Чернобог

2045 год, июнь, Новосвирьск.       Мягко потрескивал огонь в камине, по комнате плыл аромат тающих от жара берёзовых дров. Тим, перебирая босыми ступнями густую овечью шкуру, мечтательно смотрел на пламя. «Вот же, — думалось ему, — все блага цивилизации предоставлены человеку: умный дом регулирует подогрев полов и отопление, кухня снабжена автоповаром, ванная — датчиками комфорт-контроля. И все равно живой огонь, как и двести лет назад, остается популярным. Он неизменно притягивает к себе, манит целебным жаром, дарит чувство защищённости и успокоения. И у огня обязательно должна лежать шкура добытого животного. Пусть даже овцы. Первобытные инстинкты нелегко изжить цивилизацией. По сути колдуны до сих пор ни что иное, как шаманы. Только людское племя к ним больше не прислушивается и не считается с ними, но кого из колдунов это заботит? Неверие в природные силы, доступные особым людям — это проблемы не их, а дичков».       Он глотнул терпкого вина и оценил его бесподобный вкус. Точно из плодов, не из принтера. Белоснежный халат приятно обволакивал плечи, простыни, свежие и гладкие, пахли лавандой, навевая воспоминания о родном доме. А ведь ещё три дня назад Тим был распластан между слоями адаманта, гранита и кварца, как котлета в гамбургере.       Сразу после ликвидации Атэка с Тогэем и вызволения духов-компаньонов из медвежьих черепов Тим отправился в Новосвирьск, где первым делом сожрал огромный горячий сэндвич в местном «Маке» и выпил кофе. А потом уж связался с тётей Сашей. И та, бросив все заботы заместителя главного колдуна Балясны и генерального директора корпорации «ГосПар», сразу же прилетела к нему. — Что, залипаешь, мелкий?       Длинная кисть с украшающим безымянный палец сапфировым перстнем мягко провела по виску Тима. Рослая кареглазая женщина в таком же точно пушистом халате присела рядом, высвободила из ладони Тима бокал, так, словно все на свете, в том числе и чернобог, и его «Шардоне», принадлежало ей, и незамедлительно сделала глоток. Тим обернулся к негодяйке и поймал губами поцелуй — сочный, страстный с нотками пряного виноградного сока. Зарылся рукой в жёсткие короткие волосы, подался к этой невозможной, взбалмошной и безмерно дорогой ему подруге, повторил её ласку. — Поздравляю с удачным завершением дела, — шепнула она. Тим насмешливо повел бровями. — С заказным убийством заказных убийц? Спасибо. — Ха-ха, — откинула голову Саша. — Я всякий раз ловлю кринж, что тебе фактически платят за то же, за что и им. И занимаешься ты тем же. — Да, верно, — Тим принял из её рук бокал и глотнул вина. — Только они усложняют жизнь другим, а я наоборот, облегчаю. Мне кажется, разница очевидна, тёть Саш. — Мне без разницы, — она потёрлась носом о его плечо. — Пока ты со своей косой до меня не добрался. — А есть за что? — лукаво дознался Тим. — Ты плохо себя вела в моё исчезновение? — Очень плохо, — Саша потянула пояс его халата, развязывая узел. — Спецом, чтоб ты явился за мной. Хоть панч подал, где ты, нужна ли помощь. А то вас же, суперколдов, виджи не застукать. Живёте так, будто вас вовсе нет.       Тим понял, что она ужасно за него волновалась, но не лезла в его дела, позволив разобраться с проблемой самостоятельно. — Скучала по мне, тёть Саш? — он дал себя раздеть. — Пара дней, и начала бы кипятить, — шутливо промурлыкала та, водя подушечками пальцев по пушистой поросли на груди чернобога, пока в тёмной карамели её раскосых глаз дразнились озорные чёртики.       Потом низко, звучно захохотала и повалила Тима на спину, прижав за плечи, как сделала бы таёжная медведица. Тёте Саше Яхонтовой во все времена отношений с Борзым безумно нравилось доминировать. Тим прощал ей эту прихоть — как той, что открыла для него все премудрости любви. — Тёть Саш, ты невероятная, — шепнул, обводя её прелести голодным взглядом Тим. — Тебе райт нау выдать новую тему или после? — Яхонтова прочертила яркими коготками по его бёдрам. — Мне без разницы, — передразнил её Тим. — Хоть во время.       Она ввинтилась в его губы требовательно и властно, и Тим понял, что Саша ни минуты не захочет отнять у собственного удовлетворения. Жаркая, как пустынный вихрь, раскованная, дерзкая, чувственная и бесконечно понимающая — она всегда была в жизни Тима, она осталась в ней, когда всё прежнее казалось ему разрушенным до основания. Потерянный мальчишка, каким помнил себя в восемнадцать лет Борзой, неожиданно обрёл мощное покровительство. Тётя Саша с её трудным, полным тревог детством и шатким положением полукровной ведьмы могла его понять, как никто другой. Дочь тогдашнего бесчестного Вия Малюты Яхонтова, приведшего прочие рода колдунов-ветрогонов столицы в упадок, она помогла отцу Тима свергнуть деспота и занять пост главного колдуна. Сама же тётя Саша решила остаться в тени Валерия Берзарина, притом, обладая исключительными полномочиями. В шутку Яхонтова называла себя премьер-министром колдовских дел Балясны. Синий родовой перстень Яхонтовых и посох с навершием в виде головы Мокоши — тётя Саша умела удивлять. От матери-ведуньи — хозяйки центрального района столицы — Саше достался дар предвидицы. И сам этот район. Правда, чаще на Колпаковке появлялась с Сашкиным посохом мама Тима, потомственная ведунья Анастасия Столетова. Яхонтова слишком часто бывала в разъездах. В детстве за руку с мамой там наводил порядок и сам Тим. Когда его мир ещё был наполнен светом и радостью... Как бы там ни было, в трудный момент именно взбалмошная и властная Саша стала фундаментом, на котором Тим сумел выстроить свою личность заново. И он был ей безмерно благодарен. Яхонтова вряд ли сейчас думала о том же, о чём Борзой — она умела абстрагироваться от ненужного и отдаваться моменту. Тиму же оставалось дать ей насладиться им в полной мере. «Ты знаешь, как отблагодарить меня, — всякий раз выдыхала Саша на его лепет о бесконечной признательности, — дэшь резче, мелкий».       И Тим дэшил, как умел, а Саша, либо закрывая ему глаза ладонью, либо повернувшись спиной, ни за что не давала увидеть себя изнемогающей и уязвимой. И притом стонала до хрипоты, так, что аж прогретый страстью воздух вокруг их ложа звенел от её желания. После такого нужно было время, чтобы прийти в себя, и пока Тим рассеянно пялился в потолок, тётя Саша мягко, благодарно собирала пот с его виска губами. И шептала нежно: — А теперь — к делам. Ты отчитался перед Мразем? — Да. Послал протокол и... видеоотчёт, — нехотя заставлял себя соображать Тим.       Он в самом деле уведомил Верховный Шабаш об удачном завершении задания, вместе с протоколом и видеоотчётом по уже сложившейся традиции отправив лично Матеушу Мразю две отрубленные головы. Мраз, Мразь — Верховному Колдуну было всё равно, как его называют. Тим догадывался, что разницы высокоизбранный хорз, на потеху подчинённым, не улавливает. Хороший мужик, хоть и Мразь! Борзой усмехнулся. — Супербой. Уверена, главколд выдохнул, когда попалил тебя живым, а ту троицу — рипнутыми. — Не сомневаюсь. — А падра, которая видела твой фейс? С ней будут проблемы или нет? — Светлана? Не думаю, — нахмурился Тимофей. — Воу, она уже Светлана, — подначила Яхонтова. — Мелкий, ты запал на неё? — Тёть Саш, — покосился на неё Борзой. — Она спасла меня и накормила. Конечно, я благодарен ей. Кстати, нужно возместить экспедиции то, что я съел. И лучше поскорее. — Хм, задонатить им хавчика? — задумалась Саша. — А чего именно? — Не знаю. Чему люди обычно радуются? — Ты настолько отморозился, что не помнишь, чему радуются люди? — поморщилась жалостливо Яхонтова. — Ну... Помню. Новому году, подаркам, сексу...       Тим ответил невпопад и засмеялся. Саша вторила его веселью и заявила: — Заметано. Пришлю им коробку съедобных кондомов с ягодным вкусом. — Ага. Или съедобных писек, — подхватил её идею Тим, — вместо консервов. Вот они удивятся. Словом, ты меня поняла. Отблагодари их, пожалуйста. — Не вопрос, сделаем, — отсмеялась Саша. — Новая тема лежит у тебя на почте. Должно быть не так сложно, как в предыдущий раз. — Так, может, и я не нужен? — с надеждой уточнил Тим. — Не. Рецидивисты из Десмании. Предупреждены многократно. На их совести около двадцати смертей колдов и дичков плюс продажа детей на жертвоприношения. — Злодеи, значит, — успокоился Борзой. — Займусь. Что ещё? — С твоим вопросом я разбираюсь, — посерьёзнела Саша и перевернулась на живот. — Малюта однозначно мог знать о нём. Я более, чем уверена. Затем он и мутил второго суперколда. Боялся. Тим насторожился. — Имя неизвестно? — Нет, мелкий, пока нет, — прищурилась Саша. — Имей терпение. — Понял тебя. — О доме слить инфо? — Если там всё хорошо, то незачем, — бормотнул Тим в сторону камина. — Всё хорошо, — кивнула Саша и тяжко вздохнула. — Кроме того, что в январе не стало Севы. Но это я тебе сразу сказала. — Да, — Тим потупился. — Зато он прожил славную жизнь и ушёл легко. «Стоял до конца», как в девизе. Сердечный приступ на работе — смерть святого человека. — Каким он и был, — голос Саши дрогнул и она ненадолго замолчала, хмурясь и будто тая что-то.       Тим не уставал удивляться тому, на скольких мужчин хватало Яхонтовой. Его родной прадед, Стрый Невгорода, был одним из первых. Саша звала его своим ангелом за то, что Сева спас её, почти девчонку, от неминуемой смерти. И отца тоже. А потом, спустя много лет, помог самому Тиму. Словно почуяв его мысли, Саша осторожно промолвила: — Сердечный приступ — это очень странный рип для полного сил олда. Не менее странный, чем любой сердечный приступ в случае с колдами. Светлый попалил там чужой интерес. Как с заговором против моего отца, помнишь, мелкий?       Тим кивнул. Двадцать три года назад произошло массовое убийство — сердечные приступы оборвали жизни четырёх балясненских скоморохов, решивших напустить чары на Малюту Яхонтова. Тётя Саша, разумеется, хорошо помнила эту историю. Но Тиронову было за восемьдесят, и он вполне мог умереть без посторонней помощи. — Буду в Невгороде, разберусь, — всё же пообещал подруге Борзой. Та удовлетворенно погладила его по плечу. — Твои все зачекились на похоронах... Такой себе повод собраться вместе. Не скучаешь по отцу? Тимофей с болезненным укором глянул на Сашу. — Сама не видишь? — Вижу, вижу, — Яхонтова вновь приласкала Борзого. — Потому и спрашиваю. — Это было не моё решение. — Знаю. Но всё же, твой олд... — Тёть Саш. Пожалуйста, — голубые глаза умоляюще и беззащитно уставились на Яхонтову, и она подняла руки жестом «ой, всё». Обвила плечи Тима, притянула к себе и выдохнула все тревоги семи месяцев в светлую макушку: — С возвращением, Борзой. — Спасибо, тёть Саш.