Ch 3. Сложенная втрое бумажка
27 января 2021 г., 18:00
***
В каждой музыке Бах, В каждом из нас Бог. Ибо вечность — богам. Бренность — удел быков. Иосиф Бродский
Всего несколько дней длились так, словно секунды резко потеряли свою величину и обратились в часы. Казалось бы, когда ты слишком много думаешь, то время, наоборот, протекает быстрее или незаметнее. Жалко, что порой жизнь любит усложняться и, увы, не по своей воле, а исключительно по нашей. Только вот не каждому это дано понять в нужный момент. Чонгук прочно застрял на том дне. Перед сном он вновь и вновь прокручивал в голове моменты, расставлял диалоги, перематывал и ставил на паузы, переосмысливал. Глупая привычка — он сам это не отрицает. Этот мнимый энтузиазм строить новые сценарии для тех дней, которые уже прошли и больше никогда не повторятся. Эти сожаления о сказанном или сделанном. Сколько лишнего времени мы тратим впустую? Для чего? Чтобы ещё больше разочароваться в себе? Опрометчиво до невозможности. Чёртова суббота никак не хочет выходить из головы. Чонгук уже не раз счёл своё поведение глупым, проанализировал ошибки, но понял, что вряд ли сможет при другой возможности сделать что-то лучше. Ему хотелось не так. Не так скромно, не так неуверенно и не так, будто он впервые контактирует с обществом. Он же уже взрослый. По крайней мере, хочет казаться таковым. Рядом больше нет отца и нет старых школьных друзей, которые скорее просто забыли Чонгука. Остались в Торки, выбрав работу в местных магазинах. Чонгуку не по себе от своей рассеянности в таких банальных вопросах, как общение. Не хочется принимать себя и свой характер до конца. После того, как ты споткнёшься, это ощущается ярче всего. Плюсом ко всему появилась ещё одна составляющая — Чонгук теперь знает, как выглядит Ким Тэхен. И оказалось, что найти его в университете не составляет особой сложности. Как минимум, потому что он даже не сильно выделяется из толпы, ну или же сам не хочет выделяться, как отметил для себя Чонгук. По небольшим частям образ парня начал собираться в совсем другой последовательности. Да и как бы Чонгуку не хотелось игнорировать эти мысли, они все равно заостряются, стоит ему только вдалеке увидеть знакомые кудри. «Какой бред» «Тебе что, делать больше нечего?» «Что ты от него ждёшь?» Всякий раз, когда он сталкивался с Тэхеном, находясь на расстоянии ста метров, Чонгук убегал и терзал голову наводящими мыслями. В такие моменты можно чётко осознать, как порой не хватает рядом с собой человека, с которым ты можешь хотя бы поделиться мыслями. Для такого нужен определённый уровень доверия, а у Чонгука с этим есть небольшие проблемы. Юнги, очевидно, не поймет его. Да и кто они друг другу? Просто знакомые или максимум товарищи по университету. Проще уже подойти к этому Ким Тэхену и просто бездумно вывалить всё как из мешка. Чонгуку в итоге приходится придерживаться тактики самостоятельного разрешения своих «проблем». Пары сегодня начинаются позже обычного. Среда негласно зовется «поздним днём», потому что в комнату Чонгук возвращается только в восьмом часу вечера. Он ещё не до конца понял, сильно он этим недоволен или это лёгкий дискомфорт. В любом случае, никаких встреч или планов у него нет, потому выискивать лишние недостатки не к чему. В рюкзаке новое письмо, которое вот-вот было забрано из почтового ящика. Снова от отца. Чонгук закинул конверт на самое дно с надеждой, что оно обязательно сомнётся. Это желание больше подсознательное. Читать содержимое не очень хочется. Он заранее знает, что там будет написано. Как всегда сухо, бесполезно, требовательно и с напоминанием о том, что именно деньги отца ушли на университет. Да, спасибо, Чонгук не успевает об этом забыть ни на день. — О чём так задумался? – в голову врезается тихий голос, раздавшийся сбоку. Чонгук быстро поднимает взгляд вверх, отрываясь от очередного рассматривания цветных витражей на окнах просторных коридоров. Здесь, признаться, особо приятная обстановка, чтобы порассуждать об отвлечённом. Юнги стоит возле длинной скамьи, на которой Чонгук сидит почти на самом краю, и без лишних вопросов присаживается рядом. Давно ли он стал интересоваться чем-то у Чонгука? Это застало врасплох. — Об одном задании по французскому… - звучит не особо убедительно, потому что даже не является правдой. Не будет же Чонгук так сразу рассказывать Юнги, что буквально десять минут назад в этом коридоре прямо перед ним прошёл тот самый Тэхен. Что он услышал всего несколько фраз, которые совершенно безосновательно врезались в голову. «…Встретимся как всегда в нашем кафе» Что за кафе? Они ходят туда часто? Зачем вообще об этом думать? — Понятно, - коротко и ясно. Вот и конец разговора. На большее точно никто из них и не рассчитывал. Неловкость после такого сошла на нет где-то ещё в сентябре. Нельзя сказать, что Чонгуку плевать на Юнги. Он просто не знает, как к нему подступиться, не понимает, хочет ли этого сам Юнги или тот возится с ним из банальной жалости к первокурснику. В голове становится пусто как по щелчку пальцев. Чонгук коротко бросает взгляд на парня, замечая очередную книгу у него в руках. Сколько они там читают на своем курсе? По три тома в неделю? Внимание лишь заостряется на интересной синей обложке, которая будто бы разодрана когтем животного. Необычная иллюстрация. Взгляд плавно скользит по имени — Герман Гессе. Чонгук никогда о таком не слышал, потому это вызывает ровно ноль эмоций. Он за свою жизнь прочитал не особо много книг помимо учебников или кратких руководств к чему-то. Это не мешало ему, поэтому осталось позади. Он снова смотрит на необычный рисунок. Интересно, чей это был коготь? Лишь только после этого вопроса Чонгук присматривается к более мелким буквам — Степной волк. «Значит волк». И резко вздрагивает. — Что это за книга?! – громче обычного произносит парень. «Называй меня Степным волком» произносится в голове. — А, - Юнги явно ошарашен неожиданным интересом. — Задали дополнительно прочитать. — О чём она? Что значит «степной волк»? Книга о каком-то животном? Чонгука распирает от любопытства. Сказанные тогда Тэхеном слова определённо въелись в голову, оставив слишком много неразгаданных тайн. Приближаясь к разгадке даже на миллиметр, Чонгук ощущает прилив эмоций. — Хах, - Юнги со смешком выдыхает и немного приподнимает книгу. — Нет, о волках есть много других рассказов. Например, у Джека Лондона. Степной волк — это то, кем считает себя главный герой книги, Гарри Галлер. — Он Маугли? – задумчиво произносит Чонгук. Юнги снова пускает смешок и пожимает плечами. — Ну, разве что в душе. Здесь больше об ощущениях и поисках себя, - он немного разворачивается к Чонгуку, чтобы удобнее было разговаривать. — Гарри чувствует себя обособленно от этого мира, не может найти связь с людьми и чувствует в своей душе противостояние человека и волка. Они у него просто не уживаются друг с другом. Юнги быстро открыл книгу, пролистнул несколько страниц и начал читать вслух. — «Человек и волк в нем не уживались и уж подавно не помогали друг другу, а всегда находились в смертельной вражде, и один только изводил другого, а когда в одной душе и в одной крови сходятся два заклятых врага, жизнь никуда не годится», - закончив, он возвращает взгляд на слушающего его Чонгука. — Это всё приводит к жизненным неурядицам, Гарри был на перепутье, не знал, куда идти и что делать. В итоге даже пытается покончить с собой, однако испугался смерти, - Юнги захлопывает книгу и вздыхает. Явно этот рассказ даётся ему не особо легко, будто он отвечает перед преподавателем. — Он создал в себе волка и погиб от него. Не хотел бороться с ним, потому что такие, как он, не способны выбраться из этого состояния. Жил в своём мире, не пускал туда других. Стал подобным этому степному одинокому волку. Чонгук молча и внимательно вслушивался в каждое слово. Если бы с таким интересом он слушал каждого преподавателя здесь, то учёба бы облегчилась в два раза. Это чарующе, таинственно и ещё более интересно. Он не так представлял себе образ степного волка, скорее ассоциируя его больше с инстинктами, чем с образом жизни. — Вау, - выплескивает частицу эмоций Чонгук. — Звучит необычно. Юнги снова пожимает плечами. Может, для него это что-то более обыденное? — Гессе любит пофилософствовать в своих произведениях. В любом случае, ему не зря в сорок шестом присудили Нобелевскую премию, - как назло на весь коридор раздаётся трель звонка. Юнги тут же встает и обрывает разговор. — Ну, увидимся. Чонгук только успевает махнуть рукой на прощание. Нужно вставать и идти на пару, но сложно выпутаться из такой вереницы мыслей. Степной волк. Почему он называет себя так? Он такой же, как Гарри Галлер?***
Не проходит и дня, как в голове Чонгука начинают закрадываться ещё более дикие мысли (по его же мнению). Одна штука со слежкой чего стоит. Вот он — самый чистый и непроницаемый интерес. Он будто бы впервые сталкивается с таким, забывая все случаи из детства. Когда-то Чонгук, вероятно, с таким же интересом рассматривал кошек или собак, а когда впервые увидел машину, то ещё месяц не выпускал её из головы. Лелеял и обдумывал мысль о ней со всех сторон. Только это рядом не стоит с тем, что происходит в его голове прямо сейчас. Он не хочет до конца принимать это, но, действительно, опыта такой заинтересованности в ком-то у него ещё не было. Даже легендарный Фредди Меркьюри его так не интересовал своей персоной. Хотя те слухи о нём, которые ходили пару лет назад, могли бы стать отличной почвой. Болезнь, пропажа, странный внешний вид, гомосексуализм — чего только не писали в прессе, но Чонгуку было не до этого. Добила же его третья пара в четверг, когда, впервые за несколько месяцев, он оказался в соседней с Юнги аудитории. До этого их пары не совпадали ни разу — были либо в разных корпусах, либо на разных этажах. Чонгуку даже стыдно признать, что последние дни он интересуется расписанием парня, хоть и до последнего сдерживает себя и не приходит посмотреть. Но всё, что удалось увидеть в этот раз, это лишь нечеткие очертания знакомого бежевого кардигана в толпе студентов, заходящих в аудиторию. Оно неожиданно и слишком сильно расстроило Чонгука. Настолько сильно, что всю свою пару парень не слушал профессора, напористо изрисовывая карандашом несчастный лист бумаги.***
Сегодняшнее небо было необычайно ясным. Эта ясность так приятно сочеталась с желтоватой лазурью небесной глади, что, казалось бы, и никакого солнца не нужно. Такая погода огромная редкость для октябрьского Лондона. Хочется до боли в позвоночнике смотреть на небо, максимально высоко закидывая голову. Если бы Чонгук был поэтом, то точно бы попытался сочно описать эту чарующую атмосферу. Сочетания изысканной архитектуры и приятного осеннего ветерка, гармония ясности и простоты погоды. Встать бы рядом с Лордом Байроном или Шекспиром, воспевая эти ощущения от приятнейшего созерцания видов. Но у Чонгука есть немного другой дар. Он скромно расположился под невысоким дубом прямо на поляне на заднем дворе университета, которая сегодня обильно кишит студентами. Уединился там вместе со своим тонким блокнотом и карандашом, куда по воле настроения время от времени выплескивает душу в виде эскизов. Никто его не учил рисованию, это пришло само и всегда играло важную роль в жизни парня. Всё детство его комната была завалена рисунками — то карикатурные пони, то прекрасные виды на пляжи Торки, а иногда — чужие портреты. Об этом даре знали немногие. Чонгуку не свойственно показывать своё творчество или делиться им с кем-то. Оно слишком личное. А вместе с желанием нарисовать что-то у Чонгука в душе будто бы ненадолго расцветает весна. Вечная, цветущая и желтовато-зелёная. Здесь под дубом никто не обращает внимания на него. Студенты проходят мимо, громко обсуждая наболевшее, пока Чонгук вырисовывает очертания университета, просторного неба и небольшой толпы на тонком листе. Так, постепенно, всё, кроме штриха или линии отходит на второй план. Он коротко пробегается глазами по окружающим его людям, которые также расположились на траве. Никто не обращает внимания на действительно красивые и интересные вещи вокруг. Все смотрят либо на других, изучая, как и во что они одеты, либо в книги или исписанные лекциями тетради. После случая с подброшенной запиской прошло где-то три дня. Те самые три дня, когда Чонгук вопреки себе не искал Тэхена в толпе, а, напротив, старался как можно удачнее скрыться. Тот факт, что парень всё же догадается, кто адресат записки, очень велик — Чонгук и не особо старался скрыть это, хотя в дальнейшем успел пожалеть. Под дубом Чонгуку безопасно. Вместе со своим блокнотом Чонгуку уютно. Держа в руках заточенный карандаш, Чонгук, наконец, может почувствовать себя более-менее уверенно. Письмо отца всё также выглядывает из приоткрытого кармана рюкзака, оставшись нетронутым. Чонгук откроет его только в том случае, когда у него будет плохое настроение. Уже пройденный этап, да и в таком состоянии ему проще впускать хоть какую-то частицу отца обратно в его жизнь. А прямо за выглядывающим письмом таится новая книга, которую Чонгук сразу же после разговора с Юнги взял в библиотеке. «Степной волк» страстно заинтересовал, но даётся не особо легко. Чонгука это мало останавливает — его цель хотя бы дочитать её, а проанализировать он всегда успеет чуть позже. Звенит звонок на четвертую пару. Многие лениво поднимаются с травы и скамеек, направляясь обратно в стены университета. Чонгук, напротив, всё также неподвижно сидит и дорисовывает левое крыло здания. У него пары уже закончились, потому отдаться чему-то кроме изучения английского закона он имеет право. Подсознательно даже становится легче, когда вокруг нет стольких лиц и этого безостановочного гула. Чонгук слегка выдыхает и, оторвавшись от рисунка, облокачивается спиной об ствол дуба. Украдкой смотрит на несколько студентов вдалеке, не придавая этому абсолютно никакого значения. Снова вбирает глубокий вдох, поднимая умиротворённый взгляд к безоблачному небу. — О, Энди, посмотри, - от созерцания отвлекают слишком громкие голоса. — Наш фрик вышел погулять и написать шедевр под названием «Как я просрал эту жизнь». Что? Чонгук резко поворачивается, заметив двух высоких парней в довольно необычной одежде. По стилю они напоминали новоявленных рок-звезд, одевающихся во всё простое, многослойное и сверху приправленное кожаной косухой. Он точно не ослышался. Хоть и фриком может быть здесь каждый второй студент, но Чонгук почему-то уверен в том, о ком идёт речь. Парни смотрят прямо назад за его спину. Он быстро разворачивается и, отложив блокнот в сторону, выглядывает из-за дуба. Сердце от неожиданности пропускает пару ударов и Чонгук за секунду возвращается обратно, спиной прижимаясь к коре. Он что всё это время был там?! Был так близко?! Чонгук пару раз бьет себя кулаком в грудь, мнимо надеясь, что это немного успокоит. Тэхен сидит там, на траве, прямо за дубом, и их отделяют какие-то двадцать метров. Он аккуратно закрывает свой блокнот, на ощупь складывая его в рюкзак, и продолжает прислушиваться, чуть повернув голову чтобы наблюдать за действиями парней. — Эй, - короткий свист. — Чокнутый! Один из парней с более светлыми волосами быстро вырывает из своей тетради лист и, скомкав его, швыряет в сторону Тэхена. Чонгуку не удаётся понять, докинул он или нет, однако, судя по некоторой паузе, можно сделать вывод, что светловолосый всё же попал. — Думаешь, я не смогу засунуть этот лист тебе в рот или на крайний случай в зад? — тут же раздаётся знакомый голос. Сразу видно, что слова Тэхена не воспринимаются всерьез, так как в ответ те двое лишь смеются, условно говоря: «Ну давай, нападай». А ещё через пару секунд они дергаются и, закатив глаза, быстро разворачиваются в сторону университета, проговаривая под нос: «Он просто больной». Чонгуку до этого удалось узнать о паре драк парня и, как оказалось, из обеих он вышел победителем. Всё слишком забавно выглядит со стороны, оттого на лице Чонгука тут же загорается легкая улыбка, будто бы он, сам того не осознавая, гордится Тэхеном. Кстати, о нём. Проходит почти минута, но вокруг сплошная тишина. Чон быстро берет свой рюкзак и поднимается с травы, оттряхивая от лишней грязи синие штаны. Он осторожно выглядывает из-за дуба и видит лишь удаляющийся силуэт в коричневом пальто. «Стой!» — хочется громко выкрикнуть вслед. Но вместо этого Чонгук делает пару неуверенных шагов вперед, потом ещё, а потом уже срывается на бег, дабы не упустить его из виду. Куда он пошёл? Может в то кафе, о котором Чон недавно слышал в отголосках его разговоров? Сегодня Чонгук решил придерживаться новой тактики — сначала делать, а потом уже думать. Как же университет может менять людей! Пройдя следом несколько кварталов в голову даже не закрадывались мысли о том, что стоило бы остановиться или заняться своими делами, не вмешиваясь в чужую жизнь. Нет, нет, нет — всё это правильно. Чонгук интуитивно следует ощущениям, которые через десять минут приводят его к крыльцу небольшого кафе за углом невзрачного административного здания. Интересное место. Вокруг мало людей, и оно будто бы уединено от лишних взглядов. Так, Чонгук ещё несколько десятков секунд мешкается, стоя у крыльца, прежде, чем продолжить действовать. Иди! — мысленно пинает он себя. — Чонгук, иди! Хватит трусить! —и делает шаг. Первое, что бросается в глаза — странный интерьер: слишком тёмный, дубовый и немного давящий. Это ощущение появляется, как только ступаешь сюда. Вдалеке расположена небольшая сцена, на которой поместится максимум человека четыре, а по стенам развешаны портреты неизвестных людей. Но если присмотреться внимательней, то возле них можно заметить интересные надписи. Беседовать с писателями других веков почти то же, что путешествовать. – Рене Декарт. Чуть левее: Учитесь и читайте. Читайте книги серьезные. Жизнь сделает остальное. – Достоевский. Снаружи кафе выглядит более нежно. Чонгук опускает голову вниз, только-только оказавшись внутри, тем самым нелепо скрывая своё лицо, и быстро усаживается за свободный столик в углу. Нетрудно догадаться, что это тематическое кафе, да и саму тематику угадать не сложно. Чонгук бросает короткий взгляд на соседний столик и резко хватает меню, состоящее из двух картонных листков, чтобы прикрыть лицо. Тэхен сидит буквально через пару столиков, но хотя бы спиной к нему. Из небольших проигрывателей слышится тихий джаз, который выстраивает более приятное ощущение от пребывания внутри такого темного интерьера. Чонгук сейчас надеется лишь на то, что это всё не закончится чем-то постыдным. Он быстро опускает меню и пересаживается за столик ближе, привлекая внимание разве что официантки, которая только-только планировала подойти. Проронив несколько ругательств про себя в мыслях, Чонгук пытается привести дыхание в норму — нужно выдохнуть и расслабиться, чтобы не привлекать внимания. Он снова приподнимает меню, из-под которого украдкой посматривает на столик неподалёку. — Ещё чуть-чуть и от тебя вонять перегаром будет за целый километр, - удаётся расслышать Чонгуку от Тэхена. — Чимин, кончай! Последняя фраза выходит достаточно экспрессивной, будучи украшена ещё и звонким ударом по столу. Второму парню, — по всей видимости, Чимину, — будто плевать на эти слова. Он сидит, прикрыв веки, монотонно вдыхая и выдыхая воздух. Ноль реакции. — Извините, - Чонгук дергается и поднимает сконфуженный взгляд на подошедшую юную девушку в фартуке. Официантка. Она в шоке не меньше парня, потому на пару секунд теряется. — Я… Будете делать заказ? Чёрт, надо что-то заказать. Он быстро проходится взглядом по меню. — Капучино, пожалуйста, – вежливая улыбка, чтобы снять напряжение. Девушка коротко кивает и удаляется от столика. Чонгук тут же возвращает внимание к разговору неподалёку, еле улавливая слова. — Это бред, - хрипло слышится от незнакомца с очаровательными чертами лица, но одетым слишком серо. Угольного цвета футболка, чёрные штаны, сверху чёрное короткое пальто. Музыка резко становится громче, что сбивает звуковую волну, по которой еле улавливаются частоты соседнего стола. Чонгук пропускает несколько фраз подряд. — В каждом из нас есть божество… - ещё один скачок тональности. — Став писателем или творцом ты приравниваешься к божественному… - Чонгук приходит в лёгкое недоумение. — Или погибни, или научись ходить по воде. О чём он вообще? В кафе заходит небольшая компания молодых людей. Становится ещё более шумно. Чонгук понемногу начинает всё больше и больше нервничать. Ничего не становится яснее. Всё только туже и туже затягивается в узлы. Официантка приносит капучино, и Чонгук делает пару глотков, смотря в одну точку следующие несколько минут. — У Джона ты по-другому говорил, - пробивается сквозь фоновой шум голос Чимина. — К чёрту Джона! Он ублюдок! – буквально выкрикивает Тэхен, моментально привлекая внимание всех вокруг. Ему же, судя по всему, абсолютно плевать на чужие мнения или взгляды. Чонгук смущается вместо него, сам не находя ни одного объяснения этому. Делает ещё пару глотков горячего напитка, смаргивая пелену интереса к этому парню. Резко становится увлекательно. Хочется влезть ещё глубже, узнать ещё больше. Узнавать, пока внутренний интерес не уймётся. Даже дыхание захватывает от этих мыслей. Чонгук опускает голову, заострив внимание на кофейной пенке, обрамляющей края белой керамической чашки. Получив один незначительный ответ, вдобавок получаешь множество ещё более запутанных вопросов. Замкнутый круг. Он снова косится на соседний столик. Парни начали говорить гораздо тише, немного склонившись друг к другу. Что они обсуждают? Что-то особо секретное или сокровенное? Чонгук снова ударяет кулаком себя в грудь, пытаясь унять непреодолимое желание влезть в чужое дело. Так, последующие минут пятнадцать парни провели гораздо тише. Ни одного слова не удавалось больше уловить, а кофе закончился буквально сразу, как был подан официанткой. Только вот уйти первыми решились именно те двое. Чонгук резко отвернулся, делая вид, что что-то тщательно ищет в своём рюкзаке. Сердце забилось в три раза быстрее, ощущаясь даже в самом горле. Рука с дрожью перебирает на дне рюкзака карандаши и ручки, а сознание умоляет, чтобы те парни поскорее выходили. Периферийным зрением Чонгук замечает ещё некоторое копошение парней возле стойки, слышит звонкий женский голос: «Тэхен, мы тебя ждём!» и, наконец, звук закрывающейся двери. Не сразу, но парень осмеливается сначала повернуться, а потом поднять голову, мимолетно осмотрев всё вокруг. Ушли. Можно выдыхать. Чонгук тотчас зовет официантку с просьбой принести счет. Оставляет несколько фунтов стерлингов и только поднимается с места, как девушка останавливает его. — Это вам, – в аккуратной фарфоровой кисти руки, протянутой к Чонгуку, небольшая и слишком знакомая бумажка. Сердце пропускает сразу несколько ударов подряд. Кивнув в знак благодарности, Чонгук быстро выходит из кафе и отходит от здания, встав у кирпичной стены в небольшом переулке. Разворачивает небольшую бумажку, сложенную втрое, и видит на одной стороне мелкие буквы, которые сам же написал несколько дней назад:У тебя красивое имя. — Не Тэхен
Медленно разворачивает и на обратной стороне замечает аккуратный ответ, написанный чёрной ручкой:Скажи мне свое, и я сравню. — Бог
Сжимает клочок в руке и снова несколько раз бьёт себя по груди, наивно пытаясь успокоить сбитое с ритма сердце.
