плейлист цукишимы

Ритмичное бам…бам…бам грохочет уже минут пять без остановки. Сперва Кей решил, что это его музыка, но потом трек сменился, бит заиграл совершенно иной, и он снял наушники и наклонил голову, хорошенько прислушиваясь. Он не знает, что это такое, но раздражает до жути. Ритм довольно нестабильный - привыкнуть к звуку не получается, так что по истечению пяти минут кончается и его терпение. Кей поднимается с места и спускает наушники на шею, засунув телефон в карман пиджака. Он пересекает двор, следуя навстречу звуку, и находит… — Ох, ну естественно, — ворчит он. Сидя, скрестив ноги, Хината подхватывает мяч, который все это время отбивал от стены, и запрокидывает голову назад, глядя на Кея. — О, привет, — говорит он. — Какой еще привет, — огрызается Кей. — Ты чего здесь делаешь? — Мне не сиделось на месте. — Так почему ты сидишь здесь? На земле? В школьной форме? — У меня сейчас окно. — Поздравляю, но я спросил не об этом. Хината перекладывает ноги, разворачиваясь к Кею лицом, но голову по-прежнему держит неестественно запрокинутой, чтобы смотреть ему в глаза. От одного только взгляда на это у Кея самого шею сводит. — Ты спросил, почему я сижу здесь, и я ответил. Кей потирает лоб. — Окна ставят, чтобы домашку делать можно было. Домашку, понимаешь? Это такая штука, на которую ты довольно часто забиваешь из-за своей шизы по волейболу. — Откуда ты об этом знаешь? — спрашивает Хината, запаниковав. — Ты сам рассказываешь в раздевалке по нескольку раз на неделе. — Да? — Ты… ты не в курсе, что твой голос слышно на всю округу? Хината разевает рот. — Правда, что ли? Кей присаживается на скамейку в паре шагов от Хинаты, потому что не может больше ни секунды лицезреть его без пяти минут сломанную шею. Он прищуривается. — Ты не очень смышленый, да. Хинату будто током ударяет, и его огромные глаза сужаются в сердитые щелочки. Прежде чем он успевает что-нибудь ответить, Кей продолжает: — Ты так форму испачкаешь. Ты же это понимаешь? И то, как ты этот мяч бросаешь в стенку, мне на нервы действует. На нервы. Действует. Еще хоть раз бросишь, я тебя убью и закопаю вместе с ним. — Это очень грубо, Цукишима. — Грубо - это портить мне окно. — А почему это ты в свое окно домашку не делаешь, а? — насмехается Хината. Кей бросает на него сердитый взгляд. — Потому что я уже все сделал. — Погоди, серьезно? Как? — Я умный. — Это я знаю, — безапелляционно отвечает Хината. — Когда ты время нашел? — После уроков. — Но после уроков у нас клуб. — Ну, да. Клуб. — Ну и? Кей вздыхает. — После клуба я иду домой, ужинаю, делаю домашку, ложусь спать. Потом просыпаюсь в подобающее время, в отличие от одного коротышки, и далее по списку. Так школьники и живут, вообще-то, если ты не знал. — Бе. — И все же, — говорит он, — почему ты сидишь именно в этом месте, именно на этой земле и бросаешь мяч именно в эту стену, именно в это время дня? Хината пожимает плечами. — В классе очень душно, а тут тенек. Мне стало скучно, и я сходил за мячом в раздевалку. — Домашку поделай, раз тебе скучно. — Тебе-то какое дело? — Потому что перед контрольной ты побежишь ко мне, если не будешь ничего понимать. Хината скрещивает руки на мяче, лежащем у него на коленях. — Ха-ха, не угадал, я побегу к Ячи. — Или, — говорит Кей, — ты можешь попробовать поучиться. — Мне не нравится сидеть на одном месте. Кроме того, нет ничего плохого в том, чтобы проводить время просто для себя. Вряд ли тебе это, конечно, знакомо, мистер Образцовый Ученик. — Я провожу время для себя. — Ну да, конечно. — Правда. — И чем же ты занимаешься в это "время"? Кей тычет пальцем в наушники на своей шее. — Музыку слушаю, бестолочь. Собственно, этим я и занимался, пока ты все не испортил своими бросками. Наконец, Хината слегка съеживается. — Ой. Но затем вдруг оживляется. — И что слушаешь? — А что? — Мне интересно! — Почему тебе интересно? — А? Да какая разница? Со свойственной ему чудовищной скоростью Хината вскакивает на ноги и за долю секунды оказывается перед Кеем. И вот так, пока он стоит, а Кей сидит, ему впервые приходится поднимать взгляд, чтобы посмотреть Хинате в глаза. Только не намного, правда. Хината протягивает руку, стаскивает наушники с шеи Кея и надевает себе на голову. Обод придавливает его непослушные волосы. — Ничего не слышно, — жалуется он. — Во-первых, нельзя брать чужие вещи без разрешения, — говорит Кей. Хотя по-настоящему разозлиться на Хинату у него не получается - очень уж глупо тот выглядит. — Во-вторых, я на паузу поставил. — Так включи! — Еще раз, зачем тебе это? — Цукишима, ну хорош! Кей корчит недовольную мину, но вытаскивает телефон и нажимает на кнопку. Он поднимает взгляд, наблюдая за реакцией Хинаты. Хината теснее прижимает наушники к ушам. В такой позе он похож на ребенка, и где-то десять секунд спустя он начинает качать головой в такт музыке. Кажется, он весьма усердно концентрируется на том, что слышит. По прошествии почти целой минуты - Кей смотрит на Хинату, Хината слушает музыку Кея - Хината стягивает наушники, оставляя висеть их на шее. Провод, тянущийся от левого наушника к телефону, чуть проседает, и Кей перехватывает телефон покрепче, опуская взгляд и снова нажимая на паузу. Он сглатывает и поднимает голову. — Это английский? — Да. — Ты любишь западную музыку? — Да. — И ты понимаешь, о чем они поют? Кей пожимает плечами. — Местами. Хината чуть ли не светится каким-то жутким восхищением. — И все же ты очень крут, Цукишима! — Как скажешь, — отвечает Кей. — Стой, что значит "и все же"? В ответ Хината лишь нескладно улыбается и пожимает плечами. Он стаскивает с себя наушники и водружает их Кею на голову, после чего, молча помахав, удаляется. — Научись соблюдать личное пространство, идиот, — через несколько секунд бросает Кей.