде (она была единственным членом команды, считавшим скольжение по лаве забавным), у неё на протяжении многих лет не было возможности рассмотреть поближе природу, не отфильтрованную через тяжёлую маску. Так что сейчас кемпинг её вполне устраивал.       Солас и Кассандра разделяли её мнение и были вполне приятной компанией, у Варрика же природа вызывала приступ аллергии. Всё-таки Шепард была рада, что взяла с собой Кассандру, хотя и сделала ещё одну безуспешную попытку оставить её в Убежище под предлогом организации системы снабжения и прочих операций, которые она успела пустить в работу; но какой-то эльф в платье, у которого имелся опыт урегулирования беспорядков в Кинлохе, разбил все её надежды, вызвавшись присмотреть за всем. Шепард немного нервничала, доверяя одной бригаде работы сразу над уборными и столовой, но этот человек убедил её в своей компетентности.       Теперь, когда Кассандра была уверена в своём положении среди передовой команды, она коротала время, рассказывая Шепард о тонкостях запутанной местной политики. Когда Шепард не прислушивалась к объяснению разницы между либертарианцем и эквитарианцем, она изучала местную флору и фауну.       В то время как некоторых растений не было в её базе данных и, следовательно, те должны были быть присущи только этой планете, то почти каждое животное было неотличимо от земного аналога, плюс-минус несколько генетических мутаций. Животина, которая трахалась с медведями, была действительно сумасшедшей, но Шепард всякого повидала в «Цербере». В остальном она с радостью замечала стебли кукурузы, пшеничную стерню и бизоньи экскременты. А ещё в её перспективном будущем было барбекю. Она так и не съела свой последний гамбургер.       Несмотря на простой наряд Соласа, который тот выбрал для путешествия, он оказался гораздо менее ловким, чем Кассандра, при поиске съестных припасов. Кассандра указала на ряд ароматических трав и новый вид зелёного лука для пополнения припасов. А Варрик, как бы он не ворчал, был столь же искусен в отстреливании восхитительных пушистых существ из своего арбалета. Кассандра, в свою очередь, показала Шепард, как освежевать улов Варрика.       За последние несколько лет Шепард съела много протеиновых батончиков на основе водорослей, не говоря уже о случайно обугленных варренах, которые дополнялись декстро-виски. Жареный кролик, висящий над костром, по контрасту был полезным деликатесом. Шепард провела несколько приятных ночей мирно и без сновидений, пока они были в дороге.       Когда они наконец добрались до того самого тупика, который официально обозначал начало Внутренних земель, их встретила женщина-гном с лицом, похожим на первый тёплый весенний ветерок. Она, наверное, хотела рассказать им о местонахождении лошадей, но Шепард с трудом сконцентрировалась, потому что разведчица так очаровательно сморщила нос, когда говорила.       Шепард толкнула Варрика локтем, когда Нитка Хардинг вернулась к своим обязанностям. — Я знаю, что до сих пор встречалась только с двумя из вас, но разве быть до смешного красивыми — это у гномов расовая черта?       Варрик рассмеялся. — Нужно быть храбрым человеком, чтобы признать это, но, к сожалению, это правда. Это настоящая причина, по которой большинство из нас прячется под землёй вместе с тёмными отродьями. Они — наша последняя линия обороны против неуклюжих высоких людей.       Шепард дружески хлопнула его по спине; Варрик бросил в неё пустой бурдюк с водой, оба они хохотали. — Неужели все наши разведчики так выглядят? Мне нужен патруль границ! Мне нужна элитная гвардия гномов! Я сама их завербую!       Даже Солас смеялся.       Кассандра нетерпеливо вздохнула и потащила их прочь из лагеря. Шепард всё ещё пребывала в хорошем настроении, пока они не добрались до Перекрёстка.       В Убежище жило около пятисот человек. Но Шепард видела меньше десятой части, участвующих в атаке на Брешь в Храме. Эта группа населения укладывалась в представление Шепард о маленькой деревенской колонии. Мендуар был примерно такого же размера в любых воспоминаниях Шепард.       Умирало больше, чем тех, кто ещё сражался или был уже мёртв, когда они прибыли на Перекрёсток.       Перед Шепард встали тёмные тени в траве перед домом мистера Нгуена. Миссис Нгуен стоит на коленях перед пришельцами. Где её дети? Шепард слышит детский плач, жалобно доносящийся из горящих хижин. Папа полетел к станции узнать, почему они не отвечают? Почему он не взял её с собой? Почему его нет?       Человек в мантии ловко орудует лезвием, прикреплённым к его посоху, чтобы вспороть горло лежащего храмовника. Из пореза всё ещё вытекает кровь. Кассандра что-то шепчет Шепард на ухо.       Пришельцы прожигают дыру во входной двери. Нет, они не найдут её, о нет.       Группа храмовников окружила мага, который в изнеможении упал на колени. Один из рыцарей небрежно пнул того в лицо своим закованным в кольчугу сапогом, а затем вонзил меч ему в живот, когда тот упал.       Варрик предлагает прикрыть Кассандру огнём.       Ей не положено знать, где мама держит пистолет, но она боится.       Гражданский, спрятавшийся под перевёрнутой телегой, в панике выскочил из укрытия и бросился к дальнему ряду хижин. Стрела попала тому в колено прежде, чем он успел преодолеть пять ярдов. Он упал, визжа от боли.       Магия Соласа окутывает Шепард холодным голубым светом.       Стреляй ему в глаза! У него должен располагаться рядом с ними мозг!       Боевая ярость поддерживала Шепард во многих безнадёжных битвах — от Мендуара до Торфана, от Иден Прайм до Санктуарии. Она видела зверства, совершённые работорговцами, наёмниками, агентами «Цербера» и Жнецами. Но она никогда не видела, чтобы обычные люди убивали друг друга с таким рвением, с каким сражались сейчас перед ней. И никогда ещё её враги не были так восприимчивы к смертельной мести Шепард, как те, что были до неё. — Оставайтесь в укрытии и наблюдайте, — бросила Шепард. Она даже не услышала протестов Кассандры.       Поля эффекта масс сокрушают храмовников в их собственных доспехах. Шепард вырвала оружие из рук более лёгких бойцов и насадила тех на их собственные ножи. Незащищённые маги превратились в тонкую розовую пасту.       Издалека, сквозь рёв в ушах, Шепард слышала, как Кассандра давится. На поле боя внезапно становится слишком тихо.       Шепард подняла в воздух последнюю группу храмовников. Тяжесть собственных внутренних органов давила на лёгкие. Шепард могла бы выжать оставшийся воздух из их тел и оставить задыхаться на земле, но вместо этого она убрала свои поля. Храмовники упали на землю, заходясь в мокром кашле, стоя на четвереньках в пропитанной кровью земле. — Маг крови! — сумел выдохнуть один из них. Шепард раздавила его, как насекомое, с таким же небольшим усилием. Его товарищи были мудрее и просто молчали, тяжело дыша. — Ваша миссия состояла в том, чтобы защищать, а вместо этого вы терзали мирных жителей, — процедила Шепард сквозь зубы. — Бегите и скажите своим друзьям, что они должны вспомнить свои святые обеты, или я не оставлю ничего от них, что даже ДНК-сканер их не идентифицирует.       Она знала, что её слова пройдут мимо них, но они довольно легко удирали вниз по дороге, спотыкаясь о собственные бронированные конечности.       Шепард оглянулась, проверяя состояние своей команды. Кассандра вытирала рот тыльной стороной ладони и выглядела рассерженной. Варрик был бледен и мрачен, с застывшими морщинками у рта. Лицо Соласа не выражало ничего.       Шепард небрежным жестом указала на обломки, которые недавно были человеческими существами. — Хотите, чтобы я была вашей Вестницей? Хотите, чтобы я была главной? Вот так я сражаюсь. Я сражаюсь не только для того, чтобы выиграть одну битву. Я сражаюсь, чтобы выиграть их все. Я сражаюсь, чтобы выиграть войну! Вот как выигрываются войны, Кассандра. Если я позволю воткнуть в них твою острую штуку, то, возможно, завтра побьют уже тебя. Или на следующий день. Но после такого? Они знают, что не победят. Они никогда не победят, независимо от того, сколько парней и сколько заострённых железок у них будет. Они знают, что их война окончена. И именно поэтому я командую. — Не думаю, что кто-то здесь сомневался в твоём лидерстве, куколка, — пробормотал Варрик. — Я не ставила под сомнения твою тактику, — сказала Кассандра. — Я просто… не была готова… к твоей магии. — Науке, — поправила Шепард. — Наука настолько развита, что неотличима от магии, — добавил Солас.       Шепард махнула рукой. — Любой мог бы сделать это, если бы ему посчастливилось попасть на борт во время крушения шаттла с подветренной стороны. — Ты хочешь сказать, что любой мог бы летать, если бы у него были крылья? — спросил Варрик.       Шепард одарила его улыбкой, которая больше была похожа на оскал. — У нас у всех были крылья, Варрик. Не моя вина, что вы решили вместо этого ползать в грязи.

***

      Местные жители представляли собой яму, которую хотелось заполнить. Их умы были почти безнадёжно повреждены от зверств, которым они подвергались поочерёдно от рук храмовников-изгоев и магов-отступников. Большинство просто перестало заботиться о себе и удовлетворять даже основные потребности и просто в страхе жались друг к другу в хлипких укрытиях, чтобы согреться. Шепард явно не в первый раз помогала беженцам, потому что сразу начала рассуждать о еде, тёплой одежде и лекарствах в своей неповторимой резкой манере.       Кассандра навела справки среди сестёр-мирянок, появившихся после боя, чтобы собрать тела и позаботиться о раненых, и выяснила, что мать Жизель ухаживает за раненными солдатами Редклифа в соседнем домике.       Шепард с самого начала не хотела контактировать ни с кем из Церкви и явно не желала прерывать допрос капрала Вейла, но Кассандра настояла на том, что необходимо немедленно встретиться с матерью Жизель.       Успокаивающий тон и размеренный шаг преподобной матери были бальзамом для беспокойного духа Кассандры. Она сразу напомнила ей Верховную Жрицу Джустинию, и Кассандра с трудом подавила желание опуститься на колени перед женщиной. Она бы отдала многое, чтобы хоть на мгновение сбросить с себя эту ношу и просто впитать в себя покой присутствия Создателя, который всегда приносили ей лучшие из матерей Церкви. — Да будет восстановлено равновесие, и миру дарован вечный свет, — прошептала мать Жизель.       Кассандра склонила голову.       Шепард же не обращала внимания на её слова и вместо этого с интересом наблюдала, как маг исцеляет порез на ноге солдата.       Кассандра с нажимом кашлянула, привлекая её внимание, и Шепард, наконец, обратила на них внимание, чувствуя себя при этом крайне неловко.       Мать Жизель грациозно кивнула. — Я слышала, что вы чужестранка, — сказала она. — Да, можно сказать и так, — ответила Шепард.       Мать Жизель улыбнулась, глядя на свои сцепленные руки. — В час нужды Создатель демонстрирует свою безграничную силу, посылая нам избавление с самых дальних берегов, — сказала она.       Кассандра была вынуждена согласиться.       Шепард одарила её жёсткой улыбкой. — Разве вы не предпочли бы, чтобы Создатель продемонстрировал свою силу несколько раньше, остановил бы убийство Верховной Жрицы и в первую очередь предотвратил появление Бреши?       Мать Жизель вздохнула, сложив руки на коленях. — Создателя часто огорчал выбор, который делают его дети, но он никогда не отказывался от своего дара свободной воли, в котором мы так часто ошибаемся. Только когда мы сами выбираем свет, то действительно будем достойны Его, — мягко пояснила она Шепард, которая в этот момент как раз отвернулась, чтобы бросить взгляд на дверь комнаты, в которой они разговаривали.       Все прекрасно понимали, на что смотрит Шепард — тела остались там, где они пали. Никто не хотел тратить дрова на погребальные костры для нападавших. — Скажите мне, — обратилась к ней мать Жизель, — разве у вашего народа нет богов?       Шепард закрыла глаза, задумавшись: — Я знала и уважала людей, которые поклонялись Богу, очень похожему на вашего Создателя. И других, поклоняющихся многим богам; они нашли бы вашего Создателя весьма странным. — А вы? — Сейчас мне трудно во что-либо верить, — устало ответила Шепард. — Есть вещи, в которых я абсолютно уверена, но в них верю только я. Но иногда люди рассказывают мне о себе такие вещи, которые противоречат… всему. Я верю в свои убеждения. Свои клятвы. — Она снова покачала головой.       Кассандра даже могла ей посочувствовать.       Мать Жизель с любопытством посмотрела на Шепард. — И вы не знаете, может ли ваше сердце вместить в себя новые истины? — Я каждый день перед завтраком верю в шесть невозможных вещей, — ответила Шепард. — Я больше сомневаюсь в том, что все остальные могут понять мою правду. Должны ли они иметь дело с моими убеждениями?       Мать Жизель одарила Шепард нежной улыбкой. — Тогда позвольте мне дать небольшой совет: не делайте истину своим мечом, как Гессариан. Истина — это дар, если вы так к ней относитесь, то даруйте его с величайшей нежностью и только в тех случаях, когда другие просят об этом. И как лучшие дары, истина должна быть обёрнута в такую обёртку, какую получатель желает принять. Понимаете, что я имею в виду?       Шепард кивнула, но эта речь была слишком орлесианской, по мнению Кассандры. — Почтенная мать, простите, но я не понимаю, что вы имеете в виду. Мы должны встретиться с оставшимися представителями Церкви в Вал Руайо — это очевидно, но что мы должны им сказать? — со всем почтением вмешалась в разговор Кассандра.       Сестры-мирянки суетились вокруг них, подавая чашки слабого чая, который они все с благодарностью принимали. Мать Жизель сделала маленький глоток, прежде чем ответить. — Скажите им правду, — твёрдо сказала она. — Они поймут. Вестница — странница со странными способностями. Но мы должны видеть в этом руку Создателя. Ей есть чему поучиться у нас, как и нам есть чему поучиться у неё. Хвала Андрасте, что она снова заступилась за Создателя, чтобы дать нам возможность лучше понять Его волю, — мать Жизель посмотрела прямо на Кассандру и подмигнула.       И Кассандра поняла, что сможет поверить, что Шепард говорит правду, и что мир намного больше и страннее, чем она когда-либо могла вообразить. Но тем не менее Кассандра всё ещё чувствовала присутствие Создателя.

***

— Итак, надеюсь, мы наконец едем в Вал Руайо? — с надеждой спросил Варрик следующим утром. Вчера Шепард допоздна общалась с солдатами Инквизиции и пила какую-то гадость с беженцами. Оказывается, Варрик был ещё менее приспособлен к общению с природой, когда у него было похмелье.       Мерриль как-то сказала, что пыльца, которая раздражает его горло, — это способ размножения растений. Он тогда ответил, что растения могут трахаться хоть у него в носу, если это так.       Но Шепард, конечно же, проснулась с ясными глазами и полной энергии. Варрик не был уверен, что она вообще напилась прошлой ночью, хотя она была более чем достойным соперником, доказывая это кружка за кружкой. Такое количество алкоголя заставило бы Хоук свалиться на пол, а ведь раньше она занимала в глазах Варрика почётный пьедестал самой пьющей человеческой женщины.       Варрик надеялся, что Хоук и Шепард никогда не встретятся.       Шепард бросила на него разочарованный, почти родительский взгляд. Ему не нравилось это выражение на лицах собственных родителей, а уж когда увидел его на лице Шепард, то взволновался не на шутку. — Варрик! Нам нужно закрыть разрывы! Одеть беженцев! Исследовать местность!.. — укоризненно говорила она. — Мы не можем уйти, пока не обеспечим полную безопасность в этом районе.       Кассандра вдруг откашлялась. — Дело не в том, что задачи, которые ты определила, недостойны нас, Вестница, но действительно ли они самые неотложные? Конечно, мы могли бы вернуться позже, после того как разберёмся с проблемами Церкви.       Варрик никогда бы не подумал, что Искательница поддержит его в чём-либо. Но на Шепард её речь не произвела никакого впечатления. — Они не смогут отлучить меня от Церкви, если не найдут, Кассандра. Ваши Искатели научили тебя оставлять задачу наполовину выполненной? Ты никогда не знаешь, сможешь ли вернуться к проблеме. Лучше решить её правильно с первого раза. Мы исправим всё, что сможем, прежде чем отправляться дальше.       И вот так Варрик обнаружил, что всю следующую неделю таскался туда-сюда по абсолютной заднице Тедаса.       Шепард украла у магов плащи, чтобы отдать беженцам. — Искусно приобретено! — поправляла формулировку Шепард.       Она встретила религиозный культ, который предложил поклоняться ей. Она была тактично уклончива и отослала их в Убежище. — Никаких человеческих жертвоприношений! — строго сказала Шепард. — И мне лучше не слышать ни о каком дурном поведении этих баранов.       Они уничтожили небольшие скопления красного лириума, плюс парочку демонов. — Мой сканер утверждает, что это просто богатая НЭ руда. Но он не может сканировать на предмет индоктринации. Или зла… полагаю, — сказала Шепард.       Шепард приказала храмовникам и магам прекратить сражаться. Те отказались, и она превратила их внутренности в кашу. — Варрик, невежливо смотреть, как Кассандра чавкает, — пожурила его Шепард. Они убили много баранов. — На вкус как варрен.       Они раздобыли лошадей у грубого старого ферелденского солдата, который обещал отправить животных в Убежище. — Только не для меня. Моя последняя поездка была исключительно на силе воли, и я пришла к выводу, что это доставит больше проблем, чем оно того стоит, — пояснила Шепард.       Кассандра и Солас, кажется, даже наслаждались этой бесконечной серией поступков, слегка отдающих героизмом. Варрик решил, что если он застрял в поле на неопределённый срок с этими объективно сумасшедшими людьми, то единственное, что ему нужно сделать, — это начать работать над своей следующей книгой о них.