Я скучаю по тебе

Рита согласилась! Эта новость ошарашила меня. Я думал, что она ещё будет сопротивляться, а она взяла и согласилась. Я прислушался к себе и не понял, что сейчас чувствую. В душе боролись радость и разочарование. Ну, разочарование – это понятно почему: хотелось ещё немного поиграть в кошки-мышки, а девушка что-то быстро сдалась. Да и причина ее покладистости мне не нравилась. Получается, что за деньги она согласна на все? Я был лучшего о ней мнения. И тогда тем более непонятно, почему она швырялась в меня пятитысячной купюрой. Взяла бы ее и не рыпалась. И блюдо свое приготовила бы за деньги, раз такая жадная. А вот почему вдруг я испытывал радость, это было совершенно непонятно. Но душа просто ликовала, и я пошёл в атаку: – Надо скрепить наш союз. – Как? – тихо спросила Рита. Я шагнул к ней навстречу. В ее глазах метнулась паника, она подалась назад и уперлась в стену. Я оглянулся и сделал еще шаг: надо зажать Риту в углу, чтобы люди в коридоре не заметили, что я хотел сделать. Мы были уже прижаты к стене, я приготовился, и тут кармане зазвонил телефон. «Вот зараза!» – я выхватил мобильник и, не отрывая взгляда от зелёных глаз, рявкнул: – Внимательно! – Ты куда пропал? – голос Блонди злился и вибрировал. – Выполняю одно из условий. – Ого! Так быстро? Неужели девчонка сломалась? – Угу! – я выставил вперёд руку, не давая Рите выскользнуть из ловушки. – Жду фотоотчет! – Ок! Будет. Я отключился и ближе придвинулся к Рите, которая во время разговора пыталась поднырнуть под мою руку и скрыться. – Пусти меня. Мы же договорились. – Ты куда? Мы ещё не скрепили договор. Надо поставить печать. – Как? – ее глаза потемнели и заметались в поисках выхода. Рита из амазонки-воительницы, как назвал ее Блонди, мгновенно превратилась в испуганную школьницу. – А как ты думаешь? Я скосил глаза на экран и включил камеру, потом резко наклонился. Рита дернулась, ее затылок уперся в стену. – Не смей! – прошипела она – ещё одно движение и дам по яйцам. – Ты хочешь вдобавок к штрафу получить ещё срок за нападение? Я не знал, что со мной происходило. Сердце колотилось, рука, в которой я сжимал телефон, тряслась, колени подгибались. Хотелось поцеловать ее до умопомрачения. – Чт-о-о-о? Ублюдок! Целуй. Она опустила веки и, кажется, смирилась с неизбежным. Я наклонился и коснулся ее губ, потом поднял руку с телефоном, скосил глаза, чтобы увидеть кнопку, и бесшумно щелкнул камерой. Все, первую часть спора я выполнил, можно расслабиться. Я захватил нежные губы Риты. Они пахли ванилью и клубникой, и я никак не мог насладиться их вкусом. Оторвался, когда она застучала в мою груди кулаками, посмотрел на неё и прильнул снова. Рита уперлась в меня и попыталась оттолкнуть, но я будто сошёл с ума: просунул руку под ее спину и прижал к себе так, словно хотел превратиться в одно целое. Резкая боль в ноге заставила меня вскрикнуть. Я отскочил в сторону и схватился за голень. – Ты чего! – вскрикнул я. – А ты чего? Съесть меня хотел? – Ещё чего? Рита посмотрела сердитым взглядом и пошла в кабинет дежурного следователя, где ждали остальные. Я, прихрамывая, двинулся за ней. – Ну, что, молодёжь? – спросил следователь. – Договорились? – Да, все нормально. – Ох, Риточка, – к зеленоглазке кинулась официантка, – спасибо тебе большое. Я у тебя в долгу. Бедненькая, смотри, на щеке синяк проявляется. Этих гадов надо посадить за такое. – Ох, девки! Вы меня с ума сведёте! – зашевелился хозяин кафе. – Не жалуйся, Азамат Григорьевич. Иначе у тебя работать будет Гарик со своей Зульфией. – Ладно, не спорьте. Все нормально. Пошли в кафе. – Да, и нам пора уже двигаться, – сказала Маша, и я вздрогнул. Я совсем забыл, что она здесь! Она встала и с видом королевы на официальной встрече в верхах протянула следователю руку. Тот тоже вскочил и, сверкая безумными глазами, приложился к ее пальцам. «Вот козел!» – подумал я и удивился: никакой ревности не почувствовал. Просто констатировал факт, и все. – Ну, получилось? – спросил Блонди, когда мы вышли их отделения полиции. – Обижаешь! Я достал телефон и открыл галерею, а пока они разглядывались фото, крикнул Рите: – Не забудь, я завтра жду тебя! – Ты о чем? – вскинулась Маша. – И вообще, где ты пропадал пятнадцать минут? – Решал нашу проблему. – Этих девиц надо было оштрафовать или отправить на общественные работы, а не договариваться. – Согласен, но... ты видела, какой синяк расплывается на лице у Риты? – Ты даже знаешь, как ее зовут? Так, небольшой прокол! Не рассказывать же Машке, что мы со вчерашнего дня тусуется в этом районе. – Следователь только что снимал показания, я и услышал. Фух, выкрутился! – Ритуля, солнышко, а ты на фото хорошо получилась, – услышал я вдруг голос Блонди и обернулся. Сдурел, что ли! Зачем Ритке знать о нашем споре? Решил мне осложнить задачу? Я заскрипел зубами от злости. Пацаны стояли на крыльце. Пашка крутил в руках мой телефон. На его лице было написано торжество и ещё что-то мерзкое, будто он проглотил комара. – Ты что делаешь? Отдай телефон! – я протянул руку. – Тихо, тихо, Стрела! Весело же! – он хохотнул, прыгнул с крыльца и кинулся догонять Риту. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​ Она молча ждала, пока он подойдёт к ней, только немного побледнела, отчего красная до этого момента щека и скула приобрели синюшный оттенок. Я сбросил со своего локтя руку Маши и помчался на перехват. Но было уже поздно. Сволочь Блонди протянул Рите телефон. Я подбежал и выхватил из ее рук мобильник. Она не сопротивлялась, только дернула уголками губ и взяла под руку Людмилу. – Вот и отлично, – вдруг она улыбнулась по весь рот. Мы ошарашенно смотрели на неё: у девочки все в порядке с головой? – Смотри, Людмила, я выиграла. – Что? – рявкнули мы хором. – О, просто так. Рита засмеялась, подхватила официантку и босса под руки и пошла по тротуару в сторону кафе. Я кинулся за ними. У меня было стойкое ощущение, будто меня только что нагнули по полной программе. – Иди сюда! Я дернул Риту на себя. Она махнула рукой спутникам, и те отошли на несколько шагов. – Ты ещё не все сказал? Рита дерзко смотрела прямо мне в глаза. Прозрачная зелёная радужка стала ещё светлее. – Я не понял, что это сейчас было? – Ничего. Я поспорила с Людмилой, что заставлю тебя поцеловать меня, если мы ещё раз встретимся. – Как поспорила? – Очень просто. Не только вы, мажоры, умеете развлекаться. Мы тоже не лыком шиты. – И на что ты поспорила? – голос мой дрожал от негодования, я уже себя еле сдерживал. Я слышал, как меня зовут, но не обращал внимания. Главное сейчас, разобраться с этой несносной девчонкой. – Как на что? На пять тысяч. Вчера твой дружок блондин кинул несколько пятитысячных бумажек. Азамат дал нам по одной. Вот мы и поспорили. Рита объясняла все так спокойно и обстоятельно, что я поверил. – Значит, ты просто играла в недотрогу, а сама за деньги на все готова? – Ну, не на все, но и от прибыли не откажусь. – Ах ты, коза! В этот момент я хотел придушить девчонку, даже кинулся на неё. Но Рита ловко увернулась. – От козла и слышу! – дерзко парировала она и побежала к кафе. Я рванул за ней. Еще чего! Чтобы какая-то девчонка из подворотни спорила на меня! Ни за что! Мне казалось, будто дьявол сейчас хохочет надо мной. – Стрела, стой! – меня догнал Макс и преградил дорогу, расставив руки. – Не сходи с ума. – Нет, ты слышал, что сказала эта зараза? – я дернулся вперед. – Стой! Идиот! В кутузку хочешь загреметь? – Да, пошел ты! Я смахнул руку Бея со своего локтя. – Что, Антоха, получил? А крошка у нас с характером, – хохотнул Пашка. Эти слова стали последней каплей и запустили механизм. Пружина, долгое время сдерживавшая мою злость, вдруг сорвалась. Я бросился на Пашку. Достали его выкрутасы, вечные подколы и бредовые идеи! – Какого хрена ты делаешь? – я обеими руками резко толкнул его в грудь. Он хохотнул, вывернулся и сделал шаг назад, но улыбка сползла уже с лица, в глазах тоже зажегся огонь. Он переступил ногами, как боец на ринге, и поднял руки. – Ты, Стрела, остынь! Весело же! Мы сверлили друг друга взглядами и топтались на месте. Никто первый не решался напасть по-настоящему. Я был слабее Блонди в драке, и это он знал, поэтому просто играл со мной, как кошка с мышкой. – Кому? Никто не смеется, – в моей груди клокотала лава. Еще одно движение, один выпад Блонди, и она выплеснется на его голову всей огненной массой. Я теснил его все дальше. – Мне весело. И тут я бросился на него. Мне было наплевать, что он выше, сильнее, тяжелее меня. Не смогу достать руками, вцеплюсь зубами и порву на хрен, как тузик грелку! Блонди отскочил в сторону. Мой кулак пролетел мимо его лица. Я потерял равновесие и свалился бы на асфальт если бы не Макс. Он подлетел ко мне и подхватил за пояс. – Парни! Что вы делаете! – где-то далеко звенел крик Маши. Но сейчас меня интересовал только Блонди. Я оттолкнул Макса и снова бросился в атаку. Пашка опять увернулся. – Бей, останови этого безумного, – крикнул он. Я никого не видел. По сторонам метались черные и белые тени, а в узком коридоре передо мной светилось злое лицо Блонди. Он стоял прямо и целился мне в лоб своим кольцом. – П-а-а-а-рв-у-у-у, су-у-ку-у! Я нагнул голову и понесся на таран. Тело Пашки стремительно приближалось и вдруг… исчезло. Что-то резко ударило меня по лбу, рассыпалось мириадами искр, и свет в глазах померк. Очнулся от ударов по щекам. В голове звенело, звуки доносились слабо, будто в уши набили ваты. Я открыл глаза и увидел над собой смеющееся лицо Пашки. – Ну, петушок, золотой гребешок, выпустил пар? Он протянул мне руку, но и я отвернулся, оперся ладонью на асфальт и встал сам. Огляделся. Рядом всхлипывала Маша, на крыльце наблюдали за представлением полицейские. Макс отряхивал мне слаксы. Я мельком глянул: на коленях темнели пятна осенней грязи. – Ты на машине? – я посмотрел на Машу. – Да. – Поехали. Наперерез кинулся Пашка и схватил меня за рукав блейзера, который тоже был уже не первой свежести. – Стрела, хватит дуться. Ну, сцепились, бывает! Зачем из-за девчонки ссориться? Все же идет по плану. – Маш, ты едешь или остаешься? – я не обращал внимания на призывы Блонди. Моя подруга быстро нырнула на пассажирское сиденье, и мы тронулись с места. Разговаривать с Пашкой не хотелось, выяснять отношения – тем более. Я еще кипел, не мог успокоиться. – Антоша, может, я поведу? – предложила мне Маша. – Она вытащила влажные салфетки и приложила одну к моей щеке. – Посмотри на себя, на тебе лица нет. Пашка бывает таким мерзавцем! Я бросил взгляд в зеркало: одна щека была покрыта мелкими царапинами от поцелуя с асфальтом и покраснела. Черт! Теперь опять попадет от матери. Ну, отбирать у меня уже больше нечего, значит, плевать! – Я сам. Дай салфетку. Я убирал с лица грязь и автоматически вел машину. Перестраивался из ряда в ряд, поворачивал, следил за потоком, но мысли были о другом. Рядом что-то говорила Маша, но казалось, будто ветер шуршит в приоткрытом окне. Почему я так разозлился? Нет, Пашка – говнюк еще тот! Но мы дружим давно, уже привыкли к выходкам друг друга. И дрались не первый раз, но именно сегодня он вывел меня из себя так, что я потерял контроль. – Антон, ты меня слышишь? О каком плане говорил Пашка? – влезла в перепалку Маша. – И что за терки у вас с работниками кафе? Хочешь позвоню отцу, и эту забегаловку закроют? – Что? Ты о чем? Какой план? – я покосился на подругу. – Пашка сказал, что все идет по плану. – Это наши дела. Тебя они не касаются. Маша замолчала. Она обиделась. Но мне было плевать. Со своими бы обидами разобраться. Но ей удалось повернуть мои мысли в новое русло. План! Я уже забыл, что пригласил Риту завтра на свидание, а денег нет. И за один вечер наладить отношения с матерью не получится. Где взять средства? Сначала я надеялся на Пашку, но после драки – нет. Пошел он! – Маш, у тебя есть наличка? – Зачем тебе? – Ну, совсем без тенге тоскливо. – А что ты хотел купить? Поехали в торговый центр. – Нет, мне ничего не надо. Просто хне люблю, когда в кармане пусто. – Ищи банкомат, сейчас снимем. Так, вопрос с деньгами решен положительно. Как только мать вернет карточки, сразу отдам. Да и у отца перехватчу на время. Выгодно быть единственным ребенком. Всегда есть тот, кому можно надавить на жалость. – И все же, – не успокаивалась Маша, – на что вы поспорили? – Да, так. Вчера эта девчонка назвала нас «мудаками». Мы заметили, куда она пошла, и решили проучить. – Значит, следили? – Нет. Случайно вышло. Пошли следом за ней в кафе, а она устроила скандал. Пока в моем рассказе криминала не было. Я старательно избегал подробностей. – И как, получилось? Маша неожиданно сунула руку в мой карман и вытащила телефон. Мы как раз стояли у светофора. Я дернулся за ней, но в этот момент сзади взвыли машины. Пришлось срочно двигаться с места. – Машка, отдай телефон! – Я посмотрю. С него все и началось. Ты взбесился. – Отдай! Иначе и на тебя разозлюсь! Я протянул руку и, не отрывая взгляда от дороги, попытался достать мобильник. Маша отпрянула к окну. Я – за ней. Машина вильнула. Сзади опять раздался вой. Мимо пронеслась серебристая хонда. Водитель погрозил мне кулаком. Пришлось сконцентрироваться на дороге. Боковым зрением я видел, как пальцы Маши мелькали над экраном. Она уже проверила историю звонков, потом смс, и открыла галерею. – Ого! Как это понимать? Ее лицо побледнело, губы сжались в тонкую нитку, глаза превратились в щелки, и оттуда в меня полетели черные молнии. – Никак! Просто решили девчонку наказать. Поспорили, что я ее поцелую. Я выиграл. Блонди разозлился и напакостил мне. Вот и все. – А почему спорили именно на тебя? – в словах Маши звучал металл. Так, мне совершенно не нравился наш разговор. Было ощущение что я опять вы ловушке. – Потому что именно меня она ударила мокрыми перчатками по лицу. Получается, бросила вызов. Маш, не обращай внимания. Все уже закончилось. – Ты так думаешь? Нет дорогой. Остановись. – Мы еще не доехали до банкомата, – вяло огрызнулся я. – Забудь. Остановись. Пришлось припарковаться у торгового центра. Маша вышла из машины и постучала в мое окно. Я опустил стекло. – Что ты хочешь? – Выходи. Я поведу. Я выбрался из теплого салона. Ветер сразу подхватил полы пиджака и закинул х на спину. Черт! Похолодало! А моя куртка осталась в машине у Макса. Маша села на место водителя. Я обогнул машину, хотел открыть дверь, но в это момент она тронулась. – Ты что делаешь? У меня чуть не вырвалось слово «сучка», вовремя прикусил язык. – Прогуляйся, дорогой! – крикнула Маша, пристроила свою белую Мазду в поток машин и пропала. Я остался один в центре Москвы за несколько километров от дома, без денег, без телефона, который лежал на сиденье, и без теплой одежды, с ободранным лицом, которое горело от ветра. Полный пипец! Отличный день, чтобы начать новую жизнь!