Я скучаю по тебе

Не знаю, что со мной случилось, но близость Антона заставила волноваться. Обычно я похожа на ежа: при виде опасности выпускаю колючки. А рядом с мажором плыву, как сгущенное молоко по столу: медленно, тягуче и… сладко. Сначала я растерялась, когда он вдруг заговорил о сексе, не нашлась, что ответить. Какой секс? Мы едва знакомы! Да, нас связывает несколько скользких ситуаций, и что? Сразу надо бежать в постель? Не уж! Меня бабушка не так воспитала. Хотя… Анжела говорит, что как раз бабушкины наставления надо выбросить в печку. Современный мир живет по другим законам. Это раньше существовало таинство женского тела, и ножка, выглядывавшая из-под платья, приводила в экстаз мужчин. Сейчас даже школьника не удивить женской грудью, обнаженная натура смотрит с витрин киосков и магазинов. Переспать с парнем на первом свидании – норма жизни. И расстаться после интима навсегда – тоже. Но, как я ни убеждала себя, что это правильно, не могла преодолеть внутреннего сопротивления, когда ко мне пытались приставать знакомые парни. Но с Антоном все было по-другому. Мне хотелось верить в его искренность. И даже в тот момент, когда он расстегнул мою пуговицу, я не испугалась. Просто ударила его по руке, чтобы не торопил события. Поцелуй Антона был нежным, и мне понравился. Его губы пахли ментолом, язык вел себя прилично и не лез мне в рот. Так бы целовалась и целовалась, но вдруг он пропал. Я раскрыла глаза и тут же захлопнула веки: резкий свет ударил в лицо. – И что вы тут устроили? – рявкнул сердитый мужской голос. Я осторожно посмотрела сквозь ресницы: рядом стояли двое полицейских и охранник магазина. – Нет, представляете, – возбужденно рассказывал охранник. – Я уже домой собрался, бросил взгляд на экран монитора, а там этот крадется. А потом юрк, и скрылся на складе. Я думал, вор, а оказывается, парочка свидание решила тут устроить. – Какое свидание? – пришел в себя Антон, которого все еще держали за шиворот. – Пустите! Это ваши продавцы не смотрят, кого на складе запирают. – Погодите, а что вы здесь делаете? – полицейский посмотрел на меня, и я его узнала. – Парень, ты с головой дружишь? Как умудрился привести сюда кошелку с улицы? – Я не проститутка! – во мне вскипел весь навоз. – Вы меня не помните? – Погоди, - мне в лицо направили луч фонаря, – это ты недавно в кафе устроила разборки? – Нет, она не виновата, – вступился Антон. – Ей случайно досталось. – Ну, девушка, все равно ты любишь приключения на свою пятую точку. Поехали. – Куда? – В участок. Оформлять привод будем. Второй раз прокололись, красавчики. – Да, вы что? Какой привод? Мы что, рецидивисты? – возмутился Антон и взял меня за руку. – Подумаешь, целовались! Сами молодыми не были, что ли? – Были, но в супермаркете на складе не прятались. Слушай, ты! Заканчивай свое ля-ля! Иначе могу и трое суток кутузки устроить. Антон хотел что-то возразить, но я вцепилась в его руку и покачала головой: скандал сделает только хуже. Мы так и пошли, держась за руки, и только силой можно было сейчас оторвать нас друг от друга. В участке нас целый час допрашивали. Сначала выясняли все данные у Антона, потом у меня. Я ответила сразу, а вот мажор все время спорил и ругался. Наконец знакомый полицейский не выдержал и посадил его в камеру административного задержания, или попросту в обезьянник. – Ребята, зачем вы так? – умоляла я полицейских. – Пожалуйста, отпустите нас! Это я виновата, что так получилось. Я рассердилась на Антона и убежала на улицу, он выскочил за мной, чтобы передать мне куртку. – Рита, что ты оправдываешься перед мусорами, – завопил из-за решетки сердитый Антон. – А вот за мусоров, гнида, сейчас на пятнадцать суток оформлю! – кинулся к мажору полицейский. Я забежала вперед и прижалась спиной к решетке. – Пожалуйста, отпустите нас! Это я спряталась в магазине. Потом нас закрыли. Вот и все. Никто и ничего воровать не собирался, а поцелуи преступлением не считаются. И еще, у Антона сегодня день рождения. Сделайте ему подарок, прошу. Очень… – я повернулась к мажору лицом. – А ты заткнись, пока от меня ещё не получил. – Ого! Парень, решительная у тебя девушка, – засмеялся полицейский и переглянулся с дежурным. – Леха, что делать будем с этой парочкой? – Можно и отпустить… – Спасибо, спасибо! – обрадовалась я, просунула руку в клетку и ущипнула Антона за бок. – Проси прощения, идиот! – Не буду! – буркнул тот. – Вот упрямец! – Мы вас отпустим, но при одном условии. – Каком? – Забрать вашего парня из участка сможет только опекун. – Но он уже совершеннолетний! – И что? За неделю второй привод. Пусть в следующий раз головой думает, а не нижним местом. – Какой опекун? Я лучше три дня здесь сидеть буду. – Не переживай, дорогой, – проворковал полицейский, – твой опекун вот-вот приедет. Мы уже позвонили. – Чт-о-о-о? Кто приедет? На Антона было страшно смотреть. Его лицо покраснело, глаза метали молнии, пальцами он вцепился в решетку и стал трясти ее. Я перехватила его руки. – Тихо, тихо, успокойся. Зачем ты так, – уговаривала я его, а сама чуть не плакала от переживаний, не понимая, почему он так бесится. – Ты не понимаешь! Они могли позвонить матери, – тихо сказал Антон. – А она… – Ну, что ты! Это же мама! Она поругает и простит. Не бери в голову. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​ – Нет, ты не знаешь мою мать. Она может посадить меня в тюрьму, лишь бы я не портил ей нервы. – Я буду рядом. – Это еще хуже, – тихо буркнул он. Я растерялась. Получается, он хочет встречаться со мною тайно? Стыдится меня? Или есть другая причина такого внимания к моей персоне. Я высвободила свои пальцы и отошла от клетки. – Рита, ты не так поняла! – крикнул Антон. Я опустилась на самый дальний стул и уставилась на дверь. На душе было паршиво. Навалилась такая усталость, что хотелось прямо в участке лечь и заснуть. Мама Антона не вошла, а царственно вплыла в помещение. На ней был надет брючный костюм песочного цвета, на локтевом сгибе висела более темная дизайнерская сумочка (я разглядела логотип Gucci– две скрещенные в виде колец буквы «G»), на плечи наброшено кашемировое пальто. Верх элегантности и совершенства. Я вдруг испугалась. Нет, меня просто затрясло от страха. Я невольно спрятала ноги в сетчатых колготках под стул и быстро надела куртку, которую принес Антон, чтобы скрыть декольте. Дама надменно посмотрела на всех сквозь очки в золотой оправе и произнесла: – К кому я могу обратиться? Мне позвонили и сказали… – Вы мать Антона Стрельникова? – Да. Где мой сын? Полицейский показал пальцем на Антона, который от бешенства готов был грызть металлическую решетку. И я его понимала: кто потерпит унижения на глазах у матери и девушки. Выражение лица дамы не изменилось. Она окинула взглядом сына, меня, полицейских, села на стул возле стола дежурного и спокойно сказала: – Могу я забрать его домой? И таким холодом повеяло от этих слов, что в участке все будто притихли. Даже осенняя муха, которая вот уже несколько минут билась об оконное стекло, куда-то пропала. – Да, конечно. Полицейский вскочил, повернул ключ в замке и открыл клетку. Антон вышел, но направился не к матери, а ко мне. он схватил меня за руку и потащил к выходу из участка. Его мать встала, величественно кивнула и вышла за нами следом. Я была поражена. Мы столько времени умоляли нас отпустить, но стоило появиться этой женщине, как все разрешилось мгновенно. Видимо, сила ее взгляда, слов, уверенность движений поразили не только меня. – Антон, иди в машину, – тихо, но властно сказала дама. – Мама, – мажор дернул меня за руку, – я хочу тебя познакомить. – Не надо! – я попыталась вырваться, но он только крепче сжал мои пальцы. – Это Маргарита, моя девушка. Ритуля, это мама, Анна Анатольевна. Дама посмотрела на меня как на таракана, и я сжалась. В ее глазах не было любопытства. Там светилась ледяная брезгливость. Край верхней губы дернулся, и только по этому мимическому движению я поняла, что она сейчас зла. Нет, она в бешенстве. И злится она на своего непутевого сына, который посмел подвергнуть ее нежную и царственную натуру такому испытанию. Я спряталась за спину Антона, не выдержав этого взгляда. – Антон, иди в машину, – повторила она. – Сначала я провожу Риту домой, – тихо, но твердо ответил мажор. Мое сердце наполнилось теплом, я осторожно выглянула. Дама по-прежнему делала вид, что меня нет. – Ты знаешь, что будет, если ты не послушаешься, – ледяным голосом настаивала она. – Мама, я сяду в машину, но сначала мы завезем Риту, – повторил Антон. Между ними шла борьба, а я оказалась будто между молотом и наковальней. Каждое слово падало камнем мне в душу. – Как хочешь. Анна Анатольевна неторопливо направилась к роскошному автомобилю, из которого выскочил водитель и распахнул перед ней заднюю дверь. Она величественно села. – Антон, я доберусь до общаги сама, здесь недалеко, не волнуйся. Я выдернула руку и пошла по тротуару. Антон догнал меня и потянул за собой. Я снова выдернула руку. – Я не пущу тебя одну! – Тебя ждут. – Слушай, Ритка, не канифоль еще ты мне мозги! Мне мамаши хватает, – рассердился он, вдруг подхватил меня на руки и понес к машине. Я похолодела от ужаса и заколотила его по спине. – Ты что делаешь? Пусти! Хочешь еще один скандал получить? – Да плевать! Он подбежал к машине, где водитель уже распахнул двери, посадил меня на заднее сиденье и приказал матери: – Мама, сядь вперед. Это ненадолго. – Чт-о-о-о? – впервые за вечер Анна Анатольевна возмутилась. Ее лицо пошло красными пятнами, но Антон не обратил внимания. Он схватил ее за руку и потянул к двери. Мать вышла, но, как мне показалось, не потому, что хотела угодить сыну, а потому, чтобы не уронить лицо перед суровым водителем, в глазах которого я вдруг увидела смешинки. Антон сел рядом со мной, взял мои пальцы в свою ладонь и поцеловал их. Не знаю, он сделал это, чтобы позлить мать, или искренне, но я почувствовала, как в груди появился ком. Он подступил к горлу, а в глазах закипели слезы. – Не надо. Ты что? – тихо сказала я, посмотрела в зеркало и поймала презрительный взгляд Анны Анатольевны. – Целую руку своей девушке, – ответил он. Потом, несколько лет спустя, я много раз прокручивала в голове историю нашего знакомства с Антоном и пыталась понять, в какой момент зародившиеся между нами прекрасные чувства обернулись крахом. И всегда в памяти появлялась картинка: Антон несет меня на руках, а потом целует мне ладошку на глазах у матери. Мне кажется, именно эти его поступки и стали началом нашего конца. Антон показывал водителю дорогу, мать молча смотрела в окно. В зеркало я видела ее каменное лицо, упрямо сжатые в тонкую полоску губы. Ни разу она не посмотрела на меня. Я расстроилась так, что готова была заплакать. Видимо мать Антона посчитала меня охотницей за богатством. Как просто и быстро поставила клеймо, от которого не отмыться! Через несколько минут автомобиль остановился возле общежития, мы простились. Антон хотел выйти за мной, но я не позволила. – До свидания. Анна Анатольевна так и не посмотрела больше в мою сторону. Я проследила взглядом за удалявшимися огоньками задних фар и постучала в дверь. – О, пришла! – воскликнул дядя Вася. – Ну, и видок у тебя! – Извините, так уж получилось. – Иди, там тебя Людмила ждет уже полчаса. Действительно, в комнате сидела Людочка и пила чай с пирожными, целая коробка которых стояла на столе. Мой желудок заурчал, требуя пищу. Я уже забыла, когда ела в последний раз. – Господи, Ритка, где ты была? Мы тебя потеряли. – Потом расскажу. Есть хочу. – Иди умойся, я тебе разогрею, – засуетилась Анжела. – Людмила принесла твои вещи, телефон и целую сумку вкусняшек. Я ела ресторанные закуски, оставшиеся с дня рождения и слушала болтовню официантки. – Представляешь, только ты убежала, как за тобой кинулся тот сероглазый красавчик, у которого была днюха. – Антон. – Что, Антон? – Его зовут Антон. – Ой, вы встретились! И как все прошло? – Я только что из полиции. Пришлось рассказать и о своих приключениях. Наконец все угомонились: Люда ушла, Анжела убрала со стола и легла спать. Я нацепила майку и тоже забралась под одеяло. Звякнула смс: это был Антон. «Как дела?» «Все хорошо. Как ты? Мама очень ругалась?». «Нет. Когда она сильно злится, то не разговаривает несколько дней. Я уже привык. Завтра встретимся?» «Хорошо. Только мне страшно». «Не бойся. Я заеду за тобой в восемь вечера. Ты уже закончишь работу?» «Еще нет, но Азамат отпустит». «Целую тебя». «Я тоже целую», – написала я, но палец так и замер над кнопкой. Я не решалась нажать и отправить смс. Очень хотелось увидеть Антона, но наши отношения развивались так стремительно, что мне вдруг стало страшно и холодно. Я плотнее укуталась в одеяло. «Чего молчишь? Рита!» А была не была! В конце концов, если у нас ничего не получится, не буду себя укорять, что это случилось от моей неуверенности и страха. Я быстро ткнула пальцем. Спала я опять беспокойно. Какое-то неприятное чувство давило изнутри и заставляло вертеться. Мне приснилась бабушка. Она стояла напротив меня и укоризненно качала головой. Бабуля только открыла рот, чтобы что-то сказать, как меня выдернули из сна. Кто-то тряс меня за плечи и звал: – Рита, вставай! К тебе пришли! – Что? Кто? Зачем вставать? – я раскрыла глаза, ничего не понимая. – Сколько времени? – Шесть утра. – О боже, Анжела! Отстань! Еще час можно спать. Я повернулась на другой бок, натянула на голову одеяло, но тут же оказалась без него. – Идиотка! Вставай! К тебе какая-то тетка пришла, – зашипела соседка прямо на ухо. Я села на кровати, протерла глаза и посмотрела в направлении Анжелиного пальца: у дверей стояла Анна Анатольевна. – Ох! Меня будто подбросило к потолку. Я вскочила, села: на мне была только майка и трусики. Быстро натянула одеяло на плечи. Снова вскочила, начала приглаживать стоявшие дыбом волосы. – Анна Анатольевна, проходите. Простите… Внутри все дрожало, как заячий хвостик, в голове проносились мысли, одна страшнее другой: «Зачем она пришла? Да еще так рано? Ох, что-то случилось с Антоном!» – Девушка, – голос гостьи звучал холодно, и у меня немного отлегло от сердца, – вы не могли бы оставить нас одних? Я вздрогнула и замерла с поднятой рукой, но ее слова относились к моей соседке. – Какого хрена? – грубо ответила Анжела. Она обычно за словом в карман не лезла. – Я в своей комнате. Куда я пойду в такую рань? И вообще! Почему сторож пропускает посторонних? – Будьте любезны, – в тоне матери Антона звенел металл, – нам с Маргаритой нужно поговорить. Я вам заплачу. Она открыла изящную сумочку и вытащила кошелек, откуда достала стодолларовую бумажку. У Анжелы зажглись глаза. – Хорошо, разговаривайте, – буркнула она и выхватила из пальцев Анны Анатольевны деньги. Я смотрела на происходящее и не верила своим глазам. Что происходит? Зачем мать Антона притащилась ко мне в такую рань? Но эта пауза помогла мне прийти в себя. Я нашла спортивки и футболку, быстро переоделась и теперь с замиранием ждала начала разговора. Анна Анатольевна снова полезла в сумочку, достала конверт и положила его на стол. – Что эт-т-о? – заикаясь, спросила я. – Деньги, милочка. Очень хорошая сумма за небольшую услугу. – К-к-акую? – меня уже трясло, зубы выбивали чечетку. – Оставь моего сына в покое. У него впереди блестящее будущее. Я не хочу, чтобы красотки, подобные тебе, помешали ему. – Но… – у меня перехватило горло, и я закашлялась. – Я к нему не пристаю. Это он за мной бегает. – Ну, это понятно. Он молод, горяч, гормоны играют. Вот я тебя и прошу. Не хочу, чтобы он привык. – Анна Анатольевна, вы только за этим и пришли? – тихо спросила я. Неожиданно страх прошел, а в груди начала закипать злость. Я не собиралась ссориться с матерью Антона и очень надеялась, что она пришла в такую рань потому, что всю ночь не спала и строила планы, как от меня избавиться. Но чутье мне подсказывало, что это не так. Эта холодная и расчетливая женщина специально застала меня врасплох, чтобы ее давление сработало на все сто процентов. – Конечно. Больше мне с тобой не о чем разговаривать. Она встала и направилась к двери. Я вне себя от злости кинулась к столу, ручкой (противно было прикасаться) толкнула конверт. – Это заберите. Мне ваши деньги не нужны. Мать Антона усмехнулась. – Мало, что ли? А у тебя, милочка, губа не дура. На пять тысяч долларов ты можешь прилично одеться. Снимешь, наконец, это тряпье. Может, еще и папика какого-нибудь подцепишь. – Чт-о-о-о? Как вы можете? Уйдите, иначе я за себя не ручаюсь. – А что сделаешь? – улыбнулась краешками губ Анна Анатольевна. – Ты у нас еще и хулиганка? – Пожалуйста, уйдите! – я не выдержала и заплакала. Вернее, предатели слезы сами покатились по лицу. Я глупо всхлипывала и судорожно вздыхала, пытаясь остановить истерику. – Ну-ну! – она откровенно издевалась надо мной. – Мало? Возьми еще. Из сумки показался другой конверт и лег сверху на первый. Это стало последней каплей. Я схватила деньги в горсть, подлетела к подлой женщине и запихала их к ней в сумочку. – Ты что делаешь? – повысила голос она. – Охрана. Помогите! На меня напали! В комнату влетела моя соседка и сторож, будто подслушивали под дверью. – Убирайтесь! И больше здесь не появляйтесь. Дядя Вася, проводите гостью, – я старалась говорить так же тихо, как и она, но едва сдерживала крик. Анна Анатольевна отряхнула пальто, закрыла сумочку и подошла ко мне почти вплотную. – Надеюсь, ты меня услышала. Не хочешь денег, не надо. Нищая, но гордая. Пусть! Но сына моего оставь в покое! Иначе… – Это вы ему скажите. – С ним я разберусь сама. Она вышла, а я упала ничком на кровать и расплакалась навзрыд. Так меня еще никто не унижал. Естественно, разве мог Антон вырасти нормальным человеком в такой семье!