Зависимые

Декабрь, 1998-й год…

Очередной вечер незаметно подкрался, накрыв Москву темнотой. Ира уходила из отдела уставшей — сегодня у неё был тяжёлый выезд на адрес одной неблагополучной семьи, где отец избивал жену и сына. В такие моменты Пчёлкиной, глядя на несчастливые семьи, хотелось искренне благодарить кого-то свыше за то, что у неё не было такого в детстве. Её родители любили друг друга и никогда не позволяли себе поднять руку на детей, — лишь однажды, во время сильной ссоры, Юрий Ростиславович поднял руку из-за мачехи. Но тогда Ира, уйдя из дома вместе с Космосом, всё же понимала, что отец поступил сгоряча. А каково живётся бедным детям, чьи отцы или матери дубасят их ни по чём безо всякой причины? Пчёлкина даже в самом нелепом и страшном сне не могла себе представить, чтобы поднять руку на Юлю — средневековым методам воспитания было не место в их доме и семье. Стоило сделать несколько шагов от крыльца, как рядом с ней притормозила машина — водитель, сидевший за рулём, весьма недвусмысленно просигналил, чем привлёк не только её внимание, но и взгляды парочки патрульных, вышедших на перекур перед ночным дежурством. Ира бросила взгляд на авто — чёрная «бэха» с тонированными стёклами была ей совершенно незнакома, а потому не вызывала абсолютно никакого доверия. Пчёлкина уже хотела было проигнорировать сей «знак внимания», и развернулась, дабы поскорее уйти, однако, машина, прибавив скорость, резко съехала на бордюр, затормозив буквально в полушаге от её коленок, заставив тем самым отскочить назад. Благо, реакция её не подводила, иначе, наверное, она могла бы весьма удачно распластаться на асфальте. — Простите великодушно, мой водитель слегка переборщил, — стекло на заднем сидении съехало вниз, явив её взору мужское лицо. Прилизанные светлые волосы, миловидная улыбка и карие глаза, в которых, вопреки любезности, Ира почему-то не уловила ни капли доброты. — Вашему водителю не помешало бы ознакомиться с правилами дорожного движения. Уверена, он узнает для себя много нового, — Ира, стиснув зубы, стряхнула с брюк невидимые пылинки. — Просто мы боялись разминуться с вами, Ирина Юрьевна, — тот факт, что совершенно незнакомый человек обратился к ней по имени, вызвал недоумение и напряжение. — Что-то я не припоминаю, когда мы с вами познакомились. — Предлагаю исправить это досадное недоразумение, — мужчина, открыв дверцу автомобиля, вышел. Строгий костюм серого цвета, белая рубашка — кристально чистая, с идеально уложенным воротником, и золотая цепь на шее. На первый взгляд, он был похож на обычного бизнесмена, коих в их время было немало. Впрочем, её глаза недолго оценивали его внешний вид, наткнувшись на букет из пяти ярко-алых роз. — Это вам. — Благодарю, но не стоит. Я замужем и привыкла принимать цветы исключительно от своего мужа. Незнакомец, однако, не растерялся. — Уверен, что Виктор Павлович щедр в презентах. Ему невероятно повезло иметь рядом такую красивую женщину, — после этих слов, брошенных прямо в лицо, у Иры не оставалось никаких сомнений в двух вещах: к ней натуральным образом пытались подвизаться, «купив лестью»; и этот мужчина, всё ещё не представившийся ей лично, знал её мужа. Навряд ли последний факт мог вызвать доверие — будучи прекрасно осведомлённой о том, чем именно супруг зарабатывает, Пчёлкина без особого труда могла предположить, какие люди крутятся в его круге общения. Друзей у Вити было мало, и всех тех, кого Пчёла мог бы таковыми назвать, его жена знала в лицо уже не один год, — зато врагов было гораздо больше. — В таком случае, уважаемый, беседуйте с моим мужем, а я общих тем для разговоров не нахожу, — она развернулась, уже собираясь удалиться куда подальше, но в следующую секунду путь ей снова преградили. — Мне, что, наряд позвать? — Не стоит волноваться, я не причиню вам вреда, — веры не было ни единому слову. — Давайте присядем в машину. Я с удовольствием подвезу вас на Смоленскую площадь, а по пути заодно всё и обсудим, — несмотря на улыбку, которая выглядела весьма доброжелательно, в голосе звенели нотки чересчур явной настойчивости. И, пожалуй, её недоверие слишком явно промелькнуло на лице, потому что мужчина усмехнулся и добавил: — Ирина Юрьевна, ну неужели вы думаете, что я, если бы хотел что-то сделать, поджидал бы вас прямо здесь, возле вашей работы и на глазах у ваших коллег? Которые, между прочим, могут запомнить и меня, и мой автомобиль, чтобы в случае чего найти, — в этих словах, конечно, было зерно правды, но звучало оно всё равно не так убедительно, чтобы рассеять сомнения. — Хорошо, — Ира кивнула. И, бросив взгляд на номер машины, достала из сумки телефон. Раз уж от неё не отстанут и ей придётся сесть в эту машину, то следовало бы перестраховаться. Кто она такая, чтобы верить на слово первому встречному? — Минутку, — рука набрала номер Макса Жарова. После нескольких гудков, на том конце провода раздался голос товарища, который, в отличие от неё, всё ещё находился в отделении. Незнакомец с ухмылкой наблюдал за тем, как Ира передавала Жарову номер машины — на всякий пожарный, — а после, стоило ей попрощаться с другом, учтиво открыл дверцу заднего сидения. — Вы так и не представились, — напомнила она. — Меня зовут Михаил, хотя моё имя вам навряд ли что-то скажет. Присаживайтесь, пожалуйста, — от любезностей этого человека Ире хотелось зажать уши — слишком уж неискренними они казались. Однако, вздохнув, она лишь поджала губы, усаживаясь на заднем сидении. Мужчина, стоило ей присесть, захлопнул дверцу и сел на переднее пассажирское сидение рядом с водителем, коротко обозначив: — Поехали. Улицы проносились за окном быстро, сменяясь одна за другой — уже вскоре Ира поняла, что везут её вовсе не на Смоленскую площадь. Михаил, глядя вперёд на дорогу, не проронил более за всё время ни слова, и Ира, сидя на заднем сидении, с опаской думала о том, чего ей стоит ожидать. Представляла в голове реакцию Вити, который, узнай о том, что жена села в машину, разозлиться и устроит взбучку не только этому Михаилу, но и ей самой. Однако, не успела она даже толком понять, как ей потом объясняться с Витей, как машина остановилась, припарковавшись на одной из Московских улиц — и, стоило Пчёлкиной повернуть голову, всматриваясь в здание за стеклом, как она поняла, что знает это место. Михаил, выйдя из машины, приоткрыл дверь, подав ей руку; впрочем, этот жест Ира проигнорировала, вылезая из заднего сидения. Глаза зацепились за вывеску бара — «Мадонна». — Вижу, вы узнаёте это место, — подметил Михаил. — Прошу, хозяин заведения уже ожидает, — и рукой указал в сторону входной двери. Ира, послав мужчине ещё один предостерегающий взгляд, двинулась вовнутрь. С тех пор, как она была здесь в последний раз, многое изменилось — на полу больше не было битых осколков; вся мебель была аккуратно расставлена по залу; барная стойка была наполнена различными напитками, которыми бармен радовал посетителей, смешивая коктейли; а вместо звенящей тишины играла приятная музыка. Ира шла через зал посетителей, не глядя на людей, сидевших за столиками — всё её внимание очень быстро переключилось на небольшой коридор, в котором виднелась лестница, ведущая наверх. Поднимаясь по ступенькам на второй этаж, Пчёлкина ощущала, как страх, дававший знать о себе в машине, уступал место непониманию. Михаил неотрывно следовал за ней, из-за чего создавалось ощущение, будто он получил прямой приказ лично привезти её сегодня в это место. Когда Ира толкнула дверь кабинета, перед глазами предстала всё та же обстановка, что и почти два года назад — темно-зелёные обои; большой дубовый стол; шкаф, покрытый лаком; пара кресел в углу с журнальным столиком; небольшое окно, завешенное шторой, и стул рядом со столом. Собственно, на него ей и предложили присесть, указав рукой, а в следующее мгновение в помещение вошёл Вязов. — Руслан Владимирович, как просили. — Спасибо, Миш, можешь идти, — мужчина, как только услышал эти слова, тут же покинул кабинет, прикрыв за собой дверь. — Здравствуй, Ира. Ира, проводив того взглядом, перевела непонимающий взор на Руслана. — Здравствуй. И что всё это значит? — Пчёлкина откровенно не понимала происходящего. — Просто хотел с тобой увидеться. — А давно ты, чтобы увидеться с кем-то, посыльных шлёшь? — Ребята тебя напугали? — Я не об этом, — Ира не сводила взгляда с мужчины. — Хотя мало приятного, знаешь ли, когда на тебя средь улицы наезжают, едва не сбивая на тротуаре. Зачем ты хотел встретиться? Они не виделись чуть больше двух лет — с ноября девяносто шестого, когда Ира приходила сюда, чтобы договориться за своего брата. Тогда Вязов услышал её просьбу и не стал предъявлять юридических претензий Космосу, против которого вполне реально могли открыть уголовное дело. Пчёлкина, конечно, была благодарна бывшему однокласснику за помощь, однако, сегодняшняя внезапная встреча совершенно не входила в её планы — и этот «сюрприз» Иру вводил в логичное недоумение. Руслан, однако, не спешил отвечать. Сев в своё кресло, Вязов окинул её взглядом и, вздохнув, произнёс, растягивая слова: — Соглашусь. Приятного мало, когда, средь бела дня, кто-то может взять и наехать на хрупкую женщину. Твоему Пчёле следовало бы быть осмотрительнее, или охраны на жену не хватило? — Это ты к чему? — Ира полу-намёков никогда не любила, предпочитая говорить по существу. И сейчас, глядя на Руслана, она хотела, чтобы он завязал с этими загадками, озвучив, наконец, всё то, что ему от неё было нужно. Вязов, сложив на столе руки в замок, чуть выдержал паузу и ответил: — Думаю, ты понимаешь. Он ведь у тебя не из простых смертных, метит на самую верхушку. Да и не только он. Белов, к примеру, вообще в депутаты, я слышал, выбиться хочет, — Руслан горько усмехнулся. — Только ведь выше головы не прыгнешь, Ир. Как ни пытайся, всё равно упадёшь, и хорошо ещё, если сам — можно же и зацепить кого-то из близких, потянув за собой. Казалось, воздух в кабинете медленно, но верно сгущался, становясь каким-то спёртым, будто перед грозой. Ира неотрывно смотрела на Руслана, всё ещё собирая в голове детали этого разговора и непонятной встречи в один пазл, но суть конкретики продолжала ускользать. — Ты решил со мной про Белова поговорить? Меня его цели и мечты не заботят. — А помнится, когда-то ты была в него влюблена, если мне не изменяет память, — Руслан прекрасно помнил, как, в далёком восемьдесят восьмом, помог ей попасть в один клуб в Люберцах. И всё почему? Потому что Ира хотела найти Елисееву. Вязов дураком не был, быстро тогда смекнул, чем дело пахнет, да и не только он один понял. Пчёла ведь тоже в клуб тогда ломанулся, и его появление было единственным, что спасло в тот вечер Иру от жестокой и позороной потери чести. — Или, что, даже друзьями не остались? Ира горько усмехнулась. Друзьями? Пожалуй, если бы Руслан знал все обстоятельства случившихся событий за последние несколько лет, то не стал бы задавать столь глупый вопрос. Пчёлкина не имела привычки дружить с теми, кто покушался на жизнь её мужа и угрожал расправой ей самой. — Ты хочешь устроить вечер воспоминаний? Извини, неудачное время выбрал, — Пчёлкина с места поднимается. У неё дел по горло: нужно домой добраться, дочке с уроками помочь и ужин приготовить. Некогда ей болтать о давно минувших днях, о которых даже помнить не желает. Но Руслан, видя, что его гостья собирается уходить, вдогонку ей фразу бросает: — А ты не торопись, вечер этот коротким будет. Не столько про прошлое, сколько про будущее, — эти слова, будто камень, в спину попадают, заставляя остановиться. Ира оборачивается с немым вопросом в глазах, и Руслан, видя это, не улыбается, дополняя: — Поговори с мужем. Скажи, что семья важнее бизнеса и депутатского кресла, а он пусть Белову об этом напомнит, ладно? А то, знаешь, как бывает: что имеем — то не ценим, потерявши — плачем… Ира сглотнула ком, возникший в горле. — Ты, что, угрожаешь сейчас? — тихо, с едва слышным смешком, сорвавшимся с уст, поинтересовалась она. Руслан не улыбнулся. Не смягчился даже на йоту. — Ты, Ир, как была сообразительной, так и осталась ею. Пауза. — Зачем? — всего один вопрос. — Затем, что так будет правильно. — Что правильно? Угрожать мне? — Я всего лишь констатирую факт. А угрозы — это удел других людей, и, поверь мне, вам с ними лучше не пересекаться. Пчёлкина замерла, не веря своим глазам и ушам — неужели такое действительно возможно? Конечно, в школьные годы они не особо «дружили», но ведь, несмотря ни на что, он казался ей нормальным человеком, в особенности — когда помог. А теперь, глядя на Руслана, она в очередной раз убеждалась в том, что люди могут меняться. И не всегда, к сожалению, эти перемены несут в себе что-то хорошее. Сам Вязов, так же глядя на неё в ответ, не выглядел как шантажист. Со стороны, любой, кто взглянул бы сейчас на него, подумал бы, что ему действительно жаль, что так всё складывается. Но Ира в это уже не верила. — Посуди сама: я ведь тогда не стал выносить ссор из избы, помог тебе, — и его голос был обманчиво спокоен и вежлив. — Хотя, если бы не я, твой брат мог бы оказаться за решёткой. Ира прочистила горло и немного осевшим от шока, всё ещё переполнявшего её внутри, спросила: — А если я откажусь? Руслан поджал губы. — Не советую. Последствия могут быть слишком серьёзными, — он вздохнул и добавил: — Тогда на твоего брата заведут дело, а вместе с ним — и тебя зацепит. Ты, хоть и не следователь, но всё же имеешь отношение к системе. Возможно, будет служебное расследование. Возможно, тебя уволят, — она прикрыла глаза и невесело хмыкнула. — А, может, вообще выяснится, что ты, используя своё служебное положение, дала взятку, и при этом давила на меня с помощью своего мужа. Ир, — Руслан чуть поддался ближе. Открыв глаза, она увидела, как на его лице прорезалась грустная улыбка. — Ну, зачем тебе эти проблемы? Ну ладно Пчёла твой — суётся, не думая о последствиях, море ему по колено, видите ли; но ты-то другая, — пауза. — Как дочка кстати поживает? Уже, если я не ошибаюсь, в школу ходит? Ира шумно выдохнула, прикрыв на секунду глаза. Как же обманчиво бывает порой впечатление. — Если ты хотя бы пальцем тронешь мою дочь… — Ира, Ира, ну что ты, — Руслан усмехнулся. — Я по-твоему похож разве на садиста или педофила? Конечно, я не трону, — Вязов руки приподнимает вверх в примирительном жесте, безобидным пытаясь казаться. А спустя пару секунд продолжает, выдержав паузу: — Но знаешь, как бывает: сегодня на тебя наехали, а завтра на маленькую девочку наедут и всё — кто знает, в каком она будет состоянии. А вдруг водитель не успеет по тормозам дать? Ира с силой сжала челюсть — казалось, зубы превратятся в мелкую крошку под натиском. Злость, как спичка, вспыхнула внутри, но женщина пыталась держать себя в руках. Пыталась — и всё равно мысленно представляла, как свернёт шею Руслану, если он посмеет навредить Юле. Ире, по большому счёту, было плевать на свою работу; было плевать на Белова, которого пытались спихнуть с предвыборной гонки; даже плевать было на то, какие проблемы теперь могут быть у Космоса из-за его косяков; но Юля — её дочь. Она не имеет никакого отношения к тому, что происходит у её отца и его окружения в бизнесе, но именно на неё, по чёртовому закону подлости, сейчас пытались надавить, намекая. И кто? Человек, которого Ира считала своим хорошим знакомым. — Знаешь, а ты изменился, — тихо констатировала Пчёлкина. — Все мы, так или иначе, меняемся. Вопрос лишь в обстоятельствах, — а у Руслана они были. Ещё в девяносто первом, когда он только-только начинал свой бизнес, у него не было ни гроша за душой — и не было никакой поддержки. Жизнь как-то свела молодого человека с Володей Кавериным, который в тот момент тоже переживал непростой период после ухода из органов. И так уж вышло, что именно Каверин стал тем, кто дал Руслану стартовый капитал для его бизнеса, а теперь Вязову пришёл черёд отплатить за давнюю помощь. В конце-концов, он же не моральный урод какой-то, он помог Ире, когда у него была возможность — так почему бы ей теперь не помочь ему? В этом мире, как ни крути, всё делается не спроста. Око за око, помощь за помощь. Всё честно, разве не так? Ну, а то, что он её таким образом к себе «пригласил» — так это же не преступление. Всё могло быть и хуже, если бы Володя сам взялся за Пчёлкину, — просто она этого ещё не поняла. И задача Руслана сделать так, чтоб ей даже не пришлось понимать. — Ты подумай над моими словами, ладно? Ты же умная, — Вязов с места поднимается, подходя к ней ближе. Рукой к тёмной прядке волос, выбившийся из причёски, тянется, но Ира отшатывается. Мужчина в ответ лишь губы поджимает. — И мужу привет передавай от Володи Каверина. Пламенный.

***

— Девчонки, привет! — Витя, перешагнув порог, крикнул вглубь квартиры приветствие, уведомляя жену с дочкой о своём прибытии. Юля, до этого занятая поеданием каши, тут же выскочила со стола, чтобы обнять папку. Витя, увидев дочь, улыбнулся, потрепав её по голове. — Ну что, принцесса, как дела в школе? — Хорошо, — Юля улыбнулась. — Учительница сказала, что я быстрее всех по технике чтения. Деду спасибо. Пчёла усмехнулся. Дедушка Юра, действительно, любил заниматься с внучкой, и читать учил её ещё до того, как младшая Пчёлкина примерила школьный портфель и форму. Как показывала теперешняя практика, все усилия пошли лишь на пользу — Юля была горда собой и Витя, слушая её рассказы про успехи, тоже испытывал гордость. — Молодец, принцесса. А мама где? — А мама на кухне. Только грустная что-то, — последние слова Юля сказала уже тише, и добавила: — Даже Тишу не погладила, хотя он просился… Витя скользнул взглядом по коридору, ведущему на кухню, заметив супругу за столом. Ира сидела, помешивая сахар в чае, хотя, судя по её выражению лица, мысленно она пребывала будто где-то не здесь. Пчёла перевёл взгляд на дочку. — Юляш, беги к себе, а мы с мамой поговорим пока немного. — Ты её развеселишь? — Попытаюсь. А ты пока развесели кота, — он кивнул на Тихона Львовича, который в этот момент решил почему-то облюбовать ботинки хозяина дома, и, стоило Юле убежать в детскую, направился на кухню, предчувствуя нелёгкий разговор. — Привет, родная, — наклонившись, Пчёла оставил на щеке жены поцелуй, и Ира, пребывая в своих горьких мыслях, не сразу отреагировала. Лишь сжалась на мгновение, почувствовав руку мужа на своём плече, а когда поняла, что это он, то почти сразу расслабилась. — Ты чего такая невесёлая? — Повод есть… — глухо ответила она, не поднимая на него взгляд. Витя напрягся. — Тебе кто-то настроение испортил? — Пчёла сел рядом на стул, глянув на супругу уже внимательнее. И то, как она отвела взгляд в другую сторону, ему совсем не понравилось. — Ир. — Боюсь, настроение не только у меня будет испорчено, но и у тебя, — тихо произносит Пчёлкина, спустя десяток секунд всё же решаясь взглянуть на мужа: — Меня сегодня возле работы подкараулил один… кадр, — она прочистила горло, подобрав наиболее подходящее слово. — Что значит «подкараулил»? — его напряжение с каждой секундой её молчания усиливалось всё больше и больше. — То и значит. Сначала чуть на капот не подцепил, а потом хотел добреньким прикинуться, но не вышло. В машину усадил и повёз в бар Руслана. — Какого Руслана? — Ну, Вязова. Помнишь? На Космонавтов который, — после этих слов, картинка в голове стала понемногу складываться. — Ты ещё два года назад туда своих людей посылал, чтоб они с ним рассчитались за моральный ущерб, когда против Космоса дело заводить не стали. — И? Ты с ним, что ли, виделась? — она глаза прикрывает, опираясь лбом себе в ладони. — Виделась, — глухо отвечает. — И чего же, интересно, он хотел? — где-то в глубине души, едва слышная в голосе, у Пчёлкина проскочила ревность. Однако, он слишком быстро погасил в себе её, потому что её вытеснила другая эмоция, холодная и резкая. Расчётливая. — Хотел, чтобы я с тобой поговорила, — ответ прозвучал так, будто Ира разговаривала на автомате. На деле же Пчёлкина всё ещё прокручивала в голове слова, сказанные Вязовым, и ей было действительно страшно. — Насчёт чего? — Насчёт того, что ты и Белов пытаетесь прыгнуть выше головы. Сказал, что не получится, — голос её тихо разносится по кухне, почти что шёпотом, словно Ира боялась, будто кто-то может их услышать. — Чего? — Витя не сразу поверил своим ушам. — С какого перепугу это он через тебя политинформацией решил поделиться? — хотя, более уместным вопросом был бы другой: с какого боку он вообще в это лезет? Ира молчала несколько секунд, и это молчание громче любых слов говорило о том, что Пчёлкина, действительно, поверила Вязову. — Это ещё не всё, — она тихо выдохнула и, выдержав паузу, добавила: — Он сказал, что сегодня наехали на меня, а завтра, мол, и на маленькую девочку могут… Ира видела, как челюсть Вити сжалась. В считанные секунды, от его прежнего настроя и веселья не осталось ни следа — сейчас Пчёлкин был похож на человека, готового рвать и метать. Пальцы его костяшек побелели, сжавшись в кулак. — Вить, — Ира на секунду испугалась, увидев его лицо. За годы брака она видела своего мужа в разных состояниях, но ещё ни разу — таким злым. И эта злость пугала. — Он тебя трогал? — Нет. — Что-то ещё говорил? Она покачала головой. И спустя мгновение всё же добавила: — Привет передал, — на немой вопрос в глазах мужа, озвучила: — От Володи Каверина какого-то. Ты его знаешь? Пчёлкин кивнул, сжав зубы, и поднялся с места. — Я разберусь. — Витя, — Ира прекрасно знала, как он может решать подобные вопросы, и ей не хотелось, чтобы снова случилось кровопролитие или им с Юлей, чего хуже, пришлось прятаться. Пчёлкин бросил на неё короткий взгляд: — Ты испугалась? Вопрос оказался хуже всех предыдущих, потому что честный ответ она и сама признавать не хотела. Ира криво усмехнулась. — А как думаешь? Мужчина сжал челюсть. Действительно, глупо спрашивать о таком. — Слушай меня внимательно, Ир, — она подняла взгляд. — С этого момента одна ты больше никуда не ходишь. — Вить… — Юля тоже одна не ходит, — пауза. — Школа, улица, кружки — везде люди будут. — Ты серьёзно? Он посмотрел ей прямо в глаза и Ира поняла — да. Абсолютно. — Он ошибся в одном. — В чём? Пчёла медленно сжал её пальцы и голос стал тихим. Очень тихим. Таким, каким бывает голос человека, готового даже убить, если понадобится. — В том, что решил пугать мою семью.