Чернобог

— К оружию, господа архи! — коротко провозгласил Айвазов, махнув группе рукой.       Светка после вчерашнего пугливо озиралась по сторонам и прислушивалась. Но, как и накануне нападения, вершина сопки казалась исключительно спокойным, тихим местом. Невозмутимо высились монолиты, столь же невозмутимым выглядел Илья, тогда как у остальных членов группы глаза горели восхищением и азартом. Светку подбивало опросить коллег, что они чувствуют здесь, у священных камней, и то ли, что она сама, но все в группе вели себя обыкновенно, и если и испытывали необычные ощущения, то предпочитали скрывать их друг от друга. У Кривоглядова подрагивали руки — не было сомнений в том, что он нашёл свою Трою. Инесса сразу же послала Толика за рентгеном и металлоискателем. Видя расторопность коллег, Илья как-то грустно усмехался. Они со Светкой взяли на себя измерения. Высота камней, ширина граней, расстояние от камня до камня и до плоского круга. На Памятова легли подсчёт строк и значков в надписях, определение расстояния между элементами письма, отрисовка каждого повторяющегося знака и опять фотосъемка со сканированием в базу символов. Он также внёс в базу рисунки. Иван Дмитриевич подписал четвёрку аспирантов отбирать пробы породы и камня на радиоуглеродный анализ. Молодые учёные без особых эмоций откалывали крохотные кусочки от мегалитов, тогда, как Светка бы уже на их месте трясла руками, как ошпаренная. Нет, они не чувствовали того же, что она! Светка мельком поглядывала на Илью, и он, понимая её растерянность, слегка улыбался. Каждый был занят своим делом, пока Костик, тыкая рентгеном куда-то под плоский камень, не воскликнул: — Тут статуя! Я не шучу! Статуя, ребята!       Учёные побросали занятия и прибежали смотреть на экран рентгена. Внизу, на уровне восьми с половиной метров вглубь породы и правда угадывались антропоморфные очертания крупного цельнометаллического предмета. Светка ахнула: да, находка напоминала стоящего вертикально человека. Инесса навострилась, как гончая, почуявшая дичь. — Илюша, тебе не кажется, что это вполне может быть «Золотая баба»? — Сорни-эква?       В смуглом лице Ильи тоже читалось возбуждение, но Светка скорее назвала бы его не радостным, а тревожным. Он то и дело косился на победно потирающего ладони Кривоглядова. Найти пресловутую «Золотую бабу» тут, на Качурке, стало бы одним из величайших открытий археологии Свири. Предания о легендарной статуе, дающей великую силу тому, кому она достанется, ходили по Свири широко и передавались коренными племенами из уст в уста. Идолы-бабы обнаруживались в раскопах повсеместно, но они, как правило, состояли из дерева или кости животных, а то и представляли собой куклу из кожи, набитую всяким хламом. На рентгене же явно виднелся цельный металл. — Пожалуй, завтра нам пригодятся электролопаты! — Иван Дмитриевич подмигнул аспирантам. — Думаешь её выкопать? — в блеске глаз научника Светке пуще прежнего почудились тревога и угроза. — Копают червей на рыбалку, Илюша, — со снисхождением просветил Айвазова профессор, — а мы будем извлекать. Или у тебя есть возражения? Ты скажи, мы обсудим, если вдруг твои келе против.       Он явно издевался над Ильёй, но Каримыч не полез на рожон. — Нет, — сказал он, щурясь в сторону. — Я бы и сам на неё взглянул. Если это она.       Словом, статуя явилась главным открытием не то, что дня, а, пожалуй, даже всей экспедиции. Но отнюдь не главным сюрпризом вечера. Когда группа с лошадьми спустилась обратно к деревне, Палыч чуть ли не рысью выскочил им навстречу и, выкатив глаза, сходу заявил: — Вы не поверите, что тут было! — Что, Спиридонов, опять ходячие мертвецы? — ехидно хмыкнул Иван Дмитриевич. — Хуже! Ой, то есть, тьфу, лучше! «ГосПар». — «ГосПар»?! — мигом ощерился Илья. — Ага! Прислали, вон с беспилотником... Ох! И откуда, не пойму! Прилетели, оставили и улетели! — Да что прислали-то, Спиридонов? — не выдержала Инесса. — Пожрать прислали, ребяты! — весьма театрально воздел толстые руки Палыч. — И бухнуть.       Илья уже заметил стоявший посреди лагеря большой ящик с характерной чёрно-синей эмблемой. Он отдал коня Костику и помотал разбираться. Светка вручила своего мериночка Палычу и потрусила за научником. Тот уже выудил из бумажной стружки банку тушёнки. Настоящей тушёной свинины самой лучшей марки! Подбросил на ладони и весело хмыкнул Светке: — Да, обязательный парень оказался твой Тимур! Можно зауважать, несмотря ни на что.       Светка снова вспомнила Борзого и зарделась. За вчерашними событиями на сопке она почти отвлеклась от мыслей о Тимуре, и вот он, как и обещал, возместил убытки. И вернулся в Светкины грёзы. — А почему «ГосПар»? — удивилась она. — Он что, связан с «ГосПаром»? — Это мне и самому интересно, — пробурчал Илья, залезая рукой на всю глубину ящика. — Ох, ты смотри, Светоч, как нам повезло! — Что это? — воскликнула Касаткина, принимая от Ильи коробку свежих крупных клубней. — Божечки! Боже мой! Толик, Инесса! Смотрите, это же... Картошка! Настоящая картошка, честное слово!       Лихоимцева даже подняла очки, не поверив оптике. Да, это была картошка. Килограмма два плотной молодой картошечки. Такая в приличном супермаркете обошлась бы тысяч в десять туберов за килограмм, а в простых магазинах её и вовсе было не сыскать! Конусная тля, к несчастью, почти полностью извела плантации картофеля ещё пять лет назад. То лето, когда Светка впервые поехала махать лопатой не к бабке на огород, а на Калтай оказалось последним урожаем такого доступного прежде корнеплода. Уже в следующем году новостные ленты целиком оказались посвящены всемирной гибели картошки. Из оставшихся редких растений, не сожранных тлёй, пытались с переменным успехом возродить плантации устойчивых сортов. И это даже удалось, только картошка по стоимости до сих пор превышала чёрную икру. Благо, осетров-то силами природохранных организаций и аквакультуры удалось спасти от исчезновения.       Археологи с изумлением рассматривали глазчатые клубни. — М-да, Света, не удивлюсь, если ты спасла принца, — заключил профессор. — Принца «ГосПара», — поднял палец Толик. — Это не всё, — в руке Ильи сверкнула бликом плоская бутылка с совершенно неожиданным содержимым.       Внутри кристально-прозрачной жидкости явно алкогольного состава плавала пёстрая гадюка. Светка, видя такую жуть, застыла с коробкой картошки у груди, а Айвазов уважительно причмокнул на напиток: — А вот это, пожалуй, даже ценнее картошки! Если это то, о чём я думаю. — И о чём же? — вопросил профессор Кривоглядов. — О том, Иван Дмитриевич, что сегодня вечером у нас состоится незапланированный фуршет.       Археологи дружно загудели, поддерживая идею доцента, а Светка всё не расставалась с коробкой. — Я даже не знаю, мы её пожарим с маслом? — она уже и не помнила, как вкуснее приготовить картошку. — Предлагаю часть клубней увезти в Новосвирь в оранжерею, — рассудила Инесса. — Если это тот самый тлеустойчивый сорт, через год-другой мы все будем с картошкой на дачах. — А часть запечём в золе, — решил Илья. — Мы в детстве так делали. — И где же в детдоме вам разрешали костры разводить? — скептически покривился Иван Дмитриевич. — В летнем лагере для одарённых сирот, — хмыкнул Айвазов, одним махом заткнув его за пояс.       Светка потянула научника за рукав и доложила: — По-моему у нас нет фольги. — У нас её тоже не было, — возразил Илья, не считая это проблемой.       Так вопрос со способом приготовления закуси-деликатеса решился сам собой.