Чернобог

«Эх, Палыч, — думала, натянув спальник чуть не до лба, Касаткина. — Сам же вызвался стеречь тела». «Мне померещилось, — копнула рассудок следующая мысль. — Точно померещилось, я устала и перенервничала. И легенду вспомнила как назло. Кто-то из ребят пошёл пописать. Из исследовательского шатра... Нет, пусть будет из палатки рядом!»       Светка вздохнула, потеребила край спальника, раздумывая, что делать. В голову, точно специально, лезла всякая потусторонняя чушь. «А если Спиридонов уже убит? Этим... В шлеме. Второй-то с его переломами не то, что придушить человека не сможет, он встать ровно не сможет».       Воображение мгновенно изобразило Светке погибшего эрси в образе человекопаука. Части его тела на изломанных костях двигались во все направления с леденящим душу хрустом. Он полз на ель и тащил Палыча в острых зубищах — соки пить, наверное. Касаткина на секунду перестала дышать от ужаса. «Фу. Нет уж, лучше мотоциклист... Да что я, с ума сошла!»       Светка собралась с мыслями и прислушалась. Шагов снаружи не доносилось. «Ушёл, — с каким-то нездоровым облегчением определила Светка. — А куда, собственно, ушёл? И всё же, если не мертвец, то кто? Мертвецы не ходят, — твёрдо напомнила она себе. — Значит, эрси? Кто-то чужой хозяйничает в лагере, а Палыч с дробовиком спит! Или убит».       Светка прожужжала молнией спальника. «Выйти, посмотреть? Чтобы и меня тоже... Того. Или лежать всю ночь трястись? Тоже глупость. Призраков не бывает».       С такими мыслями Касаткина глянула в сетчатое окошко наружу палатки. За кишащими тельцами насекомых еле различались очертания соседнего полога, не то, что исследовательского шатра. Это обстоятельство Светку немного даже успокоило. «Ну тогда и меня видно не будет, — решила она, по-быстрому облачаясь в антимоскитный камуфляж. — Схожу пописаю. Заодно мельком гляну, что там творится, и кто это был».       По нужде она, откровенно говоря, не хотела. Оголять зад перед комарьем и мокрецами — тем более. Светке просто нужен был предлог для очередного безумства. Рационалист в ней яро протестовал, энтузиаст пищал от восторга, а внутренний голос подсказывал: «возьми дробовик у Палыча. Если он жив. Если мёртв — тем более возьми!»       Светка на цыпочках прокралась к исследовательскому шатру, отключила электрополог, отмела тельца комаров у входа и проникла внутрь. Палыч в тусклости летних сумерек мирно спал в обнимку с карабином и чуть ли не в обнимку с трупом эрси. Брезентовый настил рядом пустовал. Светка задрожала, растопырила пальцы и замерла, глубоко дыша. Мотоциклист покинул шатёр! Это он бренчит по лагерю! «Спокойно! Спокойно! Возьми себя в руки! — трясясь, заклинала собственный страх Касаткина. — Инесса не зря говорила про сатурацию... Тот парень мог выжить. И если он выжил, то... Ему может понадобиться срочная помощь!»       Светка вспомнила звук жестокого кашля, настороживший ее ранее. «Да, ему плохо, шуточное ли дело, оказаться погребённым заживо в породе!»       Про то, что оползень случился осенью, а над Приполярьем стояло лето, Светка предпочла забыть. Она потрясла Палыча за плечо. — Палыч! Проснись! — шикнула ему, — в лагере чужой! — М-м-мэ-э-э, — дохнул на Светку Спиридонов, испуская все миазмы сразу и, отдав ей дробовик, повернулся на другой бок. Да, на роль доблестного защитника он явно не годился. Зато теперь Светка была вооружена. Она уставилась в сетчатое окно шатра, инспектируя взглядом лагерь. Всё снова было тихо. Но притом где-то тут бродил мотоциклист. Яркий луч фонаря бликанул из полевой кухни, и Касаткина поняла, где искать нежданного гостя. «Ага, вот куда ты наведался. Ну что ж, мы люди гостеприимные».       Покинуть шатёр, добраться до полевой кухни, прислушаться. Изнутри доносился грохот консервных банок. «Ах ты негодяй! — вскипела Касаткина, забыв про страх. — До тушёнки нашей добрался!»       Провизия для экспедиции приехала вместе со Светкой на автобусе, и её количество было строго ограничено бюджетом. Особенно — консервов! «Ну держись, ворюга! — сжав в перчатках дробовик, Светка сняла его с предохранителя и решительно оттянула полог кухни. Ей в лицо ударил луч фонаря, от плиты метнулась тёмная тень, Светка прыгнула в другой угол, чудом не задев кастрюли. Сжалась за мешками с крупой, высунула ствол оружия. Прислушалась. В дальнем конце полумрака после недолгого затишья раздалось чавкание. «Жрёт, так и есть», — обличительно вздохнула Касаткина. Откинула капюшон с сеткой, подняла глаза и уткнулась взглядом в украшающий мешки блестящий шлем. Прочистила горло и слабым голоском заявила: — Это наши припасы.       Чавканье прекратилось, воцарилась тишь, в продолжение которой Касаткина слушала только собственное ошалевшее сердце. — Простите.       Светка перепуганно вытаращилась в пустоту перед носом, понимая, что ей абсолютно точно не померещилось, а после снова услышала чавканье. Незнакомец продолжил поедать тушёнку. — Вы едите наши припасы, — повторила Касаткина, храбрясь. — Я вас прекрасно понимаю, — негромко ответили ей на чистом и правильном родном языке, — но я очень голоден, и мне нужны силы. Простите, я должен поесть. Простите меня.       Луч фонаря просветил угол, скользнул по гладкому стволу карабина. В словах незнакомца стояла мольба, но Светка знала, всё, что съест он, не съедят коллеги! Этого допустить было никак нельзя. Она взвела курки. — Вы тоже меня простите, но если вы не прекратите есть нашу тушёнку, я выстрелю. — Что ж, — грустно отозвался мотоциклист, — в таком случае, стреляйте.       Не ожидав услышать подобное, Светка высунулась из-за мешков и увидела силуэт незнакомца. На полу у его ног валялись четыре пустые банки из-под тушёнки, он бросил к ним пятую и пальцем (нет, Светке не померещилось) сразу же вскрыл шестую, проткнув металл. — Да что вы за человек такой? — Светка выступила из мрака, держа оружие наготове. — Я же убью вас.       Сидевший на земляном полу мужчина виновато блеснул на неё огромными, как показалось Касаткиной, глазами и продолжил пихать пальцем содержимое банки в густую бороду. — Я очень голодный человек, — признался он. — Какое сегодня число, не подскажете? — Пя... Пятое июня, — доложила Светка. — А год? — Сорок пятый. — Славно. А завалило меня, стало быть, в октябре. Да, нехило я поспал. Медведю впору, да и то... — Ваш друг, — замялась Светка, решив, что напоминать про тушёнку уже как-то невежливо, — он умер. Мне жаль. — Друг? — нахмурился мужчина, припоминая, — ах. Вы имеете в виду Челти. Он мне вовсе не друг. И никому не друг. Но это неважно, если он мёртв. — Он поднялся на ноги, бросив на пол пустую банку и принялся рассовывать по карманам те, что стояли полные. — Да вы что? Да вы как? — запротестовала Светка, надвигаясь на грабителя с дробовиком. — Я выстрелю! — Я разрешил вам стрелять, и, уверяю, я понимаю ваше негодование. Но я должен восстановиться. Миссия не окончена, понимаете... Как вас зовут?       Светка, наконец, смогла привыкнуть к мраку и рассмотреть невиданного гостя. Всклокоченные, отросшие волосы, судя по оттенку, светлые, высокий, благородный лоб. Вздёрнутый нос, густые брови и полные сожаления умные глаза. Прямо-таки два соседствующих озера на лице, причём, скорее всего и цветом голубые. Даже спутанная борода не помешала Светке углядеть в парне редкого красавца. И вид у него был совсем не злой. — Я Светлана, — она не рискнула опустить дробовик, но почти улыбнулась вору. — Очень приятно познакомиться, Светлана, — вдруг тепло улыбнулся он. — А мы не познакомились, — отчего-то зарумянилась Касаткина. — Вы мне своё имя не сказали. — Тимур¹ Борзой. Иного не скажу. Нельзя.       Прямой, честный взгляд и рассованная по карманам экипировки чужая еда. Светка вспомнила, что говорил Айвазов про имена эрси. Видимо, этот парень следовал их обычаям. Или у него были причины не открывать настоящего имени. — Тимур. Я не могу сказать, что рада знакомству, потому что вы съели нашу провизию. А следующую партию привезут только через неделю, — сообщила Светка. — Ещё мы достали вас из ручья и думали, что вы погибли. — Со мной случается, — он потупился, будто оправдываясь, потом качнул головой и заявил: — Света. Я вынужден вас покинуть. Спасибо за спасение и... Мясо. Было очень вкусно. Вы поверите мне на слово, если я скажу, что пришлю компенсацию? Как только улажу дела. Это всего пара дней, не больше. Мне нужно выручить друзей, не спрашивайте кто они и где. Пожалуйста, поверьте. И... с тем отпустите меня.       Он подошёл к Светке, загораживающей выход из кухни, упёрся грудью в дуло дробовика. Касаткина растерялась, парень терпеливо ждал её решения. И Светка подумала о том, что после случившегося с ним, убивать его выстрелом в сердце жалко. Удерживать же живого человека против воли тоже не годится. Она отвела оружие и пропустила Борзого. Тот улыбнулся широко и благодарно. — Спасибо вам, милая и добрая девушка! — он подхватил шлем и неспешно вышел в звенящую ночь. Светка устремилась следом, по пути натягивая капюшон. Борзой уходил в сторону сопок, держа шлем под мышкой, и к удивлению своему, Светка заметила, что кровососы облетают его стороной. Опять чудеса! — Куда вы идёте? — окликнула она парня. — Искать друзей и врагов, — он обернулся, долгим взглядом посмотрел на Касаткину. Да, глаза у него и впрямь оказались голубыми озёрами. Глубокими и безумно красивыми. Настолько, что Светка замерла с дробовиком в руках, заглядевшись. — Светлана, вы на предохранитель его поставьте, а не то выстрелит. Это может быть... неприятно, — предостерёг Борзой и повернувшись спиной к своей спасительнице, направился к ручью, из которого был накануне вытащен. — Прощайте. — Да... До свидания, Тимур, — пробормотала Светка, не ожидая, что он услышит её слова.       Но парень, больше не оборачиваясь, махнул на прощанье перчаткой и надел шлем. «Милая и добрая девушка», — вертелось в голове у Светки, пока она провожала взглядом широкоплечую фигуру, движущуюся от лагеря.