Глава 7
20 января 2021 г., 13:25
Мы бежали к кафе и смеялись. На душе было так легко и спокойно, что хотелось петь и танцевать. И плевать, что, возможно, мажоры не успокоятся, а придут с новой пакостью! «Я сумела дать им достойный отпор», – радовалась я.
– Ох, девки, в могилу меня загоните, – семенил сзади Азамат.
Но мы с Людмилой не обращали на него внимания.
– Ну, как все прошло? – кинулся к нам Гарик, которого оставили в кафе за старшего.
– Нормально. Хотя… пока еще не знаем, – ответила Людочка.
– Ладно, все по местам. Работаем! – приказал босс, и мы не возражали.
Удивительно, но остаток дня прошел на подъеме. В кафе не было ни одного свободного места. Люди, услышав о нашей войне с мажорами, пришли поделиться впечатлениями. Я готовила новое блюдо, все хвалили его и давали советы. Вечерняя выручка в два раза превышала дневную.
– Рита, завтра ты опять будешь готовить, – милостиво разрешил Азамат.
– Простите, но в воскресенье у меня выходной.
– А выйти на сверхурочные не можешь?
– Нет. Иду в парк с Антоном выполнять условие договора.
– Вот черт! Людмила, и кто тебя просил выливать воду на этих придурков? – в сердцах сплюнул Азамат.
– А что я? Случайно вышло. Переклинило в мозгах, вот и сорвалась. Рит, ты прости меня. Хочешь, я вместо тебя сгоняю?
– Не парься. Если Стрела будет без своих дружков, я с ним справлюсь, – самонадеянно заявила я. Конечно, небольшой успех вырастил на спине крылья.
Я вернулась в общежитие, обсудила с более опытной Анжелой свое свидание.
– Ты смотри, не поддавайся сразу. Если будет приставать, переводи тему, отвлекай, уходи в сторону, наклоняйся, якобы завязать шнурки.
– У меня на ботинках шнурков нет.
– Вот дурочка! Это образно. Мужики – охотники по натуре. Им не интересна податливая добыча.
– Погоди, погоди! – вдруг сообразила я. – Мы сейчас о чем говорим? Я не собираюсь на настоящее свидание. Зачем мне завлекать этого мажора? Наоборот! Надо сделать так, чтобы он отстал раз и навсегда.
– Ты, Ритка, неправильно мыслишь. Если ты ему станешь не интересна, он просто выдвинет тебе счет за испорченную одежду.
– Анжелка, это полная ерунда! Подумаешь, вылили на них таз с водой! Только чище стали.
– Ты точно ничего о жизни не знаешь. Эти господа с большим карманом одежду не стирают, а сдают в химчистку. И Блонди назвал вам только стоимость обуви. А если посчитать, что ваша официантка облила сразу всех троих, то прикинь, сколько денег вы им задолжали. Не меньше миллиона.
– Что? Сколько? – я была в ужасе. – Я таких денег отродясь не видела.
– А кого это волнует? Точно не их. Так что, моя дорогая, постарайся сделать так, чтобы Антон в тебе не разочаровался.
– Но не я вылила на них воду, а Людка.
– Только вот она им не нужна. А с синяком, что делать будешь?
– Ничего. Пусть останется. Хотя бы в этом насолю немного, – решила я и категорически отказалась накладывать тональный крем. – Пусть смотрит на меня и мучается от угрызений совести.
– Ты думаешь, она у него есть?
Хороший вопрос. Как раз этого качества характера у троицы мажоров до сих пор не наблюдалось.
Я отлично выспалась. Собираясь, надела джинсы, толстовку и куртку: небо с утра покрылось тучами, а ветер был такой, что не хотелось выходить из дома. Я никуда не торопилась. Девушкам принято опаздывать, вот пусть и ждет!
Но хорошее настроение незаметно поселилось в душе. Анжела услышала, что я, одеваясь, пою, и удивленно спросила:
– Слушай, а может, тебе это Антоха понравился?
– Нет, что ты! Этот урод? Ни за что! Почему ты так решила?
– Не знаю. Просто вид у тебя какой-то умиротворенный, настроение приподнятое. Давно я тебя не видела в таком состоянии.
Эти слова встревожили меня. Никто мне не нравится! Анжела все неправильно поняла.
В метро я постоянно ловила на себе взгляды пассажиров. Еще бы! Девушка с синяком на пол-лица. Вдруг алкоголичка или наркоша! Зато мне никто не мешал. Всю дорогу я ехала без соседей.
У входа в Парк Горького я оказалась за пять минут до назначенного времени и заметалась: все мои планы по опозданию на полчаса накрылись медным тазом. Хотелось спрятаться и понаблюдать, как меня будет ждать Антон, но укрыться можно было только за колоннами, поэтому я и понеслась туда рысью.
Моя тактика провалилась.
– Рита, ты куда? – донесся голос мажора.
Я притормозила на полном ходу и оглянулась: стоит, красавчик! Сердце пропустило один удар, потом еще и вдруг заколотилось, заволновалось. Кровь прилила к лицу, я внезапно почувствовала, как запылали щеки и уши.
Антон небрежной походкой приближался ко мне. На нем сегодня была надета модная стеганая серебристая куртка с черными вязаными рукавами и воротником-стойкой, темные джинсы и кроссовки. Длинные на макушке волосы зачесаны назад. Обычный городской парень.
Он шел неторопливо, но как-то странно, будто прихрамывая.
«Неужели это я так его вчера стукнула по ноге? – появился в голове вопрос, и я ужаснулась: не хватало еще, чтобы меня привлекли за членовредительство! Нет, неправильно! За ноговредительство! Детородный орган я не трогала.
Стоило только подумать об этом, как мороз побежал по коже. Почему в голову лезут такие неправильные мысли?
– Привет, Ритуля. Давно ждешь?
– Я? Только пришла.
– Вот и отлично, пошли в парк.
– Слушай, погода сегодня не айс, – попыталась вывернуться я.
За несколько минут на ветру я задубела так в своей бумажной куртешке, что зуб не попадал на зуб.
– Нет, уж! Уговор есть уговор. Скрепим его печатью?
Антон резко наклонился, будто хотел меня поцеловать, я отпрянула от неожиданности и чуть не свалилась. Он подхватил меня за руку и не дал упасть. Я смутилась, но и, удивительное дело, успокоилась. В конце концов, на улице он ко мне точно приставать не будет.
– Ладно, мне вчера поставили синяк, – сказала я, заметив его поцарапанную физиономию. – А с тобой, что случилось?
– Так, поскользнулся, упал, очнулся – гипс, – отшутился Антон.
Мы прогулялись по аллеям. Делать больше было нечего, говорить не о чем. Шли и молчали. Антон по-прежнему хромал, а я все думала, как спросить, что с ним случилось. Только я открыла рот, как мимо нас промчалась парочка на велосипеде. Я опять чуть не упала, и снова Антон меня подхватил. Джентльмен, черт возьми!
– Спасибо! –буркнула я.
Меня начало раздражать состояние какого-то идиотского восторга от каждого действия мажора. Его поступки сегодня отличались от уже привычного поведения. Он был милым парнем, который смотрел мягкими серыми глазами, оттененными цветом куртки. Я внезапно почувствовала к нему симпатию, и это меня здорово напугало.
Передо мной враг! Так к нему и надо относиться.
– Хочешь, прокатимся на велосипеде? Что-то холодно просто гулять, – предложил Антон.
– Я уже давно не садилась, – отказалась я.
– Давай, согреемся. Весело будет!
Он взял меня за руку и потащил к ближайшему пункту проката. Мажор выбрал самый крутой велосипед и предложил мне.
– Я же сказала, что давно не садилась. Упаду еще.
– Тогда я тебя покатаю.
– В смысле?
– В прямом. Садись сзади.
Я наблюдала, как он закинул ногу, пристроился на седле и повернулся ко мне.
– Я не хочу.
– Вот дурочка. Садись, говорю!
Я не против была прокатиться, но… если я сяду сзади, то придется тесно прижаться к спине Антона и обхватить руками за талию. Получается, я сама буду обнимать его, а мне этого ужасно не хотелось.
– Терпеливо жду, но терпение заканчивается, – заявил он. – Раз, два, три…
Я скрепя сердце забралась на сиденье, взялась пальцами за его куртку, и мы поехали.
Держаться так оказалось неудобно. При каждом рывке, каждом повороте я натягивала его куртку и чуть не слетала на землю. От напряжения я вся покрылась потом. Антон остановился.
– Приехали? – облегченно выдохнула я.
– Слушай, что ты ломаешься, как девочка? Положи свои руки мне на пояс и не дергайся!
Я хотела обидеться, оглянулась: но мы были уже далеко. Пешком возвращаться точно не вариант. Пришлось выполнить его приказ. Сразу стало легче, и постепенно я начала получать удовольствие от поездки. Ветер бил прямо в лицо, но не мне – Антону. Я хитро прятала свой синяк за его спиной. Куртка приятно шелестела под пальцами и пахла дорогим парфюмом.
Признаться честно, у меня еще никогда не было такого замечательного приключения. Если а видела моя бабуля! У ее внучки первый раз в жизни настоящее свидание!
Я почувствовала, как слезы закрыли глаза, и быстро заморгала, прогоняя их прочь. «Рита, это не твой парень! – внушала я себе. – Это враг! У тебя не настоящее свидание, а оплата долга».
Мы объехали весь парк. Я замерзла так, что уже едва шевелилась. Антон сдал велосипед и повернулся ко мне.
– О боже, Рита!
Тревога мелькнула в его глазах. Он схватил мои пальцы и стал дуть на них, я пыталась высвободиться, но как-то вяло. Его теплое дыхание согревало, губы иногда касались кожи, и я вздрагивала. Он иногда вскидывал на меня глаза, и я быстро отводила свои.
Где-то в глубине сердца родилась эйфория. Она росла, ширилась и вдруг заполнила меня целиком. Мне казалось, будто я парю над землей, а рядом со мной ангел.
Антон обнял меня за плечи и погляделся в поисках места, где можно спрятаться от холода..
***
Недалеко от нас оказалось кафе азиатской кухни «Воккер». Летом здесь не пробиться, москвичи хотят попробовать лапшу, приготовленную в специальной сковороде – воке. Очередь обычно стоит на полкилометра, но идет достаточно быстро. Но сегодня, несмотря на воскресенье, в этот осенний холодный день вход был свободен. Мы зашли, огляделись и выбрали маленький столик в углу у большого панно с фотографиями – еще одной достопримечательности этого места. Люди могут не только пообедать, но и пригласить хозяина, сфотографироваться с ним, и потом снимок появится на стенде. Я помог Рите снять куртку и ужаснулся: по такой погоде она нацепила тонкую ветровку. Немудрено, что так замерзла. Я смотрел на ее лицо в обрамлении пушистых вьющихся волос. Заплывшее левое веко, синий носик и обескровленные губы должны были оттолкнуть, вызвать отвращение, но я видел только глазищи, изумрудом сияющие посередине этого серо-буро-малинового безобразия и не мог отвести взгляда. Со мной творилось что-то невероятное. Комок застрял в груди и не рассасывался. Хотелось взять этого цыпленка, посадить на колени и согреть дыханием и теплом своего тела, но я сидел и пялился. Представляю, какой глупый вид был у меня сейчас! Но Рита, казалось бы, ничего не замечала. Она с любопытством разглядывала убранство кафе и посетителей. – Тебе здесь нравится? – вырвалось у меня. – Я давно мечтала попробовать настоящую азиатскую кухню. Здесь и правда все готовят в настоящем воке? – Ну, да. Наверное. Не знаю, – бестолково ответил я. – Вот бы посмотреть! – мечтательно закатила зеленые глаза Рита. Что за девушка! Более странного желания ни одна моя подруга не высказывала. Находиться в компании красавчика и мечтать о том, чтобы посмотреть на приготовление блюд – верх глупости! Но еще большей глупостью стало мое отношение к ее желанию. Я вдруг вскочил и помчался к кухне. Договориться с поваром оказалось несложно. – Все, готово. Можешь посмотреть, – сказал я, вернувшись. Мой глупый поступок был вознагражден с лихвой. Рита вскочила, бросилась ко мне, но в шаге остановилась. Ее глаза сияли. И я опять поразился, что не замечаю ни синяка в пол-лица, ни взлохмаченных волос. Рита была такой хорошенькой, что сердце остановилось от восторга. – Спасибо! Спасибо большое! – трещала она без остановки, пока я вел ее к кухне. Повар-кореец встретил нас широкой улыбкой. Он дал Рите фартук и перчатки и показал место, где она может встать. Я наблюдал со стороны. Огромная сковорода уже стояла на огне. На ее дне блестело масло. Повар взялся за ручку, кинул на дно креветки и хорошенько несколько раз встряхнул. – Хочешь попробовать? – спросил он у Риты. – Да, – с придыханием ответила она и восторженными глазами посмотрела на молодого повара. Я дернулся. Зверь заворочался в груди, требуя выхода. Хотелось схватить Риту за руку и вытащить в обеденный зал. Нечего улыбаться всяким корейцам! Еле сдержался. Сложил пальцы в кулак так, чтобы ногти впились в кожу, и приказал себе терпеть. Незнакомое чувство! И откуда взялось? Рита взялась за ручку сковороды, неловко ее качнула. – Нет, не так! Работа с воком требует силы и сноровки. Смотри. Улыбчивый парень встал за спиной Риты, своими ладонями взял ее за руки и стал показывать, как надо работать. Он говорил с заметным акцентом, но Рита прекрасно его понимала. А я кипел от злости, но держался. Черт! Придушил бы своими руками мелкого гаденыша! Обжаренные креветки сбрызнули лимоном. Следом полетели орехи кешью, кусочки болгарского перца, шампиньоны, лук. Восхитительный запах блюда донесся и до моих ноздрей. Желудок ответил урчанием.***
Я выскочил из дома без завтрака, чтобы только не сталкиваться с матерью и не отвечать на вопросы, почему вчера пришел домой так поздно и в совершенно разобранном виде. А как еще я должен был появиться? Маша бросила меня в центре Москвы без денег, без телефона и одежды. Такое поведение было как раз в ее репертуаре. Свои обиды она всегда высказывала громко. Стерва! Я немного покрутился, пытаясь найти выход из положения, потом остановил первых попавшихся девчонок и попросил телефон. Уже открыл клавиатуру и тут только сообразил, что звонить мне некому: я не помнил ни одного номера, кроме собственного. Пришлось набирать его. – Да, слушаю, – ответил мне голос Маши. – Это я. Маш, не дури! Вернись. Как я поеду домой? У меня нет денег. – Вот и прогуляйся ножками, – резко ответила она и отключилась. – Сучка! – вырвалось у меня, а девчонки, которые дали мне мобильник испуганно переглянулись. – Девушка вас бросила? – Да. Угораздило же связаться с такой мегерой! – Ну, может, обидели сильно, – предположила одна незнакомка. – И что будете делать? – Не знаю. – Нам пора, извините. Незнакомка потянула из моих рук телефон. Я отпустил, и тут меня озарило: – Девчонки, может, одолжите сто рублей на метро? Или… – к своему ужасу я понял, что не знаю, сколько стоит проезд на метро, – есть ли другой способ проезда? Я верну. Честно. Сразу, как доберусь до дома! Я поймал в гладах девушек недоверие. Все правильно! Пристал на улице какой-то товарищ в мокром блейзере. Мало того, что телефоном воспользовался, еще и денег просит! Я бы точно не дал. Но девушки оказались сердобольными. Они переглянулись, вытащили сторублевую бумажку и протянули мне. От благодарности мне хотелось их расцеловать. Я порылся в карманах, нашел пачку сигарет и попросил незнакомок написать на ней номер телефона, куда могу отправить деньги. Мы разошлись полюбовно. Я бросился к метро. Конечно, поезд меня не спасет: мы жили в коттеджном поселке за городом, но часть дороги я преодолею без проблем. А потом придется топать пешком несколько километров или голосовать. Домой я попал уже ближе к ночи. Уставший, замерзший, как цуцик, и смертельно голодный. Ноги едва передвигал от усталости. Поднялся к себе в комнату и рухнул на кровать, проклиная ревнивую Машу, Блонди, затеявшего спор, и Риту, из-за которой все началось. Утром едва мог передвигаться: икроножные мышцы были просто деревянные. Я оделся, выскользнул из комнаты, благо в воскресенье родители могли дольше находиться в своей спальне, и заглянул в кухню. – Что же ты так рано проснулся, голубь, – всплеснула руками Арина Ивановна, заметив меня. – На тебя это не похоже. Домработница стояла у плиты и пекла восхитительные блинчики. Ее пухлое лицо раскраснелись, добрые глаза светились счастьем. Я чмокнул ее в упругую щеку. Эта женщина почти заменила мне мать. Она была в нашем доме и кухаркой, и нянькой, и домоправительницей: руководила сильной рукой всей прислугой. – Арина Ивановна, миленькая, займите мне немного денег. Я отдам, обязательно. Вы меня знаете, – взмолился я и сделал глаза щеночка. – Мать опять карточки забрала? – Угу, – пробормотал я, запихивая в рот блинчик. – Сядь, поешь нормально! Куда торопишься? – Надо. Меня ждут. – Вот егоза! На свиданку, что ли? – Ага. Арина Ивановна, выручайте! Она вытерла руки о фартук и распахнула дверцу шкафчика. Вытащила жестяную коробку из-под чая, а оттуда выудила квадратный кошелек, где хранила деньги и карты на хозяйственные нужды. – Держи! – она протянула мне визу. – Только матери ни слова! Иначе меня уволит и не посмотрит, что работаю у вас уже двадцать лет. Пин-код знаешь? – я кивнул. – Много не трать! Вдруг мать отчет попросит! – Спасибо, моя дорогая, самая любимая женщина, – я крепко и абсолютно искренне обнял повариху. – Ты моя палочка-выручалочка. Мне бы еще телефон нужен. – А твой где? – Мать забрала. – А второй? – У Машки в машине остался. – А третий? Третий? Вот голова садовая! О нем я совсем забыл. Я засунул еще один блинчик в рот, вернулся на цыпочках в комнату и в обувной коробке нашел смартфон, совсем древний, но тоже с симкой, где продублированы все номера телефонов. Все! Теперь можно и на свидание! Из дома я вылетел как на крыльях, довольный удачно проведенной операцией, правда, ноги постоянно спотыкались. Пока добрался до Парка Горького, ощутил все прелести общественного транспорта.***
– Антон, смотри, какое блюдо получилось! – услышал я довольный голос Риты и вынырнул из своих мыслей. – Красиво. Пошли к столу? Я взял обе приготовленные тарелки и вернулся в обеденный зал. Ел молча и с жадностью, а Рита все время восхищенно болтала. – Представляешь, так сложно качать воком! У меня рука даже занемела. Не понимаю, как ребята целый день здесь работают. Дживон говорит, что этому учатся долго. Он пригласил меня прийти к нему на стажировку. Я слушал и все больше мрачнел. Получается, ей понравилась не наша прогулка и поездка на велосипеде, а мелкий кореец, который учил ее крутить сковородку. – Вперед и с песней! – окончательно разозлился я и вскочил. – Стой! Ты куда? – крикнула Рита. Но я схватил куртку и вылетел из кафе.
